С минуту помолчав, колдун внезапно повернулся и вышел из барака.
   Джил вздохнула и посмотрела назад, в мерцающие блики тьмы и света в Убежище. Только сейчас Руди заметил вокруг ее глаз новые ясно видимые линии, которых не могло быть у неловкой и застенчивой студентки в красном "фольксвагене". Долгая тягучая ночь клонилась к рассвету. Если Дарки и выжидали подходящего момента, то они хранили полное молчание.
   Он устало подумал о тяготах предстоящего похода и уже собрался пойти в бараки присмотреть за сборами, когда другая мысль пришла ему в голову, и Руди внезапно остановился.
   - Послушай, Джил!
   Она отвлеклась от своих мыслей, окинув Руди проницательным взглядом школьной учительницы.
   - Что бы ты подумала о человеке, который покидает возлюбленную ради непреодолимого желания узнать незнаемое.
   Джил помолчала минуту в раздумье.
   - Не знаю, - ответила она наконец. - Может быть, потому, что я не очень хорошо понимаю, что такое любовь. Для меня любовь сродни глубокому религиозному убеждению. Для меня это непостижимо. Мои родители - моя мама хотели того же для меня, и не могли понять, что я желала лишь одного заниматься наукой. Для них непостижимо, что стотысячедолларовому дому я предпочла бы маленькую контору в историческом отделении Академии. А ведь мама уверяла не раз, что любит меня. Снова, и снова, и снова. Так что я неважный судья, когда речь заходит о любви, Руди. Но что касается того, чтобы оставить кого-то и пойти за тем, чего желаешь больше жизни... Надолго ли ты оставляешь их? Нужно ли им, чтобы ты остался? Все зависит от ситуации. Все в этом мире относительно.
   "Как это мучительно, - подумал Руди, - если у тебя мало времени и есть выбор: провести его с тем, кого очень любишь, или расстаться с ним из-за того, что ты очень хочешь".
   Джил откинула спутанные волосы за спину.
   - Почему ты думаешь, что у тебя есть выбор?
   Руди встрепенулся:
   - Что?
   Ее голос был таким же холодным и спокойным, как ее глаза.
   - Только волшебник может отыскать Кво, Руди. Ингольд направил Дарков по своему следу бог знает зачем. Ему нужен верный помощник, тоже волшебник. Если ты добровольно не пойдешь искать Архимага, тебя позовут.
   Последовало долгое молчание, пока Руди переваривал сказанное. Любовь и страх одиночества в изгнании боролись в нем с ярким воспоминанием о первом мгновении, когда он узнал о своем даре, мгновении, когда он вызвал огонь из темноты. Стремление и к любви, и к волшебной власти, казалось, сейчас переполнит его, как приливная волна, мучительными воспоминаниями: Ингольд, стоящий в сияющем ореоле древних заклинаний, бездонные глаза Минальды, устремленные на него, жемчужные брызги волн, омывающих полуистлевший на песке скелет.
   В конце концов все это ничего не значило. Он пойдет, потому что он должен идти.
   - У тебя великий дар расставлять все по своим местам, - пробормотал он устало.
   Джил пожала плечами.
   - Книги, - пояснила она. - Это сушит мозги. Иди поспи, дружок. Утром тебе предстоит нелегкое испытание.
   Три часа спустя в сером свете зари на ступенях Убежища собралась тесная компания. Дрожа от холода в туманном снежном свете, Руди подумал, что в некоторых случаях лучше не спать совсем, чем немножко. Насколько он знал, Ингольд, который стоял рядом, не ложился вообще. Всякий раз пробуждаясь от тревожного сна, он видел старого волшебника, сидящего у огня. Дьявольский дымок пахнущего гнилью отвара клубился над его головой, и он вглядывался в желтоватый обломок кристалла, а Джил и Ледяной Сокол, как всегда, ловко, молча укладывали провизию для долгого пути.
   Долина Ренвет была окружена снегами после трехдневного шторма, а белесое море разбивалось о черные скалы. На западе слабый след дороги взбирался на темный перевал Сарда, почти скрытый клубящимся серым облаком; на востоке вились, проходя через то, что еще недавно было залитыми солнцем лугами с высокой травой и островками лесов, пути, ведущие из Долины через сломанный мост и вниз через залитые тьмой низины к реке Эрроу. На севере поднималась земля, миля за милей поросшая лесом, как фьорд, между высокими скалами, и огромная масса Снежных Гор, где на полосе строевого леса замерзшие луга встречались с белыми снегами, и где начинались ледники.
   Вокруг Убежища почти не было снега. Яростная атака Дарков разметала хлопья снега, перемешанные с комьями грязи, и они лежали, разбросанные, словно лава замерзшего вулкана, в сотнях футов от стен.
   Сами стены были незаметны, а черные ворота, звучавшие, как гонг, под напором неистовой силы, - неподвижны. Внизу в Долине бесновались ветры. Руди основательно продрог в своем промокшем плаще и подозревал, что ему уже никогда не удастся отогреться. Позади него Ледяной Сокол говорил Ингольду:
   - Надеюсь, ты не забыл взять лопаты? Не собираешься же ты превратиться в орла и парить над тропой! Зима все-таки нагрянула, и говорят, что Геттлсанд погребен под снегом по другую сторону гор.
   Даже будучи новичком в искусстве магии, Руди знал, что лишь немногие колдуны рискнули бы превратиться в животных, да и то при крайней необходимости. Но для непосвященных магия была лишь магией, и со стороны искусство перевоплощения напоминало примитивное надувательство. В то же время Руди страстно желал бы вызвать движение снега.
   Ледяной Сокол продолжал тем же легким уверенным тоном:
   - Мое путешествие могло бы доставить гораздо больше удовольствия, будь у меня конь, но его украли.
   - Твое путешествие? - удивилась Джил. Излом ее бесцветных бровей взлетел вверх.
   - Разве ты не слышала, что меня посылают в Алкетч с письмами лорда Алвира к императору. Он просит помочь войсками.
   Слегка коснувшись плеча Джил, Ингольд примирительно сказал:
   - Это разумный выбор. Алвир выбрал посланца, у которого больше шансов выжить.
   "...И который убедил его не закрывать от тебя двери этой ночью", мысленно добавил Руди. Но, как и Джил, промолчал.
   Невозмутимый Ингольд, порывшись в складках одежды, извлек маленький деревянный амулет и протянул его бледному капитану:
   - Возьми. Эта вещица сослужит тебе добрую службу.
   Ледяной Сокол взял его и повертел в своих чутких пальцах. Амулет, потемневший от старости, напоминал Руди какое-то живое существо, не то человека, не то животное.
   - От него веет Рунами Вейла, недоступными нашему пониманию. Это не сделает тебя невидимым, но поможет в пути.
   Ледяной Сокол поклонился в знак благодарности. А Ингольд натянул свои голубые поношенные перчатки и обвил вокруг шеи длинный серый шарф, концы которого затрепетали на холодном ветру.
   Из-за угла Убежища показались весело смеющиеся дети - сироты пастухов. Они остались присматривать за скотом. Малыши носились с диким хохотом, бросаясь снежками, будто им и не пришлось прошлой ночью играть в прятки со смертью. Двое вели осла - невзрачное костлявое животное с клеймом в виде креста, символа земной веры, на бедре. Интересно, как Ингольду удалось заполучить осла - ведь церковь владела почти всем скотом. Руди предположил, что Джованнин изгнала из него злых духов и благословила беднягу.
   В темноте у ворот появились другие тени. Алвир вступил в бледную полоску света - темный, элегантный и непоколебимый. Его сопровождали Янус, Мелантрис и Томек Тиркенсон, который готовился через несколько дней отбыть в Геттлсанд с войсками, захватив с собой скот.
   Джованнин осталась верной своему слову и не общалась с приспешниками Сатаны, не поддерживая их стремлений.
