Гости и хозяева проходят в дом. Энвер остается один. Наверху постепенно приходит в себя Дашдамиров.
Дашдамиров (не открывая глаз). Я должен сказать тебе, у меня никого больше нет... Меня выгнали с работы...
Мансур. Папа, тебе нельзя сейчас разговаривать.
Дашдамиров (тяжело дыша). Я должен сказать тебе... Эти люди тебя до добра не доведут. Они ненавидят меня, а ты мой сын. Мне мало осталось жить... Я чувствую... Неужели они дороже тебе, чем я?
Мансур. Ну что ты говоришь, папа? Ты еще много лет будешь жить.
Дашдамиров. Ты мой единственный сын, я хочу, чтобы ты стал настоящим человеком. Я всегда старался быть полезным. Я честно работал, куда бы меня ни послали... Но этого мало... (Горько усмехается.) Мало быть честным, преданным. Надо, оказывается, учиться. Я мало учился. Время было такое... Или сам виноват - другие же учились. Надо было остаться сапожником... Я был сапожником раньше, ты этого не знаешь, а теперь я даже сапоги шить не умею... Дай мне слово, что ты будешь учиться... и никуда не уедешь из дома...
Мансур. Все будет хорошо, папа.
Дашдамиров. Нет, дай мне слово, что ты будешь учиться.
Мансур. Буду, папа, буду. Клянусь тебе.
Дашдамиров. Больше у меня никого нет в жизни, только ты... Я всегда был занят своей работой... Мало заботился о тебе, Я плохой отец...
Мансур. Папа, я очень люблю тебя.
Дашдамиров. Ты многого не знаешь... Я должен сказать тебе...
Мансур. Папа, тебе нельзя волноваться сейчас.
Дашдамиров. Я из-за работы это сделал. Я очень любил свою работу... Если бы я вмешался, когда был твой суд, мог бы тебе помочь... Но я боялся... испортить свою репутацию. Я хочу, чтобы ты знал это... Это еще не все. Я хотел задержать твое возвращение, я позвонил в милицию. Теперь ты все знаешь. Иди... Я хочу остаться один.
Мансур. Хорошо, папа.
Дашдамиров. Иди, иди...
М а н с у р. Ты поспи, закрой глаза и поспи.
Дашдамиров закрывает глаза. Мансур на цыпочках выходит из комнаты!
Гости продолжают прибывать. Фарид, Нури и Энвер проводят их в дом.
Мансур спускается во двор. К нему подходит Зейнаб.
Зейнаб. Сердце - опасная вещь, в любой момент подвести может. Недавно я в бане была, ты еще не приехал тогда, специально в пятницу пошла - в пятницу молодых поменьше бывает, а в этот раз, как назло, полно их. Я ли говорю: "Что это вас так много, что, фестиваль, что ли?.." Да, сижу, купаюсь, совсем мало осталось, кончаю уже, вдруг чувствую: задыхаться начала, воздуху мне не хватает. Рядом русская женщина мылась, такая же толстая, как я. Говорю ей: "Дай-ка мне холодной воды немного". А она говорит: "Вода же соленая, ты что, пить ее будешь?" В бане, оказывается, вода немного соленая... "Нет, говорю, хочу рот прополоскать, задыхаюсь немного...". Смотрю, женщина меня за руки тянет. "Идем, идем", - говорит и в предбанник меня тянет. Вышли, смотрю, какую-то тряпку на пол постелили, - не знаю, чистая была, грязная была, - и меня на нее укладывают. Теперь лежу я и думаю, чего это они меня уложили, бегают туда-сюда, лицо мое разглядывают. А русская женщина мне говорит: "Лежи, лежи, не шевелись". А я думаю про себя: ну, немножко задыхаться начала, выпила воды - прошло, чего они от меня хотят? Еще простудят меня... Так целый час заставили меня лежать. Послали за Шаргией, она меня домой на машине привезла. По дороге я ее спрашиваю: "В чем дело, из-за чего такой шум?" - "Из рук смерти, говорит, мама, тебя вытащили, спазма у тебя была сердечная. Если бы не эта русская женщина, там бы осталась, на месте...". Оказывается, она врач была. Когда я воду у нее попросила, она видит - у меня лицо синее-синее, губы черные - и потащила меня в предбанник...
