Дэйв Дункан
Поле брани

Пролог

   Яростный ветер терзал старый дом на горе, и под его ударами жалобно скрипела крыша, дрожали оконные створки. Тяжелые тучи неслись по ночному небу, играя в пятнашки с луной. В окрестных сырых лесах притаилась весна – в воздухе уже явственно пахло талой водой.
   По пустому коридору брела старуха, сжимая в руке слабо мерцавшую свечу, и, прислушиваясь к шепоту духов, тихонько посмеивалась над их радостным ожиданием.
   – Приедет он, как же, – ворчала она. – Ну это мы еще посмотрим.
   Старуха замолчала – ей показалось, будто она слышит голос живого существа, но звук больше не повторился. Очень похоже на плач ребенка, у которого режутся зубки. А может быть, это солдат? Как, бишь, его имя? Забыла. Все зовут его просто центурионом. Иногда он бродил по ночам, но духи предупреждали старуху, и она успешно избегала встреч с ним, не желая подвергаться опасности.
   Сегодня ночью духи ликовали. Скоро приедет, твердили они, герцог, непременно приедет за своей возлюбленной – так распорядилась его судьба. Духи знали об этом уже долгие годы.
   А вот сама его избранница еще ни о чем не подозревает. Ах, как она хороша! Прелестна, словно мечта, даже если и мать ублюдка. И как холодна. Пожилая чета знала ее имечко, но, боясь, как бы их не подслушали, называла ее только мэм. А ведь они граф и графиня. Так чем же заслужила молодая леди столь почтительное их отношение? Кажется, где-то у нее есть муж. Не герцог, разумеется. Впрочем, мужья, как известно, никогда не являлись препятствием для любовников. Разве не то же самое было со стариками? Или с центурионом? Духи знают об этом!
   Да, молодая леди холодна, но пылкий любовник растопит лед.
   «Наконец-то он отправился в путь, этот герцог, – размышляла старуха. – И скоро приедет за своей возлюбленной, ибо такова его судьба, да и ее тоже. Уж духи-то не ошибутся!»
   Оконные стекла дрожали под натиском ветра.

Глава 1
Дружба прежних дней

1

   Лорду Ампили в жизни не приходилось испытать ничего хуже этого заточения в темнице. Он не знал, сколько времени провел, лежа в холодной зловонной тьме, пока не услышал звон цепей, грохот засовов и не увидел просочившийся сквозь замочную скважину колеблющийся свет. Это пришли за ним, догадался лорд, ну а потом… потом ему расхотелось оттуда уходить.
   Возможно, он провел там не больше недели, хотя ему казалось, будто по меньшей мере месяц. Среди непроглядной тьмы и гнетущей тишины лорд, пожалуй, нашел бы удовольствие и в компании парочки крыс, но единственными, помимо него, обитателями темницы были какие-то отвратительные крошечные многоножки. Все его тело, а оно, надо сказать, было не маленьким, нестерпимо зудело. От лежания на голом камне – жалкого пучка гнилой соломы, на которую его бросили, явно оказалось недостаточно – появились пролежни. Ампили не мог точно сказать, сколько раз ему давали пищу, но похоже, его кормили через день, а быть может, только дважды в неделю, и он коротал время, теша себя воспоминаниями о тех пышных банкетах, на которых ему довелось когда-то присутствовать, и мысленно смакуя блюдо за блюдом. Когда же он исчерпал это средство времяпровождения, то принялся перебирать в памяти свои излюбленные блюда, мечтая о потрясающем обеде, который даст в честь своего восстановления при дворе и возвращения к нормальной жизни, если все это когда-нибудь произойдет.
