Пьер опять посмотрел на часы. Неужели его доверенное лицо и помощница Фиона не позвонила Эмме? Нет, подумал он, Фиона на редкость ответственная и надежная работница, значит, все в порядке, девушка просто опаздывает. Может, она набивает себе цену? Но это так непохоже на нее. Сейчас он уже злился, что затеял эту игру. Да к его услугам любая красотка, стоит только свистнуть… Ну и свистни, ухмыльнулся он.
   Он опять глянул на часы… Нет, больше ждать нельзя, если она не появится через пару минут, он улетит один. Правда, зачем тогда ему вообще лететь в Париж? Этот город распахивает свои объятия для пылких любовников, знающих, что такое вожделение и страсть… И вдруг напряжение, охватившее Пьера, ослабло: к нему почти бежал Майлз.
   — Мистер Редфайлд, мисс Робартс проходит регистрацию. Там на проходе кому-то стало плохо и произошла небольшая заминка. Сейчас она подойдет к вам.
   — Спасибо, Майлз, — широко улыбнулся Пьер, чувствуя, как к нему возвращается уверенность в себе. Он уселся в кресло, достал газету и стал ждать, когда в дверях появится точеная фигура Эммы.

ГЛАВА ПЯТАЯ

   Войдя в VIP-зал и увидев сидящего в кресле Пьера, Эмма так разволновалась, что вынуждена была опереться на руку стюарда, сделав вид, что поправляет обувь. Даже утром, когда все было готово, она терзалась: ехать или не ехать ей в Париж. Но сознание, что она может хотя бы ненадолго окунуться в другой мир, почувствовать себя желанной женщиной, увидеть Париж, полюбоваться на шедевры Лувра и другие всемирно известные памятники, стало решающим положительным аргументом.
   Подняв голову, она увидела, что Пьер направляется к ней. И тут ее охватила такая паника, что она чуть не побежала назад. Бог мой! Неужели это к ней направляется красавец-мужчина? Ей казалось, что Пьера окружала какая-то необыкновенная аура, которой просто невозможно противиться. Она понимала, что не только личное обаяние и мужской шарм являются составляющими этой ауры, но и высокое социальное положение. Это был баловень судьбы, а она, Эмма, его каприз.
   Эмма боялась сейчас только одного — выглядеть рядом с ним Золушкой, пусть даже и принарядившейся. Конечно, она одета, на ее взгляд, вполне элегантно: строгий черный свитер с глубоким вырезом, короткая черная юбка и серый твидовый жакет хорошо смотрелись на ней, но искушенный взгляд сразу определил бы, что вещи куплены не в самом дорогом магазине Лондона. Ладно, подумала Эмма, он знал, кого приглашает. У нее есть вкус, но на зарплату официантки его трудно удовлетворить, а ведь ей надо еще платить за квартиру, покупать лекарства для бабушки, изредка выбираться в театр или на концерт..
   Но Пьер с таким неподдельным восторгом смотрел на нее, что Эмма даже засмущалась. Она была девушкой скромной, и столь пылкие проявления чувств ее пугали.
   — Все-таки пришла! — хрипло проговорил Пьер, не спуская с нее глаз. Желание тут же схватить ее в объятия и расцеловать сводило его с ума, но он же не мальчик…
   — Сама не знаю, почему решилась на эту авантюру, — ответила Эмма дрожащим голосом. Лицо ее пылало, но она ничего не могла с собой поделать.
   Пьер был достаточно опытным ловеласом, чтобы не сомневаться, что и она охвачена таким же страстным желанием, как он. Но.., это он тоже видел — девушка была столь же чиста, сколь и женственна. Удивительно, думал он, как могла такая женственная и сексуальная девушка так долго оставаться незамеченной? И как она похожа на лань, вдруг заметившую охотника и готовую мгновенно скрыться в чаще! Нет, последнее совсем не входило в планы Пьера, ни о каком бегстве Эммы теперь не могло быть и речи, эта пугливая, но роскошная красотка должна быть поймