— Тогда, возможно, придется сдать проход? — спросил Бушеран. — Ладно. Я понимаю.
   — А как же наши женщины? — спросил Техель.
   — Надеюсь, что мы сможем сопротивляться достаточно долго, чтобы эта проблема не возникла. Если же враг прорвется, мы, конечно, не побежим, а будем атаковать его на всех переходах к озеру и устью реки. Я повторяю: главное — выиграть время.
   — А если «Ульна» не вернется? — тихо спросила Анна.
   — Это почти невероятно. Но в этом случае…
   Пять последующих дней были относительно спокойными. В одну из ночей два васка проскользнули на вражеские позиции и донесли, что берандийцы построили новые танки, но не смогли уточнить их количество. Акки приказал изготовить простые, но достаточно эффективные зажигательные средства с помощью одного из видов черной смолы, очень клейкой и легко воспламеняющейся, которую бринны добывали из аглинного дерева.
   Утро шестого дня прошло также спокойно, однако к полудню была замечена усиленная активность врага, а спустя немного времени началась артподготовка. Несколько орудий, которыми располагали берандийцы, методично обстреливали позиции. Огневой вал, несмотря на то что был не слишком силен, тем не менее произвел впечатление на бриннов. К вечеру началось наступление.
   Впереди — с дюжину деревянных танков, на которых находились лучшие стрелки из лука и ружей для их защиты. Это было странное зрелище: нелепые сооружения с трудом продвигались, запутываясь в высокой сухой траве. Вокруг их бойниц щетинились стрелы бриннов и васков. Танки без потерь достигли первых траншей, где уже никого не было. Акки смотрел на них в бинокль, Анна была рядом с ним. Прячась позади своих машин, берандийцы продвигались цепями, сметая небольшие изолированные группы защитников, не сумевших вовремя отступить. Иногда между разрывами снарядов вопли или душераздирающие крики говорили о гибели живого существа — человека или бринна. Но мало-помалу в темноте надвигающихся сумерек огонь берандийцев становился менее уверенным, и вскоре три высоких огненных столба поднялись к облачному небу и атака захлебнулась.
   — Они захватили триста метров, — сказал Бушеран.
   — Но они еще не в узкой части прохода. Именно там мы их ждем. Какие потери?
   — Я не знаю, сколько у них. Возможно, человек двадцать убитых или раненых. У нас три васка и одиннадцать бриннов убиты, семь васков и сорок бриннов ранены.
   — Совсем небольшое сражение, — с иронией сказал координатор. — Всего каких-нибудь два десятка несчастных парней убито и втрое больше изувечено! А я-то сюда прибыл, чтобы помешать этой войне! Да! Старые иссы, основатели Лиги человеческих миров, были правы, говоря" что посредники всегда кончают тем, что начинают воевать с обеими сторонами сразу!
   — Нужно ли нам под покровом ночи атаковать?
   — Зачем? Чтобы вновь овладеть тремя сотнями метров, которые мы снова потеряем завтра утром? Нам нужны все наши силы. Как я уже об этом говорил, мы их будем ждать гораздо дальше.
   День занимался там, "где ночь застала врагов. Берандийцы не сразу двинулись вперед, только спустя три часа после восхода солнца, и с ними четыре новых танка в качестве подкрепления. Началась атака. Ценой незначительных потерь они сумели к концу дня добраться до самой .теснины. Шириной около ста метров и длиной в шестьсот, она лежала между высокими отвесными скалами, и лишь в середине, где овраги с крутыми склонами размыли песчаник, можно было как с одной, так и с другой стороны по крутым склонам подняться к плоскогорью.
   — Вот здесь и должна произойти решительная битва, Анна, — сказал Акки. — Чем она кончится, я не знаю, но с помощью бриннов и васков сделаю все, чтобы она была победной для нас или, по крайней мере, не до конца Проигранной. Если нас отбросят, поднимайтесь по правому оврагу к лесу. Я с маленькой группой пойду за вами. В любом случае я надеюсь, что завтра вы будете в безопасности. Вы меня поняли?
   — А вы сами, где вы останетесь?
   — Что касается меня, то тут все по-другому. Бринны и васки доверили мне командование…
   — А я представляю Верандию, настоящую! Нас здесь только двое, и наше место…
   — Я не сомневаюсь в вашей смелости, но на этот раз мы наверняка сойдемся в рукопашной схватке, и у вас не будет никакого шанса. Это приказ, — я надеюсь, он будет выполнен. И к тому же… к тому же я буду спокойнее руководить боем, если буду знать, что вы отсюда далеко. Вы мне обещаете?