   Однако много хуже телесных мук лорда донимали душевные страдания. К лишениям он привык, ибо, будучи советником наследного принца, вдоль и поперек объездил с ним почти всю Империю, неделями не слезая с седла, устраиваясь на ночлег в шатре военного лагеря, а то и вовсе под открытым небом. Он путешествовал по лесам и пустыням, попадал в снежные бураны и морские шторма. Но все испытания не могли сравниться с этой отвратительной тюрьмой. Прежде он знал, по крайней мере, ради чего испытывает лишения, жизнь тогда имела смысл. И даже если война порой казалась ему бессмысленной, всегда оставалось утешение, что он помогает будущему императору изучить свое ремесло.
   Интересно, что сейчас поделывает Шанди – император, свергнутый с престола и лишенный всех прав почти сразу же после своего воцарения, одинокий изгнанник, преследуемый всемогущими чародеями. Легат Угоато, арестовав Ампили, не приказал его обыскать, и волшебный свиток все еще лежал во внутреннем кармане камзола. Писать в темноте оказалось труднее, чем лорд ожидал, но все же ему удалось нацарапать предупреждение о том, что он разоблачен: «Не доверяйте моим последующим сообщениям!» Неизвестно только, получил ли Шанди это послание и ответил на него или нет.
   Мысленно Ампили снова и снова возвращался к увиденной им ужасной картине. Предсказание сбылось – на Опаловом троне сидит дварф. После трех с лишним тысяч лет Империя пала, и почти никто не знает об этом. Пользуясь своей огромной магической мощью, Сговор не только сумел уничтожить Свод Правил, сместить смотрителей, подменить императора, но еще и скрыть правду от мира. Волшебники, конечно, знают тайну, по крайней мере большинство из них, ведь почти все они примкнули к Сговору, но непосвященные, за исключением крошечной горстки, ни о чем не догадывались. Зиниксо, несомненно, стремился держать в секрете свою победу. Что сделает он с теми, кто знает его тайну?
   Ампили как раз и размышлял над этим, когда в замочной скважине мелькнул свет, зазвенели цепи и загремели засовы.
   Ослепленного светом фонарей лорда Ампили выволокли из камеры, протащили по коридору, а затем – вверх по лестнице. Когда безжалостные руки наконец отпустили его, он мешком свалился на голый дощатый пол.
   – О, к чему такие церемонии? – раздался над ним знакомый ненавистный голос.
   Собравшись с силами, Ампили встал на четвереньки и, прищурившись, разглядел пару изящных военных сандалий и блестящие латы над ними.
   – Сколько… – прохрипел он, – сколько времени я проторчал в этой конуре?
   – Чуть больше суток.
   Ошеломленный, Ампили вгляделся в свое отражение на блестящей меди. Лицо, удлиненное изгибом лат, казалось осунувшимся, но бороды не было. Ощупав подбородок, он обнаружил только небольшую щетину. Неужели и в самом деле только сутки?
   – Император хочет тебя видеть, – сказал Угоато. – Можешь сам встать?
   Невольно застонав, Ампили через силу поднялся на ноги. Глаза его немного привыкли к свету, но в голове гудело. Покачиваясь от слабости, лорд взглянул прямо в ненавистное тупое лицо легата… впрочем, нет, уже не легата. Кираса украшена драгоценными камнями и золотыми инкрустациями, на шлеме пурпурного цвета гребень из конского волоса… Угоато явно получил повышение.
   – Мои поздравления. Уж не я ли, часом, послужил причиной этих перемен?
   – Отчасти, – мрачно ухмыльнулся новоявленный фельдмаршал. – Мне приказали доставить тебя немедленно, но вот насчет пассажиров ничего сказано не было.
   – Пассажиров?..
   – Вымыть его! – брезгливо бросил Угоато и, повернувшись, направился к двери.
* * *
   Двор все еще пребывал в трауре по Эмшандару IV. Скульптуры и картины окутывал черный креп, в безлюдных залах и коридорах царил полумрак. Если не считать этого, дворец выглядел до жути обыденно. Дварфов нигде видно не было. К счастью, только часовые, секретари да лакеи стали немногочисленными свидетелями того, как лорда Ампили вели на императорскую аудиенцию.