Али (в руках у него голубь). Чуть не умерла в тот день.
3 е и н а б. Ты заткнись... Спрячь своего голубя. И так еле Салеха уговорили...
Во двор с двумя кислородными подушками, наполненными вином, входит клиент Теватрос по кличке Патриот. Нури не сразу узнает его,
Теватрос (радостно и возбужденно). Надеюсь, не опоздал? По дороге, на Ахсуинском перевале, автобус поломался, все еще там торчат, а я на другую машину пересел. Держите вино, руки у меня отваливаются - пятьдесят литров не шутка. (Ловит взгляд Зейнаб, брошенный на кислородные подушки.) Эти подушки, сестра, лучше любого бочонка - чистые, не протекают и места мало занимают. (К Нури.) Ну, где твой сын? (Оглядывает всех стоящих во дворе, пытаясь определить жениха.) Который из них?
Нури (все еще удивленный появлением Теватроса, показывает на Фарида). Вот этот. Познакомьтесь.
Теватрос (обнимает Фарида). Поздравляю от всей души. Хорошего сына вырастил, земляк, настоящего шемахинца.
Ф а р и д (растерянно). Здравствуйте. Спасибо...
Теватрос. Теватрос меня зовут. (По очереди жмет всем руки, поздравляет.)
Нури. Молодец, что приехал!
Теватрос. А как же иначе! Что я, умер, что ли, чтобы на свадьбу твоего сына не приехать?
Нури. Я рад тебе. Проходи в дом. (Смотрит на часы.) Пожалуй, пора ехать за невестой.
Зейнаб. Не рано ли?
Нури. Пока поедут, пока вернутся, как раз будет. Лучше там посидеть, чем опоздать.
Во двор входит Фарида.
Фарид, пора ехать. Я посижу с Теватросом, а вы поезжайте. (Замечает Фариду, оглядывается на Мансура, ведет Теватроса в дом.)
Теватрос (на ходу обращается к Зейнаб). Жена моя тоже хотела приехать, но в положении она, поэтому не смогла. Про сила привет передать и поздравления.
Зейнаб. Спасибо. (Следует за мужем.)
Фарид, Энвер, Али и Шаргия проходят мимо Фариды к воротам. Фарида и Мансур остаются во дворе одни.
М а н с у р (виновато). Здравствуй.
Фарида. Здравствуй. Ты, оказывается, давно приехал?
Мансур. Да, десять дней.
Фарида. Я не знала.
Мансур. Я каждый день ждал тебя, никуда не выходил.
Фарида. Мне сегодня какой-то человек позвонил и сказал, что ты приехал. Я догадалась, что это Фарид.
Мансур. Да, это был он.
Фарида. И тебе не стыдно?
Мансур. Стыдно.
Фарида. Я столько тебя ждала... (Плачет.)
Мансур (подходит к ней, обнимает за плечи). Не надо, не плачь.
Фарида. Я от радости.
М а н с у р. Даже от радости не надо плакать.
Фарида. Я иногда звонила к твоему отцу и слушала его голос вместо твоего.
Мансур. Наши голоса не похожи.
Фарида. Да, но мне все равно было приятно. (Оглядывается на столы.) У вас торжество? Ах да, свадьба, он мне сказал.
Мансур. Фарид женится.
Фарида. А если бы я не пришла?
Мансур. Я знал, что ты придешь. Я каждый день ждал тебя.
Фарида. Ты знаешь, я тебя совсем другим представляла...
Мансур. Ты же видела меня.
Фарида. Но ты был другим тогда... Или мне казалось.
