─ То есть все-таки занимался?
   ─ В том числе и данной проблемой.
   ─ Экспериментально?
   ─ С самых разных сторон.
   Она опустила веки.
   Малдер в задумчивости посмотрел на изображение пациента, к чьей обритой наголо голове были пристегнуты электрические контакты.
   Едва он вышел на улицу, его окликнули:
   ─ Эй!.. Эй, послушайте!.. Послушайте, я вам говорю!.. ─ Крайчек, выскочивший из машины, бежал к нему, развевая полы расстегнутого пиджака. Вид у него был разъяренный.
   ─ Пришлось на такси приехать… Это что за дела? Мы не свидание с вами назначили, чтобы так меня бросать… Послушайте, Малдер, я к вам обращаюсь!..
   ─ Прошу прощения, ─ равнодушно ответил Малдер, даже не убавляя шага.
   Крайчек пристроился сбоку, нога в ногу, и энергично взмахнул рукой.
   ─ Вот как вы, оказывается, ко мне относитесь. Как к докучливому юнцу. Напрасно, Малдер! Вы же про меня ничего не знаете!
   ─ Вот именно.
   Малдер резко остановился. Крайчек ─ тоже. Поднял указательный палец и чуть ли не ткнул им Малдеру в лицо.
   ─ В Академии некоторые надо мной насмехались. Они считали, что у меня наивные представления о государственной службе. Знаете, чем это кончилось для насмешников?..
   ─ Перестаньте!
   ─ Я закончил свой курс, а они ─ нет!..
   ─ Что ж вам теперь медаль за это повесить?
   ─ Малдер, не нужно меня задевать! Мы внимательно изучили ваши расследования за последние несколько лет. И был сделан вывод, что за делами, которыми вы занимаетесь, обычно скрывается больше, чем нам рассказывают.
   ─ Кто это «мы»?
   ─ Неважно, Малдер!..
   Несколько мгновений они словно мерялись силой взглядов: Малдер ─ холодно и оценивающе, Крайчек ─ яростно и с обидой.
   ─ Не надо с нами ссориться, Малдер!
   Голос, казалось, о чем-то предупреждал.
   Коротко пропел телефон. Малдер вытащил трубку и отвернулся.
   ─ Да.
   Скалли сказала:
   ─ Доктор Гриссом умер вовсе не от сердечного приступа.
   ─ Ну? Тогда от чего?
   ─ Думаю, тебе необходимо заехать сюда и посмотреть самому. Я еще не завершила работу с внутренними органами, но до того, как получим результаты лаборатории, я уже тебе столько всего расскажу…
   ─ Только не по телефону!
   ─ Естественно.
   ─ Я приеду часа через два, ─ прикинув сказал Малдер. ─ Пока не разговаривай ни с кем и никому не сообщай своих результатов.
   ─ Договорились.
   Он засунул трубку в карман и взялся за переднюю дверцу. Крайчек, решительный и спокойный, уже стоял перед ним. Поднял руку и показал зажатые в пальцах ключи от машины.
   Насмешливо покачал ими перед лицом Малдера:
   ─ Видите это?
   ─ Вижу…
   ─ Так куда мы едем? ─ спросил Крайчек.
 
   Академия ФБР
   Куантико
   штат Виржиния
 
   Скалли взвесила печень, а потом руками, одетыми в хирургические перчатки, подняла желудок и тоже положила его в металлическую чашку весов. На электронном табло зажглись красные цифры.
   Она зафиксировала их в журнале. Немного подумала и потянулась, чтобы снять с весов орган, напоминающий громадный осклизлый пельмень. В это время дверь отворилась, и в прозекторскую буквально ворвался Малдер в сопровождении Крайчека, не отстающего от него ни на шаг.
   ─ Селезенка или поджелудочная? ─ бодро спросил он.
   Скалли даже вздрогнула от неожиданности.
   ─ Желудок ─ сказал она. ─ Я ждала тебя несколько позже. Только что хотела начать…
   Взгляд ее выражал безмолвный вопрос.
