Рупрехт рывком распахнул дверь комнаты, где спал его денщик. Велел денщику собрать старые тряпки, найти бензин или спирт и вынести все это во двор. Потом отправился будить остальных. Архив и в самом деле лучше сжечь, думал Рупрехт. Это секретный архив Гейдриха, очень опасные материалы. Когда-то Рупрехт частенько ломал себе голову над тем, что может содержаться в этих досье. Пожалуй, он не отказался бы заглянуть туда – из чистого любопытства. Но ответственному человеку подобное поведение не к лицу. Как-никак он отвечает за крепость, являющуюся штаб-квартирой всего эсэсовского ордена. Трудно поверить, что блестящая эпоха подходит к концу, что сапоги вражеских солдат топчут священные земли рейха – англичане, американцы, французы, даже эти недочеловеки русские. Они вторглись в Германию с востока и запада. Если кто-то и может их остановить, то только сам фюрер. Но бесконечное отступление, начавшееся еще в Северной Африке и России, докатилось до самого фатерлянда. Вермахт так и не сумел остановить вражеские орды и теперь вряд ли сумеет. Саарская область захвачена. Раш сказал, что Рур почти окружен. Конечно, армия будет продолжать сопротивление, но кузница страны окажется в руках врага.
   Безусловно, рейхсфюрер прав – как всегда. Архив нужно уничтожить. А что будет потом? Рупрехту придется сдать свою должность. Если враги приблизятся к Вевельсбургу – что ж, замок хорошо укреплен, оружия в нем достаточно. В прежние века Вевельсбург не раз подвергался нападениям. Иногда врагам удавалось его захватить, но всякий раз замок восставал из пепла. И национал-социализм тоже возродится. Это учение, в которое поверил целый народ. Пускай этот народ терпит поражение, учение все равно бессмертно. Пройдет какое-то время, и фашизм воскреснет. Тогда Вевельсбург вновь обретет былую славу. Нужно сберечь все священные реликвии СС. Он спрячет их в надежное место, где их не смогут уничтожить даже вражеские бомбы. Пускай бумаги горят. Зато знамена, гербы, книги будут собраны и спрятаны в подземелье Северной башни, там, где находится кремационная камера. Ее стены высечены прямо в скале, их толщина – больше четырех метров. Да, как только с архивом будет покончено, Рупрехт непременно этим займется...
* * *
   Саперы недовольно ворчали. Хайден и Монке слышали каждое их слово, поскольку в утреннем воздухе голоса разносились далеко.
   – Придется ждать, – сообщил унтер-офицер, вернувшись из караулки.
   – Ждать? – спросил один из саперов. – Чего?
   – Так сказал комендант, – буркнул унтер-офицер. – Он старше меня по званию.
   – А майор Махер еще старше! Мы ведь действуем по его приказу. Послушайте, шарфюрер, если нам нужно взорвать замок, к чему тянуть время? Давайте пока хоть взрыватели подготовим.
   – Раз приказано ждать, будем ждать.
* * *
   Взорвать замок! Хайден взглянул на Монке, тот пожал плечами. Монке было все равно, кто и кого взорвет – лишь бы это не был он, Монке. Но весть о том, что в замке вот-вот должен был появиться майор Махер, адъютант Гиммлера, была чрезвычайно важной. Раш проник в замок, выдав себя за посланца рейхсфюрера. Махер будет знать, что Раш солгал.
   Хайден наклонился к Монке и прошептал:
   – Я должен его предупредить.
   Монке поднес палец к губам:
   – Слышишь?
   Хайден услышал, что с севера приближается, нарастая, гул самолета. Звук двигателей делался все слышнее и громче.
   – Нужно его предупредить. Жди здесь.
   Пригнувшись, Хайден перебежал через церковный двор, подальше от караулки и саперов. Он обогнул замковую стену с южной стороны и отыскал Конуэя и Науйокса.
   – Сигнал был?
