– Трудно согласиться с тобою, Провтавтх. Даже при нашей десятине некоторые белиты непомерно богатеют, скупают лавки, земли, корабли, мастерские. Разве не ужасно, что одни люди имеют всего один клочок земли и еле сводят концы с концами, а другие – владеют обширными территориями, которые и за день не объедешь, и норовят скупить еще больше, изгоняя слабых с исконных земель?
   – Богатство белитов – не порок, а достояние Авидронии. Ты путаешь понятия, словно нерадивый ученик. Бойся только богатства, нажитого нечестно. Слабых же оберегай добрыми указами. Пусть их защищают твои слуги – росторы Инфекта или Липримарии. Сегодня же их действия напоминают мне бесчинства лимских пиратов, которые останавливают одинокие корабли и отбирают десятину от стоимости перевозимого груза, а при малейшем сопротивлении забирают все, сжигают корабль и убивают матросов.
   – Разве это так? – нахмурился Алеклия.
   – О Великий Инфект, открой глаза, – раздраженно отвечал тхелос. – Ты каждый день читаешь обращения народных собраний, которые оставляют на стене посланий для тебя. И каждый день люди жалуются на произвол твоих сборщиков, просят отменить подати или уменьшить их размер. Давай представим себе весы из лавки торговца пряностями, если ты, наделенный лотусовым венцом, еще не забыл, как они выглядят. На одну чашу мы положим потери. На другой чаше окажется вот что: мы прогоним прочь всех сборщиков податей, погрязших в мздоимстве, в сундуках которых оседает добрая треть сборов. Прекратим воровство, с которым не могут справиться даже липримары. Закончатся смуты, вызванные несправедливостью. Измученные белиты и ремесленные братства заживут спокойно и счастливо. И угнетенный народ воспрянет. И станет еще богаче. А Рестории провозгласят тебя Богом богов и будут молиться в храмах Инфекта перед твоим изображением денно и нощно. И рекой польется золото в лавки, кратемарьи и акелины. И понадобится много Ристалищ, чтобы удовлетворить неизменную жажду зрелищ, свойственную смертным. И кто знает, может быть, тогда мы увидим, что не уменьшились наши общие поступления…
 
   Как Провтавтх умел убеждать! Как владел логикой! Как обвораживал! Алеклия, забыв о еде, с восхищением внимал речам своего советника. Что ж, не зря его называют в народе Златоустым Громогласцем.
   Вскоре утренняя трапеза была завершена, и Инфект, не без некоторого облегчения, отпустил Провтавтха, который и сам уже давно проявлял заметное нетерпение. Тхелос торопливо попрощался и буквально бросился вон, будто опаздывал к еще более могущественному, чем Алеклия, правителю. Инфект вышел на галерею и проводил взглядом маленькую смешную фигурку, устремившуюся вниз по лестнице. Он знал, что престарелый мудрец спешит в Тхелосаллу, к своим недочитанным книгам, недописанным рукописям, к своим новым ученикам.

Глава 8. Избранный Богом

   Расставшись с Провтавтхом, Алеклия быстрым шагом пересек несколько просторных помещений и оказался в зале Голубых Вод. Тут рядом с фонтанами, струящимися водными каскадами, рядом с рукотворными озерцами Инфект любил работать и отдыхать в жаркие дни. Здесь собрали великое множество растений, привезенных с разных концов света. Наверное, от этого в зале Голубых Вод всегда легко дышалось и легко думалось.
   Алеклию уже давно поджидал Партифик, сутулый, абсолютно лысый восьмидесятилетний старик с серым лицом, орлиным носом и туго сжатыми узкими губами. Это был его первый распорядитель, носивший старинный титул Вечный Хранитель Реки – вечный хранитель нескончаемой реки государственных дел. Партифик пережил трех Инфектов, и всё же, на удивление всем обитателям дворца, продолжал успешно исполнять свою службу. Его многочисленные способности были столь очевидны, а знания так глубоки и обширны, что ни Алеклия, ни его предшественники даже и не думали о том, чтобы заменить верного слугу. Трудно было представить на этом месте другого человека, – казалось, не станет Партифика, и покойное течение дворцового быта нарушится. Вечный Хранитель был хорошим советчиком, в нужной ситуации оказывался в центре событий, а по необходимости исчезал, словно призрак. Он умел кратко и весомо отвечать и красноречиво молчать. Самые страшные тайны трех правителей и всевозможные дворцовые секреты надежно хранились в его умнейшей голове, крепко сидевшей на короткой бычьей шее.
 
   Алеклия сел за стол, и Партифик начал подавать указы, один за другим. Инфект бегло просматривал онисовые свитки, иные возвращал, на некоторых ставил свою печать. Когда с указами было покончено, Вечный Хранитель протянул донесения Вишневых. В них содержались самые разнообразные сообщения: об экономическом состоянии друзей и врагов Авидронии, о политической обстановке в стране, о боевом духе партикул, о настроениях в Ресториях и так далее, и так далее, и так далее.
   Вишневые плащи обходились казне не дешево, но всякий раз, когда Алеклия читал тщательно проверенные и обобщенные донесения, он убеждался: Радэй Великолепный, создавший эту армию, проявил воистину божественные способности. Теперь, словно по волшебству, не выходя из грономфского дворца, можно быть в курсе всех континентальных дел. Узнать, кто начал войну или только к ней готовится, кто заключил дружественный союз и на какой основе, кто с кем торгует, что продает и что покупает. Получить сведения о численности армий врагов и союзников, о степени их подготовки и качестве крепостных укреплений, о количестве метательных механизмов и матри-пилог. Всё было открыто Инфекту. А еще благодаря Вишневым становились известными тайные планы вождей, удавалось рассорить верных союзников или примирить заклятых врагов. Многое, многое становилось возможным.
   Под видом богатых торговцев, нищих странников, наемных капроносов, послов, жриц любви, беглых рабов и преступников посланники Круглого Дома рассеялись по всему континенту. Выполняя секретные поручения, они не скупились на расходы, щедро оплачивали доносчиков, вовлекали в свою сеть продажную местную знать, подкупали крупных военачальников противника. Часто наиболее эффективной мерой для достижения цели становилось убийство, а в особенности – неприметное отравление.
   Среди населения Иргамы распространялись пораженческие настроения, а также слухи о продажности многих росторов и военачальников, о неспособности Тхарихиба и Хавруша защитить свой народ. Разносилась молва о непобедимости авидронов, об их огромных и прекрасно снаряженных армиях. Лазутчики повсюду сеяли панику и говорили о бесполезности сопротивления.
   Обширная сеть разведчиков и доносителей в любой стране имела четкую структуру. Некоторые завербованные агенты, выполняя поручение Вишневых, достигали у себя на родине таких должностных высот, что, бывало, правитель далекой страны не успевал еще о чем-то недобром подумать, а авидронский Инфект уже всё знал и готовил ответные меры.
   Вишневые были незаменимы и в собственном доме.
   Что говорят и что думают авидроны? В каком городе, крепости или селении не всё благополучно? Почему?
   Идет война, и в эту грозную годину особенно важно знать, кто истинный сын своего Отечества, а кто готов предать интересы Родины из трусости либо ради наживы.
   Славе и положению Вишневых завидовал, может быть втайне, каждый воин. Не было такого десятника или сотника, который не мечтал бы в один прекрасный день с гордостью накинуть на плечи длиннополый вишневый плащ.
 
   Алеклия, не останавливаясь, прочитал добрую половину сообщений, пока не наткнулся на донесение о Сафир Глаззе. В нем сообщалось, что Главный Юзоф Шераса, Мудрейший, как его величали, продолжает метать словесные стрелы в сторону авидронского Инфекта.
   Каждый день, и на заседаниях Берктольского союза, и в личных беседах с послами, Сафир Глазз извергает гневные тирады в адрес Авидронии, обвиняя ее в немыслимых преступлениях. Лживые наветы и подлые угрозы Мудрейшего совершенно бесстыдны. Глазз считает, что авидроны не соблюдают соглашение о границах, ведут несправедливые захватнические войны, запугивают интолов небольших стран, вынуждая платить за «военное покровительство», тем самым лишая доходов Берктоль.
   Главный Юзоф утверждает, что Алеклия тайно общается с врагом всех народов – Фатахиллой, и вместе они замышляют самое ужасное, что только можно представить. И в довершение всего Авидрония исподтишка напала на честного и дружественного соседа, беззащитную Иргаму. Разрушены многие города, уничтожается население. А ведь Иргама – тоже член Берктольского союза. Выходит, Авидрония уже не признает Берктольский союз?
   С первых дней своего правления Алеклия не доверял Главному Юзофу Шераса. Представитель Эйпроса – союза нескольких десятков независимых городов, он быстро добился главенства в совете и всё свое яркое красноречие употребил для того, чтобы ослабить влияние стран, представители которых не одобрили его кандидатуру. Обрушился он и на Авидронию и в самом деле добился всего, чего хотел.
   Инфект Авидронии понимал, что именно он виноват в ослаблении позиций своей страны. Именно из-за него титанический труд правителей-предшественников пропал даром. Было время, когда с Сафир Глаззом можно было справиться. Теперь поздно! Ну ничего, думал Алеклия, нервно сплетая пальцы, настанет момент, когда лживого клятвопреступника призовут к ответу. По крайней мере, он, Великий Инфект Авидронии, сделает все, чтобы увидеть подлеца голым и остриженным, обмазанным смолой, на казнильном месте на площади Радэя или во дворце Наказаний. О Шерас, будь свидетелем! Но это еще впереди.
   А пока каждое свое выступление вот уже на протяжении нескольких лет Сафир Глазз, Мудрейший, заканчивал одними и теми же словами: Авидрония должна быть наказана!
 
   Далее Вишневые сообщали, что заметно оживились лимские пираты. Их корабли вновь вышли из вод Моря Радости на просторы Темного океана. Многие суда подверглись нападению, не избежали ужасной участи и несколько авидронских торговых караванов, направляющихся в Оталарисы. Военные корабли, которые их охраняли, были атакованы и захвачены. Матросов, уцелевших в неравной схватке, продали в рабство. Важнейшие морские пути, проходящие по проливу Артанела мимо острова флатонов Нозинги и вдоль побережья континента, стали теперь не безопасны.
   Алеклия поднялся и подошел к карте континента, выложенной на полу в виде мозаичного панно из разноцветной каменной крошки. Костяной указкой он провел воображаемую линию морского торгового пути из Грономфы в Оталарисы и, в конце концов, вышел к полуострову Лимы – ужасной разбойничьей стране, где правили вожди пиратского союза, которые вот уже двести лет держали в страхе всех морских путешественников и все поселения материкового побережья. О боги, сколько погублено жизней!
   Однажды, объединив под знаменами Берктоля флоты нескольких союзных государств, континентальным странам удалось обезглавить Лиму, разбив ее в ожесточенном морском сражении. Но пиратские вожди ухитрились откупиться, предложив жадным берктольским правителям баснословные дары. И вот результат – лимские пираты нарушили соглашение, выйдя из вод Моря Радости, где им дозволено было плавать. Каждый день приносил новые сообщения о грабежах и насилии, о зверствах, набегах, массовых убийствах. Авидрония несет большие убытки. Негоцианты, которые имеют собственные корабли, даже целые торговые флотилии, забросали Инфекта жалобами.
   – Остается лишь два вопроса, – задумчиво произнес Алеклия, словно разговаривая сам с собой. – Первый: откуда лимские пираты взяли столько кораблей? Или, скажем иначе, на какие деньги построено столько кораблей? И второй вопрос. Почему не подвергаются нападению корабли флатонов? Страх перед мстительным Фатахиллой? Но всем известно, что лимские пираты ничего не боятся и не гнушаются никакой поживой. Что же тогда? Тайный союз? О, это было б печальной новостью. Что может быть хуже, чем две объединившиеся чудовищные силы, силы коварные, безжалостные? Что ты думаешь по этому поводу? – обратился он к Партифику.
   Вечный Хранитель, стоявший до этого момента, словно каменное изваяние, казалось, ожил и быстро заговорил, продолжая, впрочем, выказывать крайнее почтение богоподобному собеседнику. Складывалось впечатление, что он только и думал что о лимских пиратах:
   – Эгоу, Божественный, Берктоль совершил жестокую ошибку, когда до конца не уничтожил пиратов и не умертвил всех до одного их вождей. Пока правители торгующих стран беспечно наслаждались миром и спокойствием, Лима втайне накапливала силы.
   Известно, что предки лимских пиратов – беглые преступники со всего континента. Воры, убийцы и разбойники, на костях рабов они возвели на побережьях Лимы много хорошо укрепленных городов, где прятались после своих наглых вылазок и грабежей. Рано или поздно их потомки должны были взяться за старое. Чего иного от них ожидать?
