– Нужен человек, о котором никто, кроме тебя, не знает. Друзья, приятели, бывшие девушки не годятся.
   – Может, гостиница?..
   – Отпадает. Ладно, ты пока подумай, а я пойду поболтаю с барменшей.
   Макс направился к хорошенькой девушке, которая пожирала его глазами из-за стойки. Через минуту она уже улыбалась, слегка краснея – то ли от смущения, то ли от возбуждения, а может, от предложений, которые ей нашептывал молодой человек в прекрасно сшитом костюме от Труссарди и ботинках от Марио Бруни.
   Я перебрал всех знакомых и не нашел никого, кто смог бы приютить меня на неделю. Перспектива жить в холодном гараже совсем не радовала. И тут, в самый последний момент, я вспомнил: Света Вистунова, бывшая пациентка, которой я очень нравился. Вычислить ее не могли. Это точно.
   Тем временем вернулся Макс:
   – Ну что, придумал?
   – Кажется, да, но придется туго.
   – А кто сказал, что будет легко. Зато впереди у тебя масса приятных сюрпризов.
   Он послал воздушный поцелуй официанточке.
   – Никак снял?
   – Не то слово. Вместе с хатой. Думаю, два-три дня прокантуюсь.
   – Высший пилотаж.
   – Да брось, однажды к министерской любовнице подобрался, причем не бывшей, а действующей. Вот это, я тебе доложу, высший пилотаж!.. Ладно, сейчас разбегаемся. Связь будешь держать по этому телефону. – Он нацарапал цифры на салфетке. – Код прежний. Учти, на объяснение с Машей у тебя часа два, не больше.
   Я позвонил невесте:
   – Маша, тут такое дело… даже не знаю, как сказать.
   – Все в порядке. Макс мне уже звонил и умудрился встать по телефону на колени. Надеюсь, ты сохранишь верность своей любимой?
   – Клянусь!
   – Ладно, отпускаю.
   – Люблю тебя.
   Я набрал телефон Светы. Трубку взяли не сразу.
   – Алло…
   Голос растянутый, но не настолько пьяный, чтобы меня не узнать. Повезло.
   – Светик, привет! Узнаешь?
   – Кто это?
   – Влад. Помнишь? Реабилитационный центр.
   Возникла минутная пауза. Я занервничал, в гараж не хотелось.
   – Ну, мы еще шашлыки вместе ели…
   – А-а! Влад… Привет.
   Признала. Я попытался развить успех:
   – Я тут подумал, почему бы нам не повторить с шашлыками. Так сказать, отметить весну. В моем рюкзаке – бутылка армянского коньяка и пара килограммов отличной баранины.
   – Приезжай.
   – Мать дома?
   – Пошла она в жопу!
   На заднем плане послышались возмущенные крики.
   – Будь в форме!
   – Угу.
   Домашний рай Светланы Вистуновой являл собой настоящий театр абсурда. Тридцатипятилетняя женщина жила вместе с матерью. Пенсионерка трудилась на почте, дочь не трудилась нигде, зато вовсю работала ее печень, пытаясь справиться с огромным количеством дешевого пива и джин-тоников. Взаимоотношения ближайших родственников напоминали соседство двух крыс из разных кланов. Богатый материал для психоаналитика, коим я пытался заделаться, когда работал под началом Кабилян. Психоанализ закончился тем, что мы однажды врезали по коньячку и оказались в постели. К счастью, романа не получилось.
   Света обладала некрофильскими наклонностями. Ее влекло ко всему мертвому, больному, неживому, застывшему. Люди это чувствовали и, когда кто-то заболевал или паче чаяния умирал, звали ее. И для Светы начинались счастливые деньки. Женщина забывала все на свете, даже алкоголь, и целиком погружалась в некрофильскую тему.
   Самый любимый Светин контингент – старушки, самая любимая хворь – онкология третьей стадии, когда нет никаких шансов выкарабкаться. Там, где другие пасовали, она скакала на белом коне. С каким-то лихорадочным возбуждением Света исполняла обязанности сиделки, насыщаясь болью и страданиями обреченного. Когда несчастный умирал, следовал недельный запой, после чего она впадала в домашний анабиоз. Какие-то деньги оставались после ухода за больными, что-то подкидывала мать – в общем, на пиво хватало.
   В довесок ко всем своим талантам моя приятельница обладала даром абстрактной речи. Если бы Эллочка-людоедка заболела шизофренией, то разговаривала бы как Света. Повествование состояло из фиксированного набора семантических конструкций типа: «не в этом смысле», «извините», «на самом деле», «по-настоящему», «я знаю» (знала она практически все), «думай сам», «как будет», «мне тут сказали». Непосвященному требовались усилия, чтобы понять, о чем идет речь. Редкий мужик выдерживал такой коктейль. Рекордсмен продержался несколько месяцев и сбежал быстрее собственной тени. Мне предстояло провести здесь неделю. Большего срока моя печень просто не выдержит.
   Света встретила меня в старом вылинявшем халате. Я скользнул взглядом вниз по пуговицам, уткнулся в разрез и промелькнувшие в нем голые бедра. Для начала мне предстояло задобрить ее мать.
   Рано постаревшая женщина с морщинистым нервным лицом встретила меня смесью настороженности и удивления. Она хоть и не разбиралась в мужской моде, но сообразила, что стоимость костюма превышает величину ее годичной зарплаты.
   Я сразу взял быка за рога и выдал на одном дыхании:
   – Инесса Николаевна, прошу прощения за столь внезапный визит. Обстоятельства сложились так, что мне придется попроситься к вам на постой. Ненадолго. Максимум на недельку… Вот… – Я выложил на стол пачку пятисотрублевых купюр. В глазах хозяйки загорелись алчные огоньки. – Скромная сумма за постой. Понимаю, это выглядит немного странно, но жизнь полна сюрпризов.
   Она молчала, не в силах оторвать взгляд от денег.
   – Так вы разрешите?
   Строго говоря, я мог бы не спрашивать разрешения, просто хотелось соблюсти приличия.
   – Конечно, пожалуйста. Тут у нас не очень уютно, вчера сантехника вызывали, так он сказал…
   Она могла говорить о своих проблемах час, пять часов, сутки и все равно на завтра бы осталось. Я вытерпел минут десять, затем проникновенно произнес:
   – Спасибо вам огромное за гостеприимство, а сейчас, если позволите, пообщаюсь со Светой.
   За спиной послышалось шуршание купюр.
   Вся эта убогая квартира на краю города, две женщины, живущие словно на другой планете – без мобильников, телевизоров, компьютеров, Интернета, все их бесхитростные радости и печали действовали на меня умиротворяюще – так в детстве прячешься под одеялом, и кажется, что укрылся от мирских тревог.
   Пир начинался на кухне, как в первый день, так и во все последующие. Несмотря на все заморочки, Света неплохо готовила. По мере того как мы надирались коньяком, я чувствовал себя все уютней. Кивал, поддакивал, не вдумываясь в смысл ее слов.
   Света что-то бубнила. Мой мозг переключился как всегда внезапно. Я исчез из тесной убогой кухни и переместился в иную реальность. Увидел Дэна, сидящего за столом. Напротив него – светящаяся сущность. Они общались, но молча, без слов. Потом я услышал фразу, всплывшую на поверхность, как бы из глубин сознания: Из-за повязки на глазах неофит, словно духовно слепой дурак, готов отправиться в наисложнейшее приключение, ведущее через ворота Божественной Мудрости. Человек подобен шарику в руках фокусника. Достаточно махнуть рукой, и он исчезнет в рукаве…
   Картинка погасла. Света клевала носом и что-то бормотала:
   – Извините… как будет… бу-бу-бу…
   Я подхватил собутыльницу за талию и потащил в комнату. Она упала на кровать, словно сраженная пулей:
   – Где у тебя раскладушка?
   Она махнула рукой:
   – Смотри сам…
   Я нашел антикварную лежанку с брезентовым верхом, выудил из шкафа какое-то белье (надо будет приобрести новое) и забылся неспокойным сном. Вот такой вот саспенс…
 
   В принципе, один день мало отличался от другого. Дабы избежать соседских кривотолков и слиться с толпой, мне пришлось сменить одежду, а также имидж. Утром я покупал Свете пива и уходил до вечера. Следуя запрету посещать бары и рестораны, оседал в публичке с ноутбуком. Иногда здесь встречались дивные девушки.