   Ингольд покинул своих друзей и подошел к канцлеру. До Руди долетали глубокий мелодичный голос Алвира и теплый, надломленный - Ингольда. Он искоса взглянул на Джил. Она держалась твердо, ее прищуренные глаза холодно блестели. Руди почувствовал, что от нее исходит какое-то напряжение, тревога и даже страх.
   "А почему бы и нет, черт возьми, - подумал он. - Если старик выполнит это, то ей надолго придется остаться здесь. Нам обоим придется". Эта мысль пугала и холодила.
   - Эй, привидение!
   Джил с неприязнью взглянула на него.
   - Позаботься о себе, когда мы уедем.
   Она, по-видимому, решила смягчиться.
   - Я не из тех, кто нуждается в заботе. Я должна быть начеку и держать закрытой дверь.
   Руди очень хотел попросить ее присмотреть за Альдой, но потом решил, что такая жестокая и бесчувственная особа, как Джил, вряд ли уживется с робкой и скромной Минальдой.
   Джил вздохнула.
   - Счастливого пути, сосунок! Смотри там, не переборщи и не превратись в лягушку, - добавила она.
   - Мне кажется, он не представляет себе, как это делается, рассудительно заметил Ингольд, подходя к ним.
   Правители Убежища снова исчезли в тени ворот. Через мгновение Ледяной Сокол последовал за ними, взметая своим черным плащом рыхлый снег, припорошивший землю.
   - Пока он безобиден.
   - Ну спасибо, - пробормотал Руди.
   - Цени это, - откликнулся Ингольд. - Тебе еще слишком многому предстоит научиться, чтобы ненароком не принести своим знанием вреда тем, кого любишь. И уж ты, конечно, не будешь столь безобиден, когда мы вернемся. Если мы вернемся.
   - Вы, - вздохнул Руди, - самая мрачная парочка пессимистов, каких я знал. Неудивительно, что вы так хорошо спелись.
   Джил и Ингольд неосознанно приняли одну сторону в этом споре.
   - Трезвый анализ ситуации часто путают с пессимизмом, - заметил Ингольд.
   - И двое не заблуждаются, - добавила Джил. - Когда-нибудь я вам объясню разницу.
   - Спасибо, - мрачно отпарировал Руди. - Я предвкушаю это. - Он повернулся и зашагал вниз по ступенькам.
   На мгновение Ингольд и Джил остались одни у ворот Убежища... Но Руди, забирая поводок у предводителя пастушков, не мог понять, насколько серьезным было то, что между ними произошло.
   Вскоре волшебник догнал его, поплотнее кутаясь в накидку, спасаясь от пронизывающего ветра. Они удалялись, прокладывая тропинку к дороге, ведущей через перевал Сарда. Обернувшись на мгновение, Руди увидел Джил. Она стояла на ступенях и смотрела им вслед, пряча израненные руки под плащом. Ледяной бриз запорошил ему глаза. И ему вдруг привиделась другая фигура, стоящая в тумане ворот, - маленькая и закутанная в темный плащ. Но когда он взглянул еще раз, она исчезла.
   3
   Спустя вечность после путешествия в Кво, Руди всегда вспоминал пронизывающий ветер, который был неотъемлемой частью этого плоского, бесформенного коричневого мира, смыкавшегося за горизонтом с хмурым небом. Холодный северный ветер с морозным дыханием космоса дул с великих ледяных полей, куда, если верить Ингольду, целые тысячелетия не проникали солнечные лучи, и даже мамонты с их теплой шерстью были обречены на вымирание. Ингольд не мог припомнить зимы более суровой и ледяной, с таким лютым и свирепым ветром. Снег выпал даже далеко на юге, чего никогда не бывало прежде.
   - Теперь понятно, почему мы не встретили никого, - сказал Руди, придвигаясь к их жалкому костру так близко, что рисковал поджечь на себе одежду.
   Они разбили лагерь в ложбинке, которая своими очертаниями напоминала Ингольду бизона или гельбу.
   - Даже и без Дарков это место непригодно для жилья.
