5 января 1941 года
   Сегодня разговор продолжился. Я заметил:
   – Однако, господин Гиммлер, вы же не будете просить промышленника вести сельскую жизнь, забыв о том факте, что Германия – в первую очередь индустриальная держава и именно в этом ее сила.
   – А вы забываете, что наши командиры промышленности – достаточно вспомнить одного Роберта Боша – зачастую обладают более сельским мировоззрением, чем наш урбанизированный правящий класс. Эти промышленники обычно сами владеют поместьями и знакомы со всеми соответствующими проблемами. И я только рад этому. С политической точки зрения это имеет первостепенную важность. Сельский образ мышления значит куда больше, чем обычно подразумевается под этой фразой. Он означает, что ваши мысли и решения черпают силу из корней земли и из внутренних резервов нации. К несчастью, наш правящий класс забыл такой образ мышления.
   – Но что станет с подавляющим большинством ваших гражданских служащих и чиновников? Вы бросите их на произвол «бед цивилизации»? И как насчет рабочих? – спросил я Гиммлера.
   – Это совершенно иная проблема, – ответил он. – Ее относительно легко решить как в деревне, так и в городах малого и среднего размера. Здесь нам нужно только поощрять движение за владение землей и недвижимостью. Оно приведет к революции в здравоохранении, которая будет распространяться на все более широкие круги. За образец здесь также нужно взять Вюртемберг. Это самый здоровый регион рейха, совершенно свободный от экономических проблем благодаря присущему ему особому сочетанию промышленности с мелкой земельной собственностью.
   – В городе, – продолжал Гиммлер, – необходимы далеко идущие изменения и новое устройство, к чему фюрер приложит всю свою энергию после войны. Планы уже разрабатываются. Вместо огромных многоквартирных домов для рабочих мы будем строить дома, пригодные для проживания не менее четырех детей и сконструированные так, что освободят домашнюю хозяйку от многих ее обязанностей. Разумеется, дома будут снабжены ванными комнатами и туалетами. При каждом таком доме будет обширный сад.
   Всюду, где только возможно, официальные должности будут подразумевать обладание землей в размере, сопоставимом с окладом данного чиновника, как раньше было у учителей. Это приобретет особое значение при выборе жены, так как служащий, зная, что ему придется управлять фермой, не станет выбирать настолько урбанизированную девушку или женщину, что она не способна справиться с таким делом. Дети из обузы превратятся в необходимость. Вы не объясните служащему, что он должен завести много детей, когда против этого выступают все обстоятельства его жизни – маленькое жалованье, отсутствие удобств и стесненные жилищные условия. Мы должны создавать условия, которые бы отвечали потребностям людей, иначе все превратится в поход за утопией. А вы всегда обвиняете меня в том, что мои планы утопичны, – закончил Гиммлер с ироничной улыбкой.
 
   5 января 1941 года, вечер
   Этим вечером я был в небольшом обществе коллег Гиммлера и для завершения картины поднял ту же самую тему, которую в течение нескольких недавних дней обсуждал с Гиммлером. Я пересказал все, что услышал от него, и получил в ответ единодушное согласие и подтверждение, выраженное в радостном и преданном духе. Эти суровые люди с большим энтузиазмом высказывались по данному вопросу, их глаза сияли, и пользовались они почти теми же самыми формулировками.
   Я спрашивал себя, в чем причина такого поразительного проявления чувств, свидетелем которого я стал? Очевидно, я прикоснулся к их святая святых. Некоторые слова оказывали на них такой же эффект, как магические заклинания: «Назад к земле», «Новый фермер», «Будем владеть землей как свободные люди», «Так мы решим все проблемы», «Новый правящий класс», «Лучшее будущее», «Расовая селекция» – но в первую очередь идея о том, что «СС за все в ответе».
   – Да, доктор, – сказал один из этих господ с величайшей серьезностью, – нам известно, за что мы без отдыха сражаемся день и ночь. Уже через одно поколение Германия совершенно изменится, а через два вы не отыщете в ней никаких признаков современной Германии. Это будет рай для германской расы.
   Я задумался: не потому ли так спокойно все это воспринимаю, что слишком урбанизировался? Видя, какие сильные побуждения движут этими людьми, можно назвать это романтизмом, но в чем его источник? Гораздо более важно разобраться в причинах такого крестового похода против городской жизни и «бед цивилизации», найти источники, из которых черпают силу эти убеждения.
   Возможно, причиной тому самые разные обстоятельства: ужасная скученность, в которой живут немцы и о которой красноречиво говорит эта неприязнь к городской жизни; дополняющий ее немецкий романтизм, рассматривающий деревню как осуществление своих мечтаний, как рай в противоположность городу, как цветение юности в противоположность старости и смерти. Гиммлер апеллирует к этим глубинным чувствам и демонстрирует своим людям силу СС, которые могут реализовать их чаяния. Нужно лишь выполнять свой долг, напрягать все свои силы, и каждый день будет еще на шаг приближать их к желанной цели. Каждый из тех, с кем я говорил, уже видел себя в роли аристократа-земледельца на востоке, главы типично немецкой семьи не менее чем с семью детьми.