   Науйокс кивнул:
   – Он открыл ставни и махнул рукой. Все в порядке.
   – Нет, не в порядке. Прибыли саперы-эсэсовцы, которые собираются взорвать замок. Ждут только, пока прибудет их командир. Смотрите в оба.
   Все окна замка были заперты на ставни – стало быть, изнутри никто его заметить не сможет. Хайден добежал до угла, где возвышалась круглая Западная башня, спустился в ров и добежал до того места, где со стены свисали веревки. В небе показался самолет – маленький «файзелер», похожий на комарика. Он шел на посадку. Должно быть, прибыл Махер. Если его на аэродроме ждет машина, он будет в замке через несколько минут!
   Хайден взглянул наверх и увидел, что в одном из окон ставни открыты. Возможно, окно тоже открыто. Он свистнул, подождал, свистнул громче, но Раш не слышал. Свистнув еще раз, Хайден стал нервно переминаться с ноги на ногу.
   Придется лезть наверх. И чем быстрее, тем лучше. Того и гляди, из-за поворота покажется машина Махера. Среди бела дня он сразу увидит, что по стене замка карабкается человек.
   Перекинув автомат за спину, Хайден схватился за веревку и стал быстро подниматься по стене. Он умел это делать превосходно – слишком много часов в свое время было проведено на тренажере. Подъем был довольно высокий, но, подстегиваемый тревогой, Хайден оказался наверху через какие-нибудь три минуты. Он постучал в стекло, встав коленом на подоконник.
   Раш так стремительно открыл раму, что чуть не сшиб боевого товарища вниз. Однако лишних вопросов гауптштурмфюрер задавать не стал. Он схватил Хайдена за пряжку ремня и быстро втянул в комнату.
   Задыхаясь, Хайден объяснил, в чем дело.
   – Махер! – повторил Раш и посмотрел в сторону аэродрома. Самолетика было уже не видно, во всяком случае, Раш разглядел его не сразу – пришлось воспользоваться биноклем. Из-за деревьев он разглядел краешек крыла – оно застыло в неподвижности. Вскоре на шоссе появился автомобиль, двигавшийся по направлению к замку.
   – Убрать его? – спросил Хайден.
   Раш смотрел на автомобиль. Он хорошо знал Хайнца Махера, майора войск СС. Это был волевой, жестокий офицер, безгранично преданный. Гиммлеру.
   – Здесь не получится. Мы не знаем, есть ли здесь другие войска. Звуки выстрелов вызовут переполох. Будем разбираться с ним в замке.
   – Мы что, вдвоем будем воевать против всего гарнизона?
   – Здесь одни старики, – ответил Раш. – К тому же нас не двое, а трое. В коридоре дежурит Зауэр.
   Тут в дверь постучали – это был сам Зауэр. Раш открыл дверь.
   – В чем дело?
   – Комендант.
   В дальнем конце коридора появился Рупрехт.
   Раш велел Хайдену спрятаться и вышел Рупрехту навстречу.
   – Еще несколько минут. Горючее и материалы приготовлены?
   Рупрехт кивнул:
   – Все готово. Когда американцы будут здесь?
   – Не уверен, что их вообще сюда пустят. Пока они находятся к северу от Зальцкотена. Возможно, к югу будут пробиваться разведывательно-поисковые группы.
   – Мне жаль первых американцев, которые приблизятся к Вевельсбургу, – мрачно заявил Рупрехт, потом повернулся и скрылся в Северной башне.
   Раш запер стальную дверь и вновь занялся шкафами. У него оставалось совсем мало времени. Надо было как можно скорее разыскать документы, касающиеся американских и британских инвестиций в немецкую промышленность. Очень скоро в замке станет жарко.
* * *
   Тем временем Рупрехт спускался по винтовой лестнице на второй этаж. Если придется оборонять замок от американцев, последним оплотом станет эта массивная башня. Комендант хотел проверить, в порядке ли его арсенал.
