Она открыла глаза.
   Амброс не сдвинулся с места. Изменилось лишь одно. В его серых глазах больше не таилась угроза. При колеблющемся свете очага, который отбрасывал золотисто-оранжевые тени на стены комнатушки, его взгляд был насмешливым.
   Он смеялся — смеялся! — над ней.
   — Чего вы ждете? — процедила Лианна сквозь сжатые зубы. — Иванова дня?
   Грубый хохот вырвался из его мощной груди.
   — Я должен разработать военный план и выиграть серьезное сражение. Моему замку угрожает опасность. Да и путь, которым мы движемся, безопасным не назовешь. Думаю, что пока — во всяком случае, этой ночью — я сумею устоять перед вашими многочисленными и бесспорными прелестями, — Амброс хмыкнул.
   Значит, он не собирался… он не станет… ей не придется…
   Лианна старательно скрывала чувство огромного облегчения. Слава Богу, ей не придется отдаваться этому чудовищу — по крайней мере, этой ночью! Если в ее сердце и закралась тень разочарования, то принцесса отогнала ее прочь. С чего бы это ей испытывать разочарование?! Из-за того, что Амброс-варвар не настолько соблазнился ее красотой и женственностью, чтобы позабыть про свои по-настоящему серьезные проблемы, и не поддался желанию целовать ее, прикасаться к ней и делить с ней ложе, позабыв обо всем?!
   Это было бы просто нелепо! Ей даже не хотелось, чтобы он смотрел на нее — а уж тем более, чтобы он касался ее своими сильными, грубыми руками… и тем более…
   Лианна отогнала прочь и эту мысль, решив, что ее ум помутился от усталости и в голову лезут всякие глупости.
   Принцесса села в кровати, немного опасаясь, что Амброс вновь опрокинет ее на спину, однако он выпрямился и позволил Лианне приподняться. Капюшон ее накидки упал на спину, и черные локоны укрыли лоб, когда она посмотрела в эти глубокие и неожиданно умные глаза.
   — С вашей стороны очень благоразумно правильно определять приоритеты, герцог. В детстве мой отец учил меня, что человек, желающий сохранить свое королевство, должен тщательно обдумывать свои решения и поступки. Если вашим землям и вашему замку угрожает опасность, то и впрямь ничто не может быть важнее, чем…
   Амброс вытянул руку и опрокинул Лианну на соломенный матрас, закрыв ей рот рукой.
   — Господи, женщина, неужели ты всегда так много болтаешь? А не то мне придется поцеловать тебя — просто чтобы заставить замолчать!
   — В этом… нет необходимости. Амброс приподнял темную бровь:
   — Испугались?
   — Вас, герцог? — Лианна выдавила из себя смешок, хотя отнюдь не чувствовала себя уверенно, будучи распластанной на постели и лежа практически под ним. — В-вряд ли!
   Настала его очередь смеяться. Внезапно он схватил ее за руки, заведя их ей за голову, и навис над ней, как огромная глыба.
   — Докажите, моя смелая леди! — его серые глаза блеснули. — Позвольте мне поцеловать вас! Кровь гулко стучала в ушах Лианны:
   — Но вы сказали…
   — Один, всего один поцелуй!
   Она перевела свой взгляд с его блестящих глаз на жесткие суровые губы. Ощущая во всем теле огонь, принцесса отчаянно извивалась в тщетной попытке вырваться, а затем замерла.
   — Я не могу помешать вам, — прошептала она с горечью.
   — Почему же? Можете, принцесса, — Амброс отпустил ее руки и костяшками пальцев нежно провел по ее щеке. — Если вы боитесь, просто скажите мне «нет».
   — Я не боюсь! Еще ни одному мужчине не удавалось меня испугать и…
   — Значит, ваш ответ — «да» ?
   Медленно он склонился над Лианной. Все ближе и ближе. Серые глаза сверкали; она чувствовала его дыхание на своем лице. Большая ладонь скользнула по ее волосам, и от этого в животе у нее все непривычно сжалось.
