Но, с другой стороны, ты не халдей в ресторане, чтобы чаевые брать. И не частный охранник. Вот даст начальство премию, совсем другое дело. Если, правда, даст…»
   Купюра дразнила. Президент Франклин смотрел прямо в глаза и заманчиво улыбался.
   Взять или не взять?…

Глава 3
1998 год, Санкт– Петербург

   – Приготовились! Пошли!
   Небольшой «ПАЗик» с зашторенными окошками плавно причалил в трех метрах от входа в ресторан и распахнул обе дверцы. Обернувшийся на шум вышибала тут же получил прикладом в нос от выскочившего из автобуса бойца в маске и рухнул, размазывая кровь по мраморному крыльцу. Второй ОМОНовец отпихнул его в сторону, освободив дорогу для остальных. Один за другим, чётко и без суеты, бойцы выскакивали из автобуса и устремлялись в вестибюль, проносясь мимо застывшего в ступоре администратора, шептавшего что-то вроде «простите, у нас мероприятие…». Забежавший последним боец едва заметным ударом локтя в солнечное сплетение сбил несчастного с ног и занял его место, перекрыв парадный вход. Процедура была отработана на многочисленных учениях и доведена почти до автоматизма. Следом за ОМОНом в дверях ресторана «Северная жемчужина» появился старший оперуполномоченный уголовного розыска по борьбе с организованной преступностью Денис Сергеевич Неволин. Он закрыл за собой дверь на щеколду и, приказав бойцу никого не выпускать, быстро направился в центральный зал.
   Там уже полным ходом шла не концертная, но развлекательная программа «проверка паспортного режима» в исполнении взвода милиционеров особого назначения. Те, кто не успел упасть на пол самостоятельно, упали принудительно. Кое-кто вместе с салатами и заливным. Исключение не сделали даже для жизнерадостного тостующего, поднимавшего бокал за прекрасных дам, влепив его в ближайшую колонну. Протесты не принимались. Один из гостей метнулся было к чёрному ходу, о чем жестоко пожалел парой секунд спустя, став жертвой специалистов челюстно-лицевой хирургии. Второго обмакнули головой в огромный аквариум с карликовыми акулами, после чего поставили в коленно-локтевую позицию. Когда Денис поднялся в зал, шла окончательная зачистка праздничного стола. Разумеется, не самого стола, а тех, кто за ним сидел. Сидело, к слову сказать, не так уж и мало. Человек сорок. Поэтому бойцам пришлось приложить максимум стараний, чтобы каждому уделить должное внимание. Вскоре на праздничном столе стали появляться стволы, ножи, газовые баллоны, табакерки с дозами кокаина и прочий, менее аморальный хлам, притаившийся в карманах гостей. Отдельной горкой сложили мобильники и пейджеры, периодически подающие признаки жизни и весёлыми мелодиями зовущие хозяев. Предусмотрительно прихваченные понятые из числа сочувствующих органам господ, тоже в камуфляже и масках, бесстрастно фиксировали происходящее, запоминая, что у кого изъято. У именинника, павшего одним из первых, во внутреннем кармане пиджака нашли изящный револьвер с шестью патронами и серебряную вилку, из числа тех, коими был сервирован стол.
   Когда с досмотром покончили, Денис взял микрофон и произнёс приветственный спич – извинился за доставленные неудобства и вежливо объяснил, что проводится плановая операция «Вихрь». После чего попросил приготовить документы, а тех, у кого их не имеется, пройти в автобус.
   Один из гостей, плотнощекий юноша, достал из заднего кармана брюк красные корочки. «Отдел вневедомственной охраны».
   – И что ты тут делаешь? С братвой?
   – Перекусить зашёл… А че, нельзя?
   Сержанта отпустили, рекомендовав больше не халтурить у преступного элемента в качестве охраны.