   Малдер приветственно махнул рукой:
   ─ Позволь представить тебе, Алекс Крайчек. Нынешний мой напарник. Мы вместе работаем над этим делом…
   ─ Очень приятно, ─ после секундной паузы произнесла Скалли.
   ─ Мне тоже.
   Крайчек дружелюбно протянул руку, но, увидев перчатку, обтягивающую ладонь, остановил ее на половине движения. Тут же искренне засмеялся над своей ошибкой. Пожал плечами: я не виноват, ничего не поделаешь. Скалли, будто не заметив его порыва, перешла к телу, вытянутому вдоль хирургического стола. Скрюченные руки сухими птичьими лапками возносились над ребрами.
   Не глядя ни на кого, она сказала:
   ─ Обратите внимание на съежившуюся позу трупа. Так обычно бывает через несколько часов после смерти и вызывается сжиманием протеинов, после того как тело подверглось воздействию высоких температур.
   ─ Каких высоких? Как при пожаре?
   ─ Подобные изгибы конечностей, как правило, наблюдаются у перенесших сильные ожоги. Причем в данном случае, надо сказать, картина просто классическая. Я будто вижу снимок из учебника патологической анатомии.
   ─ Значит, ожог, ─ все так же бодро резюмировал Малдер.
   Он настойчиво и непрерывно смотрел на Скалли, словно хотел, чтобы она прочла его мысли.
   Крайчек протиснулся между ними:
   ─ Однако никакого пожара в квартире не было.
   Скалли с показным удивлением глянула на него. И вдруг развернулась так, чтобы Малдер, вынужденный повернуться вслед за ней, оказался спиной к Крайчеку, немного оттеснив его от стола.
   Теперь они с Малдером разговаривали как бы отдельно.
   ─ Да, кожа не обожжена, ─ подтвердила она. ─ Но когда я открыла череп и посмотрела, что там внутри, я нашла множественные кровотечения, которые возможны лишь в том случае, если череп погибшего подвергся сильному нагреванию. Артериолы полопались, а сосудистая оболочка выглядит, как стертая тряпка. Скажем так: у этого человека ─ все вторичные признаки сильных ожогов, но, на удивление, ни одного первичного признака, указывающим на то, что он пережил сильный пожар. По-моему, чисто психологические последствия.
   ─ И каково же заключение специалиста?
   ─ Я даже представить себе не могу, что могло бы вызвать подобные патологические изменения. Я имею в виду, что обычным путем добиться подобного состояния невозможно. Если только предположить, что…
   ─ Что? ─ быстро спросил Малдер.
   Скалли пожала плечами:
   ─ Не очень, по-моему, вероятно…
   ─ И все же?
   ─ Кажется, тело его верило в то, что оно горит. В то, что пламя обступает его со всех сторон. Хотя на самом деле, как выяснилось, никто не горел. Весь пожар существовал исключительно в его собственном воображении.
   ─ А разве такое возможно?
   ─ Под очень сильным гипнозом, ─с сомнением произнесла Скалли. ─ Если гипнотизируемому внушить, что к нему прикоснулись, например, раскаленным гвоздем, то на месте прикосновения действительно может вздуться волдырь от ожога. Тут главное, чтобы испытуемый верил. И все равно придется тогда искать профессионального гипнотизера. Он был в квартире один?
   ─ Один, ─ сказал Малдер. ─ Спал и, судя по всему, был не слишком чем-либо обеспокоен. ─ Гипноз, мне кажется, в данном случае можно исключить.
   ─ Спал, ─ странным голосом повторила Скалли.
   Смотрела она куда-то ему за спину. Малдер, как ужаленный, обернулся. Крайчек, подавшись вперед и сведя к переносице брови, вдруг кивнул, и на лице его появилось довольное выражение.
   Он словно услышал то, что и ожидал услышать.
 
   Бруклин
   Нью-Йорк
   тем же вечером
 
   В Нью-Йорке никогда не бывает спокойно.
   Виллиг, развалившись, сидел в потрепанном, но уютном кресле перед работающим телевизором и, прихлебывая пиво из банки, смотрел одну из тех бесконечных, в меру муторных, в меру развлекательных постановок, что, по воле зрителей, с маниакальным количеством серий тянутся месяцы, годы, а иногда ─ целые десятилетия.
