— В этом нет никакой обиды, но я не знаю, что получится. Вам известны наши танцы? Нет, а я не знаю ваших. Посидим лучше в тени на скамейке. У меня к вам столько вопросов.
   — У меня тоже. Вы очень любопытный народ. Иногда у меня возникает желание быть васком. Но вы являетесь анахронизмом, хотя подобный анахронизм мог бы существовать, если повезет, очень и очень долго. А. может быть, и вечно. Часто я бываю посланцем несчастья, Арги. Я или мои коллеги. Во имя всеобщего блага мы уже разрушили или ниспровергли многие мечты, И не все они были плохими.
   — Вы действительно разрушите нашу мечту?
   — Прежде чем ответить нужно знать, о чем идет речь. Насколько я понимаю, ваша прекрасная мечта — это жизнь горных пастырей.
   — Наша мечта?.. Я не знаю, как вам это объяснить. Но попробую… Вы видите нашу жизнь — работа от восхода до сумерек в повиновении Законам Праотца, в душевном спокойствии. Выть в согласии с самим собой и со всем миром… Иногда, когда я иду по склону гор по утренней росе, или в тумане, или под дождем, когда я добираюсь до вершин лицом к ветру и вижу перед собой горы и долины, мне кажется, что я представляю собой одно целое с землей! О! Мне бы нужно быть поэтом, как Эррекальт… Уверенность в том, что завтра будет таким Же, как сегодня, как вчера, как всегда, что все хорошее вечно, и так будет всегда. И в то же время есть на свете приключения, прибытие пришельцев, как сейчас, например, рассказы наших матросов о далеких островах, о сражениях, опасностях. Единство с семьей, деревней, нашим народом это очень важно. Но разве это все? Не знаю — Сумерничать у очага зимой, слушать сказки, старые легенды, которым веришь только наполовину… Но их, однако, рассказывают, потому что они являются самой душой нашего народа и без них он погибнет. Не знаю" Акки. Ваш вопрос нужно было бы задать Эррекальту или Калаондо. Но превыше всего — это чувство единения. Единение со своей расой, этим миром, таким прекрасным, который пока что принадлежит нам, или который будет нашим, если вы нас не прогоните отсюда. Пьянящие капли росы, которые по утрам срываются с листьев папоротника на лицо, мягкий лиловый мох под босыми ногами….
   — Одна девушка из этого мира мне уже говорила то же самое, Арги, одна берандийка — герцогиня Анна.
   — Какая она? Красивая, гордая, жестокая?
   — Красивая и гордая, это да. Жестокая? Я не думаю. Вы бы хорошо поняли друг друга, несмотря на то, что вы очень разные. Вы ее, конечно, увидите, если Хассилу удастся их отыскать.
   — А ваши мечты, Акки. О чем вы мечтаете?
   — Я могу говорить лишь о себе, Арги. Я не могу говорить за Хассила или его народ или за пятьдесят тысяч человеческих сообществ Лиги. Я даже не могу говорить от имени моих соотечественников новатеррианцев, я ведь полукровка. Я феномен, потому что принадлежу к уникальному в галактике типу — счастливое смешение землян с сообществом другой туманности. Редчайшее стечение обстоятельств позволило землянам и синзунам произвести на свет общее потомство, и я не думаю, что в мироздании существует еще один подобный казус. Наша мечта, новатерро-синзунская? Боюсь, что она будет вам непонятна. Мы несем в себе проклятье двух рас: ненасытное любопытство людей и демоническую гордость синзунов. Моя мечта? Вперед и вперед в материальной Вселенной, вперед во Вселенной познания, но эта тщетная погоня бесконечна, поскольку Космос очень велик, а знание безгранично… Вне галактик, вне времени, если бы это однажды стало возможным. И все же мы несем в себе то же стремление к простой жизни, к миру, которое привело сюда и вас… Возможно, мы тоже ищем нашу мирную планету, но безнадежно, потому что нет мира и покоя в наших душах и никогда не будет. А пока мы поднимаем наши стальные корабли к звездам, мы бросаемся из одной чести космоса в другую, и те, кто, как я, избрал судьбу координатора, Вынуждены вмешиваться в жизнь других во имя абсолютной мечты, которую до сих пор четко не сформулировали, — мечты о человеческой Вселенной".