   Виновник торжества, молодой человек по прозвищу Марчелло, которому сегодня исполнилось двадцать девять, сидел на стуле в наручниках и решительно протестовал в жёстких выражениях, запрещённых в печатных публикациях. Суть протеста сводилась к недопустимости подкидывать огнестрельное оружие мирным гражданам и бить их в лицо без видимых причин.
   – Заткнись, – последовал короткий ответ командира взвода.
   – С днём рождения, Марк Антонович, – поздравил новорождённого Неволин. – Извини, что помешали. Продолжение банкета в изоляторе.
   – Суки в масках, – огрызнулся Марчелло, – я вам это припомню.
   – Сдохнешь раньше, – вновь парировал командир.
   – Сироту обидеть может всякий… Выводите, – приказал Денис.
   – Неплохой улов, – старший ОМОНовец довольно обвёл стол блестевшими из-под маски глазами, – в сумме лет на двадцать.
   – Если, конечно, дело дойдёт до суда, – скептически отозвался Неволин.
   На улице, когда задержанных грузили в автобус, Дениса окликнули.
   – Денис Сергеевич… Добрый вечер.
   Неволин обернулся. На углу заведения стояли Расул и пара часовых по бокам.
 
   – Привет, Расул, – Денис подошёл к нему, – ты как здесь?
   – Мимо ехал. Что-нибудь случилось? – дагестанец с беспокойством и явным удивлением смотрел на происходящее, – проблемы?
   – Ничего… Обычный рейд. «Вихрь». Борьба с «тамбовцами». Слыхал, им наш генерал войну объявил? Выполняем задание Родины. Вот, прихватили.
   – Какие ж это тамбовцы?
   – А нам без разницы. Сейчас все бандиты – тамбовцы. Главное, стволы, да наркота на кармане.
   В эту секунду из ресторана выволокли брыкающегося Марчелло.
   Заметив дагестанца, он взглянул на него так, словно выстрелил из помпового ружья.
   – У Марчелло тоже ствол? – уточнил Расул.
   – А как же. Вконец оборзел щусенок. На официальные пьянки ходит с револьвером… А чего ты так разволновался? Не у тебя же отобрали? У самого, кстати, ничего нет?
   Расул распахнул плащ.
   – Пожалуйста, ищите.
   – Ладно, шучу. Не волнуйся, ресторация твоя не сильно пострадала.
   Колонну помяли, да пару зеркал мордами разбили. Баксов на сто убытка. За ужин уплачено вперёд. Зря, кстати, вы её переименовали. «Устрица» звучала лучше.
   Заведение сменило не только название, но и облик. Дискотеку убрали, она приносила не ахти какой доход, зато создавала кучу проблем, ресторан стилизовали под морское дно, в соседнем зале поставили несколько бильярдных столов и учредили лёгкий стриптиз на круглой сцене. Голубые стены перекрасили в бежевые тона, сверху расписав пейзажами подводного мира, на фоне которых развились грудастые русалки. Бывшего директора Михеева, отставшего от жизни, заменили молодым и расторопным, способным находить новые резервы. Сегодня шеф отсутствовал, зал арендован для мероприятия, которое легко обслужит администратор и смена официантов. Стриптиза не было. Вернее, был, но несколько иного плана. Раздевались клиенты.
   Изменился и статус бывшей «Устрицы», государственного хозяина сменило акционерное общество, руководил которым Расул через специально обученных людей. Одну мелочь все же сохранили. В баре нелегально можно было прикупить косячок травки или пилюльку экстази. В качестве ностальгии. Но этим не злоупотребляли и продавали наркотики только проверенной публике.
   Расул временно исполнял обязанности Лунохода. Год назад последний перебрался в Испанию, затравленный региональным управлением по борьбе с организованной преступностью и конкурентами, периодически устаивающими на Куликова злодейские покушения. Данная причина являлась, само собой, неофициальной. В заявлении, распространённой его пресс-службой, утверждалось, что господин Куликов лечится от приступов лунатизма, особенно участившихся в последнее время. И очень надеется на помощь испанских медиков, ведущих мировых специалистов в этой области медицины. Как только будет пройден курс лечения, Вячеслав Александрович обязательно вернётся на родину. Курс, к сожалению, затягивался, и РУБОП вынужденно объявил больного в международный розыск. Пока не нашёл.