   На втором этаже, возле бойниц, выходящих на северную сторону, находились два оружейных шкафа. Рупрехт открыл один из них, где стояли шесть винтовок «гевер 33/40» и два новых автомата «маузер». Все это оружие комендант перетащил к бойницам, которые выходили во внутренний двор. Достав ключ, Рупрехт открыл специальное отделение, расположенное внизу оружейного шкафа, и достал боеприпасы – обойму для винтовок и дюжину магазинов для автомата. Еще здесь оказался ящик гранат. Отличный будет сюрприз для американцев, когда сверху полетят эти хлопушки! Взять замок можно только с помощью артиллерии, а разведывательно-поисковые группы обычно артиллерию с собой не таскают...
   Разложив оружие и приведя его в боевую готовность, Рупрехт спустился на первый этаж и вышел во двор. Нужно было вернуться в кабинет, там еще оставались незаконченные дела. Едва он вошел в дверь, как зазвонил внутренний телефон.
   – Да? – раздраженно сказал Рупрехт, уверенный, что ему опять надоедают чертовы саперы.
   – Это майор Махер. У меня срочное задание от рейхсфюрера.
   – Махер? – изумился Рупрехт.
   Что это рейхсфюрер вздумал посылать в Вевельсбург офицеров своего штаба одного за другим?
   Рупрехт вышел во двор, приблизился к воротам и отодвинул засов.
   Там уже стоял Махер, нетерпеливо постукивая носком сапога. За его спиной, на мосту через ров, Рупрехт увидел грузовик, возле которого стояли саперы в эсэсовской форме.
   – Хайль Гитлер! – сказал Рупрехт.
   – Хайль Гитлер, – буркнул Махер, едва шевельнув рукой. – Почему вы заставили моих людей ждать?
   – Саперов? У меня есть дела поважнее...
   Не дослушав, Махер обернулся и махнул рукой – грузовик двинулся вперед по мосту.
   – Он здесь не пройдет. – Рупрехт показал на низкий свод ворот. – Застрянет.
   Махер нетерпеливо поморщился. Обернулся к командиру саперов и крикнул:
   – Разгружайте вручную! Складывайте во дворе, возле главного входа в замок.
   – Что происходит? – насупился Рупрехт. – Я думал, что саперы будут... чинить водопровод.
   – Водопровод? – недоверчиво переспросил Махер и рассмеялся. – Нам тут не до водопровода. Собираемся устроить хороший костер. Я прислан для того, чтобы взорвать замок.
   – Взорвать?!
   – Разнести его на куски. Таков приказ рейхсфюрера, – резко сказал Махер. – И я приказ выполню.
   – Но это невозможно! – возмутился Рупрехт. – Вы знаете, во сколько обошлась реставрация замка? Это стоило одиннадцать миллионов марок!
   Один из саперов рысцой подбежал к воротам, таща на плече деревянный ящик. Рупрехт преградил ему дорогу.
   – Не мешайте! – резко приказал Махер.
   – Это невозможно! Вы не имеете права! – взвился Рупрехт. – Господи, да ведь это же Вевельсбург! Это храм всего СС! Здесь обитает дух Черного Корпуса!
   Махер положил Рупрехту руку на плечо и сказал:
   – Не мешайте. – Глядя прямо в свирепые глаза коменданта, он успокаивающе добавил: – Рейхсфюрер построил этот замок, он его и уничтожит.
   – Нет! – яростно замотал головой Рупрехт. – Все гораздо важнее! Римляне считали, что дух их легионов живет дольше, чем командир или полководец. Речь идет о духе нашего движения!
   Размахнувшись, Махер ударил коменданта по лицу.
   – Никто меня не остановит! – рявкнул он. Рупрехт остолбенело уставился на него; из краешка рта на подбородок сбегала струйка крови. – У меня приказ фюрера. Даже вы не смеете мне мешать! Отойдите, не стойте на пути у моих людей. Собирайте свои личные вещи, предупредите слуг. В вашем распоряжении всего несколько минут.