   Хорошо, что в мире есть хоть что-то более-менее постоянное. Можно уехать на Ближний Восток, например, открыть там свое дело, завести семью, настругать кучу черноглазых детишек, разориться, поучаствовать в двух-трех локальных конфликтах, получить ранение, попасть в госпиталь, чудом выжить, ощутить тоску от бескрайнего солнца, вернуться обратно в Америку, снять квартиру в каком-нибудь не слишком шумном районе, сесть вот так в старом кресле, включить телевизор и почти с умилением, переходящим в старческую икоту, неожиданно узреть на экране те же самые лица. Причем совершенно не нужно гадать, что было, пока ты отсутствовал. И не нужно напрягаться, чтоб заново, как несколько лет назад, поймать смысл событий. Смысл событий угадывается сам собой. Нужно лишь смотреть на экран и, не имея в голове ни одной мысли, пить пиво из холодильника.
   Или можно уехать, например, в Юго-Восточную Азию. Виллиг вздрогнул. Нет, в Юго-Восточную Азию лучше не уезжать. Лучше открыть окно в вечерний туман и с двенадцатого этажа выпрыгнуть вниз, на асфальт. К черту, в преисподнюю Юго-Восточную Азию.
   Пальцы у него немного дрожали. Чтобы успокоиться, он открыл новую банку пива. И в тот момент, когда Виллиг уже вытягивал губы, чтобы сделать первый, самый вкусный глоток, негромкий голос у него за спиной произнес:
   ─ Привет, Виллиг. Извини, что не постучал, но ты оставил дверь открытой…
   Виллиг так и подскочил чуть ли не вместе с креслом. Локоть ударился о подлокотник, и банка с пивом, зашипев, покатилась под телевизор. Пенистая темная лужа распространилась от нее до самого кресла.
   ─ Пастор!.. ─ испуганно воскликнул Виллиг, еще не видя вошедшего, но уже угадывая его по знакомому голосу. Такой голос мог принадлежать только одному человеку. И как раз этого человека Виллиг хотел бы видеть меньше всего. Хрипловатые интонации прозвучали в его ушах, как раскаты грома. ─ Пастор! Боже мой, Пастор! Ты где?..
   Из громадной тени угла, простершейся между дверью и входом в спальню, выдвинулась фигура высокого негра в кожаной безрукавке. Манжеты рубахи были закатаны почти до локтей; джинсы ─ поношенные, а темная кожа ─ со слабыми отливами фиолетового.
   Вдруг засветились зубы на лице, сдавленном с обеих сторон.
   ─ Не стоит открывать дверь и забывать ее запереть, когда живешь в городе. Нью-Йорк ─ это Нью-Йорк. Кто его знает, кто может зайти.
   Виллиг торопливо пошлепал по кнопкам, чтобы выключить телевизор. Свет на экране свернулся, и наступившая тишина грозно зазвенела в ушах. Сердце у него чуть ли не выпрыгивало из груди. Он почувствовал, как в комнате душно и какой кисловатый запах исходит от пива. Точно оно испортилось неделю назад.
   Дышать было нечем.
   ─ Пастор, что ты здесь делаешь? ─ так же испуганно, как ребенок, воскликнул он. ─ Когда тебя выпустили? Прости, я хочу сказать: ты давно в городе?
   ─ Нет, недавно.
   Тот, кого называли Пастором, сделал два шага вперед. Вильямс поспешно отступил на те же два шага и загородился креслом.
   ─ Пива хочешь?
   Повисла пауза. А потом Пастор медленно, будто вспомнив о чем-то, усмехнулся и подошел вплотную. Не спуская с Виллига взгляда черных глаз, ткнул того пальцем в живот. Больно, наверное, ткнул, потому что Виллиг поморщился.
   ─ Как дела, Генри? ─ Тем же железным пальцем ткнул Виллига еще раз. Кресло ему нисколько не помешало. ─ Чем сейчас занимаешься, Генри? Как жизнь?..
   ─ Какая жизнь? ─ сказал Виллиг, пытаясь выдавить из себя дружескую улыбку. ─ Какая у нас может быть жизнь после того, что случилось?