   — Хорошо. Но если дело обернется плохо, я вернусь, чтобы разделить вашу участь.
   — Оставайтесь свободной, чтобы попытаться нам помочь! А также, чтобы вести ваш народ! Что ж, завтрашний день даст ответ. Теперь идите спать. Что бы ни случилось, вам понадобятся все ваши силы.
   К большой радости Акки, берандийцы на этот раз атаковали до рассвета. В неясном свете звезд двинулись скрипевшие новым деревом танки, за ними — в нескольких метрах — множество воинов, первые ряды которых несли широкие щиты. Вскоре три танка загорелись, вырывая из темноты три круга пляшущего огня, вокруг которых метались тени убивавших друг друга людей. Пока сотня принесенных в жертву бриннов сражалась насмерть, стараясь изо всех сил задержать продвижение врага, основные силы союзников отступали в глубину ущелья. С наступлением тусклого и пасмурного дня берандийцы продвинулись только на какую-то сотню метров.
   Не считая неподвижных и уродливых остовов сгоревших деревянных танков, поле битвы казалось опустевшим. Еле слышный то тут, то там шелест высокой зеленой травы обозначал передвижение гонцов, стремившихся связать один отряд с другим. Начался дождь, сначала мелкий, затем проливной. Акки с огорчением махнул рукой: теперь будет труднее поджигать танки. А с другой стороны…
   — Внимание, они атакуют! — крикнул Бушеран.
   — Действуйте! Вы хорошо поняли план операции? Я не знаю, будем ли мы живы сегодня вечером, однако в любом случае я счастлив был познакомиться, Хуго. Если меня убьют, у вас имеется запечатанная копия моего рапорта. Вы ее передадите Хассилу или командиру «Ульны».
   — Если же погибну я, приглядите за Анной!
   — Вы ее любите, Бушеран?
   — Да, и уже давно…
   — Я тоже. В таком случае будьте спокойны.
   — До свидания!
   Капитан исчез под дождем. Там, между утесами, начали падать снаряды. Танки продвигались. Акки посмотрел на них с усмешкой: через несколько минут их ожидает сюрприз.
   Теперь за своими танками пошла берандийская пехота. Показалась высокая тень, указывающая рукой с блеснувшим в ней мечом на теснину. Акки направил бинокль на нее. Несмотря на завесу дождя, он разглядел, что это был, вне всякого сомнения. Неталь, в шлеме и нагрудных доспехах.
   Координатор стал методично вооружаться: фульгуратор — за пояс, колчан — за спину, лук — через плечо, а в руки — боевой топор васков с длинным, окованным железом топорищем. Он перебросил его с одной руки на другую, чтобы найти наилучшую точку равновесия. Затем, повернувшись к своей небольшой личной охране, сказал:
   — Жребий брошен, друзья. Мы здесь ничего не можем сделать. Вперед! Ты, Берандриаран, возьми четырех человек и уведи герцогиню в надежное место по правому проходу ущелья. Свяжешь ее, если будет нужно!
   — Я вам этого никогда не прощу, Акки, никогда! — закричала она, когда васки повели ее за собой.
   Акки пожал плечами и вышел из грота. Дождь обрушился на его спину словно холодная мантия. Прежде чем спуститься со склона, он посмотрел вокруг последним взглядом. Казалось, все шло хорошо. Бринны шаг за шагом отступали, а танки подошли теперь к середине ущелья.
   Они теперь двигались, не соблюдая равнения, обходя целый ряд глубоких канав, вырытых прошлой ночью в высокой траве, чуть ниже выхода боковых оврагов. Забившись в окопы, все ожидали подхода свежих сил, среди которых — атакующая труппа. Акки со своей охраной спустился в траншею в тот самый момент, когда шквал огня обрушился всего в нескольких десятках метров от них. Линия огня приближалась, и если бы дождь не продолжал лить мощными струями, был бы слышен свист пуль, пролетавших над ними, чтобы затеряться вдали.
   Постепенно битва сместилась к ущелью. Танки наконец прорвали позиции бриннов и подошли прямо к теснине. Дождь кончился, и бледное солнце торопилось пробиться сквозь быстрые облака, заставляя сверкать мокрые спины деревянных чудовищ. Внезапно один из наиболее продвинувшихся танков спикировал носом в глубокий ров. Тогда, по сигналу Акки, один из бриннов приложил к губам военную трубу, и заунывный крик ночной птицы прокатился в утесах.