М а к с у р. Я был лучше?
Фарида. Да.
Мансур. Все дело в письмах. Я писал хорошие письма, и они украсили меня в твоем представлении. Никогда больше не буду этого делать.
Фарида. Ты был добрее и веселее.
Мансур. Я тогда еще не был птицей.
Фарида. Какой птицей?
Мансур. Это такая глупая сказка про человека, которого заставили взлететь и подстрелили.
Ф а р и д а (с недоумением, чуть раздраженно). Ну и что?
Майсур. Я уже взлетел. И теперь кто-нибудь должен нажать курок.
Ф а р и д а. Ты странные вещи говоришь.
М а н с у р. Я шучу. Но было бы очень кстати, если бы сейчас кто-нибудь подстрелил меня, у меня как раз то состояние...
Ф а р и д а. Я бы с удовольствием это сделала, но, к сожалению, нет с собой ружья. Какая же ты свинья все-таки... Я ждала его пять лет, а он мне гадости говорит. (Подходит к нему ближе.) Что случилось?
М а н с у р. Ничего... Скажи, пожалуйста, ты никогда не задумывалась, почему ты писала мне эти пять лет? Тебе кажется это нормальным?
Фарида молчит, слушает его.
Согласись, что нормальный человек не может писать другому в течение пяти лет, почти его не зная. Ну, согласись. Я не хочу тебя обижать, но в этом есть что-то патологическое. Честное слово... (Как бы успокаивая ее.) И во мне тоже есть какой-то дефект. Я тоже ненормальный... Иначе почему я пять лет отвечал на твои письма? И верил, что можно полюбить друг друга заочно, верил, что ты хочешь выйти за меня замуж, верил, что у нас будут дети, верил, что буду работать, верил, что смогу жить в этом дворе, смогу быть таким же, как и они... Это же фантастика какая-то, утопия. Каким надо быть идиотом, как надо заблуждаться в себе, чтобы поверить во все это!
Фарида (спокойно). Я уже давно советую своим подругам, чтобы они, если хотят получше узнать своих мужей, переписывались с ними несколько лет. Это верное дело. Как хорошо, что ты сидел, иначе я не смогла бы так хорошо тебя изучить. (Неожиданно.) Что случилось?
М а н су р (виновато, жалобно). Я опять влип в историю.
Фарида. Я так и знала. Ну почему ты не позвонил мне, как приехал?
М а н су р. Потому что я идиот... Но теперь уже поздно говорить об этом. Все рухнуло...
Фарида. Что значит рухнуло? Пять лет мы ждали этого дня - и все рухнуло?! Этого не может быть!
М а н с у р. Может. Наш двор не выдерживает меня больше десяти дней. Я появился здесь, чтобы снова исчезнуть. Вещички уже собраны...
Фарида. Я не отпущу тебя никуда. Что за история?
Мансур (иронически). Опять женщина. Я всегда страдаю из-за женщин.
Во двор выходят Теватрос и Hyp и Мансур и Фарида молча смотрят на них.
Теватрос (громко и удивленно). А почему его нет на свадьбе твоего сына? Вместе выросли, в одном дворе живете! Как так можно? Я пойду приведу его. Где он живет?
Ну р и (оглядываясь на Мансура). Не надо, он все равно не придет.
Теватрос. Как так не придет? Где он живет?
Н у р и. Не надо его беспокоить. Он болен. Вот сын его, поговори лучше с ним.
Теватрос (решительно направляется к Мансуру). Ты сын Габиба?
Мансур. Да.
Теватрос. Молодец Габиб, хорошего сына вырастил. Что с отцом?
Мансур. Он плохо себя чувствует.
Теватрос. Что значит плохо себя чувствует? Как можно плохо себя чувствовать в такой день?! Идем, я сразу подниму его. Где вино? Пара литров сагиянского вина - и он будет здоров! Идем, идем! (Тянет Мансура за руку.)