   – Денис Сергеевич, – не унимался Расул, – я слышал, «Вихрь» начнётся только завтра.
   – И откуда ты все слышишь, Расул? – усмехнулся Денис, – о «Вихре» даже начальник ГУВД пока не знает, он конверт с секретной депешей из Москвы лишь утром вскроет… А лично я тренируюсь, завтра в полный голос спою. Советую не появляться в местах общественного пользо…, пардон, питания.
   Он сделал несколько шагов по направлению к автобусу, затем вновь обернулся к Расулу.
   – Слушай, ты же вроде с Марчелло не очень? Зачем же в свой кабак гулять пустил? Помирились, что ли?
   Неволин заскочил в автобус, тот щёлкнул дверью и вырулил на проспект.
   – Куда едем? – спросил водитель у Дениса, – в РУВД или отдел?
   – В отдел. Надо заштамповать материалы.
   Из «Жемчужины» забрали семь человек вместе с Марчелло. Они сидели на полу в задней части автобуса, специально освобождённой от сидений. Денис примостился рядом с командиром и смотрел в окно. Начал накрапывать дождь, оставляя на стекле трассирующие следы. Ехать было недалеко, минут пять. Автобус свернул с проспекта и оказался на бывшей «земле» Дениса. Правда, не совсем бывшей. Сейчас он обслуживал не только её, но и весь район. По линии борьбы с организованной преступностью. Год назад эту должность ввели в штатное расписание. На неё претендовало несколько оперативников, но командование остановилось на Денисе. Он был «стариком», район знал хорошо, ну и, кое-чьи рекомендации… Неволин перебрался из «земельного», территориального отдела в районное управление, где и руководил борьбой. Его старый кабинет теперь занимал молодой оперативник Кривцов, пришедший в отдел из Академии МВД.
   Автобус протиснулся между УАЗиками, припаркованными у милицейских стен и замер.
   – Посидите немного, я договорюсь с дежуркой, – попросил Неволин, выскакивая из салона.
   На крыльце смолил папиросу участковый Семага, держа за шкирку какого-то долговязого молодца с тубусом, по виду студента. Семага по-прежнему горбатился в родном отделе, и делать карьеру не торопился. Увидев Дениса, он расплылся в жизнеутверждающей улыбке.
   – Здорово! Чего к нам?
   Лёгкий выхлоп тяжёлого алкоголя распространялся от Семаги в радиусе метра. Последнее время тот плотно подсел на спиртное, в основном, низкого качества.
   – Рейдуем.
   – «Вихрь», вроде же, завтра.
   – Тренируемся, – точно так же, как и Расулу, ответил Денис.
   – А я вот тоже шутника прихватил, – участковый тряхнул паренька с тубусом, – это ж надо, чего придумал. Примостился на обочине и ждёт, когда «джипарь» покруче подъедет. Потом встаёт на колено, а трубу на плечо! И целится, как из гранатомёта!
   – Я пошутить хотел, – обиженно прогундосил долговязый.
   – Хороши шутки! Джип чуть столб не снёс, когда тормозил! Мужики повыскакивали и мордой в грязь. А этот чудила бегом в подворотню. Но от меня не убежишь. Вот думаю, может, тебя этим мужикам отдать? Чтоб они тубус засунули тебе в анус! Ты пошутил, и они пошутят!
   – Не надо, – покачал головой Денис, – тубус жалко.
   – Так хоть добрая память останется…
   В коридоре отдела две малолетних красавицы в ажурных колготках лениво и без особого вдохновения елозили малярными валиками по стенам, размазывая бежевую краску. Пол был устлан старыми газетами и сводками происшествий.