   — А другие, от которых вы происходите, какие они?
   Он улыбнулся:
   — Это не чудовища, Арги. Это люди или почти. Единственная существенная разница состоит в том, что у них четыре пальца на руках" Так вы уверились? Если бы они не были столь близки к нам, никогда эти два вида не смогли бы смещаться. У них тоже раскосые глаза, как и у меня, кроме того…
   Тихий звонок прервал его. Акки включил переговорное устройство.
   — Алло, Хассил?
   — Акки, я только что заметил колонны берандийцев. Они вышли из леса и начали передвижение по долине. Их гораздо больше, чем думают васки, и завтра, во второй половине дня, они наверняка атакуют. До сего времени никаких следов Бушерана и герцогини, а лес просто кишит неприятельской пехотой…
   — Ну вот и они, берандийцы!
   — Великий Мислик тебя побери, Акки! Через несколько часов ты вступишь с ними в бой, если я тебя хорошо Знаю. Там на опушке леса группа берандийцев занята сборкой чего-то подозрительного. Посмотрю. Оставайся У аппарата… Я не пойму, что это… Можно сказать, что это огромный фульгуратор, очень большой… Нет, это Что-то другое" труба… Каким оружием располагали земляне, когда предки берандийцев покинули планету?
   — О! Многими вещами: пушками, ракетами, ядерными бомбами, фульгураторами…
   — На этот раз я пройду как можно ниже и сфотографирую. Жаль, что у тебя нет видеоэкрана… Ах!
   Исс внезапно замолк, из аппарата доносились звуки глухих разрывов.
   — Хассил, Хассил! Что случилось?
   — Меня задели, Акки, задели гравилет, я его больше не контролирую. Возможно, приземлюсь где-то в лесу. Предупреди васков, . Акки, и помни: за исключением одного-двух, берандийцы не лучше терансов!
   — Попытайся смягчить посадку. Я постараюсь, найти тебя!
   — Пытаюсь перелететь через перевал по ту сторону гор. Деревья растут на глазах! Хорошо, что я оставил тебе оружие, оно сейчас очень понадобится. Так и есть, я падаю!
   Прошло несколько минут в тишине, затем: — Приземлился без особых поломок. Думаю, будет лучше, если я останусь: для охраны в поврежденном гравилете. Здесь много опасных вещей, нельзя, чтобы они попали в руки неприятеля… У меня есть продукты, вода и оружие. Я буду ждать. Предупреди васков, Акки, и до скорого. Ну вот! Большое переговорное устройство разбито вдребезги. Невозможно вызвать «Ульну»!
   Акки Поднялся.
   — Арги, где Отсо? Я должен немедленно с ним говорить!
   — Ваш друг в опасности?
   — Да! О, извините, вы меня не поняли, ведь я говорил на исском языке. Верандиицы неожиданно повредили наш гравилет. Хассил жив, но остался его охранять. Верандийцы уже в нижней части долины. Нужно действовать быстро!
   Они побежали к дому воинов. В большом низком зале спорили Отсо и несколько мужчин. Акки быстро рассказал им о наступлении берандийцев.
   — Положение серьезное. Экореги, труби сигнал тревоги, пошли гонца в ущелье и предупреди посты. Значит, твой гравилет, Акки, подбит, и ты не сможешь нам помочь? Это сильно меняет наши планы. Как мы поступим, если враги используют свое адское оружие?
   — Да, это действительно меняет положение, Отсо. Подбив наш гравилет, берандийцы, сами того не зная, бросили вызов всей Лиге человеческих миров. Теперь я буду сражаться на твоей стороне с самого начала. У меня есть кое-какое оружие. Как ты думаешь, сможем мы продержаться один месяц?
