Дверь каюты со скрипом распахнулась. Пенни вздрогнула, но не обернулась на звук, стараясь успокоиться и встретить вошедшего тихой, умиротворенной улыбкой.
   — Вернулись вертолеты, мисс Гамильтон, — послышался за спиной голос лейтенанта Биндара.
   Она кивнула и, поставив на небольшой, привинченный к стене столик фарфоровую чашку, повернула голову. Лейтенант стоял в проеме двери, не входя в каюту.
   — Как чувствует себя спасенный? — бодрым тоном осведомилась Пенни.
   Она понимала, что обязана поинтересоваться здоровьем найденного ими человека. Хотя, честно говоря, ей сейчас не было никакого дела до этого вымокшего волосатого хиппи.
   — Он все еще без сознания, — ответил Биндар, заходя в каюту и оставляя дверь слегка приоткрытой. — О нем позаботятся медики. Тем более что мы быстро приближаемся к берегу.
   — Хорошо, — рассеянно произнесла Пенелопа и опустилась на сиденье большого мягкого кресла, мысленно проклиная свою бесчувственность. Ведь, право, этот парень совсем не виноват в ее бедах. — А вы знаете, кто он?
   — Нет, — покачал головой лейтенант, опускаясь в кресло напротив нее. — Как это ни странно, но при нем не обнаружено никаких документов, удостоверяющих личность. И даже на одежде нет никаких меток.
   — Что ж в этом странного? — пожала она плечами, вспомнив то время, когда сама одевалась в чужие обноски. — Не каждый может себе позволить носить вещи, купленные в фешенебельном магазине.
   — Да, но это еще не все, — возразил Биндар, слегка покраснев от ее замечания. — Все его вещи прошиты вручную. Нет ни одного шва, на котором можно было бы обнаружить машинную строчку, ни одной молнии — лишь грубые деревянные пуговицы.
   — В этом тоже нет ничего из ряда вон выходящего. Может быть, он принципиально носит лишь самодельную одежду. А при нем не обнаружили каких-либо бумаг? Визы, например.
   — Нет, — вновь покачал головою лейтенант. — Правда, в подкладку его куртки зашиты какие-то монеты.
   — Неужели? — улыбнулась Пенни, откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу. — Ну, это не слишком много скажет нам о его личности.
   — Вы думаете? — хитро прищурился Биндар, глаза его приняли загадочное выражение, словно он готовился сказать нечто неожиданное. — А тяжелая золотая цепь у него на шее? Кожаные ботфорты на ногах? Зачехленные ножи на поясе? И наконец, старинный заряженный пистолет? Что вы скажете об этом?
   Пенни пожала плечами. Перечисленный антиквариат не произвел на нее большого впечатления. Она лениво потянулась и приготовилась отвечать. Но тут пронзительный крик разорвал наполненную глухим гулом работающих машин тишину железной утробы небольшого катера. Гулким эхом простонал он в коридорах и кают-компаниях, заставив покрыться мурашками похолодевшую спину Пенелопы. Расширившимися от удивления глазами смотрела она в сторону приоткрытой двери каюты. Потом, словно очнувшись от неожиданно поразившего ее столбняка, обратила взгляд на Биндара, который, резко вскочив на ноги, уже спешил к выходу. Вдруг дверь широко распахнулась, и маленький человек в белом халате пулей влетел в каюту, едва не сбив с ног оторопевшего лейтенанта.
   — Это немыслимо! — закричал он. — С ним невозможно сладить!
 
   Рэмзи проснулся неожиданно, будто кто-то вылил на него ушат холодной воды. Судорожно вдохнув свежий воздух, он почувствовал какой-то странный жар в груди, словно маленькие злые человечки разводили там колючие ядовитые костры. Закашлявшись, О'Киф ощутил на своих плечах удерживающие его на кушетке руки, — Успокойтесь. Все в порядке, — произнес над ухом тихий мужской голос.
   «Англичане, — подумал Рэмзи, — Вот влип, черт возьми!» И тут же, яростно закричав, бросился на сдерживавшего его человека. От неожиданного сильного толчка тот отлетел в сторону, ударившись головой о стенку каюты. Дрогнули и зазвенели стеклянные шкафы, стоявшие вдоль стен. По полу блестящим серебряным веером рассыпались металлические инструменты. Какие-то баночки, коробочки, как крупный весенний град, опрокинулись на голову Рэмзи. Он сорвал с лица тугую марлевую повязку и сел на покачивающейся под ним койке.
   — Пожалуйста, успокойтесь! — крикнули, подбегая к нему, два человека в белых халатах и попытались уложить его обратно.
   — Английские ублюдки! — зарычал он и неожиданно закашлялся. — Я сверну ваши вонючие шеи, ежели вы не уберетесь отсюда!
   Он нагнулся, чтобы выхватить из-за голенища нож, но нащупал лишь голую волосатую ногу. Это было совсем некстати. Но О'Киф не привык легко сдаваться. Ударами могучего, крепкого кулака он раскидал своих противников в разные стороны и потер в волнении руки, ожидая нового нападения.
   «Мы еще посмотрим — кто кого!» — думал он, мрачно усмехаясь. Эти олухи вознамерились взять его голыми руками. Но они еще узнают, кто такой Рэмзи О'Киф! Вряд ли они смогут противостоять ему в честном бою!
   Резким ударом он отправил обратно поднявшегося было с пола и пошедшего на него человека. Кровь из разбитого носа брызнула на белый халат, маленькими алыми лепестками увядшей розы окрасив грудь упавшего. В этот момент распахнулась дверь, и в каюту вошел лейтенант Биндар. Он тут же был сбит с ног страшным ударом.
   Пенни, из коридора с любопытством следившая за происходящим, поспешила ему на помощь. Но лейтенант уже вскочил на ноги, встряхиваясь и расправляя плечи. Пытаясь сохранить достоинство, с невозмутимым выражением лица он попятился к двери и, вытянув вперед руку, вежливо обратился к Рэмзи:
   — Сэр…
   — Тебе мало, коротышка? — перебил его О'Киф. — Ты еще свое получишь.
   — Сэр, — повторил Биндар, гордо вскидывая свою маленькую голову. — Будем считать этот инцидент последствием пережитого вами шока. Вам было плохо, а мы вам помогли. Потому, я прошу вас, успокойтесь. Мы не причиним вам вреда.
   Рэмзи недоверчиво усмехнулся.
   — Тогда верните мне оружие, — предложил он.
   — После всего, что вы натворили? — Лейтенант обвел рукой каюту, указывая на разбросанных по углам, словно мятая ветошь, людей. — Ваше оружие заперто в моем сейфе.
   — Мне ни к чему знать, где оно заперто, английская свинья!
   Лейтенант возмущенно вздернул свой маленький носик.
   — Я житель Багамских островов! — гордо заметил он.
   Но в этот момент Рэмзи краем глаза увидел подкрадывавшегося к нему сзади матроса. Удар кулака — и матрос вылетел через распахнутую дверь на палубу.
   — Прекратите немедленно! — взвизгнул Биндар, теряя все свое хваленое хладнокровие. — Эти люди спасли вам жизнь.
   Но О'Кифу было уже не до лейтенанта. Удивленно раскрыв глаза, он смотрел на стройную рыжеволосую женщину, только что переступившую порог каюты. Изящная толкая фигура, легкие точеные ножки в белых высоких туфельках. Было чем залюбоваться старому морскому волку. «Чудо как хороша!» — с восторгом подумал Рэмзи. Только одно вызывало недоумение: почему она так легко одета, когда в каюте полно посторонних мужчин?
   Вдруг что-то укололо его в спину. Он оглянулся и увидел тонкую блестящую иглу, прикрепленную к длинному стеклянному цилиндру, наполовину наполненному прозрачной золотистой жидкостью. Этот странный предмет лежал на столике возле кровати. И Рэмзи, неловко повернувшись, вероятно, задел острие ужалившей его иглы.