Мансур (решительно высвобождаясь). К отцу нельзя... Оставьте его в покое.
Теватрос (удивленно). Почему ты меня обижаешь? Я ничего плохого не сказал, а ты говоришь: "Оставьте в покое".
Hypи (берет Теватроса под руку). Не обижайся, идем в дом, я тебе все объясню. (Отводит его в сторону.)
Теватрос (сопротивляется). Подожди.
Фарида (Мансуру). Я не отпущу тебя никуда. Я не смогу больше с тобой расстаться. (Кладет голову ему на грудь.)
Мансур гладит ее волосы.
Н у р и (шепотом Теватросу). Не обращай на него внимания у него большая беда.
Теватрос. Какая беда?
Ну р и (как бы успокаивая его). Большая, большая. Арестовать его могут. Идем в дом. (Тащит Теватроса к двери в дом.)
Теватрос. Как арестовать? За что?
Н у р и. Ни за что. Не виноват он ни в чем, но попался. По этому настроение плохое, не обращай внимания и не обижайся.
Теватрос (очень громко). Почему "не обращай внимания"? (Возвращается к Мансуру). Как тебя зовут?
Мансур (неохотно, с плохо скрытым раздражением). Мансур.
Теватрос. Что же ты сразу не сказал, что у тебя беда? А я чуть не обиделся на тебя. Ну, скажи, что у тебя случилось?
Мансур. Дядя Нури, кто этот человек и что ему от меня надо?
Теватрос. Чудак ты, парень. Кто я такой? Теватрос я, земляк твой, из Шемахи.
Мансур (не выдержав, улыбается). Ну, что ты от меня хочешь, Теватрос из Шемахи?
Теватрос. Помочь тебе хочу. Он мне все сказал. (Показывает на Нури.) У тебя беда, я хочу тебе помочь...
Мансур, продолжая улыбаться, разглядывает Теватроса. Он понимает, что этот странный человек мало чем может помочь ему, но слушает терпеливо.
(Обращаясь попеременно то к Мансуру, то к Фариде.) Хорошо, что он сказал мне о твоем деле. Теперь ты даже не думай о нем, выбрось из головы и будь спокоен: раз ты не виноват, никто тебе ничего сделать не сможет. Это тебе я говорю, Теватрос. Шутка, что ли? Чтобы такого красавца в тюрьму упекли?! Да быть этого не может! Умер, что ли, я, чтобы моего земляка ни за что ни про что в тюрьму посадили? Никогда этого не допущу. И ты, девушка, не беспокойся и не плачь: если закон не нарушен, никто не понесет наказания, я законы хорошо знаю.
С улицы доносятся звуки музыки, голоса, сигналы автомашины.
Мансур. А вот и свадьба!
Ф а р и д а (как в забытьи). Я никуда тебя не отпущу!
Во дворе появляются музыканты, потом - жених и невеста, окруженные родственниками и друзьями. Навстречу им выскакивают гости, 3 е и н а б. Впереди всех тамада с бокалом в руке.
Мансур (Фариде). Отойдем-ка в сторону, не будем мешать веселью нормальных людей!
Тамада (стараясь перекричать шум и музыку). Дорогие друзья! Гости, минуту внимания... Прошу внимания! (Задерживает жениха и невесту и всю процессию посреди двора.)
Постепенно шум и музыка затихают.
Прежде чем сесть за стол, я хочу сказать пару слов. Я не могу не сказать, сердце меня заставляет... Я хочу выпить за здоровье жениха и невесты именно в тот момент, когда они вошли в свой будущий дом, в этот, я бы сказал, замечательный двор, прекрасные хозяева которого так любят праздники и веселье. Я пью за здоровье жениха и невесты, за здоровье новой семьи. Пусть они будут счастливы и живут тысячу лет... А теперь танец жениха в невесты. Музыка, прошу!
Подбадриваемые криками гостей, жених и невеста начинают свой свадебный танец.