   Позади танков зашевелилась высокая трава. Ручные лебедки, спрятанные около стены, подняли из узкой канавы, замаскированной дерном, гибкую сеть из лиан. Танки нелепо маневрировали, пытаясь уйти из западни. И в этот момент с громовыми раскатами огромные округлые каменные глыбы покатились по склонам и обрушились на деревянную броню, разбивая ее с одного удара. Одновременно бринны и васки выскочили из траншей, где они выжидали, с бомбами из горящей смолы в руках.
   — Теперь дело за нами! — крикнул Акки.
   Они рвались вперед. С вершин скал на берандийцев, заметавшихся в панике, сыпался град стрел. Напрасно громкий голос Неталя пытался их собрать. Большая часть танков теперь горела, а вместе с ними оставшиеся фульгураторы и пулеметы. Едва Акки поджег еще один, как на его плечо опустилась рука; он обернулся и увидел окровавленное лицо Бушерана — широкий шрам рассекал его левую щеку.
   — Получилось, Акки! Мы их бьем!
   — Надеюсь на это. Однако до тех пор пока жив Неталь, еще не все кончено.
   Он выпрямился во весь свой рост и издал боевой клич — дикий, хриплый крик, который восходил сквозь годы к тому времени, когда его предки жили только на двух планетах, крик, который удивил и испугал его самого. С фульгуратором в одной руке, с топором в другой, он шел плечом к плечу с капитаном, не обращая внимания на пули и стрелы. Их порыв увлек всех к гибкой сети; разом перепрыгнув ее, они оказались в самой гуще рукопашной схватки. Пролетевшая со свистом над самым его ухом стрела не остановила Акки; он неудержимо шел, прокладывая кровавый проход среди полуобгоревших тел. Кровь его земных и синзунских предков стучала в висках. Он все забыл, тысячелетняя цивилизация слетела с него, и ничего больше не осталось, кроме ярости и стремления убивать врагов.
   — Эой!
   Топор вонзился между вылезших от ужаса глаз берандийца. Преследуемые враги были повсюду обращены в бегство, кроме одной группы около двухсот человек, собравшихся вокруг Неталя.
   Затем внезапно произошла катастрофа. Один из бриннов пробежал мимо, крикнув несколько слов, которые Акки не понял. Другой бросился вслед за ним, и вдруг на поле битвы наступила тишина.
   С удивлением он смотрел вокруг себя. Он остался один с Бушераном и васком. Поток бриннов стремительно уходил — поток, который Техель-Ио-Эхан и несколько вождей напрасно пытались повернуть с помощью ударов дубинками. Подбежал один из васков:
   — Какой-то дурак только что прибыл с Трех озер. Верандийцы взяли штурмом проход, захватили женщин и устроили резню!
   К этому времени враги опомнились, и стрела с мягким шорохом вонзилась в землю рядом с координатором.
   — Разгром! Разгром за несколько минут до победы! Хорошо, хоть Анна сейчас в безопасности…
   И как продолжение своей мысли он вдруг увидел Анну: трое мужчин тащили ее к Неталю. Тогда он забыл обо всем, все доводы разума, и стремительно бросился в бой вместе с полусотней оставшихся с ним воинов.
   Он не мог вспомнить потом, в какой момент бросил разряженный фульгуратор в голову одного из лучников, в какую минуту увидел упавшего рядом Бушерана со стрелой в бедре. С поднятым топором он очутился лицом к лицу с Неталем.
   Тот парировал обухом своего тяжелого меча удар Акки и нанес ответный удар. Почти одного роста, они были достойны друг друга. Схватка вокруг них прекратилась, и оставшиеся в живых с той и с другой стороны смотрели на единоборство вождей.
   Вначале Неталь одолевал.. Его меч, несмотря на тяжесть, предназначенный скорее рубить, а не колоть, был удобнее, чем топор Акки, а главное, он обладал уверенностью победителя, который увидел вдруг победу в последний миг, когда ему грозило поражение. А координатор был ослеплен яростью. Кровь уже текла у него из четырех или пяти ран, полученных, когда он в последний момент пытался парировать удары. Однако мало-помалу Акки овладел собой, и опыт его брал верх над силой берандийското гиганта. Борьба стала почти равной. Спокойствие вернулось к Акки, он вспомнил удары, которым его учили инструкторы в школе координаторов, особенно уроки Келои — самого лучшего бойца на каменных топорах из рожденных на планете Двеи, его брата по крови, там, в другой галактике. Суставы пальцев у него кровоточили от скользящего удара меча, но все же он сделал направленный сверху вниз косой выпад, который настиг Неталя. Железо скользнуло по доспехам и ужалило левое плечо берандийца. Затем на несколько секунд они, схватились в ближнем бою, рукоять топора блокировала меч, и в нескольких сантиметрах от своих глаз Акки увидел лицо Неталя, вены шеи и выпуклый лоб, дикий оскал, раздвинутые губы.
   — Анна не будет твоей, — выдохнул берандиец сквозь зубы. — Я из нее сделаю рабыню!
   — Погибни, собака! — ответил координатор.
   Неталь плюнул ему в лицо. Акки даже не моргнул, прием был стар как мир. Он напряг все свои силы и ударил топором снизу. Неталь отразил удар и нанес ответный; его меч вонзился в правую руку Акки. С победным криком берандиец выдернул меч и попытался повторить удар. Но топор был уже в другой руке Акки. Он поднялся и опустился прямо на шлем Неталя — берандиец упал с проломленным черепом.
   — Глупец, — крикнул координатор. — Я одинаково владею обеими руками!
   Мертвая тишина царила несколько секунд, затем люди Неталя бросились к :нему с копьями и мечами. Акки прижался спиной к скале, готовясь к своей последней битве, и вдруг услышал неистовые крики васков, смотревших на небо, это заставило и его поднять глаза. Огромная тень плыла над ущельем на высоте пятисот метров: «Ульна» скользила без шума, и из ее открытых люков быстро падали десантники на антигравитационных поясах.

Глава 4
СТАЛЬНОЙ ЗАКОН

   Громада «Ульны» покоилась на поверхности озера. На берегу был натянут огромный тент: это был госпиталь, где, не делая различий, оказывали помощь раненым бриннам, васкам или берандийцам". В палатке поменьше собрался Совет.
   Десять дней прошло со времени неожиданного прибытия звездного корабля. Ни на что не надеясь, с помощью самодельного коммуникатора Хассилу все же удалось сообщить об их положении, и Элькхан, командир корабля, направив «Ульну» на предельной скорости к Нерату, смог прибыть вовремя.
   Сидя за столом, Акки изучал рапорты. Сразу после высадки специалисты принялись за работу под руководством Хассила, который после нескольких часов в биорегенераторе полностью обрел бодрость и здоровье.
   Дверь открылась, и вошел исс.
   — Ну что? — спросил Акки.
   — Это то, о чем я думал. Из всех запутанных ситуаций, которые нам приходилось решать, эта — самая худшая!
   Акки задумчиво опустил голову на руки.
   — Ты прав. На этот раз будет нелегко принять решение.
   — Берандийцы должны уйти!
   — Я знаю. Не думай, что на меня может повлиять любовь к Анне. Но, между прочим, я бы выбрал… Твой доклад готов?
   — Вот он, а это доклад Бринтенсиеорепана, р'бенского космантрополога.
   — Когда мы примем решение?
   — Может быть, завтра? Чего нам ждать? Все уже ясно. Кроме пункта, о котором ты знаешь.
   — Что ты об этом думаешь?
   — Дадим сначала высказаться защитникам. Кто они?
   — Техель у бриннов, Отсо у васков и Анна у берайдийцев.
   — Бедный Акки. Закон глуп. Нужно было посылать координаторов, наиболее отличающихся от тех народов, которых они должны будут рассудить…
   — Нет, Хассил, закон мудр. Иначе решения были бы чудовищны своей холодной рассудительностью во имя справедливости, которая хуже несправедливости!
   — Согласен. Я тебе оставлю доклады. У меня есть еще дела, мне не хотелось бы возвращаться на Эллу, не узнав побольше об этих Пробриннах.
   Оставшись один, Акки погрузился в чтение докладной записки Хассила. Легкий шорох заставил его приподнять голову.
   — Здравствуйте, Анна. Давно я вас не видел. Вы меня избегаете?
   Она грустно улыбнулась:
   — Нет, но мне бы не хотелось, чтобы говорили, что я пытаюсь оказать на вас влияние. Когда будет принято решение?