   — Да? — настаивал Амброс; его губы были лишь в нескольких сантиметрах от ее губ…
   Внезапно комната перестала быть холодной — в ней стало Жарко, очень жарко. Глядя на это смуглое красивое лицо,
   Лианна трепетала, чувствуя огненный жар его губ, хотя они все еще не коснулись ее. Она попыталась выговорить своими губами слово[[нет».
   — Да, — услышала она свой шепот и поняла, что попала в беду, что ее неотвратимо влечет к тому, для чего она не могла подобрать слов и не могла противиться.
   Голова Амброса опустилась ниже, и его губы прильнули к ее губам. Твердые, по-настоящему мужские губы, — но в то же время теплые и податливые. Подчиняющие себе. Его поцелуй был голодным и страстным, поцелуй воина, не знающего поражения. Без предупреждения его язык протиснулся между ее полуоткрытыми губами — ищущий, ласкающий.
   Завоевывающий.
   Лианна застонала, когда ее чувства оказались захвачены этим ошеломляющим удовольствием. Она забыла о мрачной комнате, странном трактире и даже соломенном матрасе. Был только Амброс, только этот поцелуй, только пламя, пожиравшее ее душу, разжигающее в ней все большее наслаждение. Его рука трогала волосы Лианны, затем скользнула ниже, лаская шею. Ее охватило блаженное ощущение — казалось, она тает.
   Этот поцелуй не кончался, его язык проникал все глубже, плавными уверенными толчками атакуя и разрушая ее оборону.
   Но когда рука Амброса скользнула под накидку, чтобы прикоснуться к ее груди, Лианна вздрогнула и опомнилась:
   — Н-нет! — она яростно сопротивлялась этому ошеломляющему удовольствию. — Прекрати… Амброс… прекратите!
   Изо всех сил девушка уперлась ладонями в его грудь, и он наконец отступил, убрав руку; его губы прервали решительное и безжалостное наступление.
   Удивительно, но его дыхание тоже участилось, поняла вдруг Лианна, дикими глазами глядя на Амброса. И кровь прилила к его смуглой коже.
   — Вы… обещали. Только один… поцелуй!
   — Вы все-таки боитесь, — мягко поддразнил он ее и улыбнулся. И вновь потянулся к Лианне.
   — Нет!
   — Тогда еще раз…
   — НЕТ!
   Амброс вздохнул и отпустил ее. Он неохотно повернулся, оставив между собой и Лианной небольшой зазор.
   — Как хотите, — в его голосе звучала легкая насмешка и еще — сожалениё. — Тогда мы закончим эту игру в Вороньей Башне, когда я отправлю Сандара в могилу. — Он улыбнулся ей,
   — Вы очень самоуверенны, — произнесла, задыхаясь, Ли-анна; ее сердце продолжало бешено стучать, все еще помня жаркий поцелуй Амброса.
   — Я знаю свои сильные стороны, — и вновь эта быстрая улыбка, преобразившая его смуглое лицо и ошеломившая Ли-анну почти так же, как поцелуй. Амброс протянул руку и нежно провел пальцем по блестящему черному локону, упавшему ей на щеку.
   — Тогда спите, принцесса. Набирайтесь сил. Та часть пути из Пенмаррена, которую мы уже проехали, покажется вам детской игрой по сравнению с тем, что нам предстоит.
   И прежде чем она успела открыть рот, улыбка исчезла с его лица, он лег на бок лицом к Лианне и закрыл глаза.
   Прошло время. Дыхание Лианны успокоилось, а стук сердца стал размеренным и спокойным. Она беззвучно приподнялась, опершись на локоть, и разглядывала лежащего рядом мужчину. «Невероятно красив», — растерянно подумала принцесса, глядя, как пламя очага освещает золотым блеском черты его решительного лица, как блестят его коротко остриженные черные волосы. «Невероятно силен», — подумала она в смятении, вспоминая его пьянящий, головокружительный поцелуй.
