Но нет у нас 23-кратной массы и нет даже семикратной. 0,98 "с" - наш потолок, практически даже недостижимый.
   Снова строю в уме идеальную машину "Допустим". Допустим, получилось все задуманное. Допустим, мы спалили все и даже самих себя. Скорость у нас 0,98 "с", - на самом-то деле меньше, но допустим. За четыре года пути четыре года у нас до торможения - мы выигрываем 8 процентов от светового года, то есть один световой месяц.
   А "Паломник" опережает нас на полтора месяца сейчас.
   Кроме того, и на "Паломнике", увидя, что мы догоняем, тоже кинут в топку какие-нибудь перегородки. И если они выжмут 0,97 "с", нам уже не обогнать их, тогда и при скорости света мы выйдем к цели одновременно.
   Но это же невозможно - достичь скорости света. Это и означает вечный двигатель - бесконечные запасы энергии неведомо откуда, идеальная машина без трения, без потерь.
   - Пэй, а Пэй! Пэй, ты не спишь? Ты знаешь, Пэй, что мы проигрываем?
   Зашевелился в своем баке.
   - Я рад, что твоя неуемная наивность выдохлась наконец. Я-то давным-давно знаю, что мы проиграли.
   - Вот как? С каких пор ты знаешь это?
   - С тех самых пор, когда паломники заметили нас. У Джэя лучшие умы мира. Смешно было думать, что они не найдут способ, как превзойти нас дилетантов.
   - Вот тебе на! Оказывается, все это время я сижу рядом с унылым пораженцем. Для чего мучится, задыхается, хватается за сердце, высунув язык, предлагает увеличить перегрузку на две десятых?
   - Так зачем же нам терзаться, Пэй? Давай повернем домой!
   Нет, он не согласен поворачивать. Он считает, что долг надо выполнить до конца. Если нас послали, мы обязаны отдать все силы, всю кровь до последней капли.
   Что это означает практически? По мнению Пэя, мы должны высадиться на планете Фей и пробиваться в пещеру с оружием в руках. Но ведь Джэй дремать не будет, он закажет сколько угодно солдат и выставит охрану, нас перестреляют, как зайцев. Пэй не сомневается, что перестреляют, но считает, что мы обязаны отдать свою кровь до последней капли.
   Никогда я не мог представить себе психологию мучеников, добровольно всходящих на костер. Мне кажется, я бы боролся до последней секунды, лягался, кусался, хоть бы стукнул своего палача. Не мог понять, что это за существа - мученики: герои, энтузиасты, увлекающиеся натуры, рабы минутного порыва или же тупые фанатики, упрямо отказавшиеся рассуждать. И вдруг в соседнем баке оказался подвижник, мой же давнишний товарищ, и он собирается взойти на костер... из-за унылой добросовестности, из-за серой беспомощности. Нет, это поразительно! Вникните во всю глубину переживаний Пэя. Годы и годы заточения в душном баке, долготерпение, разлука с милой женой, - и все это без надежды, без цели, только в ожидании того дня, когда придет срок отдать жизнь просто так, чтобы долг выполнить.
   Но самое смешное в том, что подвиг Пэя никому не нужен. Он может взойти на свой костер с гордо поднятой головой или с трусливыми слезами, умоляя о пощаде, - для йийитов это безразлично. Они послали нас не на смерть, нас послали обогнать и занять пещеру Фей. Пещера им нужна - не безрадостный подвиг Пэя.
   Осудим безнадежное уныние пораженца. Осудим. А как победить?
   Неужели уповать только на случайность, на аварию "Паломника", на встречный метеорит, на перегоревшие автоматы, на то, что испортятся и основные и дублирующие, страхующие одновременно, на ошибку чужих локаторов, на перегрев чужого двигателя? Выйти на старт в надежде, что у лидера вдруг соскочит колесо, а мы, целые и свежие, обгоним его на вираже.
   А если колесо соскочит у нас?
   И разве за тем нас послали, чтобы мы пассивно следовали в хвосте, уповая только на аварию в ракете убегающих? Да нет же, нас обгонять посылали, а не следовать. Но как-то не доходило до меня раньше, что погоня за преступником не спорт. Тут неуместны равные шансы, туфли одинакового образца, вес не свыше нормы, объем бака в пределах... Преступник должен быть пойман, даже если он бегает лучше. Бегущего преследуют на автомобиле, автомобилиста на самолете, вслед самолету летят радиограммы... На чем же догонять фотонную ракету, развивающую скорость света, предел всех возможных скоростей?