   — Завтра. К несчастью, я не могу вас обнадеживать. Несмотря на то что появился новый непредвиденный фактор, о котором я вам ничего не могу сказать, ваш народ в целом был слишком злобен. О! Я знаю, это не только его вина. Однако на земле, которая только что была разрушена войной, начатой землянами, и видя то, что мы нашли в деревне в устье Элора…
   — Это работа специальных войск Неталя, Акки, вы это хорошо знаете! Я полагаю, моя защита завтра будет бесполезной?
   — Нет, будущее вашего народа может от. нее зависеть.
   — Вы знаете наизусть мои аргументы. Я полагаю, решение зависит только от Хассила и вас… Я так надеюсь, что ваше отношение не будет слишком неблагоприятным.
   — Что касается выбора новой планеты, да. Однако затем может выясниться множество различных вещей о вас — бераидийцах, и тогда Генеральный штаб «Ульны», состоящий из специалистов, скажет свое слово. Вас могут содержать в карантине в течение нескольких веков или же могут вам помочь. Выбор планеты…
   — Выбор нашего концлагеря!
   — Я понимаю ваше отчаяние, Анна. Но вы сами не ответственны ни за что, разве что за несколько воинственные мечты вашей юности. Но кроме вашего крестного, Бушерана и некоторых других… Кстати, как они оба себя чувствуют?
   — Хуго почти здоров. Крестный проводит все дни в компании ваших астрономов и уже дважды высаживался на Лоону. Возьмете ли вы его на ваши миры? Он делал все возможное, чтобы предотвратить войну.
   — Конечно, если он этого захочет. Но, без сомнения, он предпочтет остаться с вами, по крайней мере вначале. Мы смогли бы ему помочь смонтировать обсерваторию!
   — Он будет вам так благодарен! Что ж, до свидания. Я вас увижу завтра, во время судебного заседания.
   — Анна, мне так много нужно вам сказать!
   — Нет. Так будет лучше. До завтра!
   Долго еще координатор оставался в задумчивости, не читая лежавшего перед его глазами доклада. Опускались сумерки. Воздух дрожал от шума машин астронавтов, сооружавших амфитеатр суда. Наконец Акки пожал плечами и принялся за чтение.
   В соответствии с ритуалом экипаж «Ульны» в черных, мундирах с оружием в руках нес караул. Внутри амфитеатр, как этого требовал обычай, девяносто свидетелей, по тридцать от каждого народа, сидели на скамьях. На возвышении председательствовал Элькхан. Ниже его находились эксперты, далее, немного в стороне, — три защитника. Справа и слева от Элькхана сидели координаторы.
   Элькхан поднялся.
   — Нам предстоит рассмотреть согласно Закону Лиги человеческих миров случай планеты Нерат, на которой мы .сейчас находимся. Эта планета одновременно заселена тремя различными группами людей, из которых две, хотя и являлись до настоящего времени врагами, принадлежат к одной человеческой расе. Сейчас будет прочтен доклад координаторов, посланных для урегулирования ситуации.
   На Элькхане была мощная, усиливающая мысли каска, и его выступление было понято всеми, несмотря на то что было произнесено на его родном языке.
   Доклад с безукоризненной объективностью рассказывал о состоянии, которое координаторы обнаружили по прибытии: рабство, войны, расовая ненависть. Затем следовало краткое и точное изложение событий и, наконец, заключение: что послужило причиной вмешательства Лиги.
   Элькхан снова заговорил:
   — Кто-нибудь из защитников не согласен с изложением фактов?
   Анна поднялась:
   — Я подтверждаю представленные факты, но не отдаленные причины, и по всей справедливости… Элькхан прервал ее:
   — Об этом поговорим чуть позже. Правильны ли, по вашему мнению, факты?
   — Да.
   — Стало быть, закон в данном случае применим. Теперь вы имеете право защищать свой народ.
   Надев в свою очередь усиливающую каску, она начала защиту. Она рассказала одиссею затерявшихся звездолетов, которые искали другую планету, нетронутую и пустую, о несчастном случае, который бросил их на Нерат и оставил лишенные всего экипажи на враждебной земле.
   — Как она была враждебна, эта земля! Наши предки боролись против хищных зверей, стихийных бедствий, болезней и против них! Она показала пальцем на бриннов.
   — О! Я не хочу сказать, что мы не сделали ни одной ошибки! Но сколько наших пало от стрел, когда они пахали свои поля, чтобы выжить! Можно ли сказать сегодня, кто ответствен за первое убийство? Как можно узнать, кто первый, берандиец или бринн, поднял руку на другого?