   — Почему один месяц? И почему ты вдруг изменил свое решение? Может, берандийцы покушались на вашу жизнь в Вермонте?
   — Это мое личное дело. А через месяц мой большой корабль" «Ульна», возвратится. У него на борту пятьдесят других гравилетов, восемьсот человек и оружие, способное уничтожить всю эту планету, если будет необходимо. Но мы не можем сегодня связаться со звездолетом. Большое переговорное устройство, с помощью которого можно было бы вызвать корабль, уничтожено.
   — Один месяц? Да, мы продержимся один месяц, даже если придется отступить на земли бриннов.
   Прозвучал долгий и скорбный звук трубы. Этот призыв передавался от трубача к трубачу, затихая и замирая по мере удаления.
   — Через несколько минут все ааски будут знать, что нападения надо ждать завтра. Отправимся в ущелье, Акки!

Глава 4
БИТВА В ТЕСНИНЕ

   Примерно в десяти километрах от деревни долина сужалась в теснине между двумя невысокими утесами. Между этими скалами стояли три каменные стены высотой около двух метров, перекрытые узкими прочными воротами. Ниже начинались заросли кустарника, затем — лес, а дальше — травянистый склон. Отсо расположил большую часть своих людей позади стен, остальных — на самих утесах.
   — Могут нас обойти? — спросил Акки.
   — Никак. Нужно взбираться по склонам, которые опасны даже для васков, а выше этих склонов ждут часовые, которые будут сбрасывать на нападающих каменные глыбы.
   — Прикажи вырыть глубокие и узкие траншеи примерно в тридцати-сорока шагах позади от последней стены.
   — Зачем это?
   — Чтобы укрыть людей, если противник будет использовать современное оружие массового поражения. В этих траншеях они будут защищены от пуль, осколков снарядов и в какой-то мере от фульгураторов. В то же время они смогут задержать неприятеля, если он попытается преодолеть стены.
   — .Спасибо, Акки. Я прикажу немедленно все сделать.
   — Сколько у тебя людей?
   — Здесь те, что из долины. Примерно четыреста сорок.
   — А сколько всего?
   — Людей, которые в состоянии носить оружие? Около пятнадцати тысяч.
   — Вас так мало, : васков? Тем не менее вам удалось освоить эту планету на тридцать лет раньше берандийцев!
   — Вначале мы были малочисленны главным образом из-за эпидемий, они же опустошили долины около семидесяти лет тому назад!
   — Берандийцы легко смогли мобилизовать сто тысяч человек, но я не думаю, что они имеют более тридцати тысяч подготовленных воинов. Все равно получается двое против одного. Для первого боя, но если война продлится… Ты предупредил бриннов?
   — Да, но они не выйдут из своих лесов и низин.
   — Тем хуже. Враг нас будет бить поодиночке. Это ему удобно… Где собираешься разместить командный пункт? В деревне? А какие средства сообщения с другими группами?
   — Охотничьи рога. Гонцы. Но что ты подразумеваешь под командным пунктом?
   — Ты же избран верховным главнокомандующим! Васк расхохотался:
   — Но это не означает, что я командую всем светом! В моем распоряжении только мои люди, другие мне не подчиняются. Акки пожил плечами.
   — Если бы, я это знал! Единственное, что меня удивляет, почему берандийцы вас не уничтожили гораздо раньше? Я предполагаю, что и на флоте у вас такие же порядки?
   — Конечно!
   — Таким образом, это будут небольшие стычки, так сказать, каждый за себя. Что ж, я вам предсказываю на этот раз полный разгром! Хочу уточнить: хорошо ли берандийцы знают ваши долины?
   — Некоторые из них бывали здесь в качестве пленников, во время других войн. Но недолго.
   — Есть ли торговцы?
   — Нет, Зачем нам берандийские товары?