   Она рассматривала его закрытые глаза с необыкновенно густыми ресницами. Почему-то всякий раз, когда на нее падал взгляд этих глаз, в глубине души она вздрагивала, словно от Удара молнии. Странно, прежде она никогда не ощущала ничего подобного — даже когда на нее смотрели все благородные и коронованные поклонники, явившиеся ко двору.
   «Это всего лишь страх, — сказала себе Лианна и вновь осторожно опустила голову на подушку. — Страх и отвращение, ничего больше».
   Но что за странные чувства поднялись в ее душе, когда он поцеловал ее? Почему, ну почему она позволила Амбросу сделать это?! Он пробудил в ней эмоции и чувства, которые прежде ей были незнакомы. А что если… что если в следующий раз, когда ему вздумается поцеловать ее, коснуться ее, в полной мере воспользоваться своим супружеским правом, эти ощущения вернутся?
   От этой мысли Лианна беспокойно вздрогнула. Ночь близилась к концу, в очаге шипело и трещало пламя, усталость понемногу одолевала ее. Теперь, когда ей больше не было холодно, когда тепло очага и поцелуй мужчины, лежавшего рядом с ней, растопили ее застывшую кровь, Лианна почувствовала, как тонет в объятьях сна.
   Ей следует выспаться, пока есть такая возможность. Иначе у нее не хватит сил, чтобы выдержать две недели рядом с этим человеком. Амброс внезапно пошевелился во сне и положил на нее свою могучую руку. Этот человек потерял совесть, напомнила себе Лианна, незаконнорожденный выскочка, в жилах которого нет ни капли королевской крови, при одном его взгляде у нее начинают бегать мурашки. Ну, может не мурашки… скорее, это было легким приятным покалыванием… Утро настало в мгновение ока.
   Они ехали еще два дня и две ночи, делая лишь короткие остановки, чтобы отдохнуть, подкрепить силы пищей и поспать. К тому времени, как они добрались до Блэкенстара, уставшая Лианна могла видеть как в тумане лишь зловещую горную местность, по которой они ехали, темные леса, в которых деревья казались выше, гуще и мрачнее, чем в Пенмаррене.
   В полдень горы остались позади. Когда сумерки начали сгущаться, а с неба полетели пушистые блестящие снежные хлопья, они добрались до замерзшей реки, а затем до холмистых полей, покрытых льдом. Потом они прибыли в деревню и услышали шум моря. За крестьянскими домиками, мастерскими и местным трактиром, из труб которых валил дым, бесследно растворявшийся в синевато-сером небе, Лианна впервые увидела Воронью Башню.
   Ее сердце сжалось при виде громадного замка из камня, который возвышался на самом краю скал у моря.
   Сложенный из серого камня, замок выглядел холодным и неприступным. Угрожающе смотрелись все эти башенки и укрепленные зубчатые стены, над которыми развевались украшенные звездами кроваво-черные флаги Блэкенстара. Нежно-серебристый туман окутывал высокую башню, почти рассеиваясь во дворе, а железные ворота казались столь же зловещими, как вход в подземный склеп. Высоко в небе над замком кружили черные вороны, издавая пронзительные крики, то и дело перелетая с верхушек деревьев на зубчатую стену; их черные крылья мелькали в небе, сражаясь с ветром.
   Амброс, сидевший в седле у Лианны за спиной, обхватив ее за талию, заговорил, перекрывая зычным голосом шум ветра:
   — Я оставлю вас у ворот. Рэндольф, мой сенешаль, проведет вас в ваши покои и покажет все, что вам следует знать.
   — Вы хотите сказать, что идете в бой прямо сейчас, этой ночью?! — повернувшись в седле, не веря своим ушам, Лианна смотрела на него. — Усталость сковала все ее тело. Она была поражена его силой, готовностью вступить в сражение сразу же после их ужасного путешествия.