   Бак. Мутно-сизая жижа. Словно потревоженные пузырьки, неторопливо всплывают мысли. Неуклюжие. Несобранные. Неоформленные. Но времени достаточно. Четыре года для размышлений. Все можно додумать до конца.
   До конца и с самого начала. Ошибку мы допустили еще на Йийит, еще до старта, решив на ракете преследовать ракету. Впрочем, нет, не ошибку, я не точно выразился. Мы проявили инертность мышления, мы рассуждали пассивно и потому выбрали самый ненадежный вариант. Бегуну трудно догонять бегуна, автомашине - автомашину, ракете - ракету. Обгон - иное качество. Обгонять лучше по другой дороге и лучше бы на другой машине. Не на ракете, у которой скорость света - предел.
   Но считается же, что скорость света вообще предел всех возможных скоростей. Предел! Не кажется ли вам, что странноватый это закон природы? Как это скорость может быть предельной? Скорость - понятие относительное. Кто ограничит скорость моего движения по отношению к дальней галактике, к которой я никакого отношения не имею? А если та галактика разгоняется?
   Еще такое рассуждение: я зажег фонарик. Одни фотоны полетели со скоростью света направо, другие - налево. Какова скорость удаления правых фотонов от левых?
   Задаю этот вопрос соседу.
   - Гэй, ты сходишь с ума от безделья. Физика давно ответила на эти детские "почемучки". Скорость света - это предел скорости взаимодействия, предел движения вещества и предел скорости передачи энергии в вакууме. Между твоими разлетающимися фотонами нет передачи энергии и не может быть взаимодействия. Нет физического смысла в вопросе об их взаимной скорости.
   Пэй прав, как всегда. Есть такая формулировка в учебнике для первого курса.
   Но сейчас я замечаю: в этой уточненной формулировке по крайней мере две лазейки. Вот что значит искать лазейки настойчиво.
   Скорость света - предел для движения в вакууме. Но что такое физический вакуум? Нельзя ли его уничтожить? Или хотя бы переделать вакуум, видоизменить его свойства? Или найти его пределы и вырваться за пределы?
   Будь я дома, на Йийит, я бы занялся этим - изучением свойств физического вакуума, воздействием на вакуум.
   Но здесь у меня нет хорошо оснащенной лаборатории, в моем распоряжении мысли и бак.
   Я нахожу вторую лазейку.
   Скорость света - предел скорости движения вещества.
   А если не вещество?
   Вспоминается фантастическое: передача человека по радио. В романах это делается так: человек развертывается атом за атомом, как изображение в телевидении, каждый атом превращается в лучи; где-то в другом месте, в приемнике, лучи превращаются обратно в атомы, атомы выстраиваются ряд за рядом, возникает тот же человек, но на другой планете.
   Заманчивая фантазия. Но и она требует своей техники: на нашей планете передатчик, в пещере Фей - приемник...
   Стойте! Кажется, идея? Минуточку! Соберу мысли!
   "Хочу пить!" - подумал Тэй, и стакан с водой появился рядом. Именно такой, какой был у него в воображении: граненый, запотевший, с толстым мутноватым стеклом...
   Значит, пещера Фей - приемник воображаемых образов, приемник мыслей, природный, естественный или оборудованный кем-то.
   С какого расстояния принимаются мысли?
   В популярных книгах пишут о бабочках, чующих друг друга за десять километров. Да что бабочки? Сколько есть преданий о чувствительных женах и матерях, ощутивших гибель любимого на фронте за тысячи километров.
   Тысяча километров - маловато, тысячи километров для нас - ничто. Триллионы бы...
   И тут всплывает в памяти:
   "Гэй, я тебе одному скажу, только не насмехайся. Я действительно видел сон, три раза подряд одно и то же. Джэтту тащат куда-то, она отбивается и кричит: "Рэй, Рэй, спаси!" И потом она лежит в гробу. Гроб странный какой-то, стеклянный..."
   Да, я посмеивался тогда, но ведь потом мы узнали, что все это на самом деле происходило на "Паломнике", за сорок световых суток от нас, за триллион километров примерно. С такого расстояния несовершенный мыслеприемник в черепе сонного Рэя принял сигналы бедствия от Джэтты.
   - Пэй! Слушай, Пэй! Есть разговор. Ты не спал?
   - Нет, я задумался просто.
   - О чем?
   - Ни о чем, просто так. Вспоминал дачу родителей. Как там хорошо было лежать на лужайке, смотреть на кроны, бороздящие облака. Стебельки тебе спину щекочут; славно пахнет сыростью, землей, прелыми листьями, мураши балансируют на травинках. И облака в небе меняют форму; какое-то похоже на лошадь, а потом оскалилось, две собаки грызутся, а потом вообще растаяло, распустилось в голубизне. Хорошо!