   — Итак, шпионов нет или их мало. Это хорошо.. Без точных карт неприятель не сможет разместить свою артиллерию и будет стрелять прямой наводкой или на авось.
   — Где лучше оставить твое оружие, Акки?
   — Пока не знаю. Все будет зависеть от размещения орудий.
   — Да, еще одно: если я закричу «ложись», все бросаются на землю или в одну из траншей, беспрекословно. Понятно? И назначь пароль. Все это уменьшит эффективность огня неприятеля.
   — Нашего тоже. Лежа плохо стрелять из лука или пращи!
   — Твои люди быстро .поймут, когда можно вставать и когда лучше лежать. Вышли разведчиков вперед, они должны быть невидимыми и доносить о передвижении неприятеля.
   Спустя час, когда солнце начало садиться, вернулся Икер, посланный на разведку.
   — Они подходят, уже переправились через Уршило.
   — Сколько до них?
   — Пять тысяч шагов.
   — Приготовиться! Отсо, помоги мне установить гранатометы на этой платформе. А теперь все прячьтесь. Словно здесь никого и не было. Отсо растянулся рядом с ним.
   — Ты надеешься их обмануть?
   — Нет, я надеюсь сохранить наших людей, когда… Пронзительный свист раздался со стороны долины, но снаряд вместо того, чтобы разорваться в траншеях, пронесся высоко над их головами.
   — Мерзавцы! — проворчал Акки. — Они бьют по деревне, по крайней мере пытаются.
   Прокатились эхом два глухих разрыва. Позади стен поднялось несколько человек.
   — Ложись, во имя предков!
   Дважды снаряды пролетали над ними, но разрывались где-то далеко.
   — Отсо, пошли кого-нибудь наверх посмотреть, есть ли разрушения. Стреляют вслепую, поэтому могут и попасть, а могут и промахнуться на несколько километров. Берегись — это уже для нас!
   Два снаряда разорвались высоко в ущелье, взметнув к небу кучи земли и щебня. Акки достал из кармана небольшой, но мощный бинокль и стал вглядываться в устье долины.
   — Я их вижу. Они продвигаются вдоль утесов.
   — Когда ты применишь свое оружие?
   — По возможности в самую последнюю минуту. Эффект от неожиданности будет наибольшим, к тому же у меня нет большого количества боеприпасов. Ты полагаешь, что сможешь отбить первую атаку?
   — Да, вне всякого сомнения…
   — Тогда я выступлю вторым, в том случае, если все плохо обернется. Внимание! .
   На этот раз стрельба стала более точной. Часть первой стены вылетела на воздух и осыпалась дождей осколков. Укрытые в траншеях васки, кроме одного легко раненного, потерь не имели.
   — К счастью, ты мне не разрешил снести укрепления! Оружие берандийцев ужасно!
   — Это еще пустяки! Хотел бы я знать, есть у них фульгураторы или нет! Слушайте, что это?
   Приглушенные взрывы сотрясали гору.
   — Они атакуют и в других долинах. Ты послал гонца? Еще нет? Скажи ему, чтобы он передал приказ готовиться к эвакуации. Да, к эвакуации! Пусть они пошлют несколько парней охранять проходы к другим деревням. При первом появлении неприятеля пусть они отходят к лесу бриннов и предупредят нас.
   — Ты полагаешь, это действительно необходимо?
   — Через несколько дней, Отсо, мы все будем в лесу, или в плену, или мертвы! Неталь, вне всякого сомнения, — живодер, но он не идиот, он понял, что для победы нужна масштабная война. Он так и сделает. Эй, там!
   Снаряды падали прямо на линию обороны, и на этот раз были двое убитых и раненые. Теперь было видно, как осторожно продвигается вражеская пехота. Верандийцы были уже в пятистах метрах. Три солдата улеглись на .землю и стали устанавливать сверкающую металлическую трубу на треногу.
   — Пулемет?
   Акки приник к биноклю.