   — Я должен застичь Сандара врасплох, прежде чем он успеет пересечь Хрустальное море. Я ни за что не позволю ему приблизиться хотя бы на расстояние полета стрелы к Вороньей Башне или к деревне!
   Затем Амброс вновь заговорил, на этот раз ей на ухо:
   — Я так понимаю, вы жалеете о том, что наша первая ночь, ночь, которую мы проведем по-настоящему, как муж и жена, откладывается? Я благодарен вам за это!
   Герцог рассмеялся, и этот смех заставил Лианну наклониться вперед, как можно дальше от его мускулистого тела, но руки Варвара сжались на ее талии и увлекли ее назад.
   — Когда я вернусь, мы наверстаем упущенное.
   — Вряд ли, если вы погибнете в сражении или будете тяжело ранены!
   — О, ваша забота трогает меня до глубины души, принцесса.
   Лианна повернулась, чтобы взглянуть на него, и увидела, что серые глаза Амброса-варвара под его темными бровями стали серебристыми, словно туман над замком.
   — В самом деле? Я удивлена тем, что вас что-то может тронуть, герцог, — отпарировала она как можно более высокомерным тоном.
   — Ваши глаза словно кинжалы. Они могли бы убить меня, если бы достали до сердца… Если бы у меня было сердце, — задумчиво протянул Амброс.
   — Кинжалы? В самом деле, герцог? — она говорила холодным тоном, который использовала ее мать, обращаясь к конюху. — Я желаю вам удачной поездки.
   — Вы лжете, принцесса. Вы надеетесь на то, что Сандар прикончит меня, и сами прекрасно это знаете, — Амброс взял ее за подбородок и приподнял его, вынуждая Лианну встретиться с ним взглядом. — Почему бы вам прямо не сказать это?
   — Говорить так не подобает принцессе королевской крови. К ее разочарованию, он закинул голову и расхохотался.
   — Рад убедиться в том, что вы достойны той цены, которую я заплатил за вас. Продолжайте в том же духе. Будьте настолько величественной и высокомерной, насколько вам заблагорассудится. Особенно когда вы окажетесь в моей постели, — голос Амброса стал более низким и хриплым. — Я покорил всех этих жалких королей и аристократов, которые насмехались надо мной, и точно так же завоюю вас!
   — Да как вы смеете…
   — Я всегда так поступаю.
   Он резко остановил жеребца и спрыгнул на землю с удивительной для такого крупного мужчины легкостью. Молча он снял с коня Лианну и опустил ее рядом с собой.
   Вокруг останавливались всадники. Они находились около решетки, здесь воины в латах, охранявшие ворота, ждали распоряжений своего герцога.
   Был сильный ветер, он проникал под толстую бархатную накидку девушки и развевал, будто флаг, капюшон за ее спиной.
   — Вильям, ты остаешься, — обратился Амброс к плотному бородатому мужчине с волосами цвета спелой пшеницы, который, услышав слова герцога, пришпорил лошадь и поскакал вперед. — Береги мою жену и замок! Отведи ее к Рэндольфу и проследи, чтобы ей обеспечили все удобства и оказывали должное почтение.
   Сэр Вильям резким жестом отдал честь и поскакал к воротам, чтобы встретить жену своего господина в замке.
   Лианна направилась было за ним, но Амброс остановил ее, взяв за руку.
   Она понимала, что вокруг них стоят всадники, которые, улыбаясь, наблюдают, как герцог будет расставаться с женой.
   — Не так быстро, моя милая. Прежде чем мы уедем, я хочу кое-что вручить вам, — к ее удивлению, Амброс снял со своего плаща украшенную рубинами золотую брошь в виде звезды и прикрепил на накидку Лианны.
   — Это свадебный подарок. Приказываю вам всегда носить его. Это знак того, что вы находитесь под моей защитой.
   — Но кто защитит меня от вас? — Лианна дерзко улыбнулась в ответ. Ветер развевал ее волосы.