   – Тщатильнее, тщатильнее красьте! Без подтёков, – недовольно ворчал капитан, выглядывая из дежурной части, – это вам не вокзальный гальюн, а милиция! И живее! Вы с клиентами также, как с валиком?!… О, Денис? Ты чего, на ночь глядя?
   – Не такая уж и ночь, – тот протянул руку дежурному, – девять вечера.
   Подарок вам привёз. Великолепную семёрку. У каждого по статье. Примешь?
   – Да куда я их посажу?! Аквариум битком, да ещё двое к батарее пристёгнуты! У меня ж не постоялый двор! Где ты их столько набрал?
   – Места надо знать заветные… А куда ты их посадишь, меня по большому счёту, не колышет. Хоть в красный уголок. И имей в виду, это не гопота дворовая, а организованная преступная группа.
   – Иди, с Блохиным договаривайся! Он сегодня от руководства.
   Прикажет, посажу!… Чего стоите?! – вновь рявкнул дежурный на девиц, – вам ещё сортир красить!
   Денис улыбнулся. Новый начальник Главка не только объявил войну «тамбовцам», но и зачем-то приказал выкрасить стены отделов в бежевый цвет. Средств на это, несомненно, необходимое мероприятие не дали, поэтому приходилось использовать подручные средства. К малярным работам привлекали задержанных на проспекте ночных бабочек. По закону им ничего серьёзного не предъявить, так пускай хоть стены красят. Интересно, где краску раздобыли?
   Блохин, занимавший должность заместителя начальника отдела по оперативной работе, сидел у себя и клеил «Моментом» старый ботинок. Стены его кабинета ещё не подверглись малярной обработке, и по-прежнему оставались мрачно-зелёными. Увидев вошедшего Неволина, он, не отрываясь от своего занятия и не протянув руки, сухо поздоровался.
   – Привет… Все толстеешь?
   – Оптический обман, – так же сухо парировал Денис, присаживаясь на колченогий стул с порванной обшивкой, – в вечер ты?
   – Специально приехал это узнать? Мог бы позвонить. Стоило ли бензин жечь?
   – Мы Марчелло хапнули в «Устрице». Со стволом на кармане. И ещё шестерых. Семь «палок» сразу. Вы внизу турнирной таблицы, с тебя причитается.
   – Да, что ты говоришь! – ернически отреагировал Блохин, – Марчелло?
   Это с какого перепоя ты его зацепил? Неужто о работе вспомнил? Ты ведь у нас человек деловой, вечно занятой…
   Он с силой прижал приклеенную подошву к башмаку, убедился, что она держится, обулся и стал завязывать шнурки.
   – А с «палками» мы разберёмся. Ты ж знаешь, мне эти штабные игры в показатели до большой и глубокой задницы. Вам они, может, души и греют.
   – Речь не о душах. Скажи дежурному, чтоб не выделывался, а пристроил людей.
   – А чего их пристраивать? Вон, в красный уголок. Там стенгазеты на кронштейнах висят. «Дела и люди питерской милиции». Прицепить по парочке наручниками на кронштейн, пускай сидят, читают… Тебе, небось, ещё кабинет предоставить отдельный?
   – Предоставить… Я у вас до утра зависну.
   – Смотри, не перетрудись… А то крышевать сил не останется.
   – Слушай, Блоха, – начал закипать Денис, – я сюда не болтами меряться приехал. И не в гости… Звони в дежурку.
   Иван снял трубку местного телефона, дал команду дежурному, затем достал из стола ключ и швырнул их Денису.
   – Это от твоего старого.
   Неволин забрал ключ и, не сказав ни слова, вышел в коридор. Ночные принцессы устроили перекур, усевшись на металлическую бочку.
   – Взорвётесь, – бросил им Денис, открывая дверь кабинета, – в бочке растворитель. Жахнет так, что колготки на Васильевском острове найдут.
