Из Константинополя в Россию святая икона доставлена русским князем Львом, основателем города Львова - Лемберга. Здесь же был организован монастырь. По взятии Ченстоховской крепости русскими войсками в 1813 году, настоятелем и братией монастыря был поднесен список с оригинала иконы генералу Сакену. Император Александр украсил икону богатою ризою с драгоценными камнями и выставил ее в Петербургском Казанском соборе. Икона славилась чудотворными свойствами, спасавшими прихожан от болезней и бытовых невзгод (здесь уже мистическое несовпадение).
   Судя по манере одеваться и хвастливым рассказам о регулярных поездках по выходным на собственной машине в Финляндию за продуктами, наша "икона" облагораживается вполне стойкими родственными связями. Однако преждевременная вульгарная морщинистость лица (но в том виноват генофонд ханты-манси) и огромные крестьянские руки наводят на мысль о том, что по ночам (особенно, под осенний свист) супружеская пара промышляет грабежами. Причем, любимым орудием насилия у женщины, как не странно, является тяжелый молот или колун, но, возможно, и богатырская палица.
   Она, видимо, не особо стесняется огромных кистей своих рук, делающих ее похожей на палача, прибывающего на отдыхе, на каникулах. Она не пытается прятать их или маскировать перчатками. Да и то сказать, где найти женские перчатки такого размера. Подобные ручки можно спрятать только во чреве основательно растоптанных солдатских сапог - но не носить же на руках простецкую обувь. Поддерживает такую версию непреодолимая страсть иконы к ударному, скорее, мужицкому курению.
   Сексуальные оценки - это наипервейший метод клинической диагностики, а потому Сергеев тяжело призадумался. Возникли смелые ассоциации, запросившие сочных гипербол. Известно, что цинизм не является следствием развращения врачебной души, а только воплощением профессиональных знаний анатомии, да физиологии, формирующих особый взгляд на жизнь. Попробуйте ежедневно многократно подробно изучать нагую натуру пациентов. Волей-неволей научишься раздевать взглядом даже на миг встречающуюся женскую или мужскую особь. Но делается то исключительно для пользы пациентов.
   Слишком часто, внимательно наблюдая в коридорах больницы за тем, как надзирательница за медицинским процессом величественно и высоко над полом проносит свой идеально оформленный курдюк, Сергеев мучился диагностическим тестом, пытаясь раскрыть имманентную сущность волнительного явления.
   И то сказать, в постели, в азарте, такие выдающиеся особенности, как правило, становятся не основными, отходят на второй план, а на первое место выдвигается что-то духовное, неожиданное, увлекательное, - например, отчаянно-страстный крик, словно кого-то уже режу. Возможен другой впечатляющий вариант: легкое, мелодичное повизгивание в такт интимному процессу или сочетание рокота мотора и ласковых уверений в верности. Последнее особенно забавляет, если известно, что тоже самое происходит в постели с мужем и еще с парой любовников.
   Сергееву именно в морге стало абсолютно ясно, что при такой удачной анатомической конструкции, как у Записухиной, ее прабабки легко вязали и загружали на крестьянские телеги снопы тяжелых пшеничных колосьев в предуральских степях. А огромные кисти рук могли спокойно заменить грабли или другие навесные сельскохозяйственные орудия на пароконной или тракторной тяге.
   Откуда же тогда в этой женщине появилась сладострастная культура особого секса, который у Сергеева ассоциировал с прозой Ивана Бунина например, "Митина любовь". Видимо, неудержимая тяга к молодым альфонсам не чужда и крестьянскому генетическому корню. А может быть ее предки были купцами: купец первой гильдии Филимонов звучит решительно и красиво. Она, собственно, и есть тот самый пролетарский корень, выпирающий спереди, как сермяжная правда, из широких штанин. Недаром Володя Маяковский настойчиво стремился выволочь оттуда краснокожую книжицу, - предмет гордости советского гражданина в период первых ударных пятилеток. Вот уж воистину: поэтом можешь ты не быть, но уважать штаны обязан. Да, много еще в запасе у дьявола вариантов человеческого греха - всего не перечислишь.