   — От меня вас никто не сможет защитить, — Амброс притянул Лианну к себе. Она вздрогнула, и его руки сильнее сжали ее талию. Герцог понизил голос. — Скромный и целомудренный публичный поцелуй приемлем даже для особ королевской крови, — медленно произнес он, — Ведь я прав?
   Прикосновение Амброса, то, как его глаза глядели на нее сквозь холодный туман, заставляло Лианну нервничать, но она кивнула, сохраняя внешнее спокойствие:
   — Вы правы. Наиболее приличествующим для вас было бы поцеловать мне руку… ой!
   Испуганный крик принцессы оборвался, когда Амброс прижал ее к себе и его губы впились в ее рот. Жар и пьянящее замешательство заполонили душу Лианны, когда Амброс-варвар грубо и основательно целовал ее, крепко прижав к себе руками. Его теплые губы жадно сражались с ее ртом…
   «Сопротивляться неприлично и недостойно принцессы», — успела еще подумать Лианна, прежде чем позабыть обо всем. Ей казалось, что она тонет, тонет в теплом море искрящегося наслаждения, когда рука Амброса зарылась в ее волосы, а его рот огнем жег ее губы.
   Мрачный замок, всадники, туман и море — все это растаяло без следа, когда мужчина, за которого она была насильно выдана замуж, сжал ее в своих железных объятиях и целовал, целовал, целовал до умопомрачения…
   Когда Амброс оторвался от нее, Лианна была способна лишь беспомощно смотреть на него; ее глаза были широко раскрыты и затуманены, распухшие губы приоткрылись.
   Она не могла произнести ни слова, не в силах была преодолеть эти чары.
   Господи Боже, что за злое волшебство это было?! Ей хотелось, чтобы Амброс снова поцеловал ее!
   Но он лишь улыбнулся, в его глазах плясали огоньки, словно снежинки, таявшие на ее запрокинутом лице. Он заговорил — негромко, так, чтобы его слова могла расслышать только она:
   — Я вернусь, прежде чем вы успеете соскучиться по мне, Лианна. И научу вас всему, о чем истинные чистокровные принцессы даже понятия не имеют.
   Амброс вскочил в седло, загремел смех и крики его воинов. А затем он уехал через деревню прямо к темному лесу, который рос на берегу моря. Его воины поскакали вслед за ним.
   Все еще не оправившись от потрясения, с разгоряченным, несмотря на холодный ветер, лицом, Лианна с достоинством, которое только могла изобразить, направилась к массивным воротам. Вильям и стража почтительно склонили головы, железная решетка поднялась, и новая хозяйка замка вошла на внутренний двор Вороньей Башни.

4.

 
   Поцелуй Амброса выветрил все мысли из ее головы, включая страхи, связанные с замком. Но когда стук копыт стих и она увидела замок, когда слуги и посудомойки с безмолвным трепетом стали глазеть на нее, а рыцари, пажи и конюхи с любопытством разглядывали жену своего господина, Лианне вновь стало страшно.
   Этот замок был еще более мрачным, чем Пенмаррен. Здесь все содержалось в порядке, помещения были просторными и высокими, на стенах висели гобелены, а столы и сундуки были инкрустированы золотом и драгоценными камнями. Однако повсюду ощущался холод, который, казалось, исходил от каменных стен, а глубокие тени в главном зале навевали дурные предчувствия.
   «Может быть, слухи о том, что над этим замком довлеет проклятье, так же безосновательны, как и те, которые утверждали, что Амброс убил свою жену», — мысленно твердила себе Лианна, проходя вместе с сенешалем Рэндольфом через главный зал.
   В любом случае нельзя показывать свой страх.