Занавес
1971
Дашдамиров (не открывая глаз). Я должен сказать тебе, у меня никого больше нет... Меня выгнали с работы...
Мансур. Папа, тебе нельзя сейчас разговаривать.
Дашдамиров (тяжело дыша). Я должен сказать тебе... Эти люди тебя до добра не доведут. Они ненавидят меня, а ты мой сын. Мне мало осталось жить... Я чувствую... Неужели они дороже тебе, чем я?
Мансур. Ну что ты говоришь, папа? Ты еще много лет будешь жить.
Дашдамиров. Ты мой единственный сын, я хочу, чтобы ты стал настоящим человеком. Я всегда старался быть полезным. Я честно работал, куда бы меня ни послали... Но этого мало... (Горько усмехается.) Мало быть честным, преданным. Надо, оказывается, учиться. Я мало учился. Время было такое... Или сам виноват - другие же учились. Надо было остаться сапожником... Я был сапожником раньше, ты этого не знаешь, а теперь я даже сапоги шить не умею... Дай мне слово, что ты будешь учиться... и никуда не уедешь из дома...
Мансур. Все будет хорошо, папа.
Дашдамиров. Нет, дай мне слово, что ты будешь учиться.
Мансур. Буду, папа, буду. Клянусь тебе.
Дашдамиров. Больше у меня никого нет в жизни, только ты... Я всегда был занят своей работой... Мало заботился о тебе, Я плохой отец...
Мансур. Папа, я очень люблю тебя.
Дашдамиров. Ты многого не знаешь... Я должен сказать тебе...
Мансур. Папа, тебе нельзя волноваться сейчас.
Дашдамиров. Я из-за работы это сделал. Я очень любил свою работу... Если бы я вмешался, когда был твой суд, мог бы тебе помочь... Но я боялся... испортить свою репутацию. Я хочу, чтобы ты знал это... Это еще не все. Я хотел задержать твое возвращение, я позвонил в милицию. Теперь ты все знаешь. Иди... Я хочу остаться один.
Мансур. Хорошо, папа.
Дашдамиров. Иди, иди...
М а н с у р. Ты поспи, закрой глаза и поспи.
Дашдамиров закрывает глаза. Мансур на цыпочках выходит из комнаты!
Гости продолжают прибывать. Фарид, Нури и Энвер проводят их в дом.
Мансур спускается во двор. К нему подходит Зейнаб.
Зейнаб. Сердце - опасная вещь, в любой момент подвести может. Недавно я в бане была, ты еще не приехал тогда, специально в пятницу пошла - в пятницу молодых поменьше бывает, а в этот раз, как назло, полно их. Я ли говорю: "Что это вас так много, что, фестиваль, что ли?.." Да, сижу, купаюсь, совсем мало осталось, кончаю уже, вдруг чувствую: задыхаться начала, воздуху мне не хватает. Рядом русская женщина мылась, такая же толстая, как я. Говорю ей: "Дай-ка мне холодной воды немного". А она говорит: "Вода же соленая, ты что, пить ее будешь?" В бане, оказывается, вода немного соленая... "Нет, говорю, хочу рот прополоскать, задыхаюсь немного...". Смотрю, женщина меня за руки тянет. "Идем, идем", - говорит и в предбанник меня тянет. Вышли, смотрю, какую-то тряпку на пол постелили, - не знаю, чистая была, грязная была, - и меня на нее укладывают. Теперь лежу я и думаю, чего это они меня уложили, бегают туда-сюда, лицо мое разглядывают. А русская женщина мне говорит: "Лежи, лежи, не шевелись". А я думаю про себя: ну, немножко задыхаться начала, выпила воды - прошло, чего они от меня хотят? Еще простудят меня... Так целый час заставили меня лежать. Послали за Шаргией, она меня домой на машине привезла. По дороге я ее спрашиваю: "В чем дело, из-за чего такой шум?" - "Из рук смерти, говорит, мама, тебя вытащили, спазма у тебя была сердечная. Если бы не эта русская женщина, там бы осталась, на месте...". Оказывается, она врач была. Когда я воду у нее попросила, она видит - у меня лицо синее-синее, губы черные - и потащила меня в предбанник...