   Одеяние, в которое его вырядили, оказалось невыносимо тесным. Камзол он так и не смог застегнуть и вряд ли решился бы сесть, так как что-нибудь наверняка бы лопнуло. Преторианские гвардейцы, сопровождавшие Ампили, не имели ни малейшего подозрения, что служат самозванцу, и, вздумай лорд попытаться объяснить, что император, к которому его ведут, вовсе не Шанди, а принявший его облик принц Эмторо, к его словам отнеслись бы как к бреду сумасшедшего.
   Узника провели через огромный пустынный Тронный зал. Фельдмаршал Угоато больше не показывался. Часовые по традиции обменялись парой условных фраз, затем большие двери распахнулись, и Ампили ввели в кабинет.
   Эта часть дворца восходила к временам правления XV династии. Тронный зал предназначался лишь для парадных приемов, а кабинет был подлинным святилищем. Множество императоров правили миром из этой комнаты. Полстолетия Эмшандар IV сидел за этим вот серым столом, а последние полгода, когда старик стал сдавать, внук замещал его в качестве неофициального регента. Ему так и не удалось занять это место под именем Эмшандара V, на что он имел законное право.
   «Эмторо – наглый обманщик, – подумал Ампили. – И ему известно, что я знаю об этом. Но я останусь верен законному государю. Ни за что не сдамся!»
   Двери за ним закрылись. В просторной комнате пахло воском от горевших на письменном столе свечей. Густые тени, обступающие эти золотые оазисы света, не могли скрыть роскошь убранства: чудесную резную мебель, шелковые ткани. В камине тлел торф, и приятная горчинка дымка примешивалась к запаху свечей. Лжеимператор был один. Он сидел за столом, подперев рукой голову, и просматривал одну из тех бумаг, что бесконечным потоком стекаются в, этот центр власти. Через минуту он отчеркнул ногтем строчку, на которой остановился, и поднял глаза.
   Это был Шанди!
   Мгновение он выглядел усталым и озабоченным, затем знакомая смущенная улыбка приветствия осветила его единственные в мире черты. Он вскочил на ноги:
   – Ампи!
   Сердце Ампили екнуло, на глаза навернулись слезы. Шанди! Да полно обманываться, тут же опомнился лорд, подлинный Шанди уже с десяток лет не называл его этим дурацким уменьшительным именем. Он обращался так к своему наставнику давным-давно, когда был неуклюжим, одиноким подростком. И никогда потом!
   Ампили слегка наклонил голову:
   – Ваше вели… высочество.
   Лжеимператор поморщился:
   – Лорд Ампили… Черт побери! Друг мой, что вам такого наговорили?
   Он сделал несколько торопливых шагов навстречу посетителю, затем участливо на него посмотрел:
   – С вами все в порядке? Поверьте, это было ошибкой! Я не имел ни малейшего представления, что эти идиоты додумаются засунуть вас в темницу! Разыщите его, приказал я, полагая, что вам нужна помощь! Но представить, что они бросят вас в тюрьму…
   – Я чувствую себя так хорошо, как только можно ожидать, ваше высочество!
   Самозванец печально и недоверчиво покачал головой:
   – Давайте присядем.
   Он подвел Ампили к обтянутому тонкой зеленой кожей дивану. Лорд осторожно попробовал присесть на краешек. Пояс сдавил его жгутом. Ткань натянулась, но выдержала. Перевоплощенный Эмторо устроился рядом с посетителем, глядя на него с подчеркнутым состраданием.
   – Может, вы скажете мне, что обо всем этом думаете?
   Боги! Вылитый Шанди – серьезный молодой человек с заурядной внешностью, разве только тем и примечательный, что силой духа, воспламеняющей темные глаза импа.
   – Думаю? – отозвался Ампили. – Вы, видимо, имеете в виду, что я об этом знаю?