   — Нам не повезло. Нет, это тяжелый фульгуратор старого образца. Какая максимальная дальнобойность ваших луков?
   — Четыреста шагов.
   — У них, насколько я помню, триста — триста пятьдесят. Мне нужно кое-что немедленно предпринять. Отсо! Быстро мой большой фульгуратор!
   На той стороне берандийцы прицеливались, поводя длинным стволом. Блеснул тонкий голубой луч, остановился на стене. Камни раскололись, стена развалилась на куски. Затем луч скользнул по вершинам утесов, в один из васков, по неосторожности поднявший голову, подпрыгнул и упал замертво. Акки настраивал свой аппарат.
   — К счастью, я хороший стрелок, и мой фульгуратор намного лучше. Я попытаюсь их достать и взорвать магазин. Они могут не заметить короткой вспышки и подумают, что взорвался сам аппарат: это иногда случалось с первыми образцами.
   Он долго целился и на какую-то долю секунды нажал на спуск — в долине ослепительно сверкнула молния.
   — Попал! Теперь у нас есть небольшая передышка. Словно опровергая его, в самую гущу укреплений упали три снаряда, а затем, поддерживаемые очередями автоматического оружия, бераидийцы пошли в атаку. Акки положил руку на плечо Отсо.
   — Подожди, пока они не подойдут на пятьсот метров! Неприятельская пехота приблизилась под прикрытием завесы стрел второй и третьей линии наступления. Когда они подошли достаточно близко, Отсо отдал команду. Васки вышли из своих окопов. Стрелы пересекались, камни, выпущенные пращами, завывали и с громким стуком ударяли в щиты, если же камень попадал в человека, раздавался омерзительный глухой удар по живому телу.
   Люди падали с одной и с другой стороны. Цепь берандийцев достигла основания первой стены и, раздавленная глыбами, сброшенными с утесов, отступила. Не вступая в рукопашный бой, неприятель откатился к равнине.
   — Первая атака отбита. Подождем, что будет дальше, — сказал Акки. — Полагаю, они не станут ждать и начнут снова. В бинокль он изучал долину.
   — Там, за деревьями, полно людей. Их по меньшей мере от четырех до пяти тысяч.
   Приглушенное восклицание заставило его обернуться. Отсо смотрел на поднимающееся над горами тяжелое облако дыма, серовато-розовое под косыми лучами солнца.
   — Они подожгли Сар!
   — Есть ли риск, что нас обойдут?
   — Нет. Единственный путь, который ведет в Сар от моей деревни, пересекает очень узкий проход. Сарцы наверняка туда отступили и будут его защищать.
   — Я боюсь, что скоро мы и сами будем вынуждены отступить. Большой васк пожал плечами.
   — Что ж, я это хорошо знаю!
   — Не думаешь ли ты, что лучше отступать теперь, соблюдая порядок, чем потом, в панике?
   — Да. Арамбуру! Подбежал юноша.
   — Беги в деревню и прикажи: эвакуация! Пусть женщины и дети немедленно уходят к лесу бриннов, вдоль плоскогорья и долины Эрреки.
   Пусть также выпустят скот и гонят его в горы. Может быть, потом нам удастся собрать хоть часть животных.
   Арамбуру повернулся к вождю — лицо его было белым.
   — Итак, мы бежим?
   — Смотри! Сар уже горит. Нас всего четыреста против более чем пяти тысяч! Что мы можем сделать?
   Гонец исчез, неслышный, как тень. Такая походка могла быть только у горца.
   — Смотри, они возвращаются, Отсо.
   Берандийцы снова пошли в атаку. Они достигли первой стены, взорвали ее и оказались, как в ловушке, между обломками и второй стеной. Васки снова отбили атаку. Однако едва берандийцы отступили, обрушился новый залп. Вражеские артиллеристы нащупали нужное расстояние, и стены одна за другой превращались в кучи разбитого камня. Под звуки боевых труб хлынула третья волна атаки.