   В то же мгновение у него закружилась голова. Он с недоумением и укоризной посмотрел на стоящего посреди каюты лейтенанта, затем на симпатичную рыжеволосую женщину и, отчаянно чертыхаясь, безвольно осел на пол.
   — Твое колдовство не пройдет тебе даром, англичанин, — презрительно бормотал он, потрясая в воздухе неожиданно отяжелевшим кулаком, пока три матроса волокли его по полу к кровати.
   Биндар облегченно вздохнул и вытер рукавом покрывшийся испариной лоб. Врач вновь склонился над притихшим больным. А Пенни стояла посреди каюты ошеломленная и растерянная. Она не знала, что и думать о сцене, разыгравшейся перед ее глазами.
   Странный человек! Как он похож на сказочного морского пирата, когда, мускулистый и решительный, покрытый темным бронзовым загаром, всегда готовый к битве, сквернословя, бросился на окружавших его врачей! А эти темно-каштановые волосы, вьющиеся по широким плечам! Нет, теперь они уже не казались ей прической хиппи.
   Пенни подошла чуть ближе к кровати, чтобы вглядеться в лицо незнакомца. Он лежал, беспомощно вытянувшись, и сердито щурился, разглядывая обступивших его медиков.
   — Нечестная игра, — бормотал он, но, заметив ее, криво улыбнулся и более миролюбиво произнес:
   — Рэмзи О'Киф. К вашим услугам, сударыня, покуда бьется сердце в этой груди…
   И тут он потерял сознание. Пенелопа вопросительно взглянула на доктора. Тот покачал головой и сказал:
   — С ним все в порядке. Никаких травм мы не обнаружили. Если не считать неглубокого пореза на ноге, видимо, от спрятанного за голенищем ножа, синяка у позвоночника да явного нервного переутомления.
   — А почему он так вел себя? Что это — галлюцинация, стресс, нервное расстройство? К тому же он как-то странно изъясняется. В его речи слишком много устаревших слов.
   — Его вещи и одежда тоже устарели, — добавил Биндар, внимательно всматриваясь в лицо Рэмзи. — Это просто ни на что не похоже.
   Пенни почувствовала симпатию к этому странному, ни на кого не похожему мистеру Рэмзи О'Кифу. Она не могла отвести взгляда от его выразительного лица. Правильные, четко очерченные черты, крепкий упрямый подбородок, широкий лоб с приставшими к нему влажными каштановыми прядями — все вызывало какое-то непроизвольное чувство доверия к этому мужественному и, вероятно, простому человеку. Литые упругие мускулы покрывали руки и широкую могучую грудь. Такие мускулы приобретаются тяжелым физическим трудом или долгими упражнениями с гирями и гантелями. Высокого роста, с мощными широкими бедрами, он, несмотря на крепкое сложение, был строен и легок в движениях.
   «Красивый мужчина», — подумала она без всякой корыстной мысли. Флирт с высокими красивыми мужчинами давно уже ей прискучил. Благо американские кинокомпании переполнены наилучшими экземплярами выдающейся мужской породы. И сотни образчиков совершенства не давали ей прохода в коридорах.
   Еще раз окинув взглядом загадочного незнакомца, она обернулась к лейтенанту и сказала, что немного устала и отдохнет до прибытия в порт в своей каюте. Затем кивнула на прощание доктору и вышла из лазарета.

Глава 5

   Туман рассеивался, и медленно проступали из небытия стены каюты. Рэмзи лежал тихо, дожидаясь, пока окончательно прояснится у него в глазах. Как только последние лохматые клочья призрачного забытья осели в углах комнаты, О'Киф осторожно повернул голову и принялся изучать обстановку.
   Его оставили одного. За стеклом иллюминатора тихо плескалось море, по его настороженному дыханию Рэмзи чувствовал, что скоро начнется прилив.