   Странным жестом, точно указывая собеседнику на то, что им обоим известно, он поднял руку и почесал низ затылка, заросший дикими волосами. И если бы кто-то смотрел не него в тот момент сзади, то увидел бы, что пальцы ощупали длинный шрам в основании черепа. Прикоснулись к нему, погладили багровый рубец, оставшийся от операции, и тревожно отдернулись.
   ─ Пытаюсь забыть… Я пытаюсь выкинуть всю эту историю из головы.
   ─ Ни и как, удается? ─ по-прежнему не сводя с Виллига глаз, спросил Пастор.
   ─ Не очень-то, прямо тебе скажу… Надо держаться, конечно, ну ты ─ понимаешь… Надо жить так, словно ты родился только сегодня утром. Это я прочел в одной книге, ─ добавил он оправдывающимся голосом. ─ Но я все равно вижу их лица, чуть ли не каждый день. Прикрою глаза ─ вот они, вставшие с того света, куда мы их отправили. Знаю, что нет их, они мертвы, а все равно ─ вижу… Черт возьми, да какая нам теперь разница! Мы все тоже отправимся в ад! Правда?..
   Он резко отвернулся к стене, крепко сжатыми ударил по ней, словно хотел пробить выход из этого мира. Лицо скомкалось, будто резиновое, а из-под склеенных бессонницей век выкатились липкие слезы.
   ─ Нас всех ждет ─ ад, ад, ад!..
   Пастор, обогнув кресло, приблизился к нему сзади.
   ─ А как ты думаешь, Генри, где мы были с тобой последние двадцать четыре года? Нам ли бояться геенны огненной? После того что мы уже пережили, остальное, куда мы можем попасть, кажется легким, как каникулы на Гавайях.
   Виллиг, повернув голову, моргал, как ребенок:
   ─ Зачем ты пришел ко мне, пастор? Чего ты хочешь? Это ведь ты убил Гриссома, не правда ли? Ты прокрался к нему и убил, я видел по телевизору…
   Пастор положил руку ему на плечо:
   ─ Он должен был заплатить за содеянное, Генри. Мы все должны ответить за то, что мы натворили. Нам от этого никуда не деться, не сбежать, нигде не укрыться. Прошлое приходит к нам в тот момент, когда ждешь его меньше всего.
   ─ Я больше не могу, Пастор!
   ─ Генри, осталось немного…
   ─ Когда, Пастор, когда?
   ─ Прямо сейчас, Генри…
   Он подался чуть в сторону, одновременно разворачивая Виллига лицом к комнате, и ошеломленный Виллиг увидел группу людей, действительно выросших, точно из преисподней: мужчины, женщины, дети, в окровавленных рубахах навыпуск, в широких вьетнамских штанах, из которых высовывались босые ноги. Двое ─ с повязками на головах. Остальные ─ с потеками ран и ожогов на нечеловечески сосредоточенных лицах. Азиатские косые скулы, темная кожа, белки ярких глаз, наполненных мучительным ожиданием. Казалось, что они могут смотреть на него так ─ тысячу лет, бесконечно, потому что время уже не имело для них значения. Они явились оттуда, где времени, вероятно, не существует. Терпеливые, беспощадные, готовые ждать столько, сколько потребуется. Ни один из них даже не шевельнулся. Они просто молчали, и от надрывного их молчания у Виллига перехватило горло:
   ─ Не надо!..
   Над плечом, как будто из другого мира, прошелестел голос Пастора:
   ─ Ты готов, Генри? Они пришли за тобой…
   ─ Нет!.. Нет!.. Нет!..
   Виллиг дрожал. Пастор приложил ладони к вискам, и шепот потек, проникая в сознание и успокаивая:
   ─ Он хранит свой гнев вечно. Потому что ему доставляют радость ─ милость и снисхождение. Он сострадает всем нам. Он учит нас не поддаваться дьявольскому искушению. И он отмеряет каждому по его мере… Ты готов, Генри? Мне хотелось бы, чтобы ты был готов к воздаянию…
   ─ Я готов, ─ судорожно всхлипнув, ответил Виллиг.