   - Тем не менее здесь находятся люди... - ответил волшебник. Ветер разорвал пламя на желтые лепестки. В свете огня на лице Ингольда выделялись лишь широкие скулы, кончик носа и плотно сжатые губы. - Эти земли неподвластны плугу, они слишком засушливы. Но на юге и в пустыне добывают серебро, а здесь, у подножия гор, пасутся лошади и скот королевства. Жители равнин - выносливая порода, - добавил Ингольд, перебирая стебли мальвы, вернее, им приходится быть такими.
   Руди наблюдал за тем, как он раскладывает растения по форме листьев, лепестков, тычинок или семян, старался запомнить их целебные свойства, о которых рассказывал Ингольд.
   - Мы все еще в Королевстве Дарвет? - спросил Руди.
   - Увы, - подтвердил Ингольд. - Королевство простирается до Западного океана. Великие помещики равнин - вассалы короля в Гее, а кардинал Дели получал и получает указания из Гея. Но Геттлсанд и земли вдоль границы с Алкетчем были завоеваны в битвах с Южной Империей, и я сомневаюсь, что отношения могут наладиться, разве что благодаря тактике Алвира, - он поднял глаза: два голубых огня сверкнули в тени капюшона. Свет от костра позолотил его длинные прямые ресницы. - Тебе придется убедиться, что равнины не так уж пустынны, - продолжал он.
   Руди выбрал длинную палку и поворошил угли угасающего костра.
   - Да, я видел стада бизонов и антилоп и стаи птиц, вы вполне могли бы обжиться здесь.
   - Возможно, - мягко согласился Ингольд, - но ведь на равнинах легко погибнуть. Видел ли ты когда-нибудь ледяную бурю? Ту, что бывает на севере. Однажды на побережье Белых озер я наткнулся на замерзшие глыбы мяса, разбросанные в снегах, - это все, что осталось от стада мамонтов. Я слышал, в центре этих бурь стоит такой холод, что пасущиеся животные замерзают, даже не успевая упасть, и превращаются в ледяные фигуры с цветами во рту, теми, что они поедали за миг до смерти... А буря ведь налетает внезапно, средь бела дня.
   - Это ужасно, - содрогнулся Руди. Что-то неясное шевельнулось в его памяти, ему вспомнилась лавка Дикого Дэвида и он сам, утонувший в замызганной бесцветной обивке старого кресла; вот он просматривает потрепанные подшивки читательского сборника, а вокруг толпа местных мотоциклистов судачит о том, что ему лучше намалевать на баке какого-то "харлея".
   - Даже если бы не было этих страшных бурь, неужели ты не помнишь о проделках Рейдеров, - добавил Ингольд.
   И мгновенно перед глазами Руди встала опаловая дымка над рекой в долине Карст. Он снова почувствовал тошнотворный привкус во рту. Дым, расстилающийся в туманном воздухе, кровавые останки людей, хриплое карканье воронья. И Ингольд, как серое привидение в утреннем тумане, с обрывком окровавленной кожи в руках... Руди содрогнулся...
   - Кто они такие, эти Белые Рейдеры? - спросил он.
   Старик пожал плечами.
   - Что я могу сказать? Они люди равнин, они властвуют над ветрами. Говорят, их родина - высокогорные луга на границе с ледниками. Но сейчас они обитают на всех северных равнинах и даже в центре Королевства.
   В отблесках костра было видно, как ослик Руди, которого он назвал Че Гевара, отзываясь на какой-то звук в ночи, бил копытами и фыркал. Вдали послышалось завывание степных волков.
   - Знаешь, - с наигранной небрежностью заметил Руди, - я не видел Белых Рейдеров, пока мы мытарствовали. Я слышал, что они преследуют караваны, но ни разу ни одного не видел.
   Ингольд усмехнулся:
   - Больше всего они опасны, когда их не видишь. Хотя с одним из них ты знаком! Ледяной Сокол - белый дьявол!
   Руди был потрясен. И даже не столько тем, что Ледяной Сокол оказался чужаком среди темноволосых голубоглазых людей Воса, а тем, что Рейдеры не походили ни на гуннов, ни на сиуксов. Ледяному Соколу не доверяла Джованнин. Руди снова вспомнил ферму в тумане и содрогнулся.
   - Алвир потому и послал его с миссией в Алкетч, - продолжал Ингольд, отодвигая травы и поднимаясь. - Только дьявол может выжить в этом путешествии. - Он взял посох, собираясь совершить обычный обход лагеря перед ночным дежурством.
   - Да, но если он враг, как ему удалось стать стражником? запротестовал Руди.
   Ингольд помедлил перед тем, как исчезнуть в темноте.
   - Что значит враг? - услышал Руди его скрипучий голос. - Много необычных людей были стражниками... Я думаю, что если бы Ледяной Сокол счел нужным, он бы рассказал тебе...
   Волшебник растворился во мраке. Руди в изумлении покачал головой. Ингольд становился невидимым, если хотел. Колдун наблюдал за окружающим миром, как охотник из засады, маскировка, казалось, стала его второй натурой.
   "Интересно, - подумал Руди, - все ли волшебники такие?"
   Он продрог и придвинулся поближе к маленькому костру. Холод ночи подступал со всех сторон, а костер почти не грел.
   На ледяной равнине не было деревьев, и они поддерживали огонь воловьими "лепешками" и ветками кустарника. В призрачном свете этого костра Руди вспомнил столь дорогой ему полумрак комнаты Альды в Убежище, трепетное пламя единственной свечи и лицо Минальды, склонившееся над книгой. На щеке ее блестела слеза. И хотя он знал, что она плакала не о нем, а о судьбе героини книги, ему хотелось оказаться рядом и успокоить ее. Сначала он испугался, что воскрешает ее образ в пламени, - ведь он не хотел шпионить за ней. Но желание увидеть ее, узнать, что с ней все в порядке, было слишком сильным. А знакомо ли Ингольду такое чувство? Пытался ли он когда-нибудь найти в пламени образ женщины, которую любил? Внезапный ветер налетел на огонь; пламя, как разорванный шелк, метнулось сначала в одну сторону, затем в другую, и Руди вдруг понял, что это был не северный ветер. Он дул из небытия - резкий, сильный, холодный... Он взглянул на небо, но, ослепленный костром, не увидел ничего. Он хотел подняться, но голос сзади него тихо сказал:
   - Не двигайся.
   В темноте он различил трепещущие концы шарфа и блеск глаз Ингольда. После нового порыва ветра пламя вспыхнуло с новой силой, и отблеск плаща Ингольда отразился в осоловелых глазах ослика. Вновь обратив свой взор к небу, Руди увидел их - черных на черном фоне неба. Извилистые движения, блеск когтей и мокрых спин. Дарки! Они летели на север против ветра, как черное облако. Рука Руди невольно потянулась за мечом. Его сердце бешено колотилось, по спине струился холодный пот. Дарки пролетели...
   - Нам повезло, - прошептал Руди.
   - Право же, Руди, - Ингольд выступил из темноты и подошел к нему, везение здесь ни при чем.
   - Ты хочешь сказать, что мы были невидимы?
   - Нет, просто незаметны, - колдун пристроился у костра, положив рядом посох.
   - Но как нас можно было не заметить?
   Ингольд пожал плечами:
   - Ведь ты можешь иногда не заметить кого-то. Может, ты повернул голову в другую сторону, уронил ключи, чихнул... Вот и с ними, быть может, произошло что-то подобное.
   - Со всеми сразу? - поразился Руди. - Массовая потеря бдительности?
   - Да, - улыбнулся Ингольд.
   - Боже, а ведь это были первые Дарки, которых мы встретили на равнине, - запоздало ужаснулся Руди.
   - Очевидно, - волшебник порылся в карманах и вынул желтый кристалл. В нем он обычно видел далекие образы. - У меня есть основание думать, что эти Дарки преследуют нас с тех пор, как мы покинули город.