   Принцессы испуганно переглянулись и выкинули окурки в форточку.
   За год бывшее рабочее место Дениса, разумеется, сменило личину.
   Правда, стены, и пол, отремонтированные пять лет назад, сохранили прежний вид. Зато появился роскошный кожаный диван, кресло, модный офисный стол, на котором возвышался монитор компьютера престижной марки. Люминесцентный светильник баксов за сто, автоответчик. Инвентарь явно не из министерских кладовых. Стало быть, господа спонсоры позаботились. Помогли, чем смогли, начинающему оперативнику, дай им Бог здоровья. Стену над столом украшал плакат пышнотелой дивчины с пупком нараспашку. Вероятно, для успокоения потерпевших и релаксации. Ей бы валик в руки. Из прежнего имущества сохранился только сейф, он был привинчен к полу.
   Не успел Денис рассмотреть новое убранство, как запиликал телефон. Мелодией «Наша служба и опасна и трудна».
   – Слушаю. Неволин.
   – Алло! Это Литвиненко. Что там стряслось?
   Литвиненко, начальник криминальной милиции РУВД, дежурил сегодня от высшего руководства района.
   – В «Жемчужину» с ОМОНом наведались. Там Марчелло день рождения справлял с братвой. Мне стуканули, у него револьвер на кармане будет. Боевой.
   – Изъяли?
   – А как же… И не только у него. Ещё шестеро в красном уголке.
   Сейчас опрошу и следака [5]вызову. Повезло. РУБОП Марчелло третий год пасёт, а мы его сами…
   – Это прекрасно, только не пойму, почему втихаря? Почему не доложил, что планируешь операцию? Нормально бы подготовились, дополнительные силы подключили. Что за самодеятельность?
   – Кирилл Николаевич, если бы я рассказал об этом даже собственному коту, сейчас Марчелло не сидел бы в камере.
   – При чем здесь твой кот? Хотя…, – Литвиненко смутился, почувствовав правоту слов оперативника, – ладно. Садись, сводку пиши. Сам в Главк не отправляй, обязательно у меня завизируй.
   Ну, как же? Главное, не забыть указать, под чьим чутким и профессиональным руководством проведена блестящая операция. Это святое, без этого какая ж работа?
   – Хорошо, сделаю, – пообещал Денис, – я здесь на ночь останусь, завтра отсыпной.
   – Завтра совещание. Послезавтра отоспишься… Но, вообще, ты молодец! Марчелло это серьёзно. Обязательно отметим в приказе.
   Кого, Марчелло?…
   – Спасибо.
   – Будут газетчики звонить, всех посылай!… Ко мне. Давай, трудись. Я часика в три подъеду, проконтролирую.
   Отчитавшись перед начальством, Денис перезвонил домой и предупредил Юльку, что сегодня ночевать не приедет. Та отнеслась к известию без особой радости.
   – Рейд? Что-то много рейдов в последнее время. Смотри, не зарейдуйся, товарищ капитан.
   – Не зарейдуюсь, – с раздражением ответил Неволин и бросил трубку.
   Юлькина мнительность начинала доставать. Подумаешь, три раза не ночевал. И даже, если не по служебной нужде? Что с того? Святых нет. Вон, другие неделями зависают…
   Задержанных уже поместили в красный уголок. Особенно гармонично смотрелся Марчелло, прикованный к стенду «Начальник ГУВД провожает отряд ОМОН в бой с „тамбовцами“. На центральном фото колонна бойцов маршировала в направлении казино, где, вероятно, и гнездились упомянутые тамбовцы. Денис обратил внимание, что у авторитета разбита губа и порван пиджак. При задержании внешность именинника не пострадала, значит, приложились уже здесь, в отделе. Сторожили господ двое сержантов в масках и тяжёлых бронежилетах. Денис договорился с командиром оставить человек пять бойцов. Не исключено, к отделу притащится группа поддержки с тяжёлой артиллерией.