   Приходил домой, но опять же не с пустыми руками. Пару раз Света безуспешно зазывала меня к себе на диван, но натыкалась на железобетонный моральный занавес. В конце концов она плюнула на половой вопрос и просто наслаждалась жизнью. Уверен, за всю свою жизнь она не питалась столь качественно.
   Прошла неделя. Макс не звонил, его мобильник не отзывался, сотовый Маши тоже… Инесса Николаевна потихоньку примеривала на себя роль тещи, а я все сильнее нервничал. Воображение рисовало жуткие картины. Наконец звонок прозвучал:
   – Через полтора часа, на пункте четыре…
   Связь оборвалась. В переводе со шпионского это означало, что я должен выключить мобильник и подъехать в условленное место.
   Явка (иначе не назовешь) находилась в помещении неприметного офиса по торговле дверьми. Рядом с Максом сидела Маша. Не стесняясь главы «рыцарского ордена», мы бросились друг к другу в объятия. Он вежливо откашлялся:
   – Понимаю, соскучились, но вашим разлукам наступил конец. Во всяком случае, очень на это надеюсь. За это время мне удалось уладить все формальности. Теперь вам остались только приятные хлопоты.
   – Что случилось?
   – Я в разработке, программа законсервирована. Им удалось выйти на меня, хотят взять всю сеть, но для этого им потребуется время, а его у них нет. Однако об этом позже. Дэна взяли.
   Я спросил:
   – Как взяли?! Что ему предъявляют?
   – Это неважно. Решаем не мы. Дэн обречен. Пришлось им пожертвовать, чтобы не подвергать риску остальных.
   – Неужели он умрет? – воскликнула Маша.
   Я поразился: эта девушка, которая знала про Дэна только то, что ему двадцать три года, беспокоилась о нем куда больше меня.
   Макс сверкнул своей зажигалкой. Сигаретный дым подействовал успокаивающе:
   – Физически, может, и нет. Но, чтобы добыть информацию, они будут потрошить его мозг по полной программе. Так что его психика… Проблема в том, что остатки клада так глубоко зарыты под фундаментом, что докопаться до них нельзя, не повредив всю конструкцию. Помнишь «Заводной апельсин» Берджеса?
   – Печально. Такой молоденький…
   – Он сам виноват. Я многократно предупреждал: лекста леонис [21]действует в любом из миров. Сунулся на чужую территорию и действуешь не по правилам – отвечай по полной программе.
   Макс извлек из-под стола кейс, откинул крышку:
   – Здесь все необходимое. Позже разберешься в нюансах – зря, что ли, учили? Вкратце. Чтобы получить временный вид на жительство в Италии, надо зарегистрировать фирму, нанять местного бухгалтера, арендовать помещение для проживания и получить договор аренды на год, открыть счет в итальянском банке и положить на счет десять тысяч евро. Поскольку в Неаполе живет родная бабушка Маши, которая жаждет приютить у себя внучку с мужем, вид на жительство получите без проблем.
   – Какая бабушка?!
   Маша в шутку рассердилась:
   – Как тебе не стыдно?
   – Каюсь, столько времени прошло…
   Я сообразил, зачем меня учили азам итальянского.
   – Поскольку о женитьбе ты не спросил, – продолжил Макс, – значит, вопрос решенный. Распишетесь завтра, я договорюсь. Свадьбу сыграете в Италии. Через пять лет подадите заявление на гражданство. Причем можно иметь двойное гражданство. Вы можете постоянно проживать и в Италии, и в любой стране Евросоюза, получать льготное финансирование на личные нужды и для расширения собственного бизнеса, иметь социальное страхование…
   – Это похоже на бегство в сказку, – заметил я.