   - Ты имеешь в виду, что они шпионят за нами?
   - Не знаю. - Волшебник взглянул на него сквозь туманное пламя костра. - Если это так, значит, им известно, что мы потеряли связь с волшебниками Кво.
   - Но как им это удалось?
   - А как они узнали все? - возразил Ингольд. - Они мыслят иначе, чем люди...
   Руди откликнулся не сразу.
   - Скорее всего они узнали, что в Кво произошло что-то неладное, понимаешь?
   - Понимаю, - согласился старик. - Я бы сказал, что это так, если бы не одно "но". Не знаю, что там стряслось в Кво и что придумали Дарки, чтобы осадить там волшебников, но я бы почувствовал, если бы Лохиро умер.
   - Что же тогда случилось? - настаивал Руди.
   Ингольд промолчал, как молчали и те беженцы, которые встречались на их пути.
   Много дней путешественники двигались совершенно одни в колышущемся океане коричневых трав. Изредка попадались обмелевшие озерца. Но дважды за несколько первых недель Ингольд и Руди наталкивались на останки деревень и жилищ, от которых веяло холодом, страхом и смертью. Рассказы всех женщин и мужчин были одинаковы: о маленьких существах, которые ползали по холодным дымоходам или проскальзывали между рамами, и об огромных, срывавших двери с петель и сокрушавших каменные стены с дикой яростью. И о лютом ветре, не меняющем направления.
   - А как же волшебники? - спросил Ингольд у подошедших к костру.
   - Волшебники?.. - толстая женщина с грубым некрасивым лицом презрительно плюнула в огонь. - Их волшебство не принесло ничего хорошего ни нам, ни им самим. Я разговаривала с одним ученым из Кво. Они все попрятались в своих магических кругах, предоставив нам защищаться самим. Не хотим видеть их, пока Дарки не исчезнут.
   - В самом деле? - произнес Ингольд, укладывая свои пакетики с лекарствами. Он готовился отправиться с беженцами в походную лечебницу, чтобы облегчить страдания раненых в битвах с Дарками и Белыми Рейдерами и помочь обессилевшим от истощения.
   - Когда это произошло?
   Она пожала плечами.
   - Давно, несколько месяцев назад. Он провел с нами ночь. Мы с мужем похоронили его. Так никто и не узнал, кто он.
   - Какой-то беглец, - прохрипел глава общины. В свете огня его зеленые глаза, столь обычные для Геттлсанда, подозрительно изучали их, но он не спросил, почему они одни путешествуют на запад в столь горькие времена.
   - Да, и направлялся он на юг, в джунгли, к императору Алкетча.
   Ингольд застыл в изумлении:
   - Откуда вы это узнали?
   Гигант покачал головой.
   - И так ясно.
   Вдалеке над равниной послышался волчий хор. Сменилась стража. Бык в страхе мычал, позвякивая цепью.
   - Они говорили, что в Алкетче нет Дарков. Но я лучше умру, чем буду жить там.
   - Как, в Алкетче нет Дарков? - спросил изумленный Руди.
   - Так он говорил, - пояснил глава общины. - По-моему, он специально распространял этот слух, чтобы заполучить дешевых рабов.
   Много дней спустя произошла еще одна нерадостная встреча с двумя мужчинами и парочкой худых светловолосых детей - последними обитателями деревни золотоискателей с юга. Дети смотрели настороженно из-под спутанных волос. Стоило Руди отвернуться, как у него пропал нож и пакетик с кукурузными лепешками. Но когда Ингольд спросил у них о волшебниках, старший ответил только, что они умерли.
   - Почему вы так думаете? - мягко спросил Ингольд.
   Мальчик посмотрел на него с суровой печалью:
   - А разве не все умерли?
   - Да, это не удивительно, - сказал Ингольд потом, когда они продолжили свой путь на запад по этому сухому морю волнующихся трав. Временами попадались придорожные канавы и лужи, в которых плавали хлопья снега.