   Они видят в своем «короле Генрихе» одновременно и гаранта этого рая, и человека, который приведет их туда. Пытается ли Гиммлер подражать Мухаммеду, которого он так любит приводить в пример? В самом ли деле он обещает своим храбрым людям рай – с усадьбами, в которых живут гурии?

VII
Избранные женщины

   Фриденау, Берлин
   15 – 17 января 1941 года
   Сегодня мне пришлось прождать час, прежде чем я смог приступить к сеансу лечения Гиммлера. У него был с докладом Гейдрих, и все время горел красный свет: никому нельзя входить. Наконец в полдень я начал сеанс. Гиммлер был в великолепном настроении и очень разговорчив. Он сообщил мне, что планируется принять совершенно новые законы о браке; их детали он только что обсуждал с Гейдрихом. Поскольку война скоро закончится, они хотят, чтобы все было готово к этому.
   Среди прочего эти новые законы о браке включают новые условия развода. Он будет законным, если супруги прожили в браке пять лет без детей. Такой брак можно и нужно разорвать, поскольку государству требуется как можно больше детей и оно нисколько не заинтересовано в бездетных браках.
   Я возразил, что это вопрос не только государственных интересов, но и чувств супружеской пары. Я знаю немало бездетных, но чрезвычайно счастливых браков. Такие люди сочли бы за трагедию, если бы государство заставило их расстаться.
   Гиммлер не принял этих возражений. Благо рейха для него стояло выше счастья отдельных людей. Не важно, счастливы ли супруги Мюллер, важно то, есть ли у них дети. Если детей нет, им следует дать шанс на другой брак, с детьми. Настоящая семья, по мнению Гиммлера, начинается с трех детей; нельзя ждать от государства, что оно будет одобрять бездетный брак. Существующие брачные законы контролируются церковью и нуждаются в реформе. Их нужно заменить таким брачным законом, который был бы исполнен немецкого духа и открывал дорогу к новому интеллектуальному и духовному возрождению немецкого народа.
   Гиммлер в данный момент был озабочен очень важным аспектом брачного законодательства – вопросом о «Hohen Frauen», то есть избранных женщинах.
   – Кто они такие? – поинтересовался я, когда услышал эти слова. – Некто вроде древнегерманских «премудрых женщин», которые стали бы советницами рейха?
   – Эту идею стоит обдумать, – произнес Гиммлер, – но избранные женщины – совершенно иное понятие. Вы же знаете, господин Керстен, что нам не хватает таких сильных, целеустремленных женщин, которые в Риме были весталками, а у древних германцев – теми самыми «премудрыми женщинами», которых вы только что упомянули. Женщина такого типа исчезла, однако она занимала определенное место в жизни государства. Конечно, у нас нет недостатка в отличных представительницах германской расы, но они с головой погружены в повседневную жизнь или становятся жалкими рабынями труда, совершенно неподходящего для них. Они лишились какого-либо очевидного положения в государстве; их ничто не привлекает и не стимулирует к великим свершениям.
   Мне по-прежнему оставалось неясно, к чему клонит Гиммлер, и я сказал:
   – Вы хотите дать женщинам больше прав и приличное положение в государстве, как требует движение за женскую эмансипацию? Женщины, безусловно, будут считать это большим шагом вперед. Кроме того, это будет умный политический ход, который привлечет женщин на вашу сторону.
   – Пока что мы не заходим так далеко, – стал объяснять Гиммлер. – Мы хотим понемногу начать с самого низа и таким образом решить одну из проблем, которая сильно задевает наши души. Мы собираемся основать женские академии мудрости и культуры, в которых будут обучаться специально отобранные немецкие женщины. Помимо полной политической лояльности и искреннего одобрения национал-социалистических идей, условия для приема будут следующие: высокая интеллектуальная одаренность, телесная и духовная привлекательность и абсолютно немецкий облик.
   – Вы хотите сказать, что в эти школы будут допускаться лишь светловолосые, голубоглазые женщины? – вставил я.
   – Естественно. Разумеется, я знаю, что некоторые брюнетки обладают выдающимися интеллектуальными качествами и большим шармом, но мы должны действовать по логике и не намереваемся отступать от нее. Эти избранные женщины получат наилучшее возможное образование. Они должны хорошо разбираться в истории; они выучат языки и пройдут такую же базовую подготовку, как чиновники внешнеполитического ведомства; они должны быть сообразительными и знать, как действовать в деликатных ситуациях. В их ежедневное воспитание будет включена игра в шахматы для развития ума, а также все виды спорта, особенно фехтование, которое тоже является интеллектуальным упражнением, так как требует мгновенной реакции на каждое движение противника; они будут ездить верхом, водить машину, плавать и стрелять из пистолета. Естественно, пройдут они и специальные курсы кулинарии и домоводства. Сдав исчерпывающие экзамены, эти женщины получат звание избранных, которое станет величайшей почестью, какой только смогут достигнуть женщины в Великом Германском рейхе. Избранные женщины встанут рядом с теми, кто заслужил серебряные и золотые Материнские кресты.