   Майор Махер был мужчиной рослым, но Рупрехт был еще здоровее. Махеру показалось, что комендант сейчас на него набросится, и на всякий случай майор расстегнул кобуру. Он уставился на Рупрехта с не меньшей яростью, чем комендант на него.
   Рупрехт заколебался, потом резко развернулся, пересек двор и скрылся в замке, захлопнув за собой тяжелые дубовые двери. Махер услышал, как заскрежетали засовы, и громко выругался. Надо было пристрелить Рупрехта к чертовой матери. Комендант совсем свихнулся, с ним не оберешься проблем. А рейхсфюрер ждет возвращения своего адъютанта.
   Махер приказал унтер-офицеру:
   – Тащите сюда фосфорные гранаты.
   Эсэсовец бегом вернулся к грузовику и притащил зеленый деревянный ящик с надписью по-английски – гранаты были трофейными. Всковырнув крышку, унтер-офицер уставился на аккуратные баночки, похожие на консервированный компот. Махер наклонился и взял одну из банок.
   – Как быстро срабатывает запал?
   – Четыре секунды, герр штурмбаннфюрер. Чека вот здесь, видите?
   – Разбейте вон то окно.
   Сержант взмахнул ломиком и разбил стекло в ближайшем окне. Махер вырвал чеку, примерился и швырнул гранату внутрь.
   – Осторожно! – крикнул унтер-офицер.
   Махер отшатнулся в сторону и прижался спиной к стене. Раздался треск, потом пронзительное шипение, и граната взорвалась. Брызги горящего фосфора вылетели в окно и пылающими каплями разлетелись по булыжной мостовой. Из комнаты повалил густой белый дым.
   Все помещение было окутано дымом и пламенем. Махер заглянул внутрь и одобрительно кивнул.
   – Это еще лучше, чем взрывчатка. – Он оглядел массивные стены замка. – На то, чтобы взорвать крепость, понадобится слишком много времени. Быстрее будет ее спалить. Как по-вашему, унтер-офицер?
   Унтер-офицер кивнул:
   – У нас два ящика этих гранат, по сорок восемь штук в каждом.
   Махер немного подумал, мысленно вспоминая внутреннее устройство замка. Первый этаж сложен из камней, но верхние этажи деревянные. Рейхсфюрер приказал, чтобы замок был взорван, на это потребуется много времени и огромный запас взрывчатки. Гораздо проще будет замок спалить. Трофейные гранаты, которые саперы привезли из Арнсберга, подходят для этой задачи идеально.
   Чертов Рупрехт! Его идиотское, бессмысленное сопротивление лишь усложняет задачу. Неужели он не понимает, что приказ есть приказ – его нужно выполнять. Сам рейхсфюрер приказал уничтожить Вевельсбург. Рупрехт давал присягу, клялся безоговорочно, не рассуждая, выполнять приказы начальства.
   – Ну что ж... – начал было Махер, но не договорил.
   Прозвучал выстрел, и один из саперов, охнув, рухнул навзничь. Ящик, который он держал в руках, упал на землю. Махер наклонился над упавшим и увидел, что он мертв.
   – В укрытие! – крикнул майор и нырнул в ближайший дверной проем – слева от главного входа. Потом осторожно высунулся. Непосредственно перед выстрелом послышался звон стекла, и теперь Махер попытался понять, из какого окна стреляли. Почти сразу он увидел, что стекло разбито в кабинете Рупрехта. Оттуда комендант мог простреливать весь внутренний двор, даже арку, в которой укрылись саперы. Прижимаясь спиной к двери, Махер почувствовал, что створка начинает раскаляться – пожар внутри разгорался все сильнее.
   – Шарфюрер!
   – Да, господин майор?
   – Возьмите еще одну гранату и швырните ее вон в то окно, слева от главного входа.
   Щелкнула чека, и «консервная банка» бухнулась прямо под окно кабинета коменданта. Короткая пауза, потом взрыв и вспышка огня.