   Велев освободить Марчелло от оков, Неволин забрал его с собой, в кабинет.
   – Ты, Мастрояни, смотрю, совсем страх потерял, – жёстко начал опер, когда они оказались наедине, – без ствола в свет не выползаешь. Думаешь, раз ты Егорову ружьё подарил, то зелёный свет зажёгся? Так Егоров у нас не пуп земли, а так, поди-принеси…
   Егоров возглавлял милицию общественной безопасности района. Ему подчинялись участковые, постовые, и прочие подразделения. Особенно добросовестно Егоров опекал рынки, торговые зоны и ларьки, как наиболее общественно опасные зоны.
   Марчелло, не ответив, достал платочек и приложил к разбитой губе.
   – Что, о дубинку ударился? Головой надо крутить меньше. Расшибёшь… Короче так, Марк Антонович, рисую перспективу. Сейчас приедет следак, возбудит статью. Незаконное ношение оружия. Какой срок, ты лучше меня знаешь. Потом съездим к тебе на обыск. Подозреваю, не напрасно. Ты отправляешься на трое суток в изолятор, затем, с учётом былых заслуг, в «Кресты», где дальнейший уход и заботу тебе обеспечит РУБОП. Очень они тебя любят.
   – Ну, и чего ты хочешь? – презрительно посмотрел на Дениса Марчелло.
   – От тебя? – равнодушно переспросил тот, – абсолютно ничего.
   Материал заштампован, поезд тронулся. Поехали, как говорил первый космонавт Гагарин.
   – Ствол не мой, понял? Подкинули! Без адвоката я базарить ни с кем не буду! А своему черножопому Расулу передай, чтоб Аллаху молился.
   – С удовольствием. Но, боюсь, он не знает ни одной молитвы. Только не пойму, причём здесь Расул?
   – Поймёшь, когда бабки от него будешь получать.
   – Сильное заявление, – с усмешкой произнёс Денис, – мысль сформировалась, и философ опорожнился… Это за тебя я что ли буду бабки получать?
   – Нет, за того парня…
   «А не устроить ли нам звёздные войны? – мелькнула у Дениса мысль, – ведь Марчелло абсолютно уверен, что я сцапал его по заказу Расула. Да, все сходится. И стоит ли разубеждать юношу, что это далеко не так. Пускай его храбрые воины нанесут удар возмездия. Пускай Расул подёргается, а то слишком вольно себя в районе чувствует. Королём себя возомнил, даже кресло депутатское прикупить хочет для полного удовлетворения. Вот итальянец и устроит ему удовлетворение».
   Марк Антонович Ковалевский, или просто Марчелло, не был никаким итальянцем, хотя имел внешность типичного обитателя Средиземноморья. Говорили, что его дед поляк, а бабка молдаванка. Сам же он приехал в Питер из Воронежа, где возмужал и созрел. Там же получил первый срок за нанесение тяжких телесных повреждений. Места лишения свободы сыграли свою воспитательную роль, указав Ковалевскому новые жизненные ориентиры. Попав на зоне под крыло питерского авторитета, он понял, что ловить счастье в родном городе не рентабельно и, освободившись, перебрался на берега Невы, прихватив в потайном кармане рекомендательные письма. Случилось это два года назад. Закрепиться в чужом городе, а тем более стать уважаемым человеком, даже при наличии рекомендаций, чрезвычайно трудно. Но Марк Антонович не боялся трудностей. Смело взялся за оружие и кровью доказал своё право на кусок пирога. Разумеется, чужой кровью. Счастье, как известно, не приходит само, его надо завоёвывать. К сегодняшнему дню дружина воина-интернационалиста насчитывала сотню сабель и имела внушительный арсенал огнестрельного и холодного оружия.