   ─ Ничего, Генри, это недолго. Зато теперь для тебя все кончится.
   ─ Спасибо, Пастор!.. Ты правильно сделал, что пришел за мной…
   ─ Молись, Генри!..
   Он не убирал ладонь с плеча Виллига. Двое из молчаливой группы выступили вперед и вдруг оказалось, что они держат в руках тяжелые автоматы. Черные дырочки смерти уставились в сердце Виллига. Тот задрожал еще больше и начал дышать ─ мелко, со всхлипами.
   ─ Если хочешь, закрой глаза, Генри…
   Виллиг поспешно зажмурился, но веки почему-то были прозрачные. Они не закрыли этого мучительного ожидания. И потому Виллиг видел, как задрожали стволы автоматов, извергнув смертельный огонь, как вздыбилась штукатурка на стенах, расколотая горячими пулями, как брызнул стеклом телевизор, как полетели гильзы, звеня и раскатываясь по полу. Странно, что он успел все это увидеть. А потом сумасшедшая звериная боль вошла в сердце. Он упал, поглощенный ею, радостный, как ни странно, и, видимо, даже с чувством действительного успокоения. Наконец-то он заснет и никогда уже не проснется. И все же еще пару мгновений он видел ─ мужчин, женщин, детей, взирающих на него с того света. Впрочем, теперь, вероятно, они были уже на одной стороне. Затем все исчезло.
   Пастор вздохнул и обессилено привалился к стене большим мятым телом…
   Крайчек одну за другой прикреплял фотографии к рабочему стенду. Глаза у него поблескивали, а лицо выражало некое удовлетворение.
   ─ Жертву зовут Генри Виллиг, ─ со сдерживаемым торжеством докладывал он. ─ Безработный, последние годы жил на государственное пособие. Что-то ему там выплачивало военное министерство. Семьи нет, близких родственников не имеет. Опять-таки ─ никаких признаков насильственного вторжения в квартиру, никаких царапин и синяков на теле, никаких следов, что он с кем-то боролся. Предполагают, что непосредственно перед смертью он мирно подремывал…
   ─ Значит, спал? ─ спросил Малдер.
   ─ Ну, это из области предположений. Причина смерти, по заключению медэкспертизы, разорвавшаяся аневризма. Врач сказал: может быть, плохой сон увидел…
   ─ Больше ничего?
   ─ Ничего.
   ─ Чего же это тогда нам позвонили из отдела по расследованию убийств?
   ─ А потому что им в свою очередь позвонили из морга. Вы же предупреждали их насчет всяких таких странных случаев?.. ─ Крайчек подался вперед и ткнул рукой в фотографию, вывешенную несколько на особицу. ─ Вскрытие обнаружило двадцать три внутренних кровотечения, разрывы сосудов, трещины в некоторых костях. По словам медэксперта, просто так, спонтанно это произойти не могло…
   ─ Однако внешних повреждений тем не менее нет?
   ─ Вот именно!
   ─ А что еще полагает наша прославленная экспертиза?
   ─ Эксперт сказал, что ничего в этом случае не понимает. Сказал: двадцать лет работает ─ ничего подобного до сего момента не наблюдал. Однако признал, что это очень похоже на пулевые ранения; пули, которые каким-то образом проникли внутрь, не повредив тело…
   ─ Пули, не повреждающие тело? Бред!
   ─ Так говорит эксперт, и вы знаете, Малдер, я склонен ему доверять. Разумеется, в официальном заключении эта мысль высказана не будет.
   ─ Чему все-таки радуетесь, Крайчек?
   ─ Ну все-таки один случай ─ это просто случай. А вот два одинаковых случая ─ это уже система.
   ─ Понять бы теперь закономерности этой системы…
   ─ Ну, Малдер, это и есть наша работа.
   ─ Спасибо, что объяснили, раньше я как-то не догадывался.
   ─ Будет вам, Малдер, настроения вы мне все равно не испортите. Я, знаете, нюхом чую ─ в этом втором случае что-то такое есть.
   Малдер, сидевший на краю стола, вдруг немного привстал:
   ─ А это что?
   Снимок был сделан сзади, затылочная часть головы крупным планом; на толстой, орыхлевшей, по-видимому, с годами шее Виллига среди косматых волос, явно поднятых и раздвинутых, чтобы обеспечить обзор, виднелся шрам, будто кожа через всю шею была стянута грубым коллодием. Правда, багровый, естественный цвет рубца предположение о коллодии отвергал начисто.
   Крайчек быстро пролистал свои записи.
   ─ Странно, единственная операция, которая зафиксирована у него в деле ─ это аппендицит. Откуда такое украшение, ни слова не сказано. Не само же оно появилось, как вы думаете, Малдер? Если только хирурги не вырезали ему аппендицит через шею.
   ─ Я думаю, что это крайне интересно. Запросите экспертов, операции какого типа может соответствовать такой шов. По-моему, здесь что-то связанное с головным мозгом. Значит, оперировал специалист, и установить его имя нам вполне по силам…
   ─ Обязательно.
   ─ И хорошо бы установить, когда именно эта операция могла быть сделана. Это облегчит нам поиск врача…
   Крайчек осторожно сказал:
   ─ А может быть, это произошло во Вьетнаме? Виллиг служил там в семидесятом году, в военно-морских частях. ─ Он взял папку с личным делом и перекинул пару страниц. ─ Виллиг, оказывается. Был морским десантником. Любопытно, Малдер, вы не находите? Интересно, а что это морская пехота делала на западном побережье?
   ─ Остров Харрис? ─ внезапно спросил Малдер.
   ─ Да, остров Харрис, почему это вас так взволновало?
   Малдер стремительно перелистывал другое дело ─ несколько большей толщины.
   ─ Да потому что Гриссом там служил с шестьдесят восьмого по семьдесят первый год.
   У Крайчека брови поползли к самой прическе:
   ─ Что за чушь? Гриссом и Виллиг были на этом острове в один и тот же период?
   ─ Двадцать четыре года назад. Вот! ─ Малдер отчеркнул ногтем нужное место. ─ Западное побережье, остров Харрис. Удивительное совпадение, Крайчек, не правда ли?
   ─ Если только это совпадение, ─ сказал Крайчек.
   Они несколько остолбенело посмотрели друг на друга.
 
   Лаборатория ФБР
   Нью-Йорк
 
   Малдер повел пальцем по экрану компьютера. Губы его шевелились, глаза были прищурены, словно он высматривал через прицел долгожданную цель. Быстро прогнал текст в конец алфавита.
   ─ Вот, полюбуйтесь, Крайчек, это он, Генри Виллиг. Так, морская пехота, опять остров Харрис. Смотрите, он был назначен в специальный отряд «Джей Си» особого подчинения. Сформирован тогда-то… операции ─ исключительно по распоряжению из штаба… расформирован тогда-то в связи с потерями в личном составе… Ого, Крайчек! Из тринадцати человек отряда в живых осталось лишь двое…
   ─ Во Вьетнаме и не такое случалось.
   ─ Да, вы правы, но только не со специальными подразделениями. Чтобы отряд особого подчинения погиб почти в полном составе. Видимо, он мог бы порассказать нам много чего, этот Виллиг…
   ─ Мог бы. До вчерашнего дня, ─ напомнил Крайчек.
   ─ Ничего-ничего, безвыходных ситуаций не бывает. ─ Малдер щелкал «мышкой», разворачивая на экране один текст за другим. ─Есть еще один человек, который может нам рассказать, что же собственно произошло на острове Харрис. Вы помните, Крайчек, их выжило двое?.. Палец его побежал по экрану и резко остановился. ─ Вот, пожалуйста, Аугусто Коул. Запишите себе в блокнот…
   ─ Малдер, вы ─ гений! Теперь надо только отыскать этого парня.
   ─ А что искать, вот тут адрес имеется…
   Крайчек наклонился и тоже сощурился, вглядываясь в шрифт мелкой сноски. А потом выпрямился и задумчиво почесал висок указательным пальцем.
   Лицо его стало озабоченным.
