Сергей Гуреев
Последний бог

ТИПА, НАЧАЛО…

   – Юноша, вы неадекватны! Вы, фигурально выражаясь, просто двуногий дятел!
   Это Маркин-старший торжественно изрекает в мой адрес. Папик у меня умный. Поэтому в процессе проведения воспитательных бесед выражается витиевато. Я тоже не дурак. Изображаю беззаветное послушание во всю физиономию. Потому что человеку надо дать выговориться. Родительский долг – дело святое. Опять же, опыт показывает, что надолго Алексея Борисовича не хватит. Осталось вытерпеть еще полчаса нотаций, а потом по телевизору грянет Лига Чемпионов, и спокойный вечер мне обеспечен.
   – Даниил Алексеевич, мы с мамой устали от ваших жалких пародий на средненькое образование! Видимо, армия гегемонов пополнится еще одним безмозглым членом. И это будет наш сын!
   Прикольно! Обычно до таких глобальных выводов дело не доходит. Чувствуется, что празднование последнего звонка в родимой школе прошло успешно. Особенно удалась сцена возвращения домой на грани алкогольной комы. Чувствую, сейчас генеалогическое древо благородного семейства будет стряхивать гнилое яблочко. То есть меня. В бездну самостоятельной жизни. То есть – в нищету и безысходность.
   – Алексей!
   Так и знал, что в наш чисто мужской разговор обязательно вмешается мамуля. Это – моя подушка безопасности. Теперь можно быть спокойным – яблочко от яблони далеко не укатится. Как всегда, диспут по поводу моего поведения идет на грани развода:
   – Да, я – Алексей! И, между прочим, несу ответственность за инфантильные выходки нашего дятла!
   – А я, получается, безответственное существо женского пола?!
   – Прекрати меня дергать!
   Ка-ра-ул! Неполная семья не может обеспечить гармоничное развитие ребенка! Когда мои старики начинают бодаться, вероятность раздела имущества резко возрастает. Это мы уже проходили. А зачем нам потерянное детство в неполной семье? Ничего не поделаешь, пусть лучше дружат против меня. Придется пойти на моральное харакири:
   – Мам, меня из-за математики до экзаменов не допускают…
   – Что-о!!?
   – Юноша, почему мы узнаем об этом в последнюю очередь?! Мать бы пожалел!
   – Алексей, ты должен воздействовать!..
   Ну, вот и клево. Теперь старики будут кричать долго и единодушно. Пора отключать сознание. Иначе их ораторский дар заставит меня тихо рыдать, а потом записаться на курсы кройки и шитья. Или в кружок юных ботаников… Громко кричат, однако. Скорей бы уж выпускные экзамены, потом вступительные… И желательно в другом городе. Хотя бы футбол начался, что ли!..
   Разгром и поругание моих моральных ценностей закончились победой. Как всегда – не моей. Придется сдаться на милость победителя:
   – Да, папа. Конечно, мама. Я больше не буду-у-у…
   Чего не буду? Практически, ничего. Кроме, разумеется, как учиться и еще раз учиться. Обещать я мастер. Особенно, когда хочется на дискотеку. Родители продолжают хмуриться и ворчать. Но уже неубедительно. А сами радуются победе педагогики над одним отдельно взятым раздолбаем… Опять поверили. А что им остается? Люди любят сказки. Причем, с хэппи-эндом. Кстати, моментом надо пользоваться!
   – Па, я схожу на дискотеку?
   – Ну… А?.. Если мама не против…
   Что и требовалось доказать. Взрослые правят миром. А мы правим взрослыми. Нужно только уметь играть на родительских инстинктах. Мои кореша и приятели делают это, не задумываясь. А я – сознательно. Я, вообще, парень сообразительный…

НУ, ВОТ ТАКАЯ ИСТОРИЯ…

   Готовимся к дискотеке. Пиво, «колеса». Ну, и немножко травки… Вот такое вот трудное детство… Стартуем с хаты Игорька. Старт идет трудно. В глазах – звезды, в башке – туман. Что у нас вокруг? Ага! Я, Лимон и Молодой. Остальные не прошли предварительный отбор.