   Какая-то прозрачная маска лежала в мусорной корзине недалеко от кровати. Странный материал, из которого она была изготовлена, привлек его внимание. Он понимал, что это не стекло, но что именно, так и не догадался.
   Он поискал глазами что-нибудь более определенное, поскольку и правда нужно было определиться. Необходимо понять хотя бы то, в каком времени он очутился. Но как назло на глаза ему попадались лишь непонятные медицинские инструменты. Вот, например, шкаф, битком набитый какими-то железками, коробочками, баночками, мисочками, или низкий белый столик с маленькими, но, видимо, острыми ножами.
   «Комната хирурга», — догадался Рэмзи. Но хирурги были и в восемнадцатом столетии, будут они, вероятно, и позже. Так что это открытие ничего не говорило О'Кифу. Нужно размышлять дальше.
   К тому же важно выяснить, кому принадлежит это странное судно, с таким грохотом плывущее к неведомым берегам. Да и воздух странно свеж и прохладен, словно утренний весенний бриз. А ведь он покинул «Морскую ведьму» в самый разгар летней жары.
   Рэмзи приподнял голову и взглянул прямо перед собой. Удивительно, но стена, похоже, сделана из железа! Надо разглядеть ее поближе.
   Он попытался приподняться в кровати, но тут заметил, что его руки и ноги крепко привязаны кожаными ремнями к металлической раме постели. Это оскорбление окончательно вывело его из себя. Он резко рванулся, но ремни не поддавались. И, обессиленный, Рэмзи вновь откинулся на подушку.
   Проклятие! Опять он угодил в плен. И освободиться нет никакой возможности. Но не слишком ли много они присваивают себе прав? Премерзкие англичане! За что они так издеваются над ним?!
   В это время дверь распахнулась, и в каюту вошел человек в белом халате. Его распухший нос свидетельствовал о том, что именно с ним Рэмзи выяснял отношения накануне. В руках он держал поднос, накрытый белой салфеткой.
   — Освободи, — прохрипел О'Киф, хмуро уставившись на него.
   Человек с распухшим носом не спеша поставил поднос на низкий круглый столик и столь же неторопливо повернулся к Рэмзи.
   — Сейчас, — невнятно пробормотал он.
   — Черт тебя подери! — зарычал О'Киф, приходя в ярость. — Если не освободишь меня немедля, не видеть тебе завтра восхода солнца. А если попробуешь еще раз уколоть, то не увидишь и сегодняшнего заката.
   Человек с распухшим носом (звали его Грейвз) удивленно воззрился на своего подопечного. Было что-то странное во всей этой ситуации, но что именно, он понять пока не мог. А потому, медленным осторожным движением взяв со стола шприц, наполнил его из ампулы золотистой жидкостью и, стараясь придать своему лицу максимальную уверенность и солидность, строго поглядел на пациента.
   — Еще один укол только пойдет вам на пользу, — авторитетно заявил он, указывая на забинтованную ногу Рэмзи. — Баша голень может воспалиться, в рану попала инфекция.
   — Ах ты, сморчок ученый! — рявкнул беспокойный пациент. — Я вижу, что человеческих слов ты не понимаешь!
   Грейвз невозмутимо довел содержимое шприца до нужной пропорции и подошел к О'Кифу.
   — Это всего лишь антибиотик, — успокаивающе произнес он.
   Рэмзи насмешливо посмотрел на него и еще раз попытался освободиться от связывающих руки ремней. И вновь ему это не удалось.
   — Ты вздумал задобрить меня своей тарабарщиной? — с недоброй усмешкой спросил он. — Воображаешь, что раз выучился грамоте, то можешь надувать кого угодно?
   — Вы боитесь иглы?
   — Ни черта собачьего я не боюсь! Видывал и не такое снаряжение. Так что давай, щенок, твори свое черное дело и благодари Господа, что у меня связаны руки.