   – Есть возражения? Только не думайте, что я ваш благодетель. Это чисто деловые отношения. Вы помогаете мне, я вам. Здесь, – он открыл отделение кейса, – кредитные карты и бизнес-план. Самое важное – флэшки с полной информацией по проекту «Рыцари потустороннего». Будь внимательным. У тебя только две попытки ввести правильный код, дальше все данные превращаются в хаос. Позже с тобой свяжутся от моего имени. А вот два билета на самолет. Вылет послезавтра.
   – Как, уже послезавтра?! Я не могу. Надо маму предупредить!
   – Скажешь, что едешь к бабушке. Она поймет. Цена вопроса – ваши жизни. Все остальное – мелочи.
   Тревожное предчувствие сжало сердце. К горлу подступил комок, я кашлянул, расчищая путь для слов:
   – А как же ты?!
   – Мне пора.
   – Куда?
   – В потустороннее. Аденокарцинома гипофиза. Растет быстро, неоперабельна. Помнишь Тифона? Его работа.
   – Не может быть!
   – Остался месяц, может, чуть больше, потом безумие, но до этого дело не дойдет.
   Маша еле слышно спросила:
   – Это обязательно?
   – Что?
   – Умирать.
   – В моем случае – да. Существует «закон маятника». Энергетический баланс этого и того мира должен оставаться неизменным. Если кто-то должен умереть и не умер, значит, вместо него погибнет кто-то другой.
   Я возмутился:
   – Законы для того и писаны, чтобы их нарушать.
   – Только не вселенские.
   Макс совершенно неожиданно улыбнулся:
   – Вот так. Магистра из меня не получилось. Но я не жалею.
   Мы старались не смотреть друг на друга, зная, что каждый пытается не разрыдаться. Лучше всех получилось у Макса, хуже всех – у Маши.
   – И последнее. Считайте это моим завещанием. Вот…
   Он всучил мне конверт. Я извлек фотографию. Девочка лет пяти, очень хорошенькая, с чуть насмешливыми, как у Макса, глазами.
   Я сразу все понял, но как?.. Макс?! С его философией, потребительским отношением к женщинам… Да, непревзойденный мастер сюрпризов.
   – Ее зовут Полина. Моя дочь. Мать погибла в автокатастрофе два года назад, но Полина знала об этом гораздо раньше. У нее дар предвидения, но не все время. Мозг включает защиту от перегрузок. Как вы уже догадались, это необычная девочка.
   Макс горько улыбнулся:
   – Хотя… Особые способности в данной ситуации – во спасение. После смерти матери я отправил ее на Сицилию. У меня там квартирка и двойное гражданство. Сейчас за ней присматривает очень милая и внимательная семья. Когда меня не станет, у Поли не останется никого. Я хочу, чтобы вы о ней позаботились. Она очень тихая и послушная, так что хлопот с ней не будет…
   Повисло молчание, прерываемое всхлипываниями Маши. Не в силах что-то сказать, она просто кивала головой. Я ответил за нее:
   – Мы все сделаем, не беспокойся.
   – Я в вас не сомневался, друзья. О финансах не тревожьтесь. На ее счету лежит почти двести тысяч евро. Плюс акции тысяч на сто. Вся информация – в этом веселом чемоданчике…
   Сцена прощания… Наверное, самое тяжелое, что мне довелось пережить. В тот момент я остро ощутил, что вместе с ним уходит часть моей души, уходит тайна, уходит настоящее. Он умирает рыцарем, а я продолжаю жить, но простым обывателем. И лишь одно вселяло в меня надежду. Его дочь Полина.
   Через восемь дней примерно в то же самое время я присел на корточки рядом с девочкой. Взгляд огромных серых глаз смотрел прямо в мою душу. Девочка выглядела совершенно спокойной. Хотелось сказать что-то веселое, но слова так и не родились. Вместо этого я провел рукой по ее пепельным волосам – мягким, как пух. Что-то теплое покатилось по щеке.
   – Не плачьте, папа обязательно вернется. Он мне обещал.
   – Конечно, вернется, малыш… Обязательно вернется… Давай с тобой во что-нибудь поиграем. Потом придет тетя Маша, принесет чего-нибудь вкусненького. Она очень добрая и красивая.
   – Я знаю.
   – Откуда?
   – Видела во сне. Я многое вижу, что будет потом.