   Самозванец кивнул. Шанди тоже никогда не тратил слов попусту.
   – Вы восседали… Его величество восседал на Опаловом троне, когда пришло известие о смерти вашего… э-э-э… его дедушки. Мы как раз разыгрывали в лицах церемонию его возведения на престол, и тут появился Смотритель Севера и предупредил, что ему…
   Ампили продолжал свой рассказ. Он верил и не верил собственным глазам. Пусть и при помощи волшебства, но добиться такого сходства! Глаза, рот, голос… Его воспоминания абсолютно никому не нужны, но, понимая это, он все продолжал и продолжал говорить, описывая, как Смотрители Севера и Запада признали нового императора, а чародеи Юга и Востока так и не явились. Лорд поведал о крушении четырех тронов, о встрече с Рэпом, королем Краснегара, и с Чародеем Распнексом, о бегстве в Красный дворец, а затем на корабль… Старая история – с тех пор прошло уже несколько месяцев. Враг наверняка знает значительно больше.
   Во время своего рассказа Ампили с удивлением заметил, что у него есть еще один слушатель – кто-то сидел в голубом шелковом кресле слева и чуть позади него, хотя он мог бы поклясться, что, когда он входил, в комнате, кроме лжеимператора, никого не было. Он бросил в ту сторону быстрый взгляд, но кресло оказалось пустым. Они здесь вдвоем с невероятно убедительным самозванцем. Случайная игра света…
   Когда лорд закончил рассказывать, поддельный Шанди укоризненно покачал головой.
   – Я догадывался, что ты поведаешь мне нечто в этом роде. Хочешь, теперь я расскажу, как все произошло на самом деле?
   – Э-э-э… Да, конечно.
   Краешком глаза Ампили снова увидел неясную, едва заметную тень. Но стоило ему прямо посмотреть на голубое кресло, как оно оказывалось пустым.
   Император вскочил и принялся расхаживать по комнате..
   – С тех пор как три тысячи лет тому назад Эмин учредил Свод Правил, Четверо смотрителей правили миром. Удостоенные этого звания чародеи, обладая реальной властью, стояли за императорским троном, не так ли?
   Ампили кивнул. Подлинный Шанди никогда не стал бы расхаживать по комнате во время разговора. Он всегда сидел неподвижно, почти неестественно неподвижно.
   – Разве это не ужасное Зло?
   – Зло, ваше вели… ваше высочество?
   Самозванец остановился, удивленно подняв бровь, взглянул на Ампили, затем пожал плечами и снова принялся сновать по комнате взад и вперед.
   – Да, Зло! Если это не Зло, то почему Империи подчиняется не вся Пандемия, а только ее часть? У нас стабильное, процветающее государство, народы же, окружающие нас, пребывают в варварском или даже первобытном состоянии и при этом постоянно воюют между собой. Мы не раз пытались поделиться с малыми народностями преимуществами просвещенного правления, в отдельных местах на какое-то время даже добивались успеха, но всегда ненадолго. И каждый раз нас вытесняли оттуда, несмотря на самую мощную армию и поддержку могущественных и многочисленных волшебников. Да и тех же Четверых, в конце концов. Абсурд, согласитесь! А вся беда в том, что смотрители контролируют официальное использование волшебных сил и средств в политических целях. Но кто может контролировать их самих, а? Естественно, никто! Да они просто играют нами, Ампи!
   – Играют нами?
   – Явные признаки этой непрекращающейся игры приобрели вселенский масштаб. Четверо забавляются, развязывая войны среди населения планеты, не обладающего магическими способностями.
   Единственным смотрителем, на мимолетное знакомство с которым мог претендовать Ампили, был Чародей Олибино. Ведающий имперской армией Смотритель Востока конечно же был заинтересован в военных играх. Однако Ампили сомневался, что трое его коллег тоже имели к ним интерес, но вслух об этом предпочел не говорить.
   – Наконец появился человек, увидевший ужасную правду, – продолжал самозванец. Он сделал паузу и, как показалось Ампили, изучал таинственное голубое кресло в тени. – Двадцать лет назад разумный, миролюбивый и благонамеренный молодой человек занял освободившийся в ту пору Красный трон. Вы догадываетесь, о ком я говорю?
   – О Чародее Зиниксо?
   В памяти Ампили дварф запечатлелся отнюдь не разумным, миролюбивым или благонамеренным молодым человеком, а скорее вероломным и кровожадным безумцем.
   – Правильно, Зиниксо. Он стал Смотрителем Запада и решил положить конец этой бессмысленной жестокой резне.
   Шанди-Эмторо снова принялся мерить шагами кабинет.
   – Чародей Зиниксо был очень молод, а потому остальные смотрители его терпели, полагая, что вскоре он перерастет свой юношеский идеализм и образумится. Когда же они убедились в серьезности его намерений, сплотились и свергли его.
   – Я предполагал…
   Самозванец печально кивнул:
   – Да, им помогали, ведь, даже объединив силы, остальные трое смотрителей не могли восторжествовать над ним, ибо его сторону приняли Боги. Так вот, смотрителям удалось привлечь к своему противозаконному делу зловещего, извращенного волшебника поразительных способностей – выродка из фавнов по имени Рэп. – Он словно выплюнул последнее слово и нахмурился.
   – Но ведь Рэп вылечил вашего дедуш… – попытался было вставить Ампили.
   – Садист! – закричал Шанди-Эмторо. – Злобный, безумный варвар, который надсмеялся над законом и презрел Свод Правил! Это с его помощью троица смотрителей ниспровергла и лишила законных прав Смотрителя Запада! – Он замолчал и улыбнулся почти застенчиво, словно пристыженный непомерной вспышкой гнева. – К счастью, – через мгновение продолжил он более сдержанно, – Всемогущий остался жив. Изгнанный из Хаба в мир теней и окутанный оккультным покровом, он в течение многих лет втайне копил силы, верный идее принести в Пандемию мир и справедливость. Конечно же Четверо узнали о грозящей им опасности. Те события, свидетелями которых вы стали в Ротонде, не что иное, как их отчаянная попытка навязать прежнюю порочную систему новому императору, то есть мне!
   Ампили облизнул губы и ничего не сказал. У этого человека внешность Шанди, и голос его звучит как у Шанди, но подлинный Шанди никогда не стал бы говорить с такой горячностью. По той же причине это не мог быть и вялый щеголеватый Эмторо, как известно, не способный проникнуться страстью ни к кому и ни к чему на свете, будь оно мужского, женского или среднего рода. Кто бы ни скрывался за личиной Шанди – подлинной или поддельной, – очевидно, что это не ее исконный владелец.
   – Надеясь опередить реформатора, – продолжал лжеимператор, на минуту остановившись перед камином, чтобы поправить керитские статуэтки на каминной доске, – Четверо поторопились с церемонией возведения на престол, ибо согласия даже двоих из них было достаточно, чтобы признать процедуру законной, и им ничего не стоило навязать мне свою волю.
   – Но… – не выдержал Ампили.
   – Вы думаете, особа императора священна? – перебил его самозванец. – Думаете, Свод Правил защищает его от волшебства? О, какая наивность! Миллионы людей тысячи лет тоже верили в эту ложь! Нет, император всегда был марионеткой в руках Четверых. Вот почему Распнекс и Грунф поспешно появились в Ротонде. Смотрители Юга и Востока где-то пропадали, пытаясь, вероятно, задержать Всемогущего, пока дварф и женщина-тролль совершают церемонию. Убедившись, что их затея провалилась и у них недостаточно сил для победы, они в отчаянии разрушили четыре трона. Какое надругательство!