   Грейвз понимающе улыбнулся, решив быть снисходительным к раздраженному больному, и, плеснув на ватку немного спирта, продезинфицировал место предполагаемого укола.
   — Вам вводили когда-нибудь пенициллин, мистер О'Киф? — спросил он, слегка шепелявя.
   И Рэмзи захотелось ударом стула по голове излечить его раз и навсегда от всех дефектов речи.
   — Нет, — проворчал он, не слишком понимая, о чем, собственно, идет речь. С отвращением следил он за колдующим над его рукой медиком. И когда игла проколола кожу и уровень жидкости в стеклянном цилиндре стал быстро уменьшаться, обжигая изнутри одеревеневшую руку, злобно выругался, кляня тот час, когда покинул борт «Морской ведьмы».
   — Ну вот, — удовлетворенно вздохнув, произнес врач, — теперь все в порядке. Ну как? У вас есть еще желание разделаться со мной?
   — Развяжи руки и убедишься воочию, — проворчал О'Киф.
   — Ну уж нет, — усмехнулся Грейвз. — Себе дороже давать волю такому нервному пациенту. А впрочем, давайте проведем эксперимент. Вы дайте мне слово вести себя прилично, а я развязываю вам руки. Идет?
   Рэмзи угрюмо кивнул, и доктор склонился над кроватью, развязывая кожаные ремни. И вдруг его брови удивленно поползли вверх. Он увидел, как изогнулись толстые металлические прутья, испытавшие на себе силу рвущегося на Свободу пленника. Вздрогнув, он отскочил в сторону, а О'Киф с удовлетворением потер слегка онемевшие запястья освобожденных рук.
   — А где мои вещи? — спросил он, с улыбкой глядя на испуганного Грейвза.
   Тот молча кивнул в сторону аккуратной стопки на стуле, где была сложена одежда, а какой-то большой желтый пакет лежал рядом со стулом на полу. Но Рэмзи неожиданно заметил на его руке небольшие серебристые часики чрезвычайно тонкой работы и, крепко схватив за запястье, стал с любопытством рассматривать диковинный механизм. Никогда еще он не видел такой хитрой маленькой машины, Тонкими черточками без цифр были обозначены часы, стрелки же не равномерно бежали по кругу, а перепрыгивали с деления на деление, словно живые.
   «Хитроумная штуковина», — покачал он головой.
   — Что вы делаете, сэр? — нервно дергая рукой, испуганно спросил Грейвз. Он, вероятно, решил, что Рэмзи задумал что-то недоброе. Но тот, не обращая никакого внимания на его испуганную физиономию, продолжал с восхищением изучать маленькие часики.
   И только налюбовавшись ими вдосталь, отпустил руку Грейвза и, спокойно подняв на того глаза, спросил:
   — Где я нахожусь?
   — На борту катера Багамской воздушно-морской спасательной ассоциации, сэр.
   — Так это судно предназначено лишь для спасения? — удивился О'Киф.
   — Да, сэр.
   «Какя странная посудина! — подумал Рэмзи. — И какой чепухой промышляют здешние людишки».
   — А куда мы идем? — спросил он, недоверчиво покачивая головой.
   — На Крукед-Айленд, сэр.
   Это название ничего не говорило О'Кифу. Но судя по всему, он действительно попал в будущее. Неясно лишь — в какое столетие. И это предстояло выяснить самому, чтобы не вызывать излишних подозрений у этих надутых, спесивых лекарей.
   Неторопливо одеваясь, он дивился про себя тому удобству, с которым устроились окружающие его невзрачные человечки в своем странноватом веке. Легкие изящные медицинские инструменты, маленькие хитроумные часики, тонкие металлические стены — все говорило само за себя и вызывало уважение к их кропотливой изобретательности. Мучила лишь неизвестность: как далеко занесло его в будущие века, сколько столетий отделяет его от бегущей по волнам «Морской ведьмы»?
   Все еще ныла ушибленная спина, поминутно напоминая ему о совершенном безрассудстве. И все же он верил, что легкий ушиб не слишком большая цена за возможность побывать в будущем и начать жизнь заново.