   - Лохиро созвал всех титулованных волшебников в Кво на Совет, поэтому о них ничего не слышно.
   Руди вспомнил вдруг длинную дорогу из Карста и Ингольда у дверей Убежища.
   - Ты хочешь сказать, что волшебники не в силах одолеть эту напасть? Им не хватает мастерства?
   - Нет, не обязательно так. Есть деревенские колдуны и заклинатели-самоучки, которые никогда не были в Кво, или люди с каким-то одним талантом: воспламенители, способные взглядом зажечь сухую деревяшку, искатели, которые могут найти пропавшую вещь, женщины, владеющие заговорами, люди, которые подавляют свой дар в детстве или отказываются от него в исповедальне. Но есть люди, которые опровергают общепринятое мнение, что магами рождаются, - именно они обладатели настоящего магического дара, они и могут противостоять Даркам!
   - И ты, - сказал Руди.
   - И я, - согласился старик.
   Шли дни, и западная дорога стала малозаметной под темным нависшим небом. Ингольд все больше говорил о колдовстве. Он рассказал Руди о своем конфликте с Церковью, о традициях колдовства и о великих магах прошлого: Форне, Кедмеше и Наке, которые бежали со стадами диких лошадей с северных равнин.
   Иногда он показывал следы животных, достаточно широко распространенных в этом холоде: огромных лохматых бизонов, гельбов, похожих на короткошеих безгорбых верблюдов, или полосатых зебр. Он говорил об их повадках не как охотник, а так, будто животные сами рассказали ему о себе. И вскоре Руди поймал себя на том, что понимает некоторые мысли ослика Че, хотя от этого общение с упрямым и трусливым животным не стало проще и приятней.
   Временами старик спрашивал что-нибудь, о чем он уже рассказывал раньше, и после нескольких вопросов Руди понял, что был недостаточно внимателен, и стал прислушиваться. И чем больше он вникал в то, что слушал, тем больше понимал.
   Часто во время путешествия Руди сожалел о том, что он в свое время пренебрегал попытками школьной системы сделать его образованным. Многое из того, что он изучал, казалось ему совсем не связанным с магией, а лишь ступеньками к новым знаниям: как и почему растут растения, дует ветер, как медитировать, чтобы успокоить не знающий отдыха ум, сосредоточив его на звезде или пламени, как уловить тонкое различие между молчанием и пустотой равнин.
   Руди решил, что Ингольд, несомненно, был не только волшебником, но и разведчиком - ведь он знал, как выжить, как замаскировать лагерь, достать воду и еду в этой пустынной местности. Иногда Ингольд останавливался, чтобы сорвать растение и рассказать Руди о пользе, которую из него можно извлечь. Уяснив в конце концов, что именно он должен искать, Руди выискивал их, а встречаясь с незнакомыми, расспрашивал Ингольда. И он понял, что все живое похоже друг на друга. Это обрадовало его, как если бы он много лет ходил в черно-белом мире и вдруг за поворотом увидел цветной.
   - Колдовство - это знание, - заметил Ингольд однажды, когда они сидели на каменистом дне лощины, укрывшись от ветра. Местность стала холмистой, поля буйных коричневых трав сменились тощей полынью. Сухие русла прорезывали землю, а там, где они сидели, бежал маленький ручеек с ледяной водой. Она обжигала пальцы Руди сквозь перчатки, пока он наполнял бутылки. Ингольд лениво дергал сухие желтые цветы и созерцал берега оврага.
   - Даже мудрец бесполезен без знаний. Мир многогранен, и, чтобы работать в нем, мы должны знать каждую грань.
   - Да, - согласился Руди, закупоривая фляжку непослушными пальцами. Но многое из того, чему ты научил меня, бесполезно, как этот сорняк. Это же не имеет ни малейшего отношения к магии.
   - Да, эта трава не может быть ни лекарством, ни пищей, - подтвердил Ингольд. - Но мы и сами бесполезны для других форм жизни, разве что годимся на обед для Дарков. Мы существуем для своей собственной пользы.