   Папик считает, что легкие наркотики вызывают тяжелые последствия. И тут я с ним согласен. Тусовка осталась лежать на хате, как овощи в холодильнике. На пляски, кроме наших трех организмов, уже никого не тянет. А как много обещали наши крутые пацаны! Заслушаешься. Кто не Казанова, тот – мачо. Ладно. Будем отдуваться за всю компанию. Сейчас мы взлохматим эту жизнь по самый подбородок! Ща мы наснимаем тучи клевых телок! Да мы… да я… да е…
   Бум! Тут у нас небольшой провал в памяти. Классно торкнуло. Темнота пошла!.. Пошла темнота…
   Ух, ты! Здрасьте, это я! И где это я, мы, он, она? Опа! На улице. А с кем? Ага! Димон и Молодой. И чем мы тут занимаемся? Прикольно! Ищем битвы. Как будто в битве есть покой! Или как там у классика?..
   Сознание ко мне возвратилось. Хотя и частично. А память – пока нет. Как мы очутились на улице после дискотеки, непонятно. Почему захотелось почесать кулаки – тоже неясно. Но крутизна из Молодого прет на сорок метров вокруг. А нот и какие-то мужики. Сейчас мы их зацепим за живое! Вроде, их трое, как и нас.
   – Эй, обезьяны! – радостно вопит Молодой. – Зоопарк через дорогу!
   Мо-ло-дец! Какая тонкая аналогия! Возле крутой тачки стоят три мирных амбала. Горилла, орангутанг и. скажем, гиббон… Действительно, похожи на обезьян! И еще – на типичных убийц. Видимо, тоже собрались поснимать телок на вечер. Хотя, я бы на месте девчонок с ними не поехал. Такие могут и сожрать сразу после оргазма. Но Молодому после пива с «колесами» мелкие неувязки по барабану.
   – Валите домой, гоблины! Здесь зоофилов нет!
   Что-то у меня там в душе копошится? А-а! Оч-чень нехорошие предчувствия! Наверное, я экстрасенс. Бац! – и сбылось. Быстро и больно. Бить нас начали сразу. Димон успел кого-то лягнуть. Я увернулся от прилетевших звездюлей. Молодой даже не успел квакнуть, как заимел роскошное фуфло под глазом…
   Уходим от конфликта. Бежим от бесплодных дискуссий. Хорошо бежим! Прямо в тупик… Каюк! Просторы родного города закончились. Выхода из переулка не наблюдается. Приперли нас, практически, к стенке.
   – Жопа вам, детки! – мрачно обещает огромная горилла в шелковом костюме.
   – Хрен вам, дядьки!
   Надо же! Круть у Молодого еще не кончилась. Смело. Даже героически. Гастелло отдыхает. Жаль, мы втроем по массе не добираем до гориллы килограммов двадцать. А то бы мы его!..
   Второй мужик, похожий на орангутанга, злобно улыбается:
   – Замочить вас, что ли?
   Вот, он Димона удивил.
   – Дурак, что ли? Я же вас порву, как Тузик грелку!
   Ну, да. Димон – парень резкий. Если он ощутил в себе силу немереную, то – кранты всем. С его гигантским весом в полцентнера… похоронят нас в закрытых гробах.
   Гориллообразный шкаф от диалога явно устал. Видно, не его жанр. Чувствую, парень намного сильнее в пантомиме. С его рожей, в роли мясорубки он был бы гениален.
   – Иди сюда, Тузик ты наш.
   Эх, зря мы решили набить им морды! Кажется, выйдет наоборот. Мужики надвигаются, неотвратимо, как первый экзамен. До которого нам, похоже, не дожить… И тут Молодой пнул гориллу между ног! Димон тоже не растерялся, вытянул вперед руку… Сюрпри-из! Газовый баллон «Шок». Струя на пять метров. Помогает от хулиганов, собак и… обезьян! Прорыв блокады пошел! Пошел прорыв!.. Прикольно! Под горестный вой противника мои кореша вылетают из тупика, как китайские петарды. А я… А я, почему-то, нет! Спотыкаемся. Получаем от орангутанга кулачищем в грудь. Врезаемся в ближайшую витрину… Удачно это я собой двойное стекло пробил…
   А вот и не больно! Хорошие были «колеса» на хате у Игорька. Димон знал, что брать. Я-то, честно говоря, попробовал первый раз в жизни. Так что теперь и не знаю, может, мне, вообще, все грезится? В принципе, похоже на глюк. Правда, половина сознания настаивает на реальности происходящего. Зря она так, кстати. Ничего приятного со мной не происходит.