Али (в руках у него голубь). Чуть не умерла в тот день.
3 е и н а б. Ты заткнись... Спрячь своего голубя. И так еле Салеха уговорили...
Во двор с двумя кислородными подушками, наполненными вином, входит клиент Теватрос по кличке Патриот. Нури не сразу узнает его,
Теватрос (радостно и возбужденно). Надеюсь, не опоздал? По дороге, на Ахсуинском перевале, автобус поломался, все еще там торчат, а я на другую машину пересел. Держите вино, руки у меня отваливаются - пятьдесят литров не шутка. (Ловит взгляд Зейнаб, брошенный на кислородные подушки.) Эти подушки, сестра, лучше любого бочонка - чистые, не протекают и места мало занимают. (К Нури.) Ну, где твой сын? (Оглядывает всех стоящих во дворе, пытаясь определить жениха.) Который из них?
Нури (все еще удивленный появлением Теватроса, показывает на Фарида). Вот этот. Познакомьтесь.
Теватрос (обнимает Фарида). Поздравляю от всей души. Хорошего сына вырастил, земляк, настоящего шемахинца.
Ф а р и д (растерянно). Здравствуйте. Спасибо...
Теватрос. Теватрос меня зовут. (По очереди жмет всем руки, поздравляет.)
Нури. Молодец, что приехал!
Теватрос. А как же иначе! Что я, умер, что ли, чтобы на свадьбу твоего сына не приехать?
Нури. Я рад тебе. Проходи в дом. (Смотрит на часы.) Пожалуй, пора ехать за невестой.
Зейнаб. Не рано ли?
Нури. Пока поедут, пока вернутся, как раз будет. Лучше там посидеть, чем опоздать.
Во двор входит Фарида.
Фарид, пора ехать. Я посижу с Теватросом, а вы поезжайте. (Замечает Фариду, оглядывается на Мансура, ведет Теватроса в дом.)
Теватрос (на ходу обращается к Зейнаб). Жена моя тоже хотела приехать, но в положении она, поэтому не смогла. Про сила привет передать и поздравления.
Зейнаб. Спасибо. (Следует за мужем.)
Фарид, Энвер, Али и Шаргия проходят мимо Фариды к воротам. Фарида и Мансур остаются во дворе одни.
М а н с у р (виновато). Здравствуй.
Фарида. Здравствуй. Ты, оказывается, давно приехал?
Мансур. Да, десять дней.
Фарида. Я не знала.
Мансур. Я каждый день ждал тебя, никуда не выходил.
Фарида. Мне сегодня какой-то человек позвонил и сказал, что ты приехал. Я догадалась, что это Фарид.
Мансур. Да, это был он.
Фарида. И тебе не стыдно?
Мансур. Стыдно.
Фарида. Я столько тебя ждала... (Плачет.)
Мансур (подходит к ней, обнимает за плечи). Не надо, не плачь.
Фарида. Я от радости.
М а н с у р. Даже от радости не надо плакать.
Фарида. Я иногда звонила к твоему отцу и слушала его голос вместо твоего.
Мансур. Наши голоса не похожи.
Фарида. Да, но мне все равно было приятно. (Оглядывается на столы.) У вас торжество? Ах да, свадьба, он мне сказал.
Мансур. Фарид женится.
Фарида. А если бы я не пришла?
Мансур. Я знал, что ты придешь. Я каждый день ждал тебя.
Фарида. Ты знаешь, я тебя совсем другим представляла...
Мансур. Ты же видела меня.
Фарида. Но ты был другим тогда... Или мне казалось.
М а к с у р. Я был лучше?