   ─ Интересное место нашел Аугусто Коул, чтобы провести последние двадцать лет…
 
   Медицинский центр Норт Ориндж
   штат Нью-Джерси, США
 
   Это был, конечно, не Институт доктора Гриссома, ─ заурядное третьестепенное заведение, содержавшееся, по-видимому, на средства штата. Малдер сразу же отметил слегка забеленные подтеки на потолках, облупившиеся углы, длинные лампы дневного света, где не хватало то абажуров, то газоразрядной трубки. Горели они через одну, наверное, для экономии электричества, а поскольку окон здесь не было, то в коридоре царил отнюдь не успокаивающий сумрак.
   Врач тоже был под стать этому учреждению: в явно давно не стиранном, расстегнутом, мятом халате. Швы на плечах расходились, и кончики ниток, уже размахрившиеся, свидетельствовали о полном упадке. Не все ли равно, казалось, напоминали они, трудись ─ не трудись, конец будет один.
   Впрочем, говорил он, как все врачи решительно и энергично:
   ─ Я слежу за лечением мистера Коула с тех пор, как он поступил сюда двадцать пять лета назад. Да-да, агент Малдер, двадцать пять лет, четверть века, трудно поверить, что прошла такая чертова уйма времени. Двадцать пять лет назад ─ это же еще временя Никсона!.. Приходилось браться за что угодно, лишь бы не попасть в джунгли. Кстати, наш парень, как раз из тех, кто туда все же попал. Боюсь, вы не найдете его слишком уж готовым сотрудничать.
   Малдер твердо сказал:
   ─ Мы хотим задать ему всего пару вопросов насчет его службы.
   ─ Пару вопросов? Он, знаете ли, не слишком охотно распространяется о своем прошлом. И между прочим, я его понимаю. Не та тема, к которой хочется возвращаться. Лет пять назад, кстати, его уже пытались расспрашивать. Доктор такой приходил, ну, знаете, из научных, на нас, смертных, смотрит, как на крыс для своих экспериментов…
   ─ Гриссом его фамилия? ─ осторожно спросил Малдер.
   ─ Да, кажется, я честно говоря, уже и не помню. Не знаю уж, о чем они там промеж себя толковали, да только доктору повезло, что санитар прибежал вовремя. Еще пара минут, и Коул отправил бы его в Страну Вечной Охоты…
   ─ Вот почему его поместили в строгую изоляцию, да?
   ─ Мы должны были поместить мистера Коула в эту секцию, потому что он негативно влиял на лечение остальных наших пациентов.
   ─ Каким образом?
   ─ Он, как ни странно, мешал им спать. Особенно пациентам с психическими расстройствами. А в критических состояниях это недопустимо. Сон ─ лекарство, отпущенное нам самой природой. Без сна и нормальный человек превратится в психа…
   Малдер и Крайчек переглянулись, а затем Крайчек тоже осторожно спросил:
   ─ Прошу прощения, каким образом он мог нарушать сон пациентов?
   ─ Точно сказать не могу, у нас туту все-таки не исследовательская лаборатория. Однако сам мистер Коул не спал двадцать пять лет…
   ─ Что?
   ─ Да-да, агент Малдер, правда, интересный феномен? Будь у меня побольше времени, я бы мог сделать себе на этом неплохое научное имя. «Человек, который не спит»! ─ с пафосом продекламировал он. ─ Проклятая практика съедает у меня все силы.
   ─ Кто-нибудь знает об этом, кроме вас?
   ─ Ну, я писал этому самому, Гриссому, как вы его называете. Видите, что из этого получилось?
   Врач сильно сморщился, будто раскусил что-то кислое. Они спустились в полуподвальное помещение, еще более запущенное и унылое. Здесь даже паутину в углах, видимо, не обметали, и она свисала пологами, где скапливался разный мелкий мусор. Железная дверь, перед которой они остановились, напоминала тюремную: тот же тяжелый засов, просунутый в массивные петли, решетка в окошечке и вытянутый паз для подноса с пищей.
   ─ Я оставлю вас наедине с ним, ─ предупредил врач. ─ Вас двое, джентльмены, думаю, опасаться нечего. А меня извините, дела, проклятая практика.