   Так вот, о реальности… Лечу это я по гладкому полу до самой стены. Лечу это я, лечу… Бац! Стенка. Вокруг полумрак, кресла и зеркала. Знакомое место. Точно! Салон красоты, то есть парикмахерская. Пару раз мне здесь сооружали крашеный чубчик и фигурно бритый затылок… А-я-яй! Не глюк, что ли?! Хрустят разбитые стекла, и следом за мной внутрь лезет ночной ужас. Первым в салон вламывается мужик, похожий на гиббона. За ним – горилла в костюме…
   В жизни каждого мужчины наступает момент, когда его собираются бить. И только идиот испытывает при этом кайф. Я, например, не идиот… Не хочется умирать подростком. Лучше дожить до глубокой старости. Лет, этак, до сорока с хвостиком. Завести жену, усы и брюшко…
   Вынимают меня из угла и швыряют в дальний конец салона. Та-ак… Надо лягнуть «гиббона» по ноге! Вот, блин! А что это он так рассвирепел? Ох, блин, похоже, за меня взялись всерьез! Бить мужики умеют. Видно, тренировались. Как ни странно, сознание никак не теряется. И боль куда-то пропала. Удачный выпал вечерок, ничего не скажешь!.. Кости хрустят. Обезьяны стараются от души. В глазах мелькают красочные вспышки. Чья-то волосатая рука хватает за горло. Дышать трудно, что-то трещит, изо рта течет кровь. А мы сейчас кого-нибудь укусим!.. «Гиббон» пыхтит:
   – Ну, сука! Сейчас я его сделаю!
   Цапнул, гад, со стола железную расческу и метит в меня. Мне, правда, по фигу. Но для порядка надо поорать. Открываем рот и воем в гулкое пространство парикмахерской… Металлический черенок ручки летит мне в голову. Силищи у «гиббона» – выше крыши. Как пить дать, расколол бы он мой многострадальный череп пополам. Если бы попал. Можно сказать – повезло… Расческа входит куда-то за ухо. Снова хрустит кость. В мозгу, как бы, проскочила искра, но сознание не ушло. А жаль! Лучше бы они заканчивали без меня.
   – Что-то, сынок, ты весь мокрый. Давай, мы тебя посушим.
   Третий человекообразный тип выдирает из фена внутренности. Одни обнаженные провода остались торчать. Стилисты долбаные! Надевают мне колпак до самых плеч. Ни хрена не видно. Но чувствую – сейчас включат ток. В очередной раз накаркал…
   Ух ты! Искры летят снопом. Вот это шарахнуло! Соскребите человека со стены! На проводах висит окровавленная расческа… Ну, пожалуй, на сегодня хватит. Отключаемся…
 
   – Убираем трубку. Дыши!
   Голос противный. И вопит прямо в ухо. Блин! Больно-то как! Башка разламывается, горло горит, от кашля рот рвется пополам… Хочется кричать:
   – Ш-ш-ш…
   Попытаемся сплюнуть. Какие-то скользкие слизистые куски застряли в глотке, между зубов и даже в носу. Дышать нечем…
   Во рту что-то жутко зашипело, какая-то твердая штука больно ткнулась в щеку и высосала все лишнее. Ни хрена себе ощущения! Стоп! Какие такие ощущения? Чьи? Почему? И где я нахожуся? И кто я вообще?.. Мозг включился неожиданной вспышкой. Ой, мама!!! Как же больно! Слезы сами льются из глаз. Изо рта вырывается хрип.
   – Ш-ш-ш… – это, похоже, я кричу.
   Сильно! Как бы самому не оглохнуть. Веки вдруг разомкнулись, и по глазам резанул свет.
   – Ух, ты! – надо мной склонилась фигура в белом халате. – Покойничек очухался! А мы тебя уже хоронить собрались! Андрей Анатольевич, тут неизвестный ожил!