   На открытом пространстве звук разрыва прозвучал еще оглушительнее. Метров на пять во все стороны разлетелись огненные хлопья. Всю западную часть двора заволокло густым дымом.
   – Придется взорвать дверь главного входа, – сказал Махер. – Тащите сюда динамит и взрыватель.
   Шарфюрер наскоро соорудил бомбу, воткнул в нее взрыватель. Махер нетерпеливо ждал. Когда бомба была готова, он размахнулся и швырнул ее к самым створкам дверей главного входа.
   Прогрохотал мощный взрыв, волна чуть не сбила саперов с ног. Они были готовы к взрыву и заранее закрыли уши руками. Теперь пришлось ждать, пока рассеется дым.
* * *
   Рупрехта в кабинете давно уже не было. Заперев двери на засов, он заскочил к себе буквально на минуту – выбил окно и метким выстрелом прикончил одного из саперов. Убедившись, что не промазал, Рупрехт схватил трубку внутреннего телефона и связался с караульным помещением. На всякий случай он опустился на пол, чтобы подоконник прикрывал его от огня.
   – Караульное помещение, – произнесли в трубке.
   – На замок совершено нападение! – крикнул Рупрехт. – Люди майора Махера меня атакуют. Приказываю нанести по ним удар с тыла!
   В трубке молчали.
   – Вы меня слышите? Немедленно атакуйте!
   Ефрейтор нерешительно сказал:
   – Господин комендант, но майор Махер – адъютант рейхсфюрера...
   – Идиот! Он собирается взорвать замок! Приказываю его уничтожить. И его людей тоже. Вы слышали – это приказ!
   – Но, господин комендант, – чуть не взвыл ефрейтор, – я не могу...
   – Иначе будете расстреляны, – отчеканил Рупрехт. – Приказ ясен?
   – Так точно.
   – Повторите.
   – Напасть на людей майора Махера.
   – Отлично. Исполняйте.
   Рупрехт положил трубку и выскочил из кабинета.

Глава 16

   Хоть взрыв первой фосфорной гранаты и был отчасти поглощен массивными стенами, тем не менее его отзвук достиг и церковного двора, где оставался Монке. Этот звук ему приходилось слышать и раньше – с чертовыми английскими гранатами у Монке были связаны очень неприятные воспоминания. Что там такое происходит? – забеспокоился эсэсовец.
   Несколько секунд спустя донесся явственный звук выстрела. Монке решил, что Раш в беде. Согласно инструкции, в этом случае он должен был прийти гауптштурмфюреру на помощь. Задача Монке состояла в том, чтобы взять на себя охранников из караулки.
   Пригнувшись, Монке пробежал через кладбище, легко перемахнул через стену и спрятался за углом дома.
   После ухода Раша охранники вовсю были увлечены уборкой. Они распахнули все окна, подмели ступени лестницы. Даже прибытие Махера не отвлекло их от этого занятия. Монке услышал, как в помещении караулки звонит телефон.
   – Караульное помещение, – сказал ефрейтор.
   Монке прислушивался внимательно, отчетливо слыша каждое слово.
   – Но майор Махер – адъютант рейхсфюрера! – запротестовал ефрейтор.
   Потом:
   – Но я не могу... – Ефрейтор не договорил. – Слушаюсь.
   И наконец:
   – Мы должны атаковать майора Махера и его людей.
   Ефрейтор повесил трубку. Из караульного помещения донесся неразборчивый гул голосов, потом ефрейтор крикнул:
   – Это приказ! Комендант говорит, что нас расстреляют, если мы его не выполним.
   – Скорее нас расстреляют, если мы его выполним, – возразил кто-то из солдат. – Махер – адъютант рейхсфюрера!
   – Рупрехт говорит, что Махер собирается взорвать замок. А мы здесь сидим для того, чтобы замок охранять. Ничего не поделаешь... – Глубокий вздох. – Ладно, пойдем.