   – К тому времени, как женщина всему этому научится, – возразил я Гиммлеру, – она постареет. И что вы будете делать с этими пожилыми женщинами, которые в конце концов получат звание избранных?
   – С пожилыми женщинами! – рассмеялся Гиммлер. – О чем вы думаете, господин Керстен? Эти женщины завершат свое образование к тому моменту, как им исполнится двадцать шесть или двадцать восемь лет.
   Я вообразил себе, что эти избранные женщины станут советниками во внешнеполитическом ведомстве или в посольствах и из них получатся чрезвычайно впечатляющие представители рейха. На это указывали идеи об обучении, аналогичном подготовке дипломатов и сотрудников разведки. Я спросил об этом Гиммлера.
   – Верно, – подтвердил Гиммлер, – такую их службу мы тоже имели в виду. Я убежден, что в данной области они окажутся исключительно полезными. Большая ошибка, что женщин так редко используют на зарубежной службе; их дар интуиции и привлекательность делают их более эффективными работниками, чем мужчины, которые полагаются только на разум.
   То же самое верно для их пригодности в разведке, где их образование, ум и очарование позволят им добиться выдающихся успехов. Но такая работа оставлена для более поздних поколений. Сперва избранных женщин следует использовать совершенно по-иному; они крайне нужны нам для того, чтобы исправить положение, сложившееся в наших собственных рядах. Только взгляните, господин Керстен, на большинство жен наших национал-социалистических вождей! Они хорошие и достойные домохозяйки, будучи вполне на своем месте во время борьбы за власть, но неспособны подняться в этом мире и поэтому больше не подходят своим мужьям. Они все время ссорятся. Мужья находят других женщин; жены чувствуют, что они с мужьями расходятся в разные стороны. На публичных церемониях они представляют собой жалкое зрелище. Мы должны что-то делать с зловредными сплетнями, которые настойчиво очерняют частную жизнь наших вождей, потому что эти люди – не частные граждане, они все время в центре общественного внимания. Фюрер видит это и хочет коренным образом изменить ситуацию.
   Значит, мы должны найти способ достойным образом разлучить людей, которые так нужны нашей стране, с их женами. Те получат пенсию, на которую смогут вести вполне респектабельную жизнь. Но их мужьям придется найти себе жену среди избранных женщин, готовых к своему будущему положению. Подобные браки станут образцом для всех национал-социалистических браков. В случае скандала фюрер собирается действовать безжалостно; виновный человек будет объявлен недостойным для брака с избранной женщиной и исключен из партии. Я лично буду руководить этими процедурами в СС.
   Вот другие замечания Гиммлера по этой теме:
   – В настоящее время женщины в основном отличаются по тому, что одни могут тратить на такие вещи, как одежда и произведения искусства, больше денег, чем другие. Но истинно способные женщины не имеют возможности развивать свои великие дарования иначе, чем в пределах семьи. Известные исключения можно пересчитать по пальцам обеих рук. Вспомните таких женщин прошлого, как хотя бы Елизавета Английская, мадам Помпадур во Франции, Мария-Терезия в Австрии. Очарование и женское чутье сочетались в них с дипломатическим умением и способностью к активным действиям; и благодаря такому приятному сочетанию они встали выше большинства выдающихся мужчин. Мы хотим дать избранным женщинам, в распоряжении которых нет наследственного трона, возможность проявить таланты, важные для страны. Этот путь будет открыт для любой женщины, удовлетворяющей нашим требованиям и находящейся в наиболее привлекательном возрасте. Атлетическое изящество, культурность и интеллигентность, тонкость чувств и изысканность выражений – всем этим будут обладать избранные женщины. Они заполнят провал в нашем руководстве; их качества уравновесят серость мужчин.
   Прежде чем я мог вставить замечание, Гиммлер продолжал:
   – Теперь вы понимаете, почему я уделяю такое значение тому, чтобы в избранные женщины попадали лишь голубоглазые блондинки? Они станут вечным идеалом для всей нации; другие будут смотреть на них и следовать их примеру. Поэтому они должны обладать и идеальными физическими чертами – никакой компромисс здесь невозможен.
 
   Берлин
   18—19 января 1941 года
   Вчера нас прервали во время нашего интересного разговора об избранных женщинах. Во время сегодняшнего сеанса лечения Гиммлер моментально вернулся к теме беседы. У меня же было время поразмыслить над этой проблемой и подготовить несколько вопросов.
   Первый был таким:
   – Значит, избранная женщина будет обязана выйти за мужчину, который предъявит на нее права?
   – В принципе да. Вы должны понимать, что таким образом она исполнит великую обязанность, к которой ее и готовили. Личные предпочтения должны отойти на второй план, как в случае с королевскими браками. Однако у женщин будет ограниченное право отказа. Отказ допускается, если избранная женщина уже нашла себе подходящего мужа в соответствующем кругу; она получит возможность самостоятельного выбора, однако ограниченного во времени, после истечения которого право выбора вернется к мужчинам. Фюрер постановил, что право окончательного решения будет принадлежать рейхсфюреру СС, который не должен никому его делегировать, а пользоваться им сам.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента