У него, видите ли, выходной, и он решил навестить свою знакомую. Сделать ей, так сказать, приятный сюрприз, для чего, едва закончилась смена, то есть в полночь, прыгнул в летательный аппарат и прибыл со всей возможной скоростью.
   Бли… вот незадача! Попросила передохнуть с дороги, пока прохладно, дождаться ее с поля. Так нет ведь, упрямец, сказал, что будет сопровождать свою девушку. Вот прямо этими словами. И ведь не сразу сообразишь, как возразить, чтобы не выглядеть грубиянкой. Гостя обрядили в наряд от солнца и, снабдив тяпкой, взяли с собой. Отказываться от пары рабочих рук никто не станет вне зависимости, со своей он девушкой собирается трудиться или с чужой. Насчет того, что городской мальчик вполне способен, мирно лежа на боку, наслаждаться картиной трудового процесса – такая мысль никому в голову не пришла. А Делла всерьез тревожилась о поведении сына первого помощника второго заместителя. Он ведь был из другого мира, который она неважно знала и к выходцам из которого относилась с недоверием.
   Степка оказался, в общем-то, не моральным уродом. По дороге туда, еще на велосипеде, маленько сохальничал, нарочно усевшись позади нее, за что получил по слишком смелой руке ласковый шлепок. Нет, ну точно говорят, что все мужики на одну мерку сделаны – скорее хватать. Ну а потом в сторонке не стоял, а довольно успешно переносил плети и кромсал сорняки. Проблемы с ним начались чуть позднее, уже когда пообедали. Делла, надо признаться, к этому моменту настроилась лирически, приготовилась к торжественной сдаче и даже мысленно пережила достаточно смелую сцену в их совместном исполнении.
   Но, устроившись в ее кроватке, этот несчастный оказался не в состоянии шевелиться. Смотрел только жалобно и виновато. Трудно назвать мышцы или их группы, которые бы не болели у бедолаги. Естественно, мазями и кремами она гостюшку своего драгоценного измазюкала от макушки до хвоста и всю ночь тихонько лежала рядом, поглаживая, где можно. Без непристойностей, правда, поскольку все-таки стеснительно, да и нехорошо измываться над беспомощным существом.
   Так вот. Утром этот неандерталец, а более ласковое определение в голову Делле не пришло, с непреклонной решимостью полного и окончательного олигофрена снова направился вместе со всеми в поля. Вполне осмысленно там шевелился, то есть не падал через шаг и даже приносил какую-то пользу. Закончилось это общей слабостью и полной неспособностью пилотировать. Так что напоила его крепчайшим сладким чаем, завернула в теплое одеяло, погрузила на пассажирское место и повезла возвращать сокровище папе с мамой на его же собственном коптере.
   По дороге размышляла о печальном. А что делать, если даже словечком перекинуться не с кем. Это со всех краев перетрудившееся создание, не сумевшее даже сделать из нее женщину, дрыхло, как из пушки, сном выздоравливающего. И как он, спрашивается, выйдет сегодня в вечернюю смену в таком-то состоянии? Опять же его предки – как-то они на нее посмотрят? Нет, одета она ничего так – шортики, цветастая блуза из плотного шелка. Имеется в виду, что ее же ведь примут за девку, заездившую до положения риз их сокровище.
   Спортивный коптер хоть и не для гонок проектировался, скорее, для пилотажа, тем не менее, был аппаратом быстрым. Четыре сотни покрывал за час, не напрягаясь, – это длинный и утомительный день полета на параплане. В кабине отличный климат-контроль, и не было причин нестись сломя голову и прорываться сначала через Еловую падь навстречу ветру, а потом крутиться между столбов портика. Она прекрасно и без приключений пройдет Плесецким перевалом – основной дорогой для винтокрылов, летящих в столицу с материка. Высоты здесь порядка двух тысяч, тумана сейчас, после полудня, нет – она уже навела справки. И несколько лишних сотен километров из-за сделанного крюка – всего час с небольшим, который ничего не решал. Доберутся они еще до вечера, часам к пяти.
   А в обратный путь на своем параплане она раньше утра все равно не вылетит, иначе будут проблемы с ночлегом в дороге. Прерия – не слишком обжитая планета, и небрежничать с ней опасно.
   Где-то в глубине души даже теплилась надежда, что ей снова повезет с ветром и она сумеет добраться до бахчи за два световых дня.
   Посадка по поводку рядом с домом – несложная процедура, тем более полосатый чулок на шесте подсказывал, какую брать поправку на ветер. И площадка была не чересчур тесной, так что притерлась к грунту мягонько. Родители встречали чадо свое вдвоем. Папенька представительный, солидный даже, массивен, но рыхловат. Мамаша дородная и выглядит уютно, по-домашнему.
   – Привет, предки! (О! Болезный очнулся!) Это Делла, моя девушка. Я нарочно прикинулся хворым, чтобы иметь честь представить ее вам. Надеюсь, она простит мне эту невинную ложь.
   Нет, ну каков, бестия! Несколько фраз со сменой стиля с закадычно-семейного на высокопарно-официальный. Причем второй – в отношении нее! И родительская тревога за здоровье отпрыска пошла на спад. Вот это политика! О здоровье – так ведь понятно, что она-то на это не купится. Знала она, насколько он сейчас здоров. Но нельзя же не подыграть!
   – Ах ты, негодник! Это надо было так меня обмануть! Право, я уже начинаю сомневаться, можно ли тебе вообще доверять. – Это она Степе с шаловливыми нотками в голосе. Давала понять, что сердится в шутку. – Единственное, что его извиняет, это удовольствие познакомиться с вами. Право, если бы не уловка вашего сына, я бы не решилась даже рассчитывать на такое. – Это уже родителям. Спокойным повествовательным тоном.
   Какое-то время сомневалась, сделать реверанс или книксен, но вспомнила, что в шортах это смешно, и вообще, она, кажется, переборщила с чопорностью, невольно подстроившись под тон «своего парня». Но вроде сработало, потому что тревога на лицах предков сменилась выражением удовольствия и… на что это мама так смотрит округляющимися глазами? Зараза! Фата же на шляпке!
   – У нас в сухом климате без такого приспособления слишком пересыхает кожа лица, – пояснила она, и Степка тут же встрял:
   – Пап! Мам! Делла торопится на коллоквиум по генной инженерии, а мне надо в смену выходить через час, так что подбросить ее я никак не успеваю. Но к моим следующим выходным она освободится и сможет остановиться у нас на целые сутки. Мы уже договорились, и я обещал показать ей город. – Эта фраза сопроводилась ласковым поцелуем в щечку.
   Первый поцелуй! Отпад! И еще ее подсадили в кабину. За попу. Мягко и нежно. И еще – по-хозяйски заботливо.
   – Не забудь заправиться, – захлопывая дверцу, напутствовал ее Степа, так же заботливо, как и подсаживал.
   Ни папа, ни мама так и не вымолвили ни слова. Им просто не хватило на это времени, настолько стремительно и напористо была разыграна эта сценка. А на коптере ей действительно намного удобней. Хм! Ведь, отдав в ее распоряжение очень дорогой летательный аппарат, он однозначно указал предкам на фактическое расширение их семьи. Да, в Степке пропадал великий режиссер и сценарист в одном лице! Ведь каждый жест, каждая интонация демонстрировали его к ней трепетное отношение.
   Взглянув сверху на то, как сынок, чмокнув маму, идет к двери коттеджа, Делла направила коптер в обратный путь.

Глава 6
Каникулы Аделаиды. Смотрины

   Делла осознавала, что она – юная, неопытная и беспросветно наивная девушка. Выросла в ужасной глуши, ничего, кроме фэнтези, не читала, и ее знания об этом мире перестали прирастать четыре года тому назад. Да, это были довольно интересные годы, но что от этого толку, если она уже два раза подряд не смогла элементарно поладить с первым парнем в ее жизни. И теперь – да сдались ей эти арбузы! Через, надо посчитать, десять дней у нее смотрины. Или это ее смотрины? Или ей? Не сбиваться! Степа будет знакомить ее со своими родителями. И она должна произвести на них хорошее впечатление.
   А с чего это самое впечатление начинается? Правильно – с одежды. При первой встрече она была в достаточно нейтральном облачении, которое равно пристало и девушке из высшего общества, и простушке из самых широких кругов населения. То есть дорожный костюм, соответствующий объективным условиям. Ткань добротная, износ внешне не заметен. При мимолетном взгляде, естественно. А при пристальном? Том самом, который ее ожидал?
   Судя по Степкиному поведению, он не только воспринимал ее с великой серьезностью, но и родителей убеждал в том, что все для себя в отношении нее окончательно решил. Наглец, конечно.
   Но какой!
   И не было ни одной причины подводить его, ведь он еще ничего худого ей не сделал.
   Негодяй!
   Нет, хватит мандражировать! Разум – это единственное, что ее сейчас спасет.
   От чего?
   Да от нее самой.
   Делла отнюдь не считала себя безмозглой куклой. Как существо разумное, она обязана была эффективно использовать самый совершенный инструмент, дарованный ей эволюцией и старательно отточенный жесткими руками Ярна. Это являлось одним из важнейших положений, вспоминать о котором она себя приучила. И еще она приучила себя вспоминать об этом именно в те моменты, когда ее захлестывали эмоции. Наверное, только поэтому она была до сих пор жива и не изувечена. То есть нужно перевоплощаться в бесполое, бесплотное и бесчувственное существо до тех пор, пока задача не будет решена. И сейчас ее цель – выглядеть так, чтобы на нее было приятно посмотреть людям определенного круга.
   Тратить время на изучение предложений домов моды или сезонных коллекций верхней одежды она не стала. Даже рекламой лучших магазинов Прерии пренебрегла. Ее не интересовали чужие мнения, сколько угодно авторитетные. Она элементарно достала из сети новостные ролики и присмотрелась к тому, во что одеваются люди, попавшие в поле зрения объектива.
   С мужчинами все было очень просто – прямые светлые брюки и легкие туфли им в тон и просторная одноцветная рубашка, в покрое которой, отделке и окраске наблюдалось огромное разнообразие. Женщинами ношение сходного комплекта тоже практиковалось, но в покрое брюк было намного больше выдумки, а в том, что касалось фасонов блуз, тут вообще – все, что угодно. И, судя по каталогам, в ближайшем от бахчи поселке она себе все это без проблем могла добыть. Просто нужно было заглянуть туда побыстрее и, если чего-то нет в наличии, – заказать. Каботажники, что бегали в обход южной оконечности материка, доставят это в течение считаных дней.
   Но один брючный комплект или даже некоторая их совокупность – этого может оказаться недостаточно. Лучше иметь запасные варианты. И вот тут следовало обратить внимание на что-то более женственное. Вечные, как мир, сочетания юбки с кофточкой она заметила только на девушках, занятых обслуживанием. Секретаршах, сопровождающих, официантках. Леди одевались в цельнокроеные платья на ладонь выше колена. Причем верхняя часть бедер была обтянута, а дальше все ниспадало свободными складками. Лифы выглядели разнообразней, и Делле пришлось бессчетно пересмотреть немногочисленные ролики последних месяцев, чтобы понять – женщины просто-напросто подчеркивали выгодные части своих тел и не слишком демонстрировали другие места.
   То есть ей придется делать выбор самой. Ну и пожалуйста. Это ведь тоже, в конце концов, задача, которую следовало добротно решить. Обнажилась, сделала снимки самой себя при положениях тела, соответствующих реальным движениям, загнала это в настоящий комп с большим экраном, что дряхлел в углу столовой, и вызвала старую добрую детскую игру «Одень куклу».
   Первым приперся Игорь – тот подросток, что в первый же день ее облапал.
   – Ну, ты и коряга, – заявил он, разглядев обнаженную натуру на мониторе. – Но что-то в этом есть.
   Пытался обидеть, это понятно. Маленький он был еще и не соображал, что такой метод привлечения внимания к своей особе не является оптимальным. По-пацански действовал. Отвечать на этот выпад не пришлось, потому что старшая сестрица критика Аннушка сначала отвесила любимому братику полновесного пенделя, дополнила это двумя акцентированными затрещинами и вытолкала наглеца взашей. В этом доме царили простые и ясные обычаи, и «что такое хорошо, и что такое плохо» тут объясняли сразу, причем доходчиво.
   И собрался консилиум. Как ни странно, несколько взрослых мужчин тоже были привлечены к этому делу собственными женами в качестве экспертов. С нижней частью проблем не возникло – у Деллы была крепкая круглая задняя часть бедер, а общий их профиль четко соответствовал классическому канону. То, что торчало вниз из-под подола, тоже было не кривым и не тощим. А вот с верхним фрагментом повозились. Тут ей похвастаться было нечем. Вперед ничего особо не выпирало, плечи выглядели костлявыми, да еще и ключицы как у курицы. Даже руки, крепкие, что уж скрывать, диссонировали с предполагаемым нежным и уязвимым обликом. Эту часть тела нужно было задрапировать, но нельзя – доминирующий силуэт этого сезона предполагал открытость.