   Злодейке-судьбе было угодно, чтобы интересы Марчелло не так давно пересеклись с интересами Расула. Но, потеряв по паре-тройке бойцов, стороны решили договориться. На встрече, проведённой возле стен Большого дома, противники заключили мировое соглашение, что случается, кстати, крайне редко. Вероятно, этому способствовали принципы папы Лунохода, утверждавшего, наподобие знаменитого американского гангстера Бакси, что пирога хватит всем. В знак примирения Расул предложил Ковалевскому воспользоваться «Жемчужиной» для празднования дня рождения. Тот халяву принял. Теперь же догадался об истинных причинах этого неожиданного подарка.
   Впрочем, догадка была ошибочной. Расул не заказывал Денису устроить маскарад с участием силовых структур. И в настоящую секунду Неволин думал, стоит ли раскрывать на это Марку Антоновичу глаза.
   «Нет, лучше не брать грех на душу. Хватит звёздных войн. Ещё успеют настреляться, ковбои».
   – Реши-ка, головастый мой, задачку на сообразительность, – Денис придвинулся поближе к авторитету, – в прошлый вторник тебя, не знаю уж каким ветром, занесло в торговый павильон на Бульварном. Помнишь? Пришёл ты со своими опричниками к директору, милому, доброму человеку Котову Леониду Борисовичу и поинтересовался, нужна ли ему охрана? В грубой форме, надо сказать, поинтересовался. На что тот ответил, что охрана у него есть, и предложил позвонить по хорошо известному тебе номеру. Но ты не стал утруждать себя лишними звонками. Зато через два дня ни в чем не повинному директору проломили в подъезде голову. Слава Богу, обошлось без летального исхода…
   Денис выдержал небольшую паузу, наблюдая за реакцией Ковалевского, после чего в том же размеренном темпе продолжил:
   – А следующей ночью в павильон залетела граната, разнесла пару прилавков и чуть не ранила охранника, кстати говоря, сотрудника милиции. И после таких трагических событий ты имеешь наглость спокойно гулять в кабаке, да ещё со стволом на кармане. Ну что, решил задачку, почему сегодня у тебя такая беда приключилась?
   – Ни чего я решать не собираюсь, – огрызнулся Марчелло, – граната какая-то, директор…
   – Ах, не собираешься? – Денис привстал из-за стола и правой рукой сжал отворот пиджака собеседника, – Тогда слушай сюда, макаронник ушастый. Тебе сейчас не девяносто второй, когда крыши по «беспределу» ставили и ноги на стол барыгам закидывали… Нынче надо ноги вытирать, прежде чем зайти. А кто это не понимает, будет гнить на нарах, пока не научится вежливости. И если ты, сучонок потный, со статьи соскочишь, не дай тебе Боже ещё раз сунуться, куда не звали! Раздавлю на…!
   Денис рванул за отворот и левой рукой прижал голову Ковалевского к столу.
   – Понял?! Понял, жаба?!
   Марчелло застонал и что-то прошамкал.
   – А теперь в нору! Своё дерьмо нюхать!
   Неволин схватил Марчелло за шиворот и вытолкнул в коридор, где на глазах бабочек– маляров поволок авторитета в дежурку, а не в красный уголок. Ковалевский пытался вырваться и громко орал, за что получил пару раз по рёбрам. Захлопнув за Ковалевским металлическую дверь камеры, Денис вытер вспотевший лоб и усмехнулся:
   – Вилки, гад, в ресторане ворует… Ух!…А кто сказал, что будет легко?
 
* * *
   Угаров находился в кабинете не один. Когда Денис приоткрыл дверь, то увидел незнакомого сержанта, сидевшего с потухшим лицом перед столом Андрея.
   – Ты, парень, вообще, где работаешь? – накатывал на него Угаров, – в милиции или публичном доме? Ты форму для чего надел? Я тебя спрашиваю, для чего ты форму надел?
   Заметив Дениса, он кивком пригласил его войти.
   – А как мне семью кормить?! – взорвался сержант, – как я двух детей на полторы штуки подниму?! Кричать-то все горазды…