   «Да, дварф Распнекс допускал такую возможность, по крайней мере так говорил Рэп», – подумал Ампили.
   – Нам с женой удалось вовремя спастись бегством, – продолжал Шанди-Эмторо, убыстряя шаг. – Вам и некоторым другим не так повезло. Среди тех, кто попал в их лапы, оказался и мой бедный кузен, принц Эмторо. Понимаете? Чародей, выкравший вас, заколдовал его, и тот выглядел настоящим императором! Более того: как и вы, он сам верил в это. Несчастные! Что бы ни говорил вам Чародей Распнекс, он добивался лишь одного: продлить застарелое Зло, чье время, благодарение Богам, уже миновало. Человек, которого вы принимали за меня, на самом деле был принцем Эмторо. – Горящие глаза снова устремились на Ампили. – Я не виню вас, друг мой, вы оказались жертвой отвратительного обмана.
   Шанди?! Сердце Ампили бешено заколотилось. Он почувствовал, как пот струйкой побежал у него по спине. Который же из двух настоящий? Неужели он заблуждался все это время? И предал своего лучшего друга, своего законного господина?
   – К счастью, – сказал Шанди, печально улыбнувшись, – им не удалось причинить большого вреда, коварные замыслы потерпели крах. Хоть они и ввели в заблуждение вас и еще нескольких людей из моего окружения, я, как видите, властвую. Четверо все еще на свободе, но придет время, и мы уничтожим их. Они дорого заплатят, и не только за свои собственные грехи, но и за грехи всех своих бесчисленных предшественников за минувшие три тысячи лет. Всемогущий с нами!
   Ампили бросил быстрый взгляд на голубое кресло – пусто, но когда перевел глаза на Шанди, в нем снова кто-то сидел.
   – Но вы, однако, провели официальную церемонию коронации…
   – Вы присутствовали при этом? – На лице Шанди, сменяя друг друга, промелькнули выражения удивления, скуки и бесшабашного веселья. – Да, старый вы хитрец! Допустим, мы ее провели – ну и что с того? Стопроцентная фальшивка, но мне показалось разумным следовать старым традициям, пока народ не привыкнет к новым. Вот и все. А почему бы и нет?
   – О, ваше величество!
   При этом слове лицо Шанди расплылось в улыбке.
   – Зачем понапрасну будоражить людей, ведь не все на первых порах поймут правду. Людей так легко сбить с толку… Да вы сами… Признайтесь, вы по-прежнему уверены, что не заблуждались?
   – Вовсе нет, ваше величество!
   «О Боги! Какой же я осел! Безмозглый идиот!» Шанди победоносно потряс кулаками у себя над головой:
   – Мы победим! Всемогущий с нами, мы его избранники! Нас ждет славное будущее, Ампи, понимаете вы это?! Мерзкая четверка больше не сможет плести свою хитроумную паутину и играть человеческими жизнями, словно в кости. Да будет благословенно наше поколение! Мы увидим, как Империя раскинется до побережья четырех океанов, населяющие ее народы познают благо всеобщего мира! Кстати, а вы и в самом деле встречались с фавном?
   – Да, сир.
   – И он не… – Шанди стал вдруг очень внимателен. – Он не демонстрировал своих способностей?
   – Весьма скромные: наколдовал лишь кое-какие одеяния и говорил, будто он теперь очень слабый волшебник.
   Император удовлетворенно хмыкнул и кивнул, словно услышал приятную новость.
   – Но можно ли верить его словам, а? Впрочем, не важно. Время покажет.
   Ампили с трудом поднялся на ноги. Пояс чуть не перерезал его пополам, и он был счастлив возможности перевести дыхание.
   Шанди положил руку ему на плечо:
   – Я первым из императоров стану править всем миром! А вы мой ближайший и самый верный друг!