   Сейчас больше всего от бесчинств пиратов страдают Оталарисы – наши верные друзья, которых мы за скромную плату защищаем силою своего оружия.
   – Как ты думаешь, – перебил Алеклия своего подданного, – смогли бы мы, собрав весь наш доблестный флот, разгромить пиратов в славной битве? А заодно выполнить свои обязательства перед Оталарисами? – спросил Инфект.
   – Несомненно, Повелитель. – Хранитель помедлил. – Но сейчас наш флот слишком мал, чтобы атаковать Лиму, а врагов так много и они столь опасны, что не о торговле следует заботиться и не о далеких Оталарисах, а о защите собственных городов.
   Алеклия не стал продолжать разговор и в задумчивости оперся на костяную указку, которой водил по карте. Она с хрустом подломилась. Инфект с сожалением посмотрел на обломок, бывший мгновение назад изящной вещью работы знаменитого мастера. Он вернулся к столу, чтобы закончить чтение.
   Много еще неприятных, печальных, а зачастую трагических сведений содержалось в сообщениях Вишневых. Что произошло в этом году? – спрашивал себя угнетенный тяжелыми думами Инфект Авидронии. Какая неведомая сила завела хоровод смерти? Был мир и благоденствие, и вдруг разом всё рухнуло, как сгнившая хижина бедняка. Он ли в этом виноват? Где он ошибся?
   Вот и маллы – извечная забота авидронских правителей. Каждый день они на кого-нибудь нападают: на военных, на почтовых посыльных, на караваны, доставляющие строительные материалы к местам устройства Великой Подковы. Авидрония не желает войны с маленьким, но мужественным народом. Страна хочет лишь закончить возведение укреплений, чтобы защитить свои границы от полчищ флатонов. Но малльские вожди, соглашаясь помочь в строительстве за богатые подношения и посылая на работы своих соплеменников, одновременно поощряют коварные вылазки и разбой. Ни один авидрон до сих пор не чувствует себя в безопасности на земле маллов.
   Айм Сюркуф вышел на след иргамовского лазутчика по имени ДозирЭ. Интересно, настоящее это имя или вымышленное? По сообщению сотника Вишневых плащей, этот лазутчик не дал состояться встрече влиятельного малльского вождя с авидронским Инфектом, устроив в кратемарье кровавую стычку и едва не погубив мирных посланников. Маллы покинули страну ни с чем, горя желанием отомстить. А ДозирЭ, легко введя в заблуждение стражей порядка, бежал из тюрьмы Липримарии «Меч бога» в неизвестном направлении.
   – До-зи-рЭ, – произнес по слогам Алеклия, сжигаемый гневом. – Если он попадется, видит Шерас, не было еще придумано казни более жестокой и изощренной, чем та, которую он примет… Нет, лучше я подарю его маллам, в знак моего к ним расположения…
 
   Его размышления прервал Партифик, который привлек внимание Инфекта низким поклоном.
   – Послы Оталарисов, – сообщил он.
   – Их требуется принять именно сегодня? – спросил правитель.
   – Ты, Великий Инфект, сам изволил назначить им время. Послы интола Оталарисов добирались долгим сухопутным путем, не рискуя плыть морем. Вот уже десять дней они ждут великой милости и мечтают припасть к твоим ногам. С ними достойные твоего лика подарки.
   – Подарки? Что ж, пусть войдут.
 
   Инфект Авидронии, несмотря на окружающее его богатство, в сущности ему и принадлежащее, подарки любил. Алеклия был не равнодушен к искусным резным работам из кости, к оружию, а в особенности к рисованным полотнам, исполненным умелой рукой. Многие дворцовые покои, залы и галереи были украшены картинами известнейших мастеров континента: Тузила из Яриады Северной, Корчея Глухого из Медиордесс, Неоридана Авидронского… На больших и маленьких картинах изображались прославленные битвы, сцены из жизни богов, обнаженные прекрасные женщины, знаменитые военные, тхелосы, правители. Чаще всего художники использовали плотные онисовые холсты, которые заказывали в специальных мастерских. Такие картины нередко создавались годами, некоторые из них могли достигать необычайных размеров и, если выходили из-под руки признанного мастера, стоили не меньше корабля, а иногда оценивались дороже дворца.