   Поморгаем, чтобы наладить зрение. Есть! Судя по физиономии, медик-педик над моим телом вовсе не вопит. По всей видимости, у меня просто что-то со слухом. Уж слишком много лишнего лезет в уши. Например, вот – у кого-то за стенкой булькает в животе. Или еще – стучит сердце склонившегося надо мной человека в белом халате. Ну, с этими звуками еще можно мириться… А вот бурчания невидимого Андрея Анатольевича лучше бы не слышать:
   – Все равно уйдет. С такими-то травмами!.. В лучше случае – останется овощем. Будет гадить в постельку и гнить помаленьку.
   Спасибо, доктор! Хотя и не мне сказано. Зато доходчиво. И так от боли ни рукой, ни ногой не пошевелить. Сразу темнеет в глазах… В моей тяжелой голове родилась искренняя признательность. Откроем рот и поблагодарим товарища:
   – ЭРГХТРУГМ ЙНТГСС!
   Ух, ты! На родном – великом и могучем – мое искреннее пожелание вроде должно звучать не так. Честно говоря, оно содержало надежду, что невидимый доброжелатель сам обгадится. А вышло что-то непонятное. Да-а… выражаюсь я мутновато…
   А что это окружающий воздух вдруг зеленеет и искрится?! От моей головы в сторону тянутся какие-то зеленые струи. И выглядит это странное шоу совсем как лазерное. Так же потрясающе и неправдоподобно… Хотя, удивляться, наверное, не стоит. Тут и ежу понятно – или отходняк от «колес», или глючит отбитую башку. Судя по самочувствию, это вообще предсмертные видения. А вот то, что я заговорил не по-русски, это да-а! Другой язык. И я его знаю! Вот блин! Слышали мы о таком. А как же. После травмы, типа, случается. Раз – и болтаешь на испанском… Или еще на каком-нибудь. Типа древнеегипетского.
   Интересно, по-каковски я думаю и шепчу?.. Ой, а что это за субъект в халате несется мимо, явственно благоухая дерьмом? Фигура надо мной сопит носом и кричит вслед:
   – Андрей Анатольевич, вы куда?
   – В туалет!..
   Понятно. Это он «ЭРГХТРУГМ»! Интересное слово… Да, явно не английский. Вообще абракадабра какая-то. Даже не слышал никогда. Похоже, с языком не повезло. А то, глядишь, и стал бы переводчиком. Деньжат бы срубил на халяву. А так… Чувствую, вряд ли кому-нибудь понадобится переводить такую плохо произносимую хрень… Бли-ин! Что же все так болит-то! Очень хочется орать, но сил нет. Могу только постонать…
   – Тихо, тихо! Родной, ты не горячись. У тебя вся гортань переломана.
   Все тот же голос надо мной. Вроде – медбрат. Спасибо за пояснения… И тут я вспомнил, как меня мочили обезьяны. То есть, практически, убивали. М-м-м… В груди – как будто танки ездят. Башка трещит, сейчас взорвется… Точно убили!.. Вот, уроды! А – хрен им в сумку! Выживу назло. Найду по одному и порву на портянки! От возмущения даже в горле заклокотало. Потом на глаза наполз черный туман. Похоже – настал кирдык. А как не хочется-то! Ма-ма!!! Не-е-ет!!! Умирать нельзя! Надо выздороветь! Выздороветь!.. Выз…до…ро… Последний шепот:
   – ПФТСЛОДИСБ!..
   Все вокруг снова зеленеет. Искры салатного цвета ползут по телу. Гадко звенит сигнал какого-то аппарата в изголовье… Последнее, что доносится:
   – Уходит парень…
 
   – …пока проходит как неизвестный. Вторые сутки в коме. Электротравма головы. На томограмме – выжжен участок коры, ствола и прозрачной перегородки. Кровь в желудочках мозга. Перелом хрящей гортани, ребер… Организм, конечно, молодой. Пока борется, как это ни удивительно. Но прогноз неблагоприятный…
   Му-ра! Кто это бубнит у меня над ухом? Изо всей галиматьи понятно полтора слова. И вообще, сплю я, что ли? Надо бы проснуться. Приоткроем левый глаз. Прикольно! Неприятный сон оказывается гнусной действительностью! Надо мной – куча народа в белых халатах. И все пялятся на меня драгоценного. Ага! Теперь просек. Речь о моем собственном покалеченном в хлам организме. И вывод ясен. Я – феномен. Потому что не сдох.