   Так вот, с ходу, лучшей была вариация на тему жилета, закрывающего все, кроме основания шеи. А если прикрыть плечи легкими крылышками, то и вообще получалось неплохо. Женщины уже выволокли на расчищенный стол отрезы ткани и швейные принадлежности, но глава дома еще чуток «покривлял» это место на экране, благо, «стрекотушки» уже принялись за кройку и не лезли под руку. Вот он и сформировал второй отличный вариант – короткие прямые бретели держат спереди и сзади горизонтально оканчивающиеся полотнища. При этом тела открывается только на самую капельку больше, чем в «глухом» варианте, но это – безобидные места. И выход плеча из лифа тоже стал выглядеть логично, мягко как-то. Грациозно получалось.
   Арбузоводы были очень простыми людьми. Захотели вот вдруг нарядить свою батрачку принцессой – и за дело! Отрезы, швейные машинки, даже универсальное лекало – все нашлось в этом большом старом доме. Построение выкройки, ее перенос на материал – задачи тривиальные, поскольку соответствующие программы давным-давно опробованы, а строчили мастерицы уверенно.
   Примерка показала, что оба варианта – строгий, с нотками официоза, и трогательно-загадочный – определенно удались. И отец этого балбеса Игоря принес пыльный от длительного хранения аккуратный чемоданчик. Показал, как сложить туда платья, чтобы ничего не измялось. Делла оценила. Укладка купола параплана тоже ответственная операция, хотя здесь немного другие акценты.
   В дом Степкиных родителей она прибыла в нужный момент, который рассчитала с великой тщательностью. «Ее парень» должен вот-вот вернуться с работы. Едва приземлилась, как он подрулил на аккуратной, словно игрушка, открытой легковушке. На ней был брючный комплект, скромный, но гармоничный, все – самых темных тонов из светлых, потому что это дорожный костюм.
   Ношение дамской сумочки она перед этим отрабатывала неделю, так как изменение имиджа и прощание с карманами оказались неразрывно связаны между собой и потребовали серьезного усилия по выработке комплекса новых привычек. Зато теперь она могла всегда иметь под рукой сварочный аппарат, а то карманы он все-таки сильно пучил. Любимый тесачок сюда никак не помещался – пришлось заменить его навахой. Она этот вариант складняка под свою маленькую девичью ручонку сделала еще в период увлечения мифрилом.
   Ну а прическу – ершик, остающийся после прохода по голове машинки с насадкой, заменить на распущенные по плечам локоны в столь короткий срок было просто немыслимо. Так должно же в девушке хоть что-то остаться оригинальным!
   Поздоровалась с папой и мамой – они вышли встречать будущую невестку. Степка вылез из тачки и попытался ее обнять на глазах у родителей. С чувством разочарования сделала над собой усилие и увернулась от его загребущих. Щечку под поцелуй подставила. Жаль, конечно, от него так славно пахло мужским потом, тем, который бывает после тяжелой работы. Но с давлением на родительскую психику пережимать не следовало.
   Потом ей показали ее комнату – просторно – и пригласили к ужину. Пока переоделась в «трогательное» платье и прошла в столовую, сынуля выбрался из душа и теперь от него тянуло чем-то ароматическим. Тоже приятно, но это уже немного не то.
   Богатый стол, служанка из-за спины накладывала все, на чем остановится глаз, а поесть как следует нельзя, необходимо медлить и поддерживать беседу, что с непрожеванной пищей во рту не совсем удобно.
   – Я вижу, вы оценили вино, – папенька начал беседу.
   – Да, это, кажется, хванчкара с восточного берега залива Тылка, – Делла обожала вина. Только она их не пила, а пробовала. Второй глоток почему-то всегда намного хуже первого, поэтому между ними обязательно делала паузу. Но бокал схватила сразу – это не от жадности, а от любопытства.
   – Вы правы. А теперь попробуйте вот этого, мне интересно ваше мнение.
   Служанка подала второй бокал, с белым.
   – Этот сорт мне незнаком и, знаете, в нем не чувствуется утреннего солнца, как будто лоза вызревала на восточных склонах замкнутой долины. Бархатная сдержанность долгого летнего вечера, как мне кажется.
   Так и не поняла, остался папенька доволен таким ответом или нет. Она очень старалась.