   Взяв в руки желтый пакет, он вдруг вспомнил, что уже держал в своих руках нечто подобное, хоть и было это несколько столетий назад. Тогда в нем лежали алмазы Тесс. И это поразительное сходство навело его на мысль, что, возможно, он угодил именно в то время, из которого чуть раньше выпала жена Дэйна. Он вздрогнул от радостного предчувствия и поспешно распечатал желтый пакет.
   Внутри оказались его вещи. Рэмзи поднес к уху свои часы и прислушался. Они стояли. Похоже, внутрь попала вода. Опустив их в карман, он проверил зачехленные ножи и осмотрел запальное устройство пистолета. Все в порядке. И, удовлетворенно вздохнув, О'Киф засунул пистолет за пояс. Рука, скользнувшая по грубой материи куртки, ощутила приятную тяжесть зашитых за подкладку монет. И Рэмзи радостно подивился их сохранности, искренне восхитившись честностью команды катера. Водрузив на шею тяжелую золотую цепь, он приветливо посмотрел на Грейвза.
   — Откуда у вас эта цепь? — осмелился тот задать вопрос, ободренный мягкой улыбкой.
   — Выиграл в карты, — сухо ответил О'Киф, умолчав о той кровавой схватке, когда проклятый испанец едва не завладел его достоянием, но сгоряча наткнулся на клинок Рэмзи и подавился своей вонючей кровью.
   — Я вижу, сегодня вам получше, — заметил Грейвз, наблюдая за тем, как гость натягивает свои высокие ботфорты.
   Рэмзи с насмешкой посмотрел на него и тут же резко вскочил на ноги, любезно склонив голову в сторону двери.
   В каюту вошла виденная им вчера рыжеволосая красавица. Она остановилась у столика и осмотрела О'Кифа с ног до головы, затем перевела взгляд на Грейвза.
   — Капитан хочет вас видеть.
   — Хорошо, мэм. Уже иду, — кивнул тот и слегка покраснел, проходя мимо Пенни.
   Рэмзи остался с посетительницей наедине. Несколько мгновений они с любопытством разглядывали друг друга. Для него это была первая встреча с женщиной неведомого столетия. И он испытывал священный трепет.
   Под легкой одеждой угадывались округлые формы тела. Стройные изящные ноги радовали глаз. И Рэмзи подумал, что Бог, несомненно, любит женщин этого века, раз позволяет им так легко и соблазнительно одеваться. Ему же она казалась поистине прекрасной и совершенной, воплощением божественной грации и изящества. Сама красота сошла с небес, чтобы доставить удовольствие Рэмзи.
   — О миледи, — Он низко церемонно склонился перед ней, не отрывая взгляда от голых, совершенных по своей форме рук собеседницы.
   Пенни слегка смутилась и повернулась к нему боком, словно пытаясь скрыться в тени большого стеклянного шкафа, прижавшегося к железной стене. Ей показалось, что ее одежда испаряется и поднимается вверх жарким прозрачным облачком, так горяч был устремленный на нее взгляд.
   — Вы похожи на коварного морского разбойника, — произнесла она, гадая о том, кто он на самом деле.
   — Это не то впечатление, которое я бы хотел произвести на вас, — сказал он, так пронзительно посмотрев на нее, что что-то глухо екнуло у нее в груди.
   Его густой бас гулко рокотал в каюте, словно подгулявший осенний гром. И хотя Пенелопа знала, что ей давно уже пора уходить, жгучее томительное любопытство удерживало ее на месте, заставляя продолжать завязавшийся разговор.
   — Откуда вы, мистер О'Киф? — спросила она.
   — Я вышел из порта Лексингтон, госпожа. Но море — мой истинный дом.
   — Вы так любите море, что, похоже, решили выпить половину, — засмеялась она.
   Он ослепительно улыбнулся. И у нее вновь екнуло в груди.