   Временами, если не замечать сигарету в зубах и переборы в макияже, у нашей лилии появляются общие черты и с весьма чтимой в России иконой Богоматери Сподручницы грешных. Опять символичные стигмы, но уже по действию, по функции. И такие совпадения не страшны - грех, ведь, универсален для любой женщины. Святой иконный лик еще в старину был отмечен свойством исцеления и профилактики даже такой страшной заразы, как холера. Ее усмиряли в России святой иконой в эпидемию 1848 года. Безусловно, современный оригинал кардинально отличается от иконных прототипов.
   Трудно себе представить Божию Матерь с сигаретой и макияжем. Ей этого просто не было нужно. Она привлекала внимание излучением святости, а не прибаутками из Карнеги и рядом порочных привычек. Даже в глубокой старости лик Божьей Матери был великолепен. Она притягивала сердца окружающих сиянием веры, стойкостью принципов и благородством поступков. Слова Иисуса Христа о том, что больше всего на земле он презирает трусость, были и ее правдой.
   Из трусости, как известно, вырастает предательство, а это уже великий грех, на котором споткнулся не один администратор, особенно, в советское время. Божья Матерь перенесла самые тяжелые испытания - лицезрение мучений распятого сына. Но и страшные муки не исказили ее веры в возможную праведность людей. Наша царица прославилась как раз обратным: при ее самом непосредственном участии распиналось городское здравоохранение на кресте. Были напрочь забыты и милосердие, и святые обязательства перед пациентами. Будем надеяться и мы, как любят заявлять врачи, на благополучный исход этой явной болезни.
   Разговор о трусости может быть как долгим, так и коротким: разные у этого качества ипостаси. В обыденной, суетной жизни любой бюрократ боится конкуренции, поскольку поступательное движение, развитие профессионализма требует усердия и напряжения. Но русский человек традиционно ленив. Вот почему большинство специалистов менеджмента настойчиво рекомендует назначать на командные должности молодых людей.
   Они пластичны, легко осваивают новые задачи. Наконец, они здоровы, сильны, выносливы. Им ничего не стоит поднажать, приналечь, выстоять. У них нет нужды бояться конкуренции - они сами легко ее составят любому залежалому товару. Старики хороши в роли консультантов, профессионалов главных специалистов, спокойно трудящихся на рядовых должностях. От перегрузок их спасет опыт, знания, но надеяться на открытие второго дыхания даже у очень достойных стариков и старушек - пустой номер. К сожалению, здесь правомерна французская пословица: "Милосердный Господь всегда дает штаны тем, у кого нет зада".
   По этому поводу Сергеев опять вспомнил заметку из Плутарха: когда юный Тесей возвращался после боя с марафонским быком, то задержался в гостях у Гекалины и та, ободренная молодостью воина, "ласкала его по-старушечьи и называла, из любви к нему, уменьшительными именами". Когда же он вновь пошел на бой, "она дала обет принести за него жертву, если он вернется живым, но умерла до его возвращения". Напоминание Плутарха впрямую адресуется всем тем молокососам, которые стремятся в объятия отцветающих лилий, забывая о смертности последних.
   Инстинкт самосохранения заставляет молодящуюся Гекалину вырабатывать порочную практику: окружать себя людьми бесперспективными, позволять им совершать глупости, дабы потом воспитывать и держать в узде. Как все-таки стремительно мельчает человечество: роскошная анатомия и дефицит ума - два угодья в одной плоти.
   Время неустанно вершит свой приговор: истинная икона повышает силу святого воздействия, мнимая - снижает. Женщина былых неограниченных возможностей превращается в антиикону - в нелепость, сатиру, в неразумную мумию, обтянутую дряблой кожей.
   Сексуальные решения перемещаются в семью, либо на платных кинед, либо на абортивную лесбийскую страсть. Психологи заметили, например, что женщина-администратор, проводя много время с секретаршей в перемалывании сплетен, тем самым реализует скрытую лесбийскую страсть. Изменить логику поведенческого развития еще никому не удавалось, жизнь руководствуется Божьими законами: "Отменяет первое, чтобы постановить второе" (К Евреям 10: 9).