   Монке осторожно высунулся из-за угла. На мосту через ров стоял военный грузовик, в котором приехали саперы. Двое эсэсовцев выгружали из него ящики. Возле них с автоматом наготове стоял унтер-офицер.
   Монке услышал, что охранники вот-вот выйдут, и поднял автомат.
   Ефрейтор приглушенно приказал:
   – Вперед, открывайте огонь, когда сочтете нужным.
   Он первым стал спускаться по лестнице, двое остальных держались чуть позади. Унтер-офицер их не видел – он наблюдал за тем, что происходило во дворе замка.
   Монке решил воспользоваться моментом. Трое фольксштурмовцев, неуверенно держа винтовки на весу, двигались по направлению к воротам. Каждый новый шаг давался им с трудом. Монке прицелился и выстрелил – пуля попала в кузов грузовика. Довольный выстрелом, Монке спрятался за угол.
   Трое удивленных охранников даже не успели оглянуться. Зато унтер-офицер, вояка опытный, резко обернулся, вскинул автомат и послал в охранников длинную очередь. Расстояние было довольно значительным, и если бы охранники оказались чуть опытнее, они бросились бы на землю, открыли ответный огонь, и неизвестно, чем бы все кончилось. Но фольксштурмовцы воевать не умели. Они просто застыли на месте, и через пару секунд все трое валялись на земле, убитые или тяжело раненные.
   Монке усмехнулся. Саперный унтер-офицер наверняка знал, что в караулке было всего трое солдат – на мосту лежали три трупа. Значит, теперь он успокоится. Унтер-офицер внимательно посмотрел на лежавших, потом отвернулся и вновь стал наблюдать за происходящим в замке.
   Услышав сзади длинную автоматную очередь, Махер оглянулся, увидел унтер-офицера, стреляющего куда-то назад. Потом унтер-офицер вновь повернулся лицом к замку – губы его были решительно поджаты.
   – Что там? – спросил Махер.
   – Охранники замка. – Унтер-офицер шагнул к Махеру. – Эти идиоты вздумали нас атаковать. Но теперь все в порядке.
   – Хорошо. Будьте начеку.
   Махеру было очень жарко – старая дубовая дверь, к которой он прислонялся спиной, делалась все горячее. Однако выскочить из укрытия было бы рискованно – дым перед окном кабинета Рупрехта постепенно рассеивался. Махер все еще не мог разглядеть, уцелели ли после взрыва двери главного входа. Придется немного подождать, прежде чем действовать дальше.
   Надо было как можно скорее проникнуть внутрь замка. Гиммлер строго-настрого приказал уничтожить архив. Махер был немало удивлен тем, что ему вообще доверили заниматься уничтожением архива Гейдриха. В течение долгих лет этот архив был окружен строжайшей тайной. Допуск к нему имел лишь Гейдрих, а потом лишь сам рейхсфюрер. Причем Гиммлер все время нервничал – не попадет ли архив в чужие руки, хотя секретные досье находились под надежной охраной, в Вевельсбурге. Теперь же Махеру было приказано уничтожить архив. И майору показалось, что рейхсфюрер уже не придает этим документам такое значение, как прежде.
   Что ж, сжечь архив будет несложно. Насколько Махеру было известно, там много бумаг, а бумажная масса в большом количестве горит плохо, но Махер захватил с собой два ящика фосфорных гранат. И очень кстати – гранаты можно будет использовать более эффективным образом. Дверь нагревалась все сильнее; Махер обливался потом и ждал, пока окончательно рассеется дым...
* * *
   Приказав ефрейтору атаковать Махера сзади, Рупрехт выбежал в главный зал, расположенный сразу за главным входом. Там он немного постоял, напоследок оглядывая тяжелые штандарты, огромную черную свастику в белом круге на алом фоне, портреты и бюсты фюрера, серебряные эмблемы в виде двух молний. Все здесь выглядело торжественно, сияло чистотой. Комендант вытянулся по стойке «смирно» и рявкнул:
   – Хайль Гитлер!