   — О! Не по своему желанию, миледи. Уверяю вас. А где, позвольте полюбопытствовать, живете вы?
   Она удивленно вскинула брови. Неужели он и правда не знает, кто она такая? Это неприятно задело Пенни. Нет, она не тщеславна. Но все же приятно осознавать, что ты занимаешь определенное место в жизни многих людей. И — надо без ложной скромности признать — немалое. Иные фанатики интересуются даже ресторанами, где она бывает, и магазинами, в которых покупает сандвичи. А тут какой-то выловленный матрос, оказывается, ни разу даже не слышал ее имени! Возмутительно!
   — Я из Флориды, — произнесла она, зардевшись от благородного негодования. — А вы, вероятно, долгое время провели на необитаемом острове? Или где-нибудь еще вдалеке от цивилизации?
   Нет, она не могла так просто смириться с подобным конфузом. Как же так? Она — яркая звезда Америки и вдруг не известна какому-то проходимцу! Немыслимо! Впрочем, и его манера выражаться наводит на определенные соображения. Что-то здесь не так. И пусть уж лучше он расскажет о себе, чем вгонять ее в краску своей удручающей неосведомленностью.
   — Вроде того, — пожал плечами Рэмзи, медленно прохаживаясь по комнате и чувствуя, что у него вновь начинает кружиться голова. — Представим что-нибудь вроде кораблекрушения. А впрочем, почем знать, не сошел ли я с небес специально для тебя.
   «Быстро же он перешел на ты», — подумала Пенелопа, вглядываясь в его лицо.
   — Я думаю, не стоит придумывать небылицы, — произнесла она вслух. «Уж слишком ретиво ты флиртуешь». И, заметив, что он покраснел, добавила:
   — Впрочем, как хотите. В конце концов, это ваше дело.
   — Не сочтите за дерзость, — Рэмзи вздохнул, словно набираясь смелости, — но я имею желание спросить: что прекрасная дама делает на этом нелепом судне?
   Пенни нахмурилась. Неприятные воспоминания судорогой боли исказили ее лицо. И О'Киф пожалел о своем вопросе.
   — Мы ищем дорогого мне человека, — печально произнесла она после некоторого колебания. — Несчастье случилось где-то неподалеку.
   — О, мне очень жаль, — поклонился Рэмзи, почувствовав, как у него темнеет в глазах.
   Он пошатнулся, и Пенни поддержала его. Участливо заглядывая ему в лицо, она краем глаза выискивала место, куда бы его посадить, — Мистер О'Киф, с вами все в порядке?
   Но ни о каком порядке явно говорить не приходилось. Его лицо приобрело мутный синеватый оттенок, губы судорожно сжались, и создавалось впечатление, что он с трудом стоит на ногах.
   Пенни нажала красную кнопку у спинки кровати, и коридоры катера огласились сигналом тревоги. Где-то неподалеку раздался топот бегущих к лазарету людей, помощь приближалась. Пенелопа подвела Рэмзи к кровати и попыталась усадить на нее, но ноги его не гнулись.
   — Рэмзи, пожалуйста, садитесь, — просила она. — Вы меня слышите, Рэмзи?
   Но все было тщетно. Мутными, ничего не видящими глазами он смотрел в ее лицо, будто силился понять, кто перед ним находится. Наконец какое-то подобие улыбки появилось на его губах. Он узнал ее.
   — Ах сударыня, — пролепетал он. — Все хорошо. — И грузно осел на пол.
   Пенни опустилась рядом с ним, прислушиваясь к его дыханию.
   — Он не дышит! — крикнула она вбежавшему в каюту матросу.
   Матрос помог ей подняться на ноги. И она, тяжело дыша от волнения, прислонилась к металлической переборке каюты. Вошедший в это время в лазарет доктор склонился над лежащим на полу Рэмзи, расстегивая его куртку и давая указания подоспевшим санитарам относительно необходимой инъекции. Помощник готовил кислородную подушку.