   Двери распахнулись и, наконец, появился он, Зевс и миротворец, мудрейший администратор и отъявленный проходимец. Всем присутствующим стало ясно, что взошло не солнце, а вошел главный врач больницы - Эрбек Валентин Атаевич. Патологоанатом Чистяков приободрился и расправил плечи. Гипноз власти, видимо, действовал даже на отпетого диссидента.
   Он замер в ожидании команды - "Шашки наголо. Руби!" Пока Эрбек, крутя головой с прилизанными волосами, рассыпал улыбки и приветствия окружающим, вилял жирным задом, в голове Сергеева почему-то возникла коварная мысль о забавном терапевтическом феномене, очевидном в поведении многих мужчин-организаторов. В молодые годы они обязательно выбирают себе вторую мать, как бы компенсируя мужское недоразвитие, затянувшееся детство, дефекты психологической подготовки. Но немногие волокут бодрящуюся старушенцию через всю жизнь, ибо сказано у Иоанна (3: 4): "Всякий, делающий грех, делает и беззаконие; и грех есть беззаконие".
   Нет смысла канонизировать бывших сексуальных партнерш: справедливее хоть что-то оставлять мужьям-рогоносцам. Да и самому в зрелом возрасте пора выползать из детских пеленок, стряхивать женское влияние: "Негодных же и бабьих басней отвращайся, а упражняй себя в благочестии" (1-е Тимофею 4: 7).
   Особенно это касается науки и практического менеджмента. Настоящий лидер стремится быть боевым крейсером-одиночкой, либо Летучим Голландцем. Такие корабли совершают набеги на пиратские поселения, а их команды накрывают стойбища огненных проституток, свободных и независимых, как прекрасный вольный мировой океан.
   Настоящий мужчина гнушается сменной воровской работы в измятых супружеских постелях. Каждый набег - новое, честное предприятие, ибо давно уверовали: "Говоря "новый", показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению" (К Евреям 8: 13). Исследованиями гигиенистов подтверждено, что лучше пользоваться пастеризованным коровьем молоком, чем припадать к ветхой женской груди.
   Если верить пионеру иммунологии, большому другу бактерий Илье Мечникову (1845-1916), то на ночь полезно принимать стакан молочно-кислого продукта, а не пытаться в любовном восторге экстрагировать микробные пробки из трещин деформированного соска сильно повзрослевшей подруги. Каждому фрукту - свое время.
   Сексуальный поиск не должен мешать социальным функциям, превращаться в смешное предприятие: все вышедшее в тираж подчиняется формуле завещание-забвение-смерть. Логику такой формулы подтверждает Послание Святого Апостола Павла К Евреям (9: 16-17), но оно приложимо и ко всем остальным народам: "Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя, потому что завещание действительно после умерших; оно не имеет силы, когда завещатель жив".
   Но у нашего главного врача циркулировала по сосудам загадочная кровь смешение генофондов древних народов - армянского, еврейского, может быть, и русского. Такое смешение представляется гремучей смесью, дающей право человеку на совершение изощренных поступков, как на работе, так и в личной, интимной, жизни. Эрбек был не только шут, мистификатор, талантливый актер, но и удачливый комбинатор, работавший, порой, на грани мошенничества.
   Сергеев давно наблюдал и анализировал некоторые его антраша. Врачебный подход вычленял из такого анализа многообещающие находки, но, к сожалению, они приводили к нерадостным выводам. Складывалось впечатление, что Валентин Атаевич довольно активно перемещался от бисексуальности к банальному мужеложеству. Жертвами такой активности порой становились незадачливые коллеги.
   Странно, что всемогущая жрица - начмед так легко отпустила от себя этого пакостного жуира. Но, скорее, в том скрывался особый расчет - путь в высокое административное кресло не всегда проходит через желудок, кухню, ресторан; чаще он оформляется через постель. Для себя, конечно, это кресло она не готовит - зачем жить в перегрузках, как говорится, трудиться на разрыв аорты. Значит появился новый "избранник" - угодливый бабник, карьерист, мерзавец.
   Поражало то, что никто из отпетых грешников не пытался настойчиво учиться осознавать свои ошибки. Наоборот, они норовили забраться глубоко в дебри самомнения, самовозвеличения. Никто из них и не помышлял терпимо и корректно относиться к запросам пациентов, своих коллег.
