Не мудрено, что "Уолл-стрит джорнэл" попросту умолчала об этом. Если бы убитым или слегка раненным оказался кто-то из юридической фирмы, пятой в стране по количеству сотрудников,- о, такой сенсации газета отвела бы всю первую полосу.
   Слава Богу, до этого не дошло.
   Сидя за столом, я разбирал документы. Работы было по горло.
   А ведь сейчас я мог бы лежать в морге рядышком с Мистером.
   За несколько минут до восьми появилась Полли и с радостной улыбкой поставила на стол тарелку с домашним печеньем. Ее ничуть не удивил мой приход.
   На работу вышли все вчерашние заложники, причем большинство даже на час-другой раньше, чем положено. Остаться дома, чтобы понежиться в сочувственных объятиях супруги, было непозволительной слабостью.
   - Артур на проводе,- сообщила Полли.
   По коридорам расхаживало не менее десятка Артуров, но лишь одного все знали и без фамилии. Старший компаньон фирмы Артур Джейкобс был ее душой и мозгом, главной движущей силой, он пользовался нашим безграничным уважением. Им восхищались. За семь лет работы мне посчастливилось трижды разговаривать с ним.
   На вопрос о самочувствии я доложил: "Превосходное".
   Слушая похвалы моему мужеству и благородству, я и вправду начал ощущать себя героем. Интересно, откуда ему все известно? Наверное, успел пообщаться с Маламудом и решил спуститься по иерархической лестнице, снизойти до меня. Да, теперь неизбежно пойдут разговоры, а за ними и анекдоты.
   История про Амстеда и фарфоровую вазу войдет в анналы.
   Артур поведал, что в десять часов хочет встретиться со всеми бывшими заложниками в конференц-зале, дабы записать их впечатления на видеопленку.
   - Зачем?- поинтересовался я.
   - Парни из отдела исков считают это необходимой предосторожностью,- с четкой, несмотря на восемьдесят лет, дикцией объяснил Артур.- Бродяга или, точнее, его семья может подать на полицию в суд.
   - Вполне.
   - Тогда нам придется быть ответчиками. Ты ведь знаешь, люди судятся и не по такому поводу.
   "И слава Богу",- чуть было не сорвалось у меня с губ.
   Чем бы мы в противном случае зарабатывали на жизнь?
   Я поблагодарил за теплые слова. Мой четвертый разговор с ним завершился. Артур, похоже, хотел обзвонить остальных.
   Паломничество началось до девяти часов. За дверью кабинета, кажется, скопилась очередь доброжелателей и сплетников. И тех и других объединяло страстное желание выпытать какую-нибудь подробность. Я был завален работой, но не имел ни малейшей возможности приступить к ней. В краткие мгновения, когда посетители отсутствовали, я с отчаянием смотрел на пухлые, набитые документами папки.
   Из головы у меня не шел Харди с красными трубочками и разноцветными проводками. Сколько времени он потратил на составление плана, на изготовление этих игрушек?
   Украл пистолет, отыскал нашу фирму, проник в нее, совершил ошибку, стоившую ему жизни,- и никому из тех, с кем я работал, ни единому человеку не было до этого никакого дела.
   У меня лопнуло терпение. Любопытные валили валом, приходилось вступать в разговоры с людьми, которых я терпеть не мог. Позвонили двое писак. Я сказал Полли, что отойду ненадолго, и она напомнила о назначенной на десять встрече с Артуром.
   Я забрался в машину, включил двигатель, печку и принялся размышлять, стоит ли идти в конференц-зал. Не пойти - значит обидеть Артура. От встречи с ним у нас никто не отказывался.
   Я тронул машину с места. Редко представляется возможность совершить глупость. В конце концов, мне нанесена тяжелая душевная травма. Ну, был вынужден удалиться.
   Артуру и всем остальным придется это проглотить.