   — Теперь моя очередь поиграть, — спокойно сказал Акки.
   Он пустил в ход фульгуратор, испепеляя неприятельские линии одну за другой. Нападающие прилипли к земле, укрываясь, насколько возможно, за малейшей складкой. Васки завопили от радости.
   Акки методично обстреливал гранатами естественные убежища противника. Гранатомет выплевывал их вверх, и эти маленькие черные шары четко вырисовывались на фоне бледного вечернего неба. Короткий сухой хлопок, фонтан из земли, камня и изувеченных тел каждый раз говорили о гибели одного или нескольких врагов.
   Почти сразу последовал быстрый и мощный ответ. Снаряды начали сыпаться на скалистые выступы — Акки, Отсо и их товарищи едва успели спрыгнуть в укрытие в одну из расщелин. Оглушительный взрыв ознаменовал конец небольшого запаса гранат. Когда канонада замолкла, Акки осмотрелся. Похоже было, что уцелел только фульгуратор. Он притянул его к себе и стал на полной мощности обстреливать опушку леса, там где в сумерках вспышки огня выдавали местонахождение пушек. На таком большом расстоянии лучи фульгуратора теряли почти: всю свою мощь, поэтому он даже не надеялся поразить цель. Два ужасных взрыва, столб дыма и огня, в котором, казалось, повисли вырванные с корнем деревья, его удивили. Это было прямое попадание.
   — Вот и конец берандийской артиллерии на нашем участке, Отсо! У них остались только один или два пулемета, а у нас — мой тяжелый фульгуратор с заправкой примерно на десять минут боевой стрельбы. А кроме того, осталось мое легкое вооружение. Игра еще не проиграна.
   — Что мы должны, по-твоему, делать?
   — Задерживать их как можно дольше, чтобы дать возможность деревням отступить в страну бриннов. У меня, впрочем, впечатление, что наш прием их несколько охладил, и пройдет некоторое время до их следующего демарша, — добавил он, глядя на трупы перед укреплениями.
   Раздался сигнал переговорного устройства, висевшего у Акки на ремне, — Алло, Хассил! Это Акки. Что там у тебя?
   — Ничего нового. Лес как лес. Гравилет оказался поврежден меньше, чем я думал, я его попытаюсь исправить и присоединюсь к вам. Через десять — пятнадцать дней, если все будет в порядке.
   — Большой передатчик?
   — Полностью уничтожен. Берандийский снаряд… Ничего не могу поделать. А что у тебя?
   — Плохо. Очень плохо. Они атакуют превосходящими силами с помощью артиллерии. Я уничтожил два орудия и один большой фульгуратор, но у меня впечатление, что в других долинах дела идут еще хуже. Я попросил эвакуировать Деревни. Мы сделаем попытку соединиться с бриннами. Там, если условия позволят, а я думаю, что все будет хорошо, мы сможем продержаться до возвращения «Ульны». Я волнуюсь. Что с Анной, Бушераном и их людьми?
   — Я не видел никаких следов.
   — Держи меня в курсе. До скорого.
   Смеркалось теперь очень быстро, и долина погрузилась ;в темноту, кроме тех мест, где еще горел подожженный взрывами снарядов лес.
   — Этой же ночью, Отсо, мы без большого шума отступим, оставив в арьергарде несколько человек, которые соединятся с нами на рассвете в назначенном тобой месте. Маловероятно, что неприятель будет атаковать в темноте в незнакомой местности. Нужно, чтобы завтра, с восходом солнца, деревня была пуста, а все население — достаточно далеко. Мы будем следовать за ними и устраивать засады, чтобы задержать продвижение берандийцев.
   — Впереди я вижу для васков грустные дни, Акки. Мы — мужчины… Но женщины и дети в лесу брйниов, в Безжалостном лесу! Когда мы доберемся до Трех озер, все будет хорошо, но отсюда до Трех озер, ..