   Разжиревшая кодла начальников совершенно не приучена считаться с правами остальных членов общества. Она лишь сориентирована на извлечение пользы для себя лично. Поразительно, что даже плюгавенький координатор страдает болезнями больших сатрапов. Но когда ему неожиданно напоминают словом и делом о том, кто истинные хозяева жизни, то возникает недоумение. Здесь срабатывает феномен палача, страшно обижающегося на свою жертву - на приговоренного к отсечению головы. Палачу не понять почему тот, взойдя на эшафот, не посчитал нужным поздороваться со своим избавителем от радостей жизни.
   Расковыривая генезис таких свойств, Сергеев находил причину: виновата все та же социалистическая революция, перемешавшая слои общества. Очевидно, что теперь, когда начинается новая волна популяционных преобразований, центростремительные и центробежные силы, раскручиваемые диалектической спиралью, отбросят на обочину бывших хозяев жизни - политических мошенников большевистского толка, их адептов с печатью заурядности на лбу, прозелитов, торгующих верой и совестью. Но новый вариант стратификации общества не может быть без греха, поскольку осуществляется он плотской массой заурядными людьми. "Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия" (1-е Коринфянам 2: 11).
   Нет нужды доказывать, что любой резонер с отпетой совестью, легко осваивает технику составления очных и заочных доносов. Он всегда найдет повод для склоки, мобилизует поддержку воли народа. Будут подключены родственные связи: какая-нибудь резвая сестричка - эдакая пава, длинною с коломенскую версту, с любезным, но вечно затуманенным в силу умственной и душевной ограниченности взором (видимо, десятилетка ей далась с большим трудом) - обеспечит служебное прикрытие. Сладкая парочка в духе рекламных роликов может бесконечно развешивать лапшу доверчивой публике на уши. Здесь, как выстрел в самое яблочко, зазвучал в голове Сергеева замечательный вывод: "Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои" (Псалом 21: 17).
   1.3
   Наглядевшись на всю эту кучу отвального дерьма, Сергеев почувствовал падение жизненного тонуса. Вдрызг испортилось настроение, захотелось помочиться - верный признак диэнцефального синдрома. "Не усилила ли бег алкогольная энцефалопатия" - стрельнуло в мозгу разволновавшегося инфекциониста. Он приблизился к секционному столу, встал со спины за левой рукой Михаил Романовича, уже взявшегося за малый ампутационный нож, чтобы провести жестокий, но необходимый разрез по Шору. Захрустела разрезаемая кожа. Реберным ножом рассечены ребра и реберные хрящи. В раскрытой грудной клетке и брюшной полости чавкнули внутренности.
   Уже по цвету висцеральной плевры и просвечивающимся через легочную ткань гнойным пробкам сложился диагноз. Для элегантности Чистяков выполнил лигатурами две перетяжки, почти рядом и параллельно, на прямой кишке, ограничив тем самым возможные подтеки содержимого при пересечении кишечника. Почти в слепую, поработав длинным ампутационным ножом, он отсепарировал гусак от связочного крепления к остову тела, пресек круговым движением подъязычные крепления. Ловкое, сильное и резкое движение правой рукой освободило и вырвало комплекс внутренних органов из того, что еще недавно называлось человеческим телом.
   Расположив внутреннюю анатомическую сущность - гусак в ногах у покойного, Чистяков жестом пригласил заинтересованных лиц приблизиться к столу - именно сейчас, собственно, и должно начаться макроскопическое исследование несчастного пациента. Муза же, не мешкая, тем временем принялась крушить череп покойного - она добиралась до святая святых головного мозга. Технология такого акта несложная: подрезается кожа волосистой части и стягивается на лицо; круговой разрез электропилой костей черепа подготавливает к открытию секретного саквояжа.
   Ловко поддев и отковырнув образовавшуюся костную крышку; Муза обнажила розовый, нежный и беззащитный мозг многострадального мальчика.
   Анатомическая экзекуция, произведенная слаженной парой взломщиков биологических кладовых, сделала свое дело: помещение заполнил специфический запашок, от которого многих присутствующих "повело". Конвульсивно подергивая головой и диафрагмой, они пытались сдерживая позывы на рвоту. Многим это не удалось и брезгливцы выскочили из морга.
   Первыми среди них, безусловно, были важные администраторы от медицины. Тяжелое испытание выдержали лишь привычные к человеческим нечистотам клиницисты. Сергеев даже не заметил смены эстетических предпочтений, но он был погружен не в детали секционного материала, а в неожиданно открывшуюся картину иных сражений.
   Его поразило не состояние макрокомплекса (здесь уже все было ясно - он сам был опытный морфолог). Сергеев впился тревожным взглядом в кожную поверхность перехода волосистой части шеи Чистякова. Как раз сейчас патолог наклонился над секционным столом и невольно вытянул и оголил шею. Все тайное, прятавшееся под воротником рубашки, стало явным.
   Сергеев придвинулся ближе: сомнений не оставалось - то был обширный микоз. Видимо, этот его участок был не единственным. Сергеев вынужден был взглянуть на закадычного друга иными глазами. Некоторые сомнения и подозрения, зародившиеся несколько месяцев тому назад, всплыли мгновенно и приобрели ощутимую реальность. Генерализованный микоз - верный признак глубокой "посадки" иммунитета.
   Теперь становились понятными и некоторые особенности поведения Чистякова, которые в последнее время сильно раздражали Сергеева. Он замечал их уже пару лет, но основательно засвербили "отклонени" последние полгода. Многое стало понятно и в неуправляемом поведении Музы, преданной Чистякову до гроба. Однако пришлось переключиться на ход вскрытия.
   Чистяков по ходу вскрытия сыпал комментариями, объясняющими открывающуюся картину - патоморфоз заболевания. Сергеев почти не слушал его. Он привык проникать в суть вещей самостоятельно, измеряя увиденное мерками своих профессиональных представлений, преломляя анатомические находки через собственные взгляды на этиологию и патогенез огромного числа заболеваний, с которыми многократно приходилось встречаться в процессе многолетней работы. Здесь его верным оружием была только память и богатейший клинический опыт. В мозгу уже складывался протокол вскрытия, и он, как заведенная машина, пустился сам себе диктовать:
   Легкие увеличены в размере, плотные, почти однородные (печеночная плотность);
   Плевра покрыта пленками фибрина, не соскабливающимися ножом;
   На разрезе легочная ткань пестрая, желто-серая с красноватыми участками (кровоизлияния), с обильным гнойно-фиброзным соскобом;
   Легочная ткань почти не сжимаемая;
   Лимфатические медиастинальные узлы слегка увеличены, мягкие, плотноватые с мутным соскобом;
   Почки увеличены, капсула снимается легко, ткань на разрезе выбухает, желтовато-серая, однородная, рисунок ткани полностью стерт; печень с признаками жировой дистрофии интаксикационного характера;
   Сердце очень дряблое, миокард на разрезе однородный, глинистого (вареного) вида;
   Головной мозг обычного размера с признаками набухания, отека и дислокации.
   Осталось взять кусочки различных тканей на гистологию, и весь "базар" можно распускать - "Суду все ясно"! Наговская - сука, а не врач!
   Может она впрямую и не угробила ребенка, скорее, он уже был приговорен к смерти силами намного более могущественными, чем простой врачишка лепила. Но не по разумению, а по глупости и благодаря своей ленивой сущности, она не сделала даже попытки спасти малыша.
   Сергеев помнил его глаза, наполненные пронзительной тоской. Больной ребенок, страшно уставший от неравной борьбы, чувствующий тяжесть надвигающейся смерти, все же надеялся, что попал в большой город, почти в столицу, где много умных, сильных людей, желающих ему добра. Они должны попытаться помочь ему - он был уверен в этом. Он, конечно, уже был готов к худшему, потому что умирающего нельзя обмануть, если он этого не желает сам.
   Отходящий уже пообщался с предвестниками смерти - с гонцами от той всесильной старухи с безжалостной косой. Они уже нашептали ему сладкую сказку про то, как хорошо ему будет в Эдеме. Но он за свои двенадцать, пусть мало счастливых, лет привык к голубому небу, вкусному утреннему лесному воздуху, прохладной ключевой воде, к любимому муравейнику в тайном уголке его леса. Он полюбил гомон веселых, хотя и непонятных, птиц. Короче, - мальчик уже впитал в себя все земное, оно стало принадлежать и ему тоже. Там, куда его звали и манили гонцы смерти, наверняка, всего этого не было. Его ждала томительная неизвестность, а он уже порядком устал от неожиданностей жизни.