Фарида. Да.
Мансур. Все дело в письмах. Я писал хорошие письма, и они украсили меня в твоем представлении. Никогда больше не буду этого делать.
Фарида. Ты был добрее и веселее.
Мансур. Я тогда еще не был птицей.
Фарида. Какой птицей?
Мансур. Это такая глупая сказка про человека, которого заставили взлететь и подстрелили.
Ф а р и д а (с недоумением, чуть раздраженно). Ну и что?
Майсур. Я уже взлетел. И теперь кто-нибудь должен нажать курок.
Ф а р и д а. Ты странные вещи говоришь.
М а н с у р. Я шучу. Но было бы очень кстати, если бы сейчас кто-нибудь подстрелил меня, у меня как раз то состояние...
Ф а р и д а. Я бы с удовольствием это сделала, но, к сожалению, нет с собой ружья. Какая же ты свинья все-таки... Я ждала его пять лет, а он мне гадости говорит. (Подходит к нему ближе.) Что случилось?
М а н с у р. Ничего... Скажи, пожалуйста, ты никогда не задумывалась, почему ты писала мне эти пять лет? Тебе кажется это нормальным?
Фарида молчит, слушает его.
Согласись, что нормальный человек не может писать другому в течение пяти лет, почти его не зная. Ну, согласись. Я не хочу тебя обижать, но в этом есть что-то патологическое. Честное слово... (Как бы успокаивая ее.) И во мне тоже есть какой-то дефект. Я тоже ненормальный... Иначе почему я пять лет отвечал на твои письма? И верил, что можно полюбить друг друга заочно, верил, что ты хочешь выйти за меня замуж, верил, что у нас будут дети, верил, что буду работать, верил, что смогу жить в этом дворе, смогу быть таким же, как и они... Это же фантастика какая-то, утопия. Каким надо быть идиотом, как надо заблуждаться в себе, чтобы поверить во все это!
Фарида (спокойно). Я уже давно советую своим подругам, чтобы они, если хотят получше узнать своих мужей, переписывались с ними несколько лет. Это верное дело. Как хорошо, что ты сидел, иначе я не смогла бы так хорошо тебя изучить. (Неожиданно.) Что случилось?
М а н су р (виновато, жалобно). Я опять влип в историю.
Фарида. Я так и знала. Ну почему ты не позвонил мне, как приехал?
М а н су р. Потому что я идиот... Но теперь уже поздно говорить об этом. Все рухнуло...
Фарида. Что значит рухнуло? Пять лет мы ждали этого дня - и все рухнуло?! Этого не может быть!
М а н с у р. Может. Наш двор не выдерживает меня больше десяти дней. Я появился здесь, чтобы снова исчезнуть. Вещички уже собраны...
Фарида. Я не отпущу тебя никуда. Что за история?
Мансур (иронически). Опять женщина. Я всегда страдаю из-за женщин.
Во двор выходят Теватрос и Hyp и Мансур и Фарида молча смотрят на них.
Теватрос (громко и удивленно). А почему его нет на свадьбе твоего сына? Вместе выросли, в одном дворе живете! Как так можно? Я пойду приведу его. Где он живет?
Ну р и (оглядываясь на Мансура). Не надо, он все равно не придет.
Теватрос. Как так не придет? Где он живет?
Н у р и. Не надо его беспокоить. Он болен. Вот сын его, поговори лучше с ним.
Теватрос (решительно направляется к Мансуру). Ты сын Габиба?
Мансур. Да.
Теватрос. Молодец Габиб, хорошего сына вырастил. Что с отцом?
Мансур. Он плохо себя чувствует.
Теватрос. Что значит плохо себя чувствует? Как можно плохо себя чувствовать в такой день?! Идем, я сразу подниму его. Где вино? Пара литров сагиянского вина - и он будет здоров! Идем, идем! (Тянет Мансура за руку.)