   – Завтра – в первую очередь на операцию. Трепанация черепа, удаление гематомы… Может уйти прямо на столе. Поэтому сообщите трансплантологам, что будут почки для пересадки. Парень здоровый, видимо, кому-то повезет.
   Толпа вокруг дружно и понимающе кивает. Спасибо, ребята! Выходит, кто сразу не окочурился, того добивают, и на органы? Знакомые напевы. В кино видели. И не раз. Вот гады!
   Кодла в халатах зашуршала дальше. Видимо, к очередному недобитому. Хочется немного поскулить, пожалеть себя любимого. В разных местах организма побаливает, но не сильно. Что-то я на умирающего не похож ни разу. Явно – врачебная ошибка! Или перед смертью все так думают? А не попробовать ли мне подняться?..
   Не вышло. Руки-то привязаны. Тянем, потянем… Приплыли. Чувствую, пустят меня на запчасти. Не согласен! Дернем-ка еще разок. Хорошо привязано. Пора потихоньку впадать в панику. Потому как – обидно и страшно. Вот так вот, с ни фига – хлоп! – в расцвете лет и прыщиков на лбу раздолбят поутру черепок, оторвут мои собственные почки, и жизнь закончилась…
   – А-А-А!!! Пустите, суки!!!
   Но паники надолго не хватило. Так… на пару криков. Не обучены мы бздеть без перерыва. Страх понемногу пропадает. Надо бы призадуматься. По всему выходит, что рассчитывать мне не на кого. Предки знают, что я могу залипнуть у друзей. Поэтому искать не будут еще долго. Кореша, пока к ним из милиции не придут, даже не почешутся. Так что, Даниил Алексеевич, хочешь жить, давай вертеться. Под лежачего пацана пивко не затекает. Ладно. Будем выпутываться не спеша…
   Есть! Освободился! То есть отвязал руки и ноги. Свобода! Поднимаемся, заворачиваемся в простыню, смотрим по сторонам. Ого-го! Кругом валяются братья-коматозники. Стонут, хрипят и воняют не хуже меня. Только я двигаюсь. И сейчас пойду своими ножками! А им, похоже, не светит…
   Извиняйте, братцы, мне пора. Как ни странно, умирать я по-прежнему не собираюсь. И ничего у меня не болит. Даже горло. Хотя и говорили доктора, что у меня гортань вся переломана. А она вообще не болит. Офигеть можно! Вот тебе и медицина! Ничего не понимают. Хотя, вроде бы, до того как отключиться, я себя, действительно, чувствовал полным покойником. Ладно. Потом разберемся. Надо потихоньку сваливать…
   В коридоре кто-то шумит, топает ногами и дышит. Я как шел к дверям, так и застыл на полдороге. Прятаться здесь некуда. Да и не успею. На пороге возникла фигура в белом балахоне. Судя по контурам, косы у нее в руках нет. И на том спасибо. Зато вопит ночной гость – оглохнуть можно:
   – Атас!!! Полина Николаевна, у нас зомби!
   Это про меня, что ли? Чувствую, да. В коридоре стучат каблуки. Ага! Еще одна фигура в белом. Женская, судя по запаху и очертаниям. И тоже орет удивленным голосом:
   – Ты смотри! Родной, тебе завтра на операцию, а ты блудишь. Давай-ка в коечку! Миша, сибазона клиенту!
   Понятно. Почки мои проданы. В морге полочка приготовлена. А я, выходит, мешаю процессу. Фигура в белом балахоне летит к шкафу. Ох, завалят меня сейчас. Накачают дурью, раздолбят череп, извлекут ливер… Огромное вам, ребята, спасибо!
   Миша со шприцом начинает заход с тыла. Я шарахаюсь в сторону. Он, сволочь, шутит:
   – Тело, ты куда?