   Лианна не испытывала никакой радости, встречаясь с теми, кто жил и работал в замке, здороваясь с поварихой Бертой, посудомойками, пажами, оруженосцами и охранявшими замок стражниками. Она прекрасно знала обязанности хозяйки замка, и для нее не составляло никакого труда улыбаться, кивать головой, негромко задавать вопросы и отдавать распоряжения тем, кто кланялся или приседал в реверансе при ее появлении.
   Но все это время, а особенно вечером, готовясь ко сну, девушка не могла забыть прощальный поцелуй Амброса.
   Она сидела у окна в отведенных ей великолепных покоях, расчесывая волосы своей серебряной расческой, и вспоминала тот миг, когда его губы обожгли ее поцелуем.
   У Лианны было множество поклонников — высоких и приземистых, темноволосых, блондинов и рыжих, молодых и старых, мягких и суровых; двое из них были даже достаточно смелыми, чтобы поцеловать ее, когда вокруг не было ни души и когда она сама из любопытства дала понять, что не будет против.
   Однако никто не целовал Лианну так, как Амброс. Никто так не волновал ее. Никому из них не удалось затуманить ее разум, завоевать ее сердце, заставить ее кровь бурлить, словно волны в бушующем море.
   Это удалось только Амбросу.
   Варвару.
   Ей было стыдно. Он не заслуживал тех чувств, который вызвал в ее сердце. Амброс олицетворял все то, что с детства ее учили презирать. Ведь Амброс заставил ее выйти за него замуж, угрожая мечом!
   И она отомстит ему, когда Константин вернется, чтобы освободить ее.
   Но почему-то Лианну не слишком утешала эта мысль. Она думала о том, где сейчас Амброс, удалось ли ему справиться с Сандаром… не ранен ли он.
   Эта мысль обожгла ее словно огонь; она затаила дыхание '-| от внезапно пронзившей ее сердце боли.
   Конечно, ей нечего беспокоиться, если Амброс ранен или даже убит. Ей на самом деле стоило бы торжествовать в этом случае.
   Лианна закрыла глаза и снова вспомнила его прикосновения, объятия сильных рук, низкий и грубый голос Амброса и его губы, голодные и неистовые, когда он покидал ее.
   Этой ночью ей плохо спалось. Она лежала в чужой постели в замке, который, по слухам, был проклят; за окном хлопали крыльями вороны, а ее муж где-то далеко бился с врагами.
   У него было немало врагов, у этого Варвара.
   Засыпая, девушка спросила себя: а были ли у него когда-либо друзья?
   Прошло еще два дня. Она все время невольно прислушивалась, ожидая услышать стук копыт, который будет означать, что Амброс вернулся, однако все было тихо.
   Принцесса ела в одиночестве. Еду подавала Марта, сгорбленная женщина с угрюмым лицом, которая не проронила ни слова, а лишь утвердительно кивала или отрицательно качала головой, когда Лианна пыталась с ней заговорить, «Любопытно, — думала Лианна, — неужели все слуги настолько боятся Амброса, что не осмеливаются говорить, опасаясь накликать на себя его гнев или гнев кого-то, кто может пожаловаться герцогу?»
   Она вспоминала свою любимую няню, Эльзу, Гвенлин и Киру, и ее сердце терзала боль разлуки.
   На второй день Лианне показалось, что стены замка давят на нее. Она надела накидку поверх простого кремового платья из тонкой шерсти, заплела волосы и спрятала их под капюшон и направилась во двор. Брошь в виде звезды поблескивала на плече принцессы, когда она торопливо шла через залы и коридоры замка, и все, кто встречался на ее пути, склоняли головы или почтительно кланялись ей.
   Это почтение, основанное, как полагала Лианна, на страхе, лишь усиливало ее отчаянное желание побыть в одиночестве и спокойно обдумать, что она может сделать в отсутствие Амброса, чтобы помочь Константину.