   Инфект Авидронии при помощи десятков слуг, окруживших его, переоделся в усыпанные драгоценностями роскошные одежды, тяжелые, как доспехи, и воссел на трон в позе, подобающей его величию.
   По сигналу Партифика в зал вошли воины-красавцы из Белой либеры, вооруженные сообразно моменту. Здесь же собрались многочисленные военачальники и советники Инфекта. Для посланников оставили узкий проход.
   Инфект с любопытством оглядел чужестранцев. Маленькие, буроволосые и пучеглазые, в необычайно широких штанах и длинных рубахах, они производили достаточно неприятное впечатление. Осматриваясь по сторонам, послы медленно продвигались к трону. Наконец они приблизились к Инфекту Авидронии и разом пали ниц. Тот, кто был, видимо, главным из них, подполз на коленях к ногам правителя и смахнул полами одежды воображаемую пыль с его подставленной ноги. Перед Алеклией оказался поднесенный дар, накрытый тканью. Хранитель Реки быстрым движением скинул покрывало. Перед восхищенными взорами предстал чудесный головной убор, золотой, усыпанный большими алмазами. Алеклия только сухо кивнул в знак благодарности.
   Слуги унесли подарок, и Вечный Хранитель обратился к посетителям:
   – Бог Авидронии, Великий Инфект, испытывает нужду во времени. Но готов пожертвовать им для встречи с послами дружественного нам интола Оталарисов – Красивого Хо.
   Гости поклонились. Вперед выступил гость, смахнувший пыль с ног Божественного.
   – Эгоу, Громоподобный, наш мужественный защитник! Взглядом надежды обращен к тебе Красивый Хо – твой послушный брат, – начал посол на берктольском языке, который понимали все присутствующие. – Взывает он о помощи в борьбе с лимскими пиратами, которые бесчинствуют на всем побережье Моря Радости, а также на просторах Темного океана. Уже утрачено много кораблей и погибло много подданных. Разорены приморские селения, которые поставляли изрядное количество рыбы и жемчуга. Их жители захвачены в рабство и ждут своей участи на невольничьих рынках Лимы…
   Посланец интола Оталарисов смолк и прямым взглядом посмотрел на Инфекта в ожидании ответа. В этом взгляде не было смирения, и, если б не дружественность миссии, его можно было назвать даже дерзким.
   – Расскажи подробнее, – потребовал Алеклия.
   Посол поведал о нападениях, грабежах и массовых убийствах, которые происходят с некоторых пор как на море, так и на суше. Он поведал, как страдает его народ, какое великое горе и разорение Красивому Хо приносят пираты. Напомнил посланец и о том, что интол их страны не однажды посылал в Грономфу голубя с подробными сообщениями, в которых содержалась просьба соблюсти договор о военном покровительстве – защитить обиженных.
   – …Разве ты их не получал?
   Инфекту не понравился вопрос. Он встретился глазами со взглядом Партифика, который безмолвно вопрошал: прогнать его? Подожди, дал понять правитель.
   Алеклия вспомнил голубиные послания Красивого Хо. Тогда его советники и росторы сказали, что соглашение с Оталарисами касается не каких-то пиратских нападений на море, а относится к непосредственному вторжению вражеских армий на территорию дружественного государства. Кроме того, война с лимскими пиратами обойдется в такие деньги, что плата за защиту даже в течение двухсот лет не покроет расходов. На этом совещание и закончилось.
   – Великий Инфект, – отвечал за повелителя Вечный Хранитель Реки, – переписывается с интолами большинства стран континента и не может помнить какое-то послание.
   – Может быть, тогда Великий Инфект вспомнит о семнадцати тысячах берктолей, которые получил от Красивого Хо в прошлом году? Могу напомнить: их привез корабль «Подвиг интола» с алыми парусами.
   По залу прокатился гул недовольства.
   – Осторожнее, посол. Ты можешь потерять голову, не выходя из этого зала, – предупредил Партифик.
   – Я не очень-то ей дорожу, рэм, – отвечал посол Вечному Хранителю. – Я не боюсь смерти и готов принять ее сейчас же, если вам будет угодно. Об одном буду жалеть: что не погиб с мечом в руках, отстаивая интересы родины!
   Тут остальные посланники схватили товарища за руки и оттащили в сторону. Вперед выступил еще совсем юный оталарис, лет двадцати – двадцати двух.