   Действительно, куда это я? Шансов свалить – ноль. Хватка у нашей медицины – железная! С почками можно прощаться. С целым черепом тоже. Врачиха наваливается сбоку. Приплыли! Но у нас, у нормальных пацанов, без драки сдаваться не принято. Рвемся из чужих рук, орем, как перед дракой во дворе:
   – Замри!.. – опять как-то не так получилось, не по-русски…
   Изо рта вывалился жуткий хрип:
   – СПРЦЭМХФ!!!
   На гиганта, рвущего цепи, я явно не тяну. Следующий мой рывок похож на вялое сокращение червяка. Освободиться, наверное, не получится… Опа! Опять воздух вокруг зеленеет и мерцает! Видно, здорово мне по башке перепало, раз появились такие глюки. А что это захват ослабел? И почему я падаю? Оба-на!!! Это еще что такое? Почему это за мной никто не нагибается? Ну-ка, посмотрим осторожно на «группу захвата»…
   Телки-метелки! Снизу вверх – зрелище впечатляет. Ловцы убегающих почек застыли, как замороженные! Стоят в неестественных позах и даже не моргают. Пальцы скрючены, руки согнуты… Да они вообще не шевелятся! Интересное кино!..
   Что-то мне становится страшновато. Что же это, вашу мать, происходит??! Что за непонятная жуть!!? Просто, полный бред! Миша в нелепом балахоне, типа халата, замер, обнимая воздух. Рядом торчит врачиха с протянутой рукой. Рты у обоих открыты. И больше ничего! Ни звука, ни движения. Прикольно! Как бы только не отрубиться от страха…
   На меня напал ступор. Лежу я на полу, закутанный в простынку, изучаю остекленевших медиков-педиков. И они никуда не уходят, памятники долбаные! Ну, и торчим мы, как три дурака. И что дальше делать, совершенно непонятно. Минут через пять рот сам собой закрылся. Видимо, намекая на то, что пора пошевеливаться. В конце концов, не припухать же здесь до утра?.. Та-ак… Надо подумать…
   Соображаю я быстро. И фантастику почитываю. Папик у меня – любитель нереальной мути. Ну и я, от не фиг делать, у него иногда подрезаю космическую белиберду или не детские фэнтази. Так что в ситуации я разобрался слету. Всем стоять-бояться! Я – маг и экстрасенс! Во, блин! Непонятно, с какого перепугу и в честь чего. Но факт налицо. Бормочу я полную ерунду, а это оказывается заклинание. И резко проснувшиеся магические способности заставляют воздух вокруг зеленеть. Понятно… Здорово, базара нет!
   Ну, уж теперь-то меня на почки хрен разведешь! Я им так просто не дамся! Хотя, на всякий случай, пора бы и свалить отсюда. Неизвестно, насколько моего нового дара хватит. Обидно будет загнуться на самом интересном месте. Вызвать, что ли, ковер-самолет? Или перенестись домой по воздуху? Да нет, пожалуй. Пока не освоюсь, лучше поосторожнее с технологией. Брякну еще чего-нибудь не то – и полгорода в руинах… Пока воздержимся от экспериментов. Мы не гордые. Можем и ножками дотопать.
   Поднимаемся. Замершие не шевелятся. Нехилая получилась аномалия. Ладно, потом будем думать и удивляться. Пока что надо смыться в хорошем темпе. А то отловят меня местные айболиты и залечат по-доброму. Или просекут мои новые способности и вызовут какие-нибудь отечественные «секретные материалы». Сдадут в подземные лаборатории, и сгину я во цвете лет, как подопытный кролик. Надо рвать домой! Полечились и будет…
 
   Пришедшая под утро санитарка с изумлением обнаружила застывших в оцепенении медбрата и доктора. Потрясающий факт ее совершенно не смутил. За годы работы в больнице она начисто утратила способность удивляться. Санитарка с некоторым недоумением обошла вокруг неподвижных фигур, пытаясь сообразить, что бы это могло означать. Ничего путного в голову не пришло. Она немного поворчала себе под нос. Фигуры, замершие в неестественных позах, ее настораживали. А, самое главное, они затрудняли мытье полов в палате. Нужно было что-то делать.