   Выруливая в сторону Джорджтауна, я не имел определенной цели. По тротуарам под низким серым небом сновали люди; кое-где появились снегоуборщики. На перекрестке с Эм-стрит стоял нищий. Был ли он знаком с Харди? Где, интересно, пережидают снежную бурю бездомные?
   Позвонив в госпиталь, я выяснил, что Клер в ближайшие несколько часов не сможет выйти из операционной.
   Романтический обед в кафетерии отпал.
   Я повернул на северо-восток, миновал Логан-сёркл и двинулся по довольно мрачному району к Четырнадцатой улице.
   Остановившись у здания адвокатской конторы, выбрался из машины, уверенный, что "лексус" больше не увижу.
   Контора занимала половину трехэтажного особняка из красного кирпича; он был выстроен в викторианском стиле и явно знал лучшие времена. Окна верхнего этажа были забиты старой фанерой. В соседнем доме размещалась дешевая прачечная-автомат. Дальше тянулись трущобы.
   Вход в здание прикрывал от непогоды ярко-желтый навес. На мгновение я задержался, не зная, стоит ли стучать в незапертую дверь. Повернув ручку, я ступил в иной мир.
   Помещение можно было назвать офисом, но оно значительно отличалось от нашего, отделанного полированным мрамором и красным деревом. В большой комнате стояло четыре металлических стола, на которых устрашающе громоздились кипы папок в полметра высотой. Еще большее количество папок лежало вокруг столов на истертом ковре.
   Корзины для мусора были забиты доверху, пол усеян скомканной бумагой. Одну стену полностью скрывали разноцветные шкафы для хранения документов. Телефонам и паре электронных пишущих машинок на вид было не менее десяти лет. Деревянные стеллажи покоробились от старости.
   На стене против входа косо висела огромная выцветшая фотография Мартина Лютера Кинга. Несколько распахнутых дверей вели в каморки поменьше.
   Тем не менее пыльная рабочая комната очаровывала.
   Свирепая испанка оторвалась от машинки и скосила на меня глаза:
   - Ищете кого-нибудь?
   Фраза прозвучала как вызов. За подобное приветствие "Дрейк энд Суини" моментально выставила бы секретаршу за порог.
   Табличка на боковой стенке у ее стола говорила, что я имею дело с Софией Мендоса. Похоже, мне предстояло узнать, что она куда более важная фигура, чем какая-то секретарша. Раздался громкий рев. Я вздрогнул. София и ухом не повела.
   - Мне нужен Мордехай Грин,- вежливо объяснил я, и сразу, словно вдогонку за собственным ревом, из каморки вышел тот, кого я искал. Поступь его, казалось, сотрясала здание. Громоподобным голосом он призывал невидимого Абрахама.
   Послав меня движением головы к боссу, София застучала по клавишам.
   Грин, негр ростом чуть ниже двух метров, мог похвастаться мощным сложением и горой мышц. Лет пятидесяти с небольшим, седая борода, круглые очки в красной оправе.
   Смерив меня взглядом, он не проронил ни слова, но через секунду зычно повторил свой призыв и по прогибавшимся доскам пола скрылся в каморке, чтобы немедля явиться вновь.
   - Чем могу быть полезен?- Стекла очков блеснули.
   Подойдя поближе, я представился.
   - Очень рад,- произнес Грин ритуальную фразу.- Что вас интересует?
   - Девон Харди.
   Внимательно глянув на меня, Грин перевел очки на сосредоточенно печатавшую Софию и кивнул в сторону. Вслед за ним я вошел в комнатку без единого окна размером четыре на четыре метра, заполненную все теми же папками и растрепанными юридическими справочниками.
   Я протянул Грину визитку с вытисненным золотом названием фирмы. Нахмурив брови, Грин придирчиво изучил ее.
   - Решили погулять по трущобам?- спросил он, возвращая карточку.
   - Не совсем.
   - Так что вы хотите?
   - Я пришел с миром. Пуля, убившая мистера Харди, едва не попала в меня.
   - Вы были рядом с ним?
   - Да.
   Хмурое лицо Грина смягчилось.
   - Садитесь.- Он указал на единственный в комнатке стул.- Только не запачкайтесь пылью.
   Сам Грин устроился на столе, в который уперлись мои колени. За спиной хозяина кабинета тихо пощелкивал электрический радиатор, однако проку от него было мало. Пришлось засунуть руки поглубже в карманы пальто, чтобы не замерзнуть. Взгляды наши встретились, и мы одновременно отвели глаза. Как гость, я чувствовал себя обязанным что-то сказать, но Грин заговорил первым:
   - Тяжелый у вас выдался денек, верно?- Его низкий голос звучал тише, нежели прежде, в нем слышалось чуть ли не сочувствие.
   - Для Харди он сложился куда хуже. Ваше имя встретилось мне в газете, поэтому я и пришел.
   - Не уверен, что понял цель вашего визита.
   - Как вы считаете, его семья выдвинет против нас судебный иск? Если да, то мне, наверное, лучше уйти.
   - Никакой семьи не существует, об иске можете забыть.
   Правда, я мог бы поднять кой-какой шум. Полагаю, пристреливший его коп - белый, так что не составит особого труда вытрясти из городских властей горстку монет за... скажем, нарушение покоя граждан. Однако я предпочитаю развлекаться по-другому.- Грин рукой обвел помещеньице:- Видит Бог, мне забот хватает.
   - Полицейского я не видел.- Только сейчас я осознал, что именно так оно и было.
   - Я сказал, забудьте об иске. Это все, с чем вы пришли?
   - Я пока и сам не знаю, для чего пришел. Утром явился на работу, будто вчера ничего не случилось, но так и не смог сосредоточиться на делах. Решил развеяться за рулем. И почему-то приехал сюда.
   Грин медленно покачал головой, пытаясь постичь услышанное.
   - Кофе хотите?
   - Нет, благодарю. Думаю, вы неплохо знали мистера Харди.
   - Да уж! Девон был моим постоянным клиентом.
   - Где он сейчас?
   - Наверное, в городском морге при центральном окружном госпитале.
   - Поскольку родственников нет, кто позаботится о теле?
   - Невостребованных мертвецов хоронят за счет города. В отчетности это называется "похороны неимущего". Для таких есть специальное кладбище неподалеку от стадиона Роберта Кеннеди. Вы здорово удивитесь, если узнаете, сколько народу закапывают там ежедневно...
   - Не сомневаюсь.
   - ...как удивитесь любой стороне жизни бездомного.
   Это было мягким, но выпадом, впрочем, я не испытывал ни малейшего желания вступать в бессмысленную пикировку.
   - А СПИДа у него, случаем, не было?
   Грин несколько мгновений пристально поизучал потолок.
   - А в чем дело?
   - Я стоял позади Харди. Пуля снесла ему половину черепа. У меня все лицо было в его крови и мозгах, только и всего.
   Эта фраза автоматически перевела меня из ранга негодяя в разряд среднего белого человека.
   - Не думаю, чтобы Харди болел СПИДом.
   - А интересно, у трупов берут кровь на анализ?
   - У бездомных?
   - Ну да.
   - В большинстве случаев берут. Но ведь Девон не просто умер.
   - Не могли бы вы выяснить?
   Грин пожал плечами.
   - Конечно,- неохотно выдавил он и вытащил из кармана ручку.- Так вот почему вы приехали. Боитесь, что подцепили СПИД?
   - И поэтому тоже. А вы бы не испугались?
   - Еще как!
   В каморку вошел Абрахам, крошечный человечек лет сорока. Темная еврейская бородка, роговые очки, обвислый пиджак, мятые брюки, грязные туфли. И притом мина, будто он Божий посланник, которому поручено спасти человечество.