   - Подумай, старик, секунду назад ты был у себя на даче и мгновенно перенесся в космос, в ракету. Вот это скорость! Нам бы такую.
   - Но это же псевдоскорость, Гэй. На самом деле я не вылезал из бака.
   - А как ты полагаешь, какова подлинная скорость мысли?
   - Не знаю, надо бы посмотреть "Справочник психолога". Вероятно, не так велика. Когда думаешь, часы проходят незаметно. А ведь это все в мозгу происходит, внутри черепа, в тысяче с чем-то кубических сантиметров.
   И добавил с тяжким вздохом (в наушниках я услышал этот вздох):
   - Завидую я тебе, Гэй. Завидую твоей непробиваемой наивности, твоему непреходящему умению жить мыльными пузырями. И не замечать, что они лопаются тут же, все твои мыльные пузыри.
   "А я не завидую тебе, - подумал я про себя. - Не завидую, дорогое мое, нормальное и трезвое бывшее зеркало. Какую судьбу избрал ты себе, Пэй? Четыре года сидеть в баке, считая себя безнадежно проигравшим и гордясь трезвостью. Сидеть, ничего не ожидая, ни на что не надеясь, чтобы через четыре года выйти со склоненной шеей на плаху. Тоска! Предпочитаю мыльные пузыри".
   Итак, Рэй уловил мысленный зов Джэтты на космическом расстоянии в 40 световых суток. И уловил (вот что самое важное!) раньше, чем мы узнали об этом по радио. Биоинформация шла быстрее радиоинформации. На сколько? Сейчас нелегко выяснить, в корабельный журнал я не записал про сон Рэя. Но на глазок это было дней за десять до прибытия послания от разгневанного папаши Джэя.
   Получается раза в полтора быстрее. Не на пятьдесят семь ли процентов? Тогда фазовая скорость играет тут роль.
   В полтора раза быстрее света. Достаточно.
   Не знаю, как вел бы я исследования, будь я дома, на родной планете. Вероятно, занялся бы изучением вакуума, опытами по уничтожению вакуума, свойствами безвакуумности. Но здесь отсутствие лаборатории, и перегрузка, и бак толкали меня к мыслепередаче, только к ней. Генератор же мыслей у меня был при себе, в черепной коробке, и была неограниченная возможность проводить опыты с ним.
   Первый вопрос: может ли излучать образы мой собственный генератор, мой лично? Как известно, далеко не у всех, йийитов способности к телепатии.
   Попробуем.
   В соседнем баке дремлет мой несочувствующий друг, обладатель внутричерепного приемника. И хорошо, что дремлет. Мозг, освобожденный от собственных мыслей, чувствительнее к чужим. Большинство телепатических откровений принимается в гипнозе, во сне, в бездумном полусне. А ну-ка, Пэй, принимай текст!
   Передаю такую картину: на обрыве над озером мы сидим втроем: Гэтта, Пэй и я. Себя стараюсь показать со стороны, в профиль, как бы глазами Пэя. Вот такой сидит, длинноносый, с покатым лбом, и вихры на мокром лбу. День жаркий и томный, лесные полянки в пестрых пятнах от бликов и листьев, а вода вся в блестках толченого солнца. И у Гэтты блестки в глазах. Ей весело, у нее припадок развеселой нежности. Вдруг она начинает целовать меня, щедро, быстро, жадно, словно клюет лицо.
   "Гэтта, что с тобою, мы же не одни!"
   "А мне наплевать, пусть смотрит, как я люблю тебя, пусть знает, что одного тебя люблю. И не стыжусь, я по-настоящему люблю".
   И целует, целует жадно, приговаривая: "Этому глазу еще не досталось... и носу обидно, и верхней губе, и нижней тоже..."
   Дошло! Дошло, честное слово! Пэй сопит, скрежещет зубами. Даже привстал в своем баке, зло таращит глаза.
   - Что с тобой, старик? Приснилось что-нибудь?
   - Нет... так... ничего особенного!
   Жду, чтобы Пэй задремал. Изобретаю следующий сценарий.
   Вот сидим мы оба в баках, Гэй в профиль, длинный нос торчит между выпуклых очков. Вдруг он поворачивает голову к двери. Гэтта выходит из коридора. Вся мокрая, раствор стекает с нее, мокрые следы на полу.
   "Гэтта, что с тобой? Кто тебя разбудил?"