   — Как бы там ни было, мы устроились в Берандии. И из этой безжалостной страны, покрытой лесами и болотами, мы сделали цивилизованную страну. Похоже, вы любите это слово? Страну, где стало хорошо жить и где медленно, по нашим средствам, мы вновь начали двигаться к истинной цивилизации.
   — Вы изучили наши архивы вместе с Ровном, вы, Акки Клэр! Вы можете сказать, есть ли разница между изголодавшимися волками, какими были наши предки, и этой Берандией, какую вы знаете! Нас обвиняют, что мы обратили бриннов в рабов? Это верно! Но как мы могли поступить по-другому вначале, когда нас было так мало и надо было столько сделать? В чем нас упрекают? В том, что мы выжили? рее земные цивилизации начинались так, и, если я поверю тому, что мне однажды рассказал Акки Клэр, похоже, что так было на всех планетах. Вы, без сомнения, должны знать на основе горького опыта, сколько нужно времени для ликвидации рабства, когда экономические нужды позволят. В графстве Роан рабовладение уже больше не существует. И если бы мне удалось победить раз и навсегда бриннов и их союзников васков, чтобы обеспечить спокойствие наших границ, я бы приняла решение, уничтожить рабство на всей территории Берандии. Акки Клэр смог бы вам сказать, что, поставленная перед лицом обстоятельств, я отказалась от любого плана завоеваний, когда мой отец был убит и вся эта земля была залита кровью из-за тщеславия одного человека. Но такие имеются, а я в этом уверена, на любой из ваших планет, по крайней мере на той стадии развития, на которой мы были.
   Вы можете лишить нас нашего мира — мира, который мы сделали, по крайней мере частично, нашим трудом, нашими слезами и нашей кровью и который несет на себе, Техель-Ио-Эхан, также следы наших костей, даже если они лежат не так глубоко, как ваши! Вы имеете большую власть, будучи более сильными. Вы это осуществляете именем закона, который странен для нас, закона Лиги, о которой мы не могли знать и к которой нас даже не пригласили присоединиться, считая слишком жестокими! Почему вы не пришли раньше, когда брошенные на враждебную землю наши предки были еще цивилизованными не меньше тех, кто остался на Земле и кто несколько позже вошел в вашу Лигу, до того как страх, голод, страдания и безнадежность не обратили нас в диких животных — животных, которые убивают, чтобы не быть убитыми! Но ссылая нас, вырывая с корнем целый народ, отнимая у него все, что является основой его традиций, — его землю, его страну, его родину, — не боитесь ли вы в свою очередь совершить преступление? Разве мы не можем остаться на этой планете, которая наша, я повторяю это, наша, потому что с того времени, как наши глаза увидели свет, мы не знаем другой? С вашей помощью мы быстро сможем преодолеть тот рубеж, который отделяет нашу дикость от вашей цивилизации. Вы что же, будете наказывать детей? За ошибки их отцов?
   Она села. Акки послал ей записку.
   «Ты хорошо говорила, Анна. Увы, это не сможет изменить решения! Но может многое изменить для будущего. Не падай духом».
   Отсо уже поднимался.
   — Меня просили защитить мой народ, но я не знаю почему. У нас нет чувства вины. Когда мы здесь очень давно приземлились, мы бежали от ненавистной нам цивилизации, может быть напрасно, чтобы спасти то, что мы рассматривали как нечто наиболее священное, — наши традиции, наш образ жизни. Акки мне объяснил, что этот образ жизни анахроничен и что бы мы ни делали, мы не смогли бы его спасти. Возможно! Но мы попробовали и не испытываем стыда.
   — Когда мы высадились на Нерате, то полагали, что мы тут одни. Мы обосновались в горах. Потом однажды, спустя много времени, один из ваших нашел раненого охотника-бринна. Он его вылечил. С этого зародилась дружба между нашими народами, которая никогда не нарушалась и много раз была скреплена кровью.
   Между нами никогда не возникало вражды. Потом мы узнали, что не одни прибыли с Земля. Берандийцы подбирались к нашим горам, вели постоянную войну с бриннами. Мы им предложили помощь, хотели заключить мир и не получили в ответ ничего, кроме ненависти и презрения. Однако в последние годы зародился проблеск надежды. — Под влиянием мудрых людей, таких, как старый герцог, Вушерран, Роан, было похоже, что война, наконец, кончится. Затем прибыли вы, я, к несчастью, положение очень быстро изменилось, и в плохую сторону.