   Включилась маменька:
   – Стив говорил, что вы увлекаетесь естественными науками.
   О как! На штатовский манер, выходит, она сынка называет. И с чего это вдруг он такое о ней удумал? Ну, решила она ему задачку на экзамене по физике. Наверное. Больше не с чего.
   – Физика большая, а я маленькая, – улыбнулась Делла. – Вся она в одну меня не помещается. Я остановилась на преобразованиях Лапласа и выводе формулы Эйнштейна. А вот в явлениях, применяемых при конструировании основной массы технических устройств, немного разбираюсь. То есть мне ближе прикладные дисциплины, чем теоретические.
   В общем, допрос, которого она ожидала и к которому готовилась, был проведен с пристрастием. О том, что можно о ней узнать, обратившись к общедоступным сведениям – о родителях, о фактах биографии, отмеченных в документах, – ни одного вопроса не задали, то есть подготовились. Зато ее точка зрения по широкому ряду различных направлений собеседников интересовала. Отношение к искусству и политике, к общественным движениям и «закидонам» молодежи, предпочтения при выборе диеты, обуви или аксессуаров (что это?).
   Делла вела не легкий бой, а тяжелую битву, продумывая каждое слово и интонацию. Ей тут не правду резать нужно, а понравиться, так что где-то чуток уклонялась от темы, где-то логически вычисляла верный ответ, и, кажется, не выставила себя ни дурой, ни диссиденткой. Степка – полный лопух – сидел и наслаждался тем, какая замечательная у него девушка, да как она ладно говорит, да как папенька с маменькой получают удовольствие от общения с нею. А она почти вспотела от напряжения.
   После ужина отправились прогуляться. Степа усадил ее в машинку и порулил по опрятным асфальтированным улочкам, вдоль рядов прелестных, отодвинутых в глубь от проезда белых коттеджей, окруженных просторными неогороженными участками. Газоны, клумбы, рядочки нарядных кустов и редко стоящие раскидистые деревья. Тишина, простор, умиротворение. Узкие пешеходные дорожки, сложенные из каменной плитки, были пустынны. Да, тут ногами нужно долго перебирать, пока до чего-то доберешься.
   Выехали на набережную. Отели, веранды ресторанов, увеселительные заведения.
   – В это время здесь немноголюдно. – Степа вел машину в направлении песчаной косы вдоль пляжей, разрезанных нарядным пирсом, где было заметно какое-то оживление. – А вот ночью будет толпа, особенно в клубах. Жаль, нам туда пока нельзя. Только с двадцати одного года пускают.
   – Остановись, я есть хочу. – Делла только сейчас поняла, что ей не по-детски угрожает голодный обморок.
   Кавалер, солнышко, ничего не спрашивая, заехал на просторную стоянку в месте, где обалденно пахло едой, и провел ее за столик.
   – Точно, предки тебе так и не дали поесть. Я сам сделаю заказ.
   К ним уже спешил официант. Степа сказал подошедшему парню в белой форменной жилетке:
   – Салат «Рудокоп» и мороженое «пломбир» с шоколадом, орехами и сиропом. Орехов много. А это вам за оперативность, – и сунул в ладонь какой-то кругляш. – Жетон из казино, они тут ходят вместо денег, – пояснил он Делле, следя взглядом за стремительностью действий жреца чревоугодия. – Он спасет тебя от голодной смерти, а меня от участи вдовца. Ты бы, пока перечитала их меню и сделала выбор, истекла желудочным соком.
   Девушка благодарно положила ладошку ему на руку. Он правильно поступил.
   – Ты выглядел утомленным, когда приехал.
   – Да, восемь встречных пар развел над перевалами. Все машины перегружены, в вертикальном маневре ограничены, а ветер хоть и умеренный, но отражается от склонов и вызывает болтанку. Хорошо, что видимость приличная, так по визуальному контакту расходились. Мне предыдущий сменщик небо оставил, не просчитав подлетных времен по двум десяткам бортов, так я только в четырех случаях сумел вмешаться, а у остальных топлива было без запаса. Знаешь, с каждым днем обстановка все напряженней – летают, как с цепи сорвались.
   А вот и салат. Груда резаного мяса вперемешку с мясистыми зелеными листьями. Нажористо и вкусно.
   Степка гений.
   Принялась за еду и кивком подала знак, мол, говори, я тебя слушаю.