   Как он надеялся, что фюрер почтит своим посещением Вевельсбург. Рейхсфюрер всегда говорил, что в один прекрасный день Адольф Гитлер появится здесь.
   Ох уж этот рейхсфюрер!
   Нет ему прощения за то, что он приказал уничтожить замок. Вытянутая в нацистском приветствии рука дрогнула, и в этот миг в зал вбежали слуги. Они были здесь все: повар, два уборщика, денщик и однорукий унтер-офицер, раньше служивший в дивизии СС «Рейх». Он был тяжело ранен в России и в награду за подвиги определен в замок, где жил себе мирно и спокойно, полируя единственной рукой металлические поверхности. Вместе с комендантом – шестеро.
   Что ж, он покажет врагам, на что способны шесть человек!
   – Враги хотят уничтожить Вевельсбург, – сказал Рупрехт. – За мной!
   Он бегом бросился по коридору, ведущему в Северную башню. На ходу вытащил ключ, открыл дверь и пропустил слуг вперед. В это время от главного входа донесся грохот мощного взрыва. Послышался звон стекла. На миг оглохнув, Рупрехт с ужасом увидел, что тяжелые двери покачались и рухнули; в зал с улицы повалили клубы дыма.
   В ушах у коменданта звенело, но он заставил себя захлопнуть дверь и запереть ее на ключ. Теперь они находились в надежном убежище – круглой башне с массивными стенами. Слава Богу, Рупрехт успел приготовить к бою оружие!
   Комендант подошел к бойнице, выходящей во внутренний двор, взял из оружейного шкафа автомат «маузер», вставил магазин. Отсюда отлично просматривался весь двор. Древние германцы, строившие Вевельсбург, хорошо знали свое дело: Северная башня была предназначена для того, чтобы стать последним оплотом обороны замка. Нападавшие могли прорваться через ров, через стены, но, даже оказавшись внутри замка, они были все еще далеки от победы. Мощная Северная башня с толстыми стенами и узкими бойницами, из которых простреливался каждый метр двора, была неприступна. Замок имел треугольную форму, и башня находилась в вершине самого острого угла. Сектор обстрела отсюда не превышал тридцати пяти градусов. Попробуйте доберитесь сюда, сволочи, подумал комендант.
   Во дворе все было тихо – ни единого движения. Должно быть, прячутся под аркой, решил Рупрехт. Готовятся к броску, чтобы ворваться в главное здание. Комендант обернулся к денщику и дал ему второй автомат:
   – Если кто-то покажется, стреляй!
   Конечно, денщик был воякой неважным, но курс солдатского обучения прошел и с тридцати метров из автомата по мишени не промажет! Рупрехт подошел к бойнице, из которой просматривалась восточная стена. Треугольник – очень удобная штука: из башни отлично простреливался не только внутренний двор, но и две примыкающие стены.
   Рупрехт увидел мост, грузовик, ничего примечательного. Хотя нет – он пригляделся еще раз. Кажется, за углом кто-то лежал. Комендант наклонился вперед и увидел, что из-за стены торчит чья-то нога. Где же охранники? Ведь он приказал им атаковать! Может быть, Махер перебил их заранее? Рупрехт высунулся из бойницы еще дальше, но больше ничего не увидел. Нога была неподвижна.
   Но в этот момент уголком глаза Рупрехт уловил какое-то движение. Он вскинул маузер, перевел его в режим одиночной стрельбы и прицелился в человека, подходившего к грузовику. Это был командир саперов. Плотоядно улыбнувшись, Рупрехт нажал на спусковой крючок и увидел, как унтер-офицер, сбитый с ног тяжелой пулей калибра 7,92 мм, перелетел через парапет и рухнул в пустой ров. Теперь у Махера остается всего четверо солдат, вынужденных прятаться под аркой. Если они выскочат во двор, их подстрелит денщик. Если попытаются отступать, сразу попадут на мушку к Рупрехту.