Мансур (решительно высвобождаясь). К отцу нельзя... Оставьте его в покое.
Теватрос (удивленно). Почему ты меня обижаешь? Я ничего плохого не сказал, а ты говоришь: "Оставьте в покое".
Hypи (берет Теватроса под руку). Не обижайся, идем в дом, я тебе все объясню. (Отводит его в сторону.)
Теватрос (сопротивляется). Подожди.
Фарида (Мансуру). Я не отпущу тебя никуда. Я не смогу больше с тобой расстаться. (Кладет голову ему на грудь.)
Мансур гладит ее волосы.
Н у р и (шепотом Теватросу). Не обращай на него внимания у него большая беда.
Теватрос. Какая беда?
Ну р и (как бы успокаивая его). Большая, большая. Арестовать его могут. Идем в дом. (Тащит Теватроса к двери в дом.)
Теватрос. Как арестовать? За что?
Н у р и. Ни за что. Не виноват он ни в чем, но попался. По этому настроение плохое, не обращай внимания и не обижайся.
Теватрос (очень громко). Почему "не обращай внимания"? (Возвращается к Мансуру). Как тебя зовут?
Мансур (неохотно, с плохо скрытым раздражением). Мансур.
Теватрос. Что же ты сразу не сказал, что у тебя беда? А я чуть не обиделся на тебя. Ну, скажи, что у тебя случилось?
Мансур. Дядя Нури, кто этот человек и что ему от меня надо?
Теватрос. Чудак ты, парень. Кто я такой? Теватрос я, земляк твой, из Шемахи.
Мансур (не выдержав, улыбается). Ну, что ты от меня хочешь, Теватрос из Шемахи?
Теватрос. Помочь тебе хочу. Он мне все сказал. (Показывает на Нури.) У тебя беда, я хочу тебе помочь...
Мансур, продолжая улыбаться, разглядывает Теватроса. Он понимает, что этот странный человек мало чем может помочь ему, но слушает терпеливо.
(Обращаясь попеременно то к Мансуру, то к Фариде.) Хорошо, что он сказал мне о твоем деле. Теперь ты даже не думай о нем, выбрось из головы и будь спокоен: раз ты не виноват, никто тебе ничего сделать не сможет. Это тебе я говорю, Теватрос. Шутка, что ли? Чтобы такого красавца в тюрьму упекли?! Да быть этого не может! Умер, что ли, я, чтобы моего земляка ни за что ни про что в тюрьму посадили? Никогда этого не допущу. И ты, девушка, не беспокойся и не плачь: если закон не нарушен, никто не понесет наказания, я законы хорошо знаю.
С улицы доносятся звуки музыки, голоса, сигналы автомашины.
Мансур. А вот и свадьба!
Ф а р и д а (как в забытьи). Я никуда тебя не отпущу!
Во дворе появляются музыканты, потом - жених и невеста, окруженные родственниками и друзьями. Навстречу им выскакивают гости, 3 е и н а б. Впереди всех тамада с бокалом в руке.
Мансур (Фариде). Отойдем-ка в сторону, не будем мешать веселью нормальных людей!
Тамада (стараясь перекричать шум и музыку). Дорогие друзья! Гости, минуту внимания... Прошу внимания! (Задерживает жениха и невесту и всю процессию посреди двора.)
Постепенно шум и музыка затихают.
Прежде чем сесть за стол, я хочу сказать пару слов. Я не могу не сказать, сердце меня заставляет... Я хочу выпить за здоровье жениха и невесты именно в тот момент, когда они вошли в свой будущий дом, в этот, я бы сказал, замечательный двор, прекрасные хозяева которого так любят праздники и веселье. Я пью за здоровье жениха и невесты, за здоровье новой семьи. Пусть они будут счастливы и живут тысячу лет... А теперь танец жениха в невесты. Музыка, прошу!
Подбадриваемые криками гостей, жених и невеста начинают свой свадебный танец.
Занавес
1971