   – А знаешь, у нас с тобой и на этот раз ничего не получится, – вдруг сменил он тему. – Извини, я понимаю, что ты ко мне со всей душой, но в родительском доме у меня будет ощущение, что предки смотрят и вот-вот что-нибудь подскажут. Или одернут.
   Ммм-да! Ну, что же. Она почему-то была согласна. И искать обходной вариант с номером в гостинице или где-то в кустиках не намеревалась. Вот незадача! Этак ведь, считай, и привыкнет к платоническим отношениям. Но сначала надо в спокойной и вдумчивой манере завершить употребление салата, потому что мороженое уже ждало своей очереди на краю стола, и воткнутая в него ложка выглядела слишком маленькой.
   Крошечные чашечки кофе – отличное завершение трапезы. Себе Степа еще пирожное заказал, а ей даже не предложил. И Делле было ни капельки не обидно, она действительно не смогла бы сейчас затолкать в себя ничего, способного сохранять форму вне сосуда. Чувствовал он, что ли, ее физиологические позывы?
   Хорошо, сытость пришла, и хотелось помурлыкать.
   – Степ, как ты ко мне относишься?
   – Хорошо!
   – Это заметно. Я имею в виду самые сильные, особые чувства, направленные на меня.
   Вот ведь сформулировала! Прямо – строка из учебника. Из нее часто вылезало такое из-за стремления к кратким, точным формулировкам. Но в данном случае она себя извиняла. Это она «своему парню» решила устроить тест. Дело в том, что Яга говорила ей, будто мужчины почти не умеют произносить слова любви. Она имела в виду – настоящие кондовые мужики, а не разные там возвышенные или чувствительные. И это была попытка спровоцировать ухажера на подобное заявление.
   То есть чем труднее вытащить из него признание, тем он непроходимей, а следовательно, тверже. Как бы проверялась надежность объекта в качестве опоры. Вот из уст Ярна подобных слов вообще никто никогда не слышал, как ей думалось. Во всяком случае, Яга не упоминала. И что это с собеседником? Почему он пятнами пошел? Не может выбрать, что делать? Бледнеть или краснеть?
   – Я тебя боюсь.
   – Почему?
   Уж огорошил так огорошил!
   – Помнишь, ты мне задачку решила на экзамене? Так вот, препод сказал, что если бы я был доцентом кафедры физики твердого тела, то он мог бы со мной согласиться. Но поскольку я простой школьник и ничего подобного знать в принципе не могу, то он списывает такое совпадение на вмешательство руки провидения и, не смея спорить со столь авторитетным участником экзамена, ставит мне положительную оценку.
   – Мудрено. Можешь расшифровать?
   – Да издевался он надо мной. Вообразил, что я ухитрился обойти блокировки и сконтачиться с сетью, а оттуда выкопал формулу. Ну, то есть он оценил мои навыки по работе с информацией, а не знание предмета. Вот и съязвил, как смог. Но я-то видел, что ты решила ее, как сплюнула.
   Делла потупила взор и смолчала. Врать нехорошо, и ничего ведь не объяснишь.
   – Не повезу тебя сегодня смотреть на серфингистов. – Степа усадил ее в автомобильчик. – В торговый центр заглянем, вдруг тебе что-нибудь понравится.
   Делле ничего не нужно, у нее все было. Но перечить не стала. Дело в том, что сюда, в Белый Город, могли попасть не все подряд, а только люди влиятельные и те, кто им нужен. Ведь, с точки зрения охраны, это не столько она сюда прилетела, сколько коптер уважаемого чиновника. Как организована проверка и каким образом беспрепятственно пропускают одних и непреклонно выдворяют других – ей было неизвестно. Но молва устойчива, и случаев, ей противоречащих, не упоминали. Так что поглазеть на большой магазин – это даже интересно. Правда, говорили, что в Сити почти такой же, но она и там не бывала.
   Блеск витрин ослеплял, а обилие представленных на них прекрасных предметов – подавляло. Делла то и дело придирчиво оглядывала свое отражение и находила, что при ее внешних данных оделась она правильно. То есть среди снующей здесь публики – мимикрия полная. От предложения купить ей новый визор отказалась – ей нравилась ее модель, без лишних наворотов, зато продуманная и простая. А Степка все не унимался и таскал ее из отдела в отдел – то пытался туфельками соблазнить, то показывал прелестную сумочку, в которую не то что наваху или сварочник – комплект гаечных ключей не затолкать.