   На меня он не обратил ни малейшего внимания. Грин, похоже, и не ждал от него особых церемоний.
   - Обещают жуткий снегопад,- сообщил он Абрахаму.- Необходимо проследить, чтобы все наши приюты были открыты.
   - Этим я как раз и занят,- огрызнулся Абрахам и вышел.
   - Понимаю, вам не до меня,- сказал я.
   - Так вы только по поводу анализа крови?
   - Думаю, да. А вы не знаете, почему он решился на такое?
   Грин снял очки, протер их салфеткой, положил на стол и принялся тереть глаза.
   - У него было не все в порядке с головой, как и у большинства этих людей. Когда годами живешь на улице, пьешь, балуешься наркотиками, когда спишь на мостовой, а тебя пинает ногами то полиция, то шпана, начинаешь потихоньку сходить с ума. Кроме того, ему хотелось отомстить.
   - За выселение?
   - Именно. Несколько месяцев назад Харди перебрался в заброшенный склад на углу Нью-Йорк-стрит и Флорида- авеню. Кто-то понастроил внутри фанерных перегородок, получились небольшие квартиры. Не самое плохое место для бездомного: крыша над головой, водопровод, туалет. И всего за сто долларов в месяц, платить нужно было бывшему сутенеру, выдававшему себя за хозяина.
   - Он действительно был хозяином?
   - Наверное.- Из стопки на столе Грин выдернул тоненькую папку, оказавшуюся, к моему удивлению, именно той, что была необходима. Быстро нашел нужную страницу.- Тут начинаются сложности. Месяц назад здание перешло в собственность компании "Ривер оукс", это крупные торговцы недвижимостью.
   - И они выселили жильцов?
   - Угу.
   - По странному совпадению, интересы "Ривер оукс" представляет наша фирма.
   - Хорошенькое совпадение!
   - А в чем сложности?
   - Я слышал, людей выселили без всякого предупреждения. Жильцы заявляли, что исправно платили сутенеру, а если так, то они являлись квартиросъемщиками, а никак не наглыми захватчиками чужой собственности. Выходит, выселить их могли только в законном порядке.
   - А в случае самовольного захвата предупреждения не требуется?
   - Абсолютно. Подобное происходит на каждом шагу. Бродяги занимают пустующий дом, и, как правило, этим все кончается. Они считают себя хозяевами. Но истинный владелец при желании может послать их к черту в любое время без всякого предупреждения. Ведь прав-то у них нет.
   - А каким образом Харди удалось выйти на нашу фирму?
   - Кто его знает! Дураком-то он точно не был. Чокнутый, но не дурак.
   - С сутенером вы знакомы?
   - Знаком. На редкость ненадежная личность.
   - Что со складом?
   - Снесли на прошлой неделе.
   Мы оба посмотрели на часы. Я посчитал, что отнял у Грина уже достаточно времени. После обмена телефонами мы договорились держать друг друга в курсе событий.
   Мордехай Грин оказался отзывчивым и добрым человеком, из числа тех немногих, кто искренне пытается помочь бессчетному количеству бедолаг. Его способ служения закону требовал таких душевных сил, которые мне и не снились.
   Идя к выходу, я проигнорировал Софию точно так же, как и она меня. Чудеса: "лексус", покрытый слоем снега в два сантиметра, по-прежнему стоял напротив дома.
   Глава 5
   Машина медленно катила по улицам; шел снег.
   Не помню, когда я последний раз мог вот так не спеша ехать куда глаза глядят без боязни опоздать на очередное совещание. В роскошно отделанном салоне было уютно, тепло и сухо; подхваченный общим потоком автомобилей, "лексус" полз вперед. Куда?
   Офис подождет, равно как и разгневанный Артур в нем.
   Чего ради издеваться над собой, отвечая на неизбежное "Как вы себя чувствуете?" сотому дураку, желающему посмотреть на героя дня?