   – О Божественный, прости несчастного за несдержанность. Мы все готовы искупить его вину своими жизнями. Сто дней назад был захвачен торговый корабль, на котором находилась его семья. От руки лимского пирата все его близкие погибли. То потрясение, которое он испытал, и сделало его безумным.
   Алеклия кивнул головой, даруя прощение. Помедлив, он спросил:
   – Что с золотыми приисками долины Спиера?
   Молодой посол отвечал со скорбью на лице:
   – Эти места окончательно захвачены племенами красных дондронов. В этом году Оталарисам уже нечем платить за военное покровительство. Наш правитель послал пять тысяч цинитов, чтобы отбросить захватчиков туда, откуда они пришли, но коварные дондроны ночью напали на лагерь и перебили всё войско… Красивый Хо просил передать тебе лично, что если Авидрония справится с лимскими пиратами и освободит долину Спиеры, то он дарует тебе эти земли сроком на двадцать пять лет, а из всего золота, которое ты добудешь из шахт за этот срок, просит лишь восьмую часть.
   Все присутствующие переглянулись. Долина Спиеры являлась одним из самых богатых месторождений золота на континенте. Спиера, именем которого прозвали это место, был одним из интолов Оталарисов. Однажды, исследуя дальние пределы своей интолии, он обнаружил дикую долину, где под верхнем слоем земли, залегали могучие пласты золота, часто подходящие к самой поверхности. Интол начал разработку рудников и сказочно разбогател. Его имя стало нарицательным, и теперь, когда речь шла об очень богатом человеке, говорили: он богат, как Спиера.
   Алеклия задумался. Время встречи истекло, но Инфект не торопился. В левое ухо ему прошептали свои соображения одни советники, в правое – другие.
   Наконец Алеклия поднялся и произнес величественно:
   – Авидрония помнит о своем долге перед Оталарисами. Авидрония всегда честно выполняла обязательства перед союзниками и будет выполнять их и впредь. Однако враг силен и опасен, и поэтому требуется время, чтобы принять решение. А пока я, Инфект Авидронии и Бог всех авидронов, приглашаю послов нашего доброго друга Красивого Хо остановиться в моем дворце, вкусить все наслаждения жизни и ждать известий, которые несомненно будут добрыми…
 
   Закончив с послами, Инфект Авидронии некоторое время занимался новыми законами и делами Липримарий, а потом собрал военный совет, который, впрочем, был назначен несколькими днями раньше.
   На совещании помимо Алеклии присутствовали видные авидронские военачальники. Самый опытный из них – Седермал – за всю свою долгую жизнь не знал ни одного поражения. Его называли Кровавым – так беспощаден он был к врагам. Армии, которые он выстраивал на поле сражения, всегда были прекрасно вооружены и основательно подготовлены. Не доверяя новомодной тактике «хитроумного боя»: ложным отступлениям, засаде, фланговому охвату, он предпочитал из раза в раз атаковать по центру мощным монолитом из двадцати-пятидесяти тысяч цинитов. При этом обычно нансоимый удар был такой силы, что более слабые фаланги противника неизменно оказывались опрокинутыми. Девяностосемилетний молодящийся старик с короткой белоснежной бородой носил высшее воинское звание – Великий Полководец – и последние восемь лет находился при Инфекте, являясь его главным военным советником.
   В противоположность Кровавому Седермалу, Полководцы Инфекта Ворадж и Лигур, будучи сравнительно молодыми военачальниками, всё время проводили в дальних походах. Столкнувшись в сегодняшних сражениях с врагом более многочисленным и весьма коварным, чьи армии были чаще регулярными, а оружие единообразным, они являлись сторонниками реформы Тертапента и предпочитали в сражениях сложные тактические приемы.
   Ворадж, шестидесятидвухлетний авидрон с черным от солнца лицом и широкими приплюснутыми ноздрями, занимался строительством Великой Подковы, возводил в Междуречье коды на пути предполагаемого движения армий флатонов; в тех же местах усмирял деньгами и оружием маллов, коловатов и стесонов, которым не нравилось присутствие на их землях чужих укреплений. Ворадж только что закончил строительство самой неприступной авидронской крепости Дати Ассавар недалеко от пролива Артанела, которая перекрывала единственный проход меж Алинойских гор в долины Междуречья.