   Слезы затуманили взор Ампили. Он никогда не думал, что Шанди способен на столь сильные эмоции. Впрочем, вполне оправданные – больше не будет войн! Настанет всеобщее благоденствие и справедливость! Какая потрясающая, внушающая благоговение идея!
   – О, ваше величество, каким же я был ослом!
   – Ну-ну, ничего страшного не случилось. Полагаю, правда, вы лишились парочки-другой хороших обедов.
   – Хуже! Все это время я распространял слухи об императоре-самозванце! – Он поспешно достал из кармана маленький сверток. – Это волшебный свиток, ваше величество! У подлинного самозванца есть парный к нему.
   Шанди выхватил из рук лорда пергамент и торопливо развернул. Лицо его потемнело.
   – А он отлично копирует мой почерк, не правда ли?
   Ампили всегда считал очень полезным свое умение читать вверх ногами. За миг до того, как Шанди снова свернул свиток, он разобрал послание: «Весьма признателен. Пусть вам сопутствует Добро».
   – Какая наглость! Этот низкий шарлатан смеет взывать к Добру!
   «Этот свиток – превосходный образчик настоящего почерка Шанди», – подумал лжеимператор и произнес:
   – За это можно ухватиться. У вас, лорд, есть хоть малейшее представление, где мы можем его отыскать?
   – Нет, ваше величество. Я покинул их всех на корабле. Они намеревались направиться к северному побережью.
   – И с тех пор давно уже подались куда-либо еще! Ладно, не важно. Эти люди не могут причинить мне серьезных неприятностей… Они, я полагаю, надеются преуспеть. Вы слышали что-нибудь об их подлых замыслах?
   – О да! Они говорили о составлении нового Свода Правил.
   – О чем?
   Шанди, почти никогда не выказывавший своих чувств, теперь прямо-таки побелел от потрясения.
   – О новом Своде Правил, ваше величество. Они надеются привлечь на свою сторону всех… э-э-э… вольных волшебников, суля им новый порядок.
   Император круто повернулся и долго не отрываясь смотрел на зловещее голубое кресло. Затем облизнул губы.
   – Новый порядок? Это идея фавна?
   – Да, ваше величество.
   – Еще бы! И что же конкретно он им обещал?
   Ампили попытался вспомнить те безумные идеи, что обсуждались на борту корабля.
   – Они собираются запретить пользоваться чарами преданности. Ни одному волшебнику, даже смотрителю, не будет позволено подчинять другого своей воле. Надеются сделать волшебство доброй силой в мире…
   – Ну-ну! – Шанди пронзительно и резко рассмеялся. – Желаю им удачи! Они вряд ли успеют принести много вреда, мы схватим их довольно быстро. Жаль только моего бедного кузена. Впрочем, когда мы его схватим и ему вернут рассудок, он получит полное прощение. Четверым смотрителям воздается по заслугам. А этот фавн… – Он снова уставился на голубое кресло, так и не закончив своей мысли, но Ампили содрогнулся. – Как будет хорошо снова увидеть вас в совете, друг мой, – через несколько минут сказал император. – Я вас убедил? Не осталось больше никаких сомнений и колебаний?
   – О нет, ваше величество, никаких!
   До чего же он был глуп – поверил дварфу и фавну!
   – Вот и хорошо. А если доведется среди пустой придворной болтовни услышать какие-нибудь подобные подозрения… или недовольство, вы сразу же меня проинформируете об этом, договорились? – И Шанди снова положил руку на плечо Ампили – нехарактерный для него жест.
   Аудиенция закончилась; они направились к дверям.
   – И не нужно никому говорить о Всемогущем. – Слова прозвучали как приказ. – Вас ждет прежнее жилище в Дубовом дворце, а потом мы вам что-нибудь подходящее подыщем здесь, в Опаловом дворце, – нет-нет, я не имею в виду темницу! Не хочу больше задерживать вас, так как знаю, что мечты о небольшом пиршестве владеют вашими мыслями, особенно после этого досадного недоразумения.