   "Никто, я сама. Тоскливо очень. На самом деле мы не спим, все понимаем".
   "Твой муж в соседнем баке, Гэтта. Растолкать его?"
   "Нет, к тебе хочу, Гэй. Я не люблю мужа. Он скучный".
   Сработало, Пэй опять сопит и стонет.
   Для чего я мучил несчастного Пэя? Не из мести. Мне нужно было установить наилучшие, оптимальные условия мыслепередачи. В дальнейшем, уже с согласия Пэя и при его участии, я разнообразил опыт, внушая соседу нейтральные образы: кресты, треугольники, зигзаги и прочее. В общем, биопередача получалась, и очень яркая. Ничего такого в прошлом у нас не бывало. Возможно, благоприятствовали особые условия субсветового полета с утроенной массой и перенапряженным вакуумом в ракете и вокруг нее. Еще я замечал, что металл помогает информации, в особенности тяжелый - свинец, висмут, золото, ртуть. Когда я прислонялся головой к свинцовым стойкам бака, образы становились явственнее. Перегородки же, в особенности деревянные, и всякие сетки экранировали психические волны, отводили их в стороны; кресты и треугольники расплывались, очертания их становились размытыми. Еще замечали мы, что увиденное глазами передается легче, чем воображаемое. Если я смотрю на рисунок, Пэй принимает отчетливее. И вот что я сделал: я подобрал копии фотографий, снятых Тэем в пещере, увеличил их, вмонтировал свой собственный портрет. Смотрел и воображал: вот стою там, среди скал, поросших мхом, разглядываю друзы кристаллов на своде, возможно, что кристаллы эти и есть мыслеприемники. Это я стою, задрав голову, я, Гэй, стою в мокром трико и лупоглазых очках, я очень хочу стоять там. Принимайте меня, феи. Пусть будет живой Гэй в вашей пещере!
   Кто знает, на каком расстоянии действует мыслеприемник фей? Уж наверное, он не слабее, чем в голове Рэя.
   Попытка - не пытка. Я ничем не рискую. Да и нет другого выхода.
   Не удалось сегодня - через месяц попробую еще раз.
   Та же проекция на экране. Скалы, поросшие мхом, друзы кристаллов на своде, весь свод - сплошная люстра в переливах, в сверкании подвесок. Небывалые, неестественные, Тэем придуманные кусты в форме скрипок, лир и винтов. Ручеек меж камней, и у ручья я сам - в черном трико, в лупоглазой маске...
   Не вышло? Тогда еще раз, через месяц: крутые скалы, поросшие мхом... друзы... свод-люстра... скрипки, лиры и винты. Я в лупоглазой маске.
   А через месяц опять: мох. Друзы. Люстра. Скрипка. Маска.
   И Пэя я уговаривал пробовать. Но он не верил в успех. Потаращится минуту и рукой махнет: "Все равно не выйдет".
   Но мы же ничем не рискуем. Терять нам нечего.
   Повторяю через месяц: мох, люстра, скрипка...
   И опять. И опять.
   И вдруг, не помню уж в какой раз, в десятый или двадцатый, образ не исчез, закрепился в воображении. Остались покатые скалы с пушистыми пятнами мха и плоскими лишайниками, геометрические букеты кристаллов, прозрачный ручей, бегущий по цветным камешкам. Неужели я навообразил столько разных оттенков и форм? А обрамление, наоборот, растворилось, ушел куда-то проекционный экран в матово-чугунной раме, зеленоватая стенка бака, соседний бак...
   - Пэй, где ты?
   Повернул голову. Нет Пэя. Слева дорожка, огибающая скалу, похожую на слона. Не видел я такой скалы, не воображал такой.
   Жарко. Пить хочется. Соку бы.
   На траве у моих ног стакан с прозрачным апельсиновым соком. Подношу к губам. Ароматно. Сладко и кисловато. Приятно холодит.
   Конец испытаниям. Приняли меня феи.
   ПОСЛЕСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА
   "Приняли меня феи". После этих слов было написано: "Конец".
   Признаюсь, я с беспокойством дочитывал записки Гэя. Длился полет, полет со всеми перипетиями разгона, потом размышления в баке, все меньше страниц оставалось до переплета, на этом скудном пространстве могло уместиться только сообщение о неудаче. И вдруг: "Приняли меня феи". Ну а дальше что?
   - Есть продолжение у этой книги? - спросил я у киберсправочника, моего постоянного гида в библиотеках чужих планет.
   - Зачем продолжение. Человек? Ясно все. Чего не хватает тебе?