   Тут же возникла другая версия и куча безответных вопросов, первый из которых был удивительно прост, как все гениальное. Кто дал тебе, Сергеев, простому смертному, право судить о таких тонких явлениях, как жизнь и смерть, столь легко и безапелляционно? Кто, наконец, проверял другой вариант исхода лечения? Кто его в принципе способен проверить? Ведь опыты с жизнью и смертью не возможно повторять на одном и том же пациенте. Здесь закон парных случаев не применим. Пациент либо будет жить, либо обязательно умрет, и повторять дважды борьбу таких противоположностей не дано никому.
   Сергеев, как и Чистяков, да и любой другой умный профессионал, не может взять на себя функции верховного жреца или вступить в соперничество с Богом. Ничто не может совершиться на Земле без воли Всевышнего. А потому: Ваше время истекло, приступайте к рутинной работе и не судите ближнего своего. Со всех в свое время Господь спросит и отвесит заслуженное наказание. В том числе и с Наговской спросится по высокой мерке.
   Муза замыла следы, оставленные вскрытием, уложила гусак в телесное чрево и зашила его наглухо; мозг тоже занял надлежащее место, череп приобрел естественный для трупа вид.
   Свет выключен, сумерки надвигающегося вечера не раздражали покойного, тишина глухого помещения словно призывала сосредоточиться и отдохнуть. Благородство отдаленного созерцания уже принялось выглаживать бледное лицо мальчика. Губы, чуть приоткрытые, определили вежливую улыбку - символ прощания с остающимися на земле и прощения всех тех, кто отравлял его былую, короткую жизнь. Теперь он был уже существо неземное, возвышенное и избранное.
   Видимо, где-то далеко по нему рыдали родственники. Но, как правило, это связано не с жалостью к умершему, - они еще не осознавали величия утраты и свою роль в этом. Но тихая грусть и начальное осознание вины своей перед мальчиком начинали пробираться в их сердца. Нехотя, но неотвратимо, стали всплывать в памяти мелкие и, тем более, крупные обиды, нанесенные ему за столь короткий век - 12 лет.
   Рождаются многие серьезные и неожиданные вопросы. Надо ли было мучить мальчишку посещением безобразных детских яслей, сада, школы и изуверской группы школьного продленного дня? Заслужил ли он, еще не успевший нагрешить в этой жизни, жестокую муштру "организованным детством"? Справедливы ли были нападки сверстников, оскорбления, ругань и побои вечно усталых и раздраженных родителей?
   Нужна ли была эта бестолковая борьба за престижные оценки - за ответы на уроках, по контрольным работам, итоговые за четверть, полугодие и год? Так уж необходимы были утомительные пионерские сборы, собрания - может быть ему нравилось одиночество и тихие, спокойные домашние вечера, когда родители отправились на гостевую пьянку по поводу очередной красной даты.
   Ему почему-то не разрешали завести собаку - наверняка, способную стать единственным и самым близким другом. Забавных котят, к которым у него просыпалось нежное отцовское чувство и солидарность обездоленной души, бабка отнимала и топила, а мать и отец не хотели встать на защиту этих пушистых комочков.
   И он, маленький мальчик, кричал и, обливаясь слезами, сжимая тощие кулачки, пытался вести неравную борьбу с человеческой жестокостью и откровенным садизмом. Потом и его будут пытаться старшие приобщить к подобному изуверству, используя свою вероломную силу.
   Как хорошо, что мальчик все же сумел сохранить чистоту души и продолжал, несмотря на подсмеивание и издевки, проливать слезы по загубленным животным. Какой тяжеленный груз было необходимо ему оттолкнуть от себя, чтобы, не имея опыта жизни, руководствуясь только наитием, удержаться в святости и безгрешности. Устами ребенка глаголет истина! "Ибо от избытка сердца говорят уста" (От Матфея 12: 34).