Мария Луиза фон Франц
Кошка. Сказка об освобождении фемининности

ПРЕДИСЛОВИЕ

   В наше время сказки исследуются с разных точек зрения: с точки зрения истории литературы, изучения фольклора, этнологии, социологии… И наконец (но далеко не в последнюю очередь) — с точки зрения глубинной психологии. Именно с этой точки зрения написана данная книга, цель которой заключается в том, чтобы помочь читателю научиться распознавать архетипическое содержание и как-то уметь с ним справляться.
   Я хочу поблагодарить госпожу Элисон Кэппс (Alison Kapps) за огромный труд, связанный с перепечатыванием материалов будущей книги с аудиозаписи моих семинаров. И хочу выразить самую теплую и сердечную благодарность доктору Вивьенн Макрелл (Vivenne Mackrell), без помощи которой эта книга никогда бы не увидела свет, ибо доктор Макрелл сделала гораздо больше, чем может сделать простой редактор.

1. ВВЕДЕНИЕ

   Если вы принимаете пациентов, то наверняка замечали, что им часто снятся важные архетипические сны, однако они не осознают содержащегося в них архетипического материала. Иногда после таких сновидений люди просыпаются настолько потрясенными, что вам больше не нужно делать для них какие-то дополнительные комментарии. Люди сами чувствуют и знают, что с ними произошло нечто очень важное и значимое. Какое-то время они пребывали под воздействием очень сильной эмоции, которая вызвала у них серьезные изменения. Но в других случаях вы встречаетесь со сновидениями, содержащими очень важные архетипические мотивы, к которым люди относятся слишком легкомысленно. Они не осознают, что происходящее внутри них по масштабу всегда больше любых обычных событий в их жизни. Похоже, их единственная реакция заключается в том, что вместо потрясения они испытывают недоумение. Посмеиваясь, они говорят: «Прошлой ночью мне приснился смешной сон: он совершенно никак не вяжется с тем, что я могу понять».
   В таких случаях, то есть если вам не удается распознать в сновидении архетипического содержания, если вы не замечаете его глубины, значит, вы упускаете потрясающую возможность, ибо, по мнению Юнга, единственным исцеляющим фактором в психотерапии является архетипическое переживание. Все методы и способы, с помощью которых мы пытаемся помочь людям, предполагают и архетипические переживания. Но архетипические переживания посылает нам только бессознательное, и тогда они оказываются проявлениями благодати, которые никак нельзя вызвать искусственно. Мы можем только ждать их, готовиться, к ним и надеяться на их появление. Если же они все-таки не появляются, больше ничего сделать нельзя. При правильной психотерапии вы могли бы почувствовать себя несколько лучше, но ее все равно нельзя считать ни подлинным исцелением, ни полноценной помощью. Иногда эти исцеляющие архетипические переживания происходят как бы непреднамеренно. Бывает так, что человеку снится какой-то короткий непонятный сон, содержание которого он пересказывает вам с легкой и веселой усмешкой, а когда вы просите привести какие-то ассоциации к нему, человек отвечает, что их нет, или говорит вам то, что уже давно известно… Это вам обязательно следует знать.
   Я все больше убеждаюсь в том, что люди не научились улавливать подлинные ассоциации. Многие пациенты стремятся как можно быстрее перейти к интерпретациям вместо продуцирования нужных ассоциаций. Увидев сон, они сразу говорят: «Надо же, мне опять приснилась «плохая» мать» (или еще что-то в этом роде). Сначала следует отмести все подобные интерпретации. Так говорит их сознание; такое суждение может быть истинным, но в 95 % случаев оно все-таки является ложным. И, как правило, в нем даже проявляется защитная функция сознания: «Ведь я же все про это знаю», — и только для того, чтобы отложить все неясности в долгий ящик. Поэтому вам следует возразить: «Нет, нет, давайте разберемся. С чем у вас ассоциируется (то или иное содержание сновидения)?..». И тогда вы увидите: когда людям снятся архетипические сны и им удается избежать потрясения, у них обычно появляется очень мало ассоциаций или же они оказываются бедными и малоинформативными. Например, вы просите привести ассоциацию к слову «огонь». «Огонь жжет», — отвечают вам. Или: «Как-то я видел (или видела) огонь», или еще что-нибудь, столь же тривиальное. Иными словами, люди избегают переживания, и тогда вам обязательно придется узнать глубину и эмоциональную силу происходящего и найти подходящую форму, позволяющую донести ваше мнение до сознания пациента.
   Есть еще одно обстоятельство: вызывать у людей эмоциональное подавление мифологическими ассоциациями совершенно бесполезно. Психотерапевту следует знать такие ассоциации, но при этом нет нужды выпаливать их пациентам, как из автомата. Терапевт должен в этом разбираться, чтобы испытывать изумление и даже потрясение, когда его увлекает тот или иной мифологический мотив и когда нужно найти подходящие слова или правильный контекст, чтобы выразить свои чувства. Это можно сделать только сразу, в данный момент. Об этом нельзя узнать заранее. Но психотерапевту следует обязательно научиться работать с архетипическим материалом, распознавать его, видеть его глубину, а значит, быть готовым правильно на него реагировать. Именно поэтому в качестве интерпретации мы используем сказки.
   Со сказками работать значительно сложнее, чем с местными сагами и легендами, в которых герои и героини являются обычными людьми. Так, например, в саге герой может оказаться в разрушенном замке, где ему является змея в золотой короне, просит поцеловать ее и после поцелуя превращается в прекрасную девушку и т. д. Герой, с которым происходит такая история, — обыкновенный мужчина. Он такой же, как вы и я. А из легенды мы узнаем обо всех его реакциях; например, он думает: «Нет, я ни за что не стану целовать эту холодную мерзкую тварь», — а сам трясется от страха. И вскоре у него появляются совершенно иные мысли: «Ах, какое это несчастное создание». Или он как-то иначе выражает свое сочувствие. Все его переживания отражаются в повествовании. Герой реагирует как обычный человек.
   Фольклорист Макс Люти написал книгу, в которой очень четко показал различия между сказкой и сагой. [1]Вы не можете сказать, что сага — это осознанное повествование человека, обладающего нуминозными бессознательными переживаниями. А нуминозное переживание — например, встреча со змеей в золотой короне — описано так, словно оно совершенно реально, но, как в любой мифологии, его действующими лицами оказываются разные боги, духи и демоны, словно они столь же реальны, как и мы сами. В таких сказаниях всегда есть описание некоего приближения к порогу, где Эго сталкивается с каким-то потрясением, которое воздействует на него ошеломляюще и драматически. И тогда у этой истории либо наступает счастливый конец, либо главный герой терпит неудачу и/или ему грозит страшная опасность, которой он должен избежать и целым и невредимым вернуться обратно.
   Я бы сказала, что все эти саги очень соответствуют событиям, происходящим в современной жизни. В первобытных племенах и земледельческих общинах люди до сих пор испытывают нуминозные переживания. В условиях так называемой цивилизации для нас заканчивается ночь, как только зажигается электрический свет, и мы ощущаем «просветление» и внутреннюю и внешнюю защищенность от разных «мрачных» проявлений. Но если вы живете в стране, где очень долго приходится добираться домой в кромешной тьме, где шелестит листва черных, как смоль, деревьев и вам приходится выпить стакан, два, а то и больше, — тогда может случиться все! Точно так же, как это бывало в прошлом. Так и в сагах рассказывается о столкновениях с бессознательным, причем содержание таких столкновений описывается весьма подробно. Если они производят огромное впечатление и вызывают интерес, то люди их пересказывают снова и снова. «Однажды в нашей деревне жил один мужчина. Как-то ночью он вышел из дома и отправился к старой разрушенной мельнице. Приблизившись к ней, он увидел в щель мелькающий свет и услышал доносившийся изнутри шум. Он приблизился к мельнице и вошел внутрь…» И так далее.
   Сказки же, по мнению Люти, являются чистой абстракцией. Это значит, что в данном случае нельзя говорить о встрече Эго человека с миром бессознательного. Терапевту приходится иметь дело с продуктами воображения, в которых между собой взаимодействуют воображаемые или архетипические образы. Это один способ, позволяющий их представить. В саге есть светлый мир нашего сознания и героя, который отправляется в некое странствие и там происходит его столкновение с одним или несколькими архетипами. В саге всегда существует такая попытка преодоления порога, которая иногда заканчивается жутким страхом и бегством обратно.
   Что касается сказки, в ней присутствует рассказчик (то есть Эго), повествующий об архетипах, которые кружатся в его бессознательном в вихре танца. Сказочный герой — не обычный человек, и от него не следует ожидать привычных человеческих реакций. Сталкиваясь с драконом, он не испытывает никакого страха. Он не пускается в бегство, когда змея начинает с ним разговаривать человеческим голосом. Он не боится, когда ночью у его постели появляется принцесса и начинает его мучить или происходит нечто подобное. Он всегда либо умница, либо дурак и тупица. Он мужественный, сметливый, находчивый или же, наоборот, прямолинейный и ограниченный. И на протяжении всего сказочного сюжета все его поступки соответствуют его сущности. Если он отважен, значит, он всегда сражается. Если он хитер, то всегда выходит сухим из воды. Можно сказать, что он совершенно непсихологичен. Его образ схематичен. А взглянув на него внимательнее, мы увидим явный архетипический образ.
   В сказках существует единственное Эго. Это рассказчик, который появляется в начале сказки или в ее конце, но всегда отсутствует в процессе повествования. В сказках некоторых стран, например, румынских, рассказчик может так начать повествование: «Однажды со мной случилось…» — и дальше следует некое условное (вводное) предложение; или же: «На самом краю земли, где уже нет ни пространства, ни времени, за семью горами и жилищем слепого пса, где наступил конец света и мир не отличается от его границ, однажды жил один царь (или король)…» — и так далее. А вот такое небольшое вступление рассказчика бывает в начале каждой сказки: «Там, на краю света, где мир уже не отличается от своих границ…» Это начало чем-то похоже на небольшое стихотворение. Рассказчик создает некое общее введение (rite d'entree), а в конце сказки происходит некое общее завершение (rite d'sortie), например, всем известное: «Я на той свадьбе был, мед-пиво пил, по усам текло, в рот не попало; подали белужины — остался без ужина». [2]А вот, например, цыгане говорят так: «Это была шикарная свадьба, и они, счастливые, ели, пили и наслаждались, а я был бедный дьявол, которому ничего не досталось». Это тоже rite d'sortie. В начале сказки рассказчик дает нам понять, что мы вступаем в другой мир, а заканчивает сказку тем, что выводит нас из него, как правило, делая это в слегка шутливой форме. А в процессе повествования мы внимаем тому, что происходит в другом, сказочном мире. Поэтому, если речь заходит о сказках, следует понимать, что не стоит проецировать на них свою собственную историю и свой личный опыт. По существу, вам следует к ним относиться как натуралисту, наблюдающему за ростом деревьев и поведением рыб, — то есть максимально объективно.
   Знать все это чрезвычайно важно, ибо аналитику, который знакомится с содержанием сновидения, всегда грозит опасность спроецировать на этот процесс свое суждение. Например, если к вам приходит внешне чрезвычайно женоподобный юноша, не женатый, который к тому же живет вместе с мамой, вы сразу приходите к заключению (причем, скорее всего, это заключение правильное): «Да ведь это маменькин сынок». А когда он вам рассказывает сон о том, как его пожирает огромная змея, вы думаете: «У него материнский комплекс». Но это не интерпретация. По существу, это проекция ваших мыслей на бессознательный образ. Если у вас хорошая интуиция, она может соответствовать действительности, но все же такие выводы делать крайне опасно, так как бессознательное, точнее, исцеляющий бессознательный процесс никогда не течет прямолинейно. Он всегда совершает самые поразительные и замысловатые повороты.
   Например, вы думаете: «Наверное, этому мужчине следовало бы ослабить свою зависимость от матери». Но затем мужчине снится целая серия снов, которые, наоборот, побуждают его укреплять свои отношения с матерью. И вы должны реагировать достаточно быстро и вместе с тем максимально объективно, сказав: «Это странно. Здесь нет никакого совпадения с моими мыслями. Но бессознательное нас ведет именно туда, поэтому нам нужно следовать за ним». И вы можете так поступить лишь в том случае, если не проецируете на содержание его снов свое мнение. И тогда вы обнаружите мудрое откровение бессознательного: оказывается, оно все время вело молодого человека к снижению его зависимости от матери, но совершенно неожиданным для вас способом, до которого вам никогда не удалось бы додуматься самому. Именно поэтому вам следует стремиться быть максимально объективным, не перескакивая с одного вывода на другой. Лучше всего этому можно научиться из сказок. Вы можете прочитать о психологии все, но затем нужно просто посмотреть, как это происходит на самом деле. Чем эта сказка отличается от моего суждения? Это обстоятельство можно назвать ключевым и в познании, и в практической деятельности.
   Однажды у меня был пациент с сильным негативным материнским комплексом. Он принес записи многочисленных сновидений, при этом у него было очень плохое, депрессивное настроение. В целом он не был депрессивной личностью, но, оказавшись во власти своей Анимы, испытывал крайний пессимизм. Пациент приходил на анализ с сумрачным лицом и говорил: «Бессознательное опять недовольно мной». А я ему отвечала: «Хорошо, давайте прислушаемся к нему!» И тогда он мне рассказывал очень важный сон, в котором были некие негативные моменты. Но пациент обращал внимание только на негативное. «Так, опять сон говорит, что я ничтожество. Я пропал, пошел по ложному пути» и т. д. И каждый раз мне приходилось отметать все это и говорить: «Подождите, давайте начнем сначала. Посмотрим на сон объективно. Не позволяйте своей ужасной и мрачной Аниме снова выливать свою черноту на сновидение, прежде чем вы успеете хотя бы немного его осмыслить».
   Как видно, даже у пациента может появиться желание «перевернуть» материал, чтобы он соответствовал вашему мнению. Разумеется, объективность здесь несколько приблизительная. Мы вынуждены проецировать свою личность на содержание сказки; мы видим, что бросается нам в глаза, и не замечаем того, к чему не привыкли. Поэтому даже так называемые объективные интерпретации оказываются далеки от полной объективности, но с этими крайне примитивными проекциями можно по крайней мере бороться или хотя бы что-то пытаться сделать в этой области.
Священная египетская кошка 30 г. до н э, (Британский музей)

2. CКАЗКА О КОШКЕ

   Чтобы дать какое-то представление о том, как изучать различия между индивидуальной психологией и архетипическими мотивами (если постараться посмотреть на них объективно), я выбрала румынскую сказку «Кошка». [3]
   Жил-был один король, у которого было так много денег, что он просто не знал, что с ними делать. Однако он был очень несчастен, потому что у него не было детей. Как-то раз он спросил у жены: «Почему ты так печальна?» Та ответила: «Мой дорогой муж, мне бы хотелось сесть в карету и поехать прогуляться». «Подожди, — сказал король, — я построю тебе корабль». И он приказал построить великолепный корабль, самый прекрасный на земле. Взгляд на солнце не так ослеплял, как вид того изумительного корабля. Когда корабль был спущен на воду, король сказал жене: «Дорогая, завтра ты можешь отправиться в путь. Корабль готов к отплытию». А затем добавил: «Если ты не вернешься домой беременной, то уже не останешься со мной, и тогда тебе будет лучше не попадаться мне на глаза».
   Итак, королева взошла на корабль вместе с двумя своими служанками и они отправились в очень длительное морское странствие, во время которого им на пути не встретилось ничего, даже маленького островка. Однажды ночью на море был густой туман, потом налетел шторм, который сотряс весь корабль, и на следующее утро, после того как туман рассеялся и прекратился шторм, королева проснулась и увидела вдалеке высокий дворец, который стоял прямо посреди моря. К ней вбежали служанки, и все трое с изумлением уставились на возвышавшийся дворец. А поскольку у них кончилась еда, они решили остановиться у этого диковинного дворца. Королева послала туда служанок, а по возвращении спросила у них: «Кто там живет?» Те ответили, что им сказали, будто это дворец Пресвятой Богородицы Девы Марии и, узнав об этом, они не решились войти внутрь.
   Оттолкнув служанок, королева сама отправилась во дворец. Во внутреннем дворе она увидела изумительную яблоню с тремя золотыми яблоками и решила сорвать одно из них и съесть. Она сказала служанкам: «Если я не достану этих яблок, то умру». Служанки попытались подойти к яблоне, но не смогли. Королева почувствовала себя очень плохо, поэтому служанки снова подошли к яблоне, и на этот раз им удалось украсть одно яблоко. Потом они со всех ног побежали обратно и принесли его королеве. Та съела яблоко, ее тут же вырвало, и сразу после этого она почувствовала себя так, словно находится уже на шестом месяце беременности. Королева была вне себя от счастья. Она сказала: «Пора отправляться домой, ибо мое желание уже исполнилось».
   Но в этот момент Пресвятая Богородица заметила, что с яблони пропало самое красивое яблоко. «Кто же его украл?» — спросила она. Узнав, что случилось, она произнесла заклятие: «Если из этого яблока родится девочка, она будет прекрасной, как солнце. Солнце будет не так ослеплять, как ее красота. Но когда ей исполнится семнадцать лет, она превратится в кошку. Так угодно Богу. И все, кто в тот момент окажутся у нее во дворце, тоже будут заколдованы. И чары не спадут, пока не придет сын короля и не отрубит кошке голову. Только тогда они снова примут человеческий облик. А до той поры она останется кошкой».
   Когда беременная королева вернулась домой, ее муж был вне себя от радости. В положенный срок у нее родилась прекрасная девочка, которая радовала глаз каждого, кто ее видел. Ее воспитывали как обычно, пока ей не исполнилось семнадцать лет. Когда наступил этот день, принцесса вместе с отцом сидела за обеденным столом. И вдруг она сразу превратилась в кошку и исчезла вместе со всеми своими служанками.
   За тридевять земель жил другой король, у которого было три сына. Его жена умерла, и он стал пить горькую. Решив избавиться от детей, король позвал их к себе и сказал: «Я велю вам добыть мне льняное полотно, причем такое тонкое, чтобы его можно было пропустить сквозь игольное ушко. Каждый из вас должен сделать это, и тогда я увижу, кто из вас самый достойный герой». «Хорошо, отец», — ответили сыновья, оседлали своих лошадей и поскакали в лес, к огромному замку, в котором они недавно пировали. Три дня и три ночи они ели и пили. Затем они разделились, и каждый выбрал свой путь. Королевичи отправились в разные стороны, договорившись ровно через год встретиться снова.
   Старший сын выбрал дорогу, на которой он страдал от голода, зато конь его был сыт. По пути ему встретилась только маленькая красивая собачка. Два месяца о нем ничего не было слышно.
   Средний сын отправился той дорогой, где он мог достать что-то поесть, зато конь его был голоден. Он нашел маленький отрезок грубого полотна, которое, если очень постараться, можно было пропустить через ушко большой иглы. Ему пришлось приложить все силы, чтобы это сделать.
   Младший брат поскакал через дремучий лес. Вдруг разразилась такая гроза и пошел такой ливень, что стало не видно ни зги. Юноша пришел в отчаяние. Гроза продолжалась три дня и три ночи, не прекращаясь ни на миг, и все это время было темно. На утро третьего дня сверкнула молния, и юноша увидел, что оказался перед огромным дворцом. Он сказал себе: «Я поеду прямо туда, во дворец. Я уже не могу никуда ехать, что бы ни случилось». Но двери дворца были заперты, а вокруг была глухая высокая стена, доходящая до самых небес. «Я умираю от голода», — сказал он вслух, но никто его не услышал. Вдруг он заметил, что над дверью висит кусок мяса, и подумал: «Я возьму это мясо, потому что я совсем ничего не ел и очень голоден». Но на самом деле это было не мясо, а украшение из драгоценных камней, которое по форме было похоже на мясо. Королевич вскарабкался по стене, чтобы его достать, и как только дотронулся, его нога попала в западню, и он уже не смог убежать.
   Внезапно королевич услышал звон колокольчика и сразу упал вниз. Как только он оказался на земле, открылась дверь, за которой показалась рука, втянувшая его внутрь. Он сказал сам себе: «Что делать, я пойду вперед, а там будь что будет». Юноша стал осматриваться вокруг, но никого не заметил. Наконец, в одной комнате он увидел стол, на котором стояла свеча, и кровать, стоящую у стены, и сказал: «Так и быть, я останусь здесь и отдохну, потому что весь промок от дождя». Едва он присел на кровать, как сразу появилось десять рук, но эти руки действовали сами по себе — не было ни одного человека, которому бы они принадлежали. Они избили юношу и стащили с него всю одежду, но при этом он опять не заметил ни одной живой души. В отчаянии он воскликнул: «О Господи! Кто же так бьет меня?» Руки перестали его бить, лишь когда он остался полностью обнаженным. Затем на столе сразу появилась пища и прекрасная одежда, которую он надел и приступил к еде.
   Теперь юноша снова почувствовал себя лучше и на следующий день вошел во вторую комнату. Ему захотелось узнать, что случится там, но все произошло точно так же, как раньше. Снова руки стянули с него одежду и избили его, а затем он получил еду. На третий день кошачья королева приказала своим котам привести юношу в большую комнату, где все было из чистого золота, и они принесли ему золотую одежду. Когда он вошел в зал, около сотни котов и кошек играли на музыкальных инструментах и пели. Юношу посадили на золотой трон, и он подумал: «Я совсем не знаю, кто правит в этом замке», — но тут же заметил маленькую красивую кошечку, лежащую в золотой корзине.