   Возможно, где-то в замке хранились карты или документы, из которых можно было бы узнать расположение отрядов Амброса, численность его войска или уязвимые места обороны. Наверняка она могла бы что-то сделать, чтобы помочь армии Пенмаррена одолеть Амброса. Ей нужно было на какое-то время остаться одной, чтобы все обдумать и разработать план. Кроме того, она, вероятно, могла бы собрать кое-какие растения — даже сейчас, когда зима была в разгаре. Для приготовления некоторых известных Лианне лечебных составов годились даже мертвые корни. Покидая Пенмаррен, принцесса не успела уложить в сундук свои травы и лечебные зелья, а она хотела всегда иметь их под рукой.
   В ее голове мгновенно родилась идея. Возможно, ей удастся найти какое-нибудь растение, которое пригодится, когда Константин нападет на Амброса. Из корней и побегов киттла или умсбара можно приготовить снотворное — лишенное вкуса, но сильнодействующее зелье, которое можно подмешать в эль рыцарям Блэкенстара, а то и самому герцогу-варвару в тот день, когда войско Константина будет штурмовать замок.
   От этой мысли внутри у нее все сжалось, но Лианна отогнала сомнения прочь. Если она может хоть что-то сделать для того, чтобы помочь Константину и отцу и освободиться из лап Амброса, ей нужно действовать. В этом нет ничего дурного, твердила себе принцесса, быстрым шагом направляясь во двор замка. Это ее долг.
   Однако когда Лианна вышла во двор и направилась к конюшне, она испугалась, увидев подошедшего к ней Вильяма.
   — Да? — Лианна вопросительно взглянула на рыцаря, хотя прекрасно знала, зачем он здесь.
   — Миледи желает покинуть охраняемую территорию замка? Не советую вам этого делать.
   — Вот как? Я здесь пленница? — Кажется, ей не удастся бежать. Лианна была слишком далеко от Пенмаррена, чтобы пытаться добраться домой в одиночку.
   — Разумеется нет, миледи, — Вильям улыбнулся. — Но вы наша герцогиня, мы почитаем вас, и если вам захочется выехать на прогулку, я должен сопровождать вас. Герцог приказал мне надежно охранять вас, и я должен выполнять его приказ. Кроме того, — добавил он с легким поклоном, — мне доставит удовольствие оберегать столь прекрасную даму.
   — Любопытно, что он сделает с вами, если вы вдруг не справитесь со своими обязанностями? — Лианна продолжала идти к конюшне, а рыцарь не отставал от нее ни на шаг. — Вы боитесь его, не так ли?
   — Боюсь, миледи? — казалось, Вильяма позабавило это предположение. — Нет. Но я уважаю его, я в долгу перед ним. Да что там, ведь он назначил меня начальником стражи, хотя я прослужил ему на несколько лет меньше, чем многие другие — например, Беорн. Он даровал мне имение — поместье и пахотные земли — когда война закончилась и Блэкенстару ничего не угрожало. Я без колебаний выполню любой приказ герцога Амброса.
   Лианна сомневалась, что Амброс способен вызывать в людях чувство преданности. Страх — да. Это она вполне могла себе вообразить. Просто Вильям был достаточно умен, чтобы не говорить об этом вслух — и кроме того, ни один мужчина не захочет признать, что он кого-то боится. Принцесса внимательно посмотрела на Вильяма, однако его лицо было спокойным.
   — Эта служанка, Марта, вы ее знаете? Она боится даже говорить! Я не представляю себе, что она пережила на службе у герцога…
   — Марта? — Вильям остановился у дверей конюшни, остановилась и Лианна, обернувшись к нему лицом. Рыцарь покачал головой и нахмурился. — Нет, миледи. Вы ошибаетесь.
   — Это правда! Она молчит.
   — Да, молчит, но не потому, что боится герцога Амброса. Она всецело преданна ему. На Марту напали и надругались над ней, когда она была совсем юной и служила при дворе его отца. Однажды, когда она возвращалась из деревни, на нее напали проезжавшие по дороге путники. Марта серьезно пострадала, но оправилась от ран — только вот с того дня, после пережитого ею ужаса она не произнесла ни слова.