   Заверещал телефон. Я снял трубку. Судя по голосу, Полли была близка к панике.
   - Ты где?
   - А кого это интересует?
   - Многих. В первую очередь Артура. Потом Рудольфа. Еще репортера. Клиенты, которым срочно требуется твой совет, тебя ищут. Из госпиталя звонила Клер.
   - Ей что?
   - Она беспокоится за тебя. Как, собственно, и все мы.
   - Я в полном порядке, Полли. Скажи всем, что я у врача.
   - Ты вправду у врача?
   - Нет, но ведь мог бы. Что сказал Артур?
   - Вместо него звонил Рудольф. Они ждут тебя.
   - Ничего, пусть подождут.
   Пауза.
   - Хорошо,- протянула Полли.- Когда же ты объявишься?
   - Не знаю. Наверное, когда врач отпустит. А тебе не пора домой? В городе настоящая снежная буря. Позвоню завтра. Пока.- Я положил трубку.
   Я редко видел собственную квартиру при свете дня, да и мысль посидеть у огня, глядя на хоровод снежинок за окном, была слишком соблазнительной. Если отправиться в бар, то, боюсь, не смогу из него выйти.
   Спешить было некуда. Мимо меня проплывали автобусы, курсировавшие до пригородов, расположенных в соседних штатах - Мэриленде и Виргинии. Поток транспорта плавно нес меня по полупустым улицам к центру. Я миновал кладбище, где хоронят бродяг, оставил позади методистскую церковь на Семнадцатой улице, откуда в конференц-зал доставили так и не съеденный ужин. Вокруг лежали кварталы, о существовании которых я и не подозревал; вряд ли мне придется когда-нибудь оказаться тут вновь.
   К четырем часам пополудни город казался вымершим.
   Небо темнело, метель усиливалась. На земле лежал снег толщиной сантиметров в двенадцать, а метеослужба обещала и того больше.
   Но даже разыгравшаяся стихия была не в силах остановить деятельность юридической фирмы "Дрейк энд Суини".
   Снежная буря давала восхитительную возможность передохнуть от нескончаемых заседаний и совещаний по телефону, доводящих скукой до исступления.
   Охранник у входа сообщил, что секретарш и почти всех штатных сотрудников распустили по домам еще в три часа.
   Пройдя в лифтовый холл, я вошел в злополучную кабину.
   Рабочий стол украшала аккуратная дорожка, выложенная розовыми листочками телефонограмм. Не обнаружив в них ничего достойного внимания, я уселся за компьютер и из недр его памяти извлек список нашей клиентуры.
   "Ривер оукс" была создана в 1977 году и зарегистрирована в штате Делавэр корпорацией, чья штаб-квартира находилась в Хейгерстоне, штат Мэриленд. Поскольку компания принадлежала частному лицу, финансовая информация о ней почти отсутствовала. Ее генеральным юрисконсультом являлся некто Н. Брэйден Ченс.
   Имя мне ни о чем не говорило.
   Пришлось поискать юрисконсульта в обширном банке данных фирмы. Мистер Ченс оказался компаньоном и возглавлял отдел, занимавшийся сделками с недвижимостью.
   Сорок четыре года, женат, образование получил в юридической школе при Университете Дьюка, практику проходил в Геттисберге. Впечатляет, но ничего выходящего за рамки.
   Имея в штате восемьсот весьма агрессивно настроенных и поднаторевших в ежедневных тяжбах юристов, "Дрейк энд Суини" насчитывала более тридцати шести тысяч действующих компьютерных файлов. Дабы исключить вероятность того, что наше нью-йоркское отделение вчинит иск нашему же клиенту из Чикаго, каждый новый файл немедленно вносился в банк данных. Кто угодно, секретарша или даже ассистент - компьютер стоял на столе у каждого,- имел прямой доступ ко всем файлам. Если какой-нибудь новичок, принятый на испытательный срок, скажем, в Палм-Бич, управлял собственностью богатого клиента, то при желании я мог нажатием нескольких клавиш выяснить, насколько эффективно и профессионально он справляется со своими обязанностями.