   — Чем раньше мы отойдем, тем лучше мы сохраним порядок в своих рядах, а само отступление не будет казаться катастрофой. Отдай приказ, Отсо!
   В полной темноте, когда Лоона еще не взошла, васки молча начали отходить. Акки и Отсо образовали арьергард, неся фульгуратор, разобранный на две части, которые можно было быстро собрать. Через час поднялась луна, что сделало продвижение более легким. К Полуночи они вышли на деревенскую площадь. Приближение отряда был немедленно замечено часовыми: это были два юных настороженных паренька, которые бдительно несли службу.
   Повсюду шли поспешные сборы. Девушки, женщины и дети уносили в пещеры, в тайники, особенно тяжелые и громоздкие предметы, неудобные для переноски. Другие собирали самое необходимое. Стойла были уже пусты, животные отогнаны из деревни. Некоторые из них, встревоженные суматохой, упрямо возвращались на улицы, но мальчишки прогоняли их камнями. Прибывшие из других деревень мужчины предложили свою помощь. Многие уже занялись строительством укреплений на склонах. Акки и Отсо совещались с Ровном.
   — Я уничтожил .два орудия и фульгуратор, Роан. Как вы думаете, сколько их еще у берандийцев?
   — Если память мне не изменяет, довольно давно во время осмотра арсенала я насчитал одиннадцать орудий. Все они небольшого калибра, примерно пятьдесят или шестьдесят миллиметров. Таким образом, осталось девять.
   — А другое оружие?
   — Выло по крайней мере три фульгуратора, я думал, что они неисправные. Еще шесть пулеметов и около пятидесяти ружей.
   — Какие боеприпасы?
   — К сожалению, они в них не испытывают недостатка. Цель арсенала — производство боеприпасов, а станки, необходимые для их производства, были спасены. Даже При жизни герцога, самого миролюбивого из правителей, станки работали. Мы всегда опасались массового наступления бриннов, их ведь, гораздо больше, чем нас.
   — Итак, у них есть чем нас бить, нас и наших союзников. Из современного оружия у меня только, мой тяжелый фульгуратор, два легких и несколько гранат. Надо уничтожить оружие берандийцев. Отсо, кто может проводить меня а Сар?
   — Сарцы охраняют ущелье Урдайт. Но ты не пойдешь туда, пока; не выспишься.
   — Сейчас или никогда. Ночь еще долгая. Неприятель наверняка занял деревню. Победа может притупить их бдительность. Какая там местность? Есть ли поблизости нависающая скала?
   — Да, но они, конечно, ее охраняют. Есть еще одна, недалеко от центральной площади.
   — Великолепно. Организуй эвакуацию. Я сразу же отправляюсь. Он ушел в ночь в сопровождении Икера и другого юноши, который нес фульгуратор. В ущелье Урдайт они, встретили сарцев, мужчин, женщин и детей, строивших огромную и бесформенную баррикаду из каменных глыб и стволов деревьев. Акки попросил познакомить его с вождем.
   — Я полагаю, бесполезно пытаться оказывать им серьезное сопротивление. Берандийцы взорвут ваши укрепления без большого; труда, тогда будет слишком поздно даже для отступления. Лучше объединитесь с Отсо Иратзабалем и уходите на земли бриннов.
   — Ты не знаешь Безжалостного леса, чужестранец. Женщины и дети умрут там.
   — А здесь они не умрут? Самое позднее через месяц большой звездолет с людьми моей расы прибудет с оружием, питанием, лекарствами. Нужно продержаться до его прилета. Здесь же нет никакой надежды. В лесу, с помощью бриннов…
   — Эх! Я все это. хорошо знаю! Но оставлять свою родину? Это жестоко! Ты знаешь, что берандийцы сожгли Сар?
   — Да, мы видели дым сегодня во второй половине дня. Это далеко отсюда?
   — Три часа ходьбы. Зачем тебе?
   — Я приду туда и попробую уничтожить несколько их пушек. Вы можете дать мне проводников?