   Но я считал, что не хватает многого. По-моему, самое интересное только начиналось. Столько напряженных ситуаций, столько сюжетных возможностей! Успел ли Гэй подготовить пещеру к обороне? Как отбился от нападения приспешников Джэя? Ведь он был один там, разочарованные джэисты могли уничтожить всю пещеру фотонным огнем. И что стало с пассажирами "Справедливости"? Что они сказали, как повели себя, увидев в пещере Гэя? Удалось ли им вернуться на родную планету и там понаделать таких же пещер? И как сложилась жизнь на планете Йийит, когда каждый житель смог запросто заходить в пещеры и требовать: "Хочу..."
   Кибер бесстрастно смотрел на меня своей цельносварной физиономией.
   - Удивительное множество посторонних вопросов у тебя. Человек. Кажется, у вас - людей - есть пословица: "Один... э-э... литератор столько вопросов задаст, что десять ученых не ответят". Ты же просил отчет Гэя, инженера, представителя точного знания. Гэй уяснил себе, что фотонная ракета не может обогнать фотонную ракету, и нашел принципиально иной способ обгона. И сообщил, что этот способ удался. Что еще?
   - Сколько угодно "еще". А судьба Гэя? Ведь в пещере-то оказался не он сам, а его двойник, копия. С двойниками всегда столько конфликтов, кинематографических поворотов! Пожелал ли двойник Гэя, чтобы в пещере появился двойник Гэтты? Кого она любила на самом деле? Были они счастливы? А кроме того, ведь оригинал-то, сидя в баке, не ведал, что опыт удался. Вероятно, он продолжал свою мыслепередачу, и каждый месяц в пещере появлялся новый Гэй. Несколько Гэев, все одинаковые, штампованные, с одинаковыми вкусами и воспоминаниями, все влюбленные в Гэтту. Подумай: десятка два двойников с цветами встречают своего прародителя, прообраз и эталон.
   - Не было этого.
   - Почему?
   - Предусмотрено было. Зачем же допускать такую бестолочь?
   - Ага, значит, в пещере жили такие разумные существа, некие феи? Она была феидальной, а не феерической.
   - Не совсем так. Но разве ты не понял еще?
   Молчу.
   - Не слишком сообразительны твои соплеменники, Человек. Или ты не лучший представитель своего мира?
   Униженно признаю себя не лучшим представителем. Прошу разъяснений.
   - Удивляюсь, как можно не догадаться! Пещера была космической гостиницей, аварийным складом на большой трассе. Такие мы расставляем на безлюдных планетах. Но в Галактике же тысячи цивилизаций, тысячи рас и биологических типов, невозможно на каждом складе хранить баллоны с воздухом тысячи сортов и продукты на тысячи видов желудка. Ну вот, вместо гигантских хранилищ сооружается автомат-закусочная на все вкусы. Странники заказывают нужного состава среду: кислород, или аммиак, или воду, или расплавленный кварц - кому что требуется. И продукты любого сочетания, строения, консистенции... В конечном итоге ведь всякие продукты состоят из атомов. На планете Йийит не знали про космические гостиницы. Это была окраинная отсталая планета, примерно на вашем уровне цивилизации. Для них и субсвет был великим достижением, о суперсвете они не помышляли даже.
   - Не помышляли, а изобрели все-таки. Голова у них работала. - Я обиделся на "отсталых, на нашем уровне цивилизации".
   - Изобрели, что сумели. 1,5 "с" - не бог весть какое достижение. Мыслепередача всего лишь первая ступень суперскорости. Но Гэй ничего другого не мог сотворить. Впрочем, он упоминает и о главном пути, о том, который приводит к подлинному техническому решению: об уничтожении вакуума или выходе за пределы его - в другое пространство. Умозрительно догадывался, примитивная техника йийитов не позволяла вырваться из вакуума.
   - А все же догадался.
   - Догадывался. Такое бывает в космической истории. Закон неравномерного развития мысли. Изобретает тот, кому необходимо изобрести. Выход находит оказавшийся в безвыходном положении. Консультанты Джэя считали себя победителями, они и не помышляли о суперсвете. А Гэю иначе нельзя было обогнать. Ведь его устраивал только обгон. Только обгон!
   Вот такая история произошла в дальнем космосе, на некой планете Йийит. Конечно, на Земле ничего подобного быть не могло: иные условия, иная обстановка. На земных дорогах скорость ограничена, запрещено обгонять в населенных пунктах, на пригорках, поворотах, в узких местах - в общем, не рекомендуется обгонять. Даже и знака такого нет среди предписывающих:
   "Только обгон".