   На "Ривер оукс" было сорок два файла, в основном с информацией о приобретаемой недвижимости. В каждом файле были сделки, оформленные непосредственно Ченсом.
   Четыре прошли с процедурой выселения, причем три из них имели место в прошлом году. Первый этап изысканий дался мне без особого труда.
   Тридцать первого января "Ривер оукс" приобрела в собственность земельный участок на Флорида-авеню. Продавцом значилась некая корпорация ТАГ. Четвертого февраля наш клиент выселил самовольно захвативших расположенное на участке здание склада людей, в числе которых, стало быть, находился мистер Девон Харди. Акцию он воспринял как личное оскорбление и умудрился навести справки о помогавших его обидчикам юристах.
   Геттисбергский колледж - частное учебное заведение, готовящее юристов в одноименном городе, штат Пенсильвания. Известен гуманитарными факультетами.
   Записав имя и номер файла, я отправился на четвертый этаж.
   Ни один из тех, кто решил связать жизнь с солидной юридической фирмой, не мечтает о сделках с недвижимостью как о венце своей карьеры, ибо существуют иные, куда более привлекательные сферы деятельности с весьма многообещающими перспективами. На самом верху иерархической лестницы во все времена находились судебные иски, и адвокаты вечно были у Создателя в особой милости, во всяком случае, работавшие в "Дрейк энд Суини". Среди других излюбленных направлений, требующих особого профессиоализма, числилось обслуживание интересов промышленных и банковских объединений, оформление сделок по продаже и приобретению компаний. Благосклонным вниманием коллег пользовались операции с ценными бумагами. В качестве одной из наиболее престижных рассматривалась и моя область - антитрестовское законодательство. Налоговый кодекс своей запутанностью вызывал священный трепет, и его знатоки по праву являлись в своем кругу объектами почтительного восхищения. Связи с правительством (лоббирование), наоборот, вызывали чуть ли не отвращение, однако услуги здесь оплачивались по таким тарифам, что многие столичные юридические конторы имели целые когорты профессионалов, занимающихся смазкой неповоротливых бюрократических колес.
   Никто не стремился стать признанным авторитетом по сделкам с недвижимостью. Не знаю почему. Бесспорно, в этой сфере работали высококлассные специалисты, однако они держались несколько особняком, и коллеги смотрели на них чуть свысока.
   Рабочие папки каждый сотрудник "Дрейк энд Суини" хранил под замком, оставляя для всеобщего обозрения дела только бывших клиентов. Заставить его показать текущую документацию коллеге мог разве что приказ старшего компаньона либо члена исполнительного комитета.
   Дело о выселении, с которым я хотел ознакомиться, проходило как текущее и наверняка после эпизода с Мистером стало более конфиденциальным, нежели было ранее.
   Ассистент просматривал ксерокопии, я спросил, где офис Брэйдена Ченса. Молодой человек кивком указал на распахнутую дверь в противоположном конце просторного холла.
   К моему удивлению, Ченс оказался на месте. Он восседал за столом с видом чрезвычайно занятого человека. Естественно, мое вторжение не доставило ему удовольствия. Гораздо вежливее было бы договориться о встрече по телефону. Но протокольная казуистика в данный момент меня не волновала.
   Он даже не предложил мне сесть, и то, что я все же опустился на стул, не улучшило его настроения.
   - Вы были в числе заложников,- сообщил мне Ченс, с трудом вспомнив мое лицо.
   - Да, был.
   - Ужасное испытание.
   - Прошло, и ладно. Этот парень с пистолетом, покойный мистер Харди, четвертого февраля был выселен из своей клетушки на складе. Процедура выселения готовилась нашими юристами?