   Кошачья королева ублажала юношу, пока не наступила полночь, а затем после празднества она выпрыгнула из своей корзины и сказала: «С этого момента я больше не управляю замком. Отныне вашим повелителем будет этот юноша». И все коты и кошки приветствовали его как своего правителя. Кошачья королева взяла юношу под руку, обняла его и спросила: «Мой славный герой, зачем ты явился сюда?» Тот ответил: «Моя дорогая кошечка, Бог ведет людей разными путями, а мой отец послал меня найти льняное полотно, да такое тонкое, чтобы его можно было пропустить сквозь игольное ушко. И я отправился искать такое полотно».
   Два его старших брата уже вернулись в замок. Они ожидали своего младшего брата, пока не прошел год, но, так и не дождавшись, отправились домой. Старший брат привез с собой маленькую собачку, которая очень понравилась отцу. Средний брат привез кусок грубого льняного холста, который можно было продеть сквозь ушко большой иглы. Тогда отец спросил: «А где мой младший сын?» Средний брат ответил: «Отец, я не видел его с тех пор, как мы расстались. Может быть, он вообще не вернется домой». Тогда они решили, что младший брат погиб, оплакивали его и пребывали в глубокой печали.
   Спустя какое-то время кошка сказала юноше: «Мой дорогой, разве ты не хочешь поехать домой? Прошел год с тех пор, как вы с братьями договорились встретиться». Он ответил: «Нет, я не хочу ехать домой. Что мне там делать? Здесь я счастлив. Я хочу остаться насовсем». — «Это невозможно, — сказала кошка. — Если хочешь остаться здесь, сначала вернись домой и привези отцу то, что ты ему обещал». «Но, — ответил юноша, — где я возьму такое тонкое полотно?» — «Это очень просто», — ответила кошка. Юноша спросил ее: «Скажи мне, моя дорогая кошка, это правда, что провести три дня с тобой — все равно, что прожить целый год за стенами этого замка?» — «Да, даже больше. С тех пор, как ты уехал, прошло уже девять лет». Юноша не мог в это поверить и спросил: «Как можно один год приравнять девяти годам? А если так, то как мне вернуться обратно? Чтобы добраться до отца, мне понадобится девять лет». Кошка сказала: «Дай мне, пожалуйста, кнут, что висит на стене. Это огненный кнут». Она щелкнула кнутом в трех направлениях, и появился светящийся экипаж. [В сказке не объясняется, что представлял собой тот светящийся экипаж. Скорее всего, это была просто карета — светящаяся карета. А впоследствии она стала называться огненной каретой.]
   Они сели в светящуюся карету, кошка снова щелкнула кнутом и карета поехала. Затем кошка спросила: «Теперь ты готов? Ты можешь отправиться домой». Когда они оказались на месте, она сказала: «Возьми вот это с собой, но не открывай до тех пор, пока отец не попросит у тебя льняное полотно».
   Когда с неба спустилась огненная карета, его отец и братья пришли в ужас. Отец спросил: «Сын, ты достал то, о чем я тебя просил? Ты принес мне льняное полотно?» Тот ответил: «Да, отец». Сказав это, он разбил орех и нашел внутри кукурузное зерно. Разломив зерно, он увидел внутри зерно пшеницы. Тогда он разозлился и подумал: «Вот чертова кошка, она обманула меня». А вслух сказал: «К черту эту кошку. Она меня обманула». Только он произнес эти слова, как почувствовал, что в его руки впиваются невидимые кошачьи когти и по ним струится кровь. Тогда он надломил пшеничное зерно и нашел в нем семечко обычного сорняка, который растет вдоль дороги. Надломив его, он достал оттуда сто метров тончайшего льняного полотна и отдал отцу. Тот сказал: «Сын мой, тебе должна перейти моя корона, потому что ты привез самый прекрасный лен». Юноша ответил: «Нет, отец, я достаточно богат, у меня уже есть королевство, в котором я могу жить, и я хочу туда вернуться». Но отец возразил: «Нет, сын. Ты не можешь туда вернуться. Сначала каждый из вас должен найти себе жену, потому что я должен знать, на ком вы женитесь. А после этого мы все решим». «Хорошо», — сказали братья и отправились искать себе жен.