   Санитарка дотронулась до плеча медбрата. Плечо оказалось теплым и вполне живым. Стало понятно – над ней издеваются.
   – Чего встали? – агрессивно буркнула женщина. – Делать что ли нечего?! Будете тут надо мной шутки шутить?!
   Внезапно медбрат Миша, известный на всю больницу своими приколами, шевельнулся. Санитарка моментально укрепилась во мнении, что все происходящее – дурацкая утренняя шутка. Она еще раз, уже сильнее, пихнула санитара в плечо и обиженно скомандовала:
   – А ну-ка подвинься! Некогда мне с тобой играться.
   Ее настроение, и так не сиявшее поутру радужными красками, стремительно ухудшилось. Но доктора Полину Николаевну она предусмотрительно обошла стороной. Как ни крути, а портить отношения с врачами – себе дороже. К тому же реаниматологи – не терапевты, кротостью нрава не отличаются. Если подвернешься под руку, могут и разнести в пух и прах. Опять же, как показывает опыт работы, всегда существует шанс попасть к той же Полине Николаевне на подшефную койку…
   Санитарка громыхнула ведром, посчитав, что достаточно ясно выразила свою жизненную позицию. После чего направилась в соседний бокс, решив все-таки держаться от ненормальных шутников подальше. Тем временем, медбрат еще раз пошевелился. Потом он встрепенулся, словно очнувшись от глубокой задумчивости. В его глазах появилось искреннее изумление.
   – Вот-те на! – Миша посмотрел на доктора. – Полина Николаевна, а где зомби?
   Он машинально коснулся ее протянутой руки. И тут же послышался недоуменный возглас:
   – Ой! Что такое!
   Отсутствие больного в палате потрясло обоих до глубины души. В их памяти события прошедшей ночи не оставили ни малейшего следа. То есть, вот только что они собирались уложить обратно в койку блуждающее по палате тело. И вдруг пациент невероятным образом исчез! А вместе с ним неизвестно куда пропало четыре часа времени!!! При взгляде на часы врач-реаниматолог первой категории впала в состояние крайнего беспокойства. Она тихо взвыла и бросилась из палаты.
   За последующие двадцать минут выяснились следующие факты. Больной, зарегистрированный как неизвестный номер двести сорок шесть, смылся из реанимации, прихватив с собой значительную часть гардероба медбрата Миши. А из жизни дежурной смены напрочь выпали ровно четыре часа восемнадцать минут.
   Это было настолько немыслимо, невозможно и невероятно, что Полина Николаевна сразу запретила себе, а заодно и Мише даже вспоминать о чрезвычайном происшествии. После чего, для профилактики стресса, она решительно прописала себе триста грамм разведенного спирта на двоих с санитаром. Тягостное недоумение немного отступило. Зато появилось четкое осознание, что последствия сверхъестественного инцидента требуется ликвидировать в срочном порядке. Причем тщательно скрывая подробности.
   Победив страх перед сверхъестественным, Полина Николаевна вступила в диалог со знакомым нейрохирургом. В результате настойчивых уговоров и сладких обещаний тот сдался. Операция на многострадальном черепе неизвестного номер двести сорок шесть отменилась. В связи с резким улучшением самочувствия он был срочно-заочно переведен на обычное отделение. Откуда и выписался за нарушение режима. В смысле, за самовольный уход из лечебного учреждения…
   Во всяком случае, записи в истории болезни гласили именно так. А спорить с виртуозно оформленными бумагами ни у кого желания не возникло. Этих «неизвестных» в больнице валялось несколько десятков. Пришедшее на утренний обход начальство, конечно, удивилось. И попыталось возмутиться подобной ахинеей. Но Полина Николаевна извлекла из неприкосновенного запаса, подготовленного к грядущему дню медика, два фигуристых пузыря коньяка. И начальство успокоилось. Одним «неизвестным» больше, одним меньше. Как говорится, баба с воза…
 
   База Изоляции «ПБ-12» пряталась за девятой планетой системы обычного желтого карлика. Она плыла в тени необитаемой ледяной громады, скрываясь от местного солнца. Орбита огромного комплекса Базы не менялась тысячелетиями.