   - Так точно,- резко ответил Ченс. Судя по агрессивному тону, этот вопрос сегодня уже затрагивался. Похоже, Ченс успел детально обсудить его вместе с Артуром и другими господами из высшего руководства.- И что с этого?
   - То есть Харди пошел на самовольный захват?
   - Да, черт побери! Все они там захватчики. Наш клиент хотел только восстановить порядок.
   - Вы уверены, что это был именно самовольный захват?
   У него задрожала щека и налились кровью глаза.
   - Чего вы добиваетесь?
   - Нельзя ли мне ознакомиться с делом?
   - Нет. К вам оно не имеет ни малейшего отношения.
   - А если вы ошибаетесь?
   - Кто возглавляет ваш отдел?- Он изготовился записать имя человека, который поставит меня на место.
   - Рудольф Майерс.
   Ручка забегала по бумаге.
   - Я очень занят. Будьте любезны, оставьте меня в покое.
   - Почему мне нельзя посмотреть папку?
   - Потому что это моя папка, и я говорю - нет. Достаточно?
   - Маловато.
   - Придется удовольствоваться тем, что есть. Вон!- Ченс встал и дрожащей рукой указал на дверь. Улыбнувшись, я вышел.
   Ассистент в холле слышал каждое слово. Мы обменялись озадаченными взглядами.
   - Ну и дерьмо,- одними губами сказал он.
   Я вновь улыбнулся и согласно кивнул. Дерьмо и глупец.
   Будь Ченс поумнее и пообходительнее, он бы объяснил, что Артур или иной небожитель приказал изъять дело из свободного доступа,- такой ответ не дал бы мне повода к подозрениям. Теперь стало ясно: что-то тут нечисто.
   Похоже, добраться до дела будет трудновато.
   С тремя сотовыми телефонами - один у меня в кармане, другой в сумочке у Клер, третий в машине - да двумя пейджерами проблемы связи для нас вроде не существовало. Однако в нашей семье все было не как у людей. Переговорить мы смогли только около девяти. Минувший день напрочь лишил ее сил. Само собой, работа Клер была несравнимо изнурительнее той, которую выполняю я. В эти бирюльки мы оба играли с откровенным бесстыдством: моя работа важнее, потому что я врач (юрист).
   Но мне надоело играть. Было совершенно ясно, что потрясение, которое я пережил после того, как побывал в непосредственной близости от смерти, принесло Клер чувство удовлетворения. Когда я сбежал из офиса, она откровенно обрадовалась. Уж ее-то день прошел куда более продуктивно, чем мой.
   Решив стать светилом нейрохирургии, Клер с завидным упорством добивалась поставленной цели. Она верила, что лучшие хирурги-мужчины, расписываясь в бессилии помочь больному, будут являться к ней на поклон. Талантливая ученица, одержимая честолюбием и обладающая удивительным запасом жизненных сил, Клер, безусловно, когда-нибудь оставит коллег-мужчин далеко позади, точно так же как сейчас она обгоняет меня - закаленного бегуна по коридорам "Дрейк энд Суини". Я пока не сошел с дистанции, но усталость давала себя знать.
   Клер ездила на капризной спортивной машине модели "миэту", и в плохую погоду я беспокоился за жену. Освободится она примерно через час, решил я, а мне ровно столько и потребуется, чтобы добраться до госпиталя. Заеду за ней, попробуем отыскать приличное заведение, где можно поужинать. В случае чего возьмем на вынос в китайском ресторанчике, как делали раньше.
   Я начал наводить порядок на столе, стараясь не смотреть на аккуратную стопку из десяти папок по самым важным текущим делам. Я никогда не забывал о подбивке и занимался ею ежедневно. В десятку клиентов включались наиболее состоятельные независимо от того, насколько срочными или запутанными были их проблемы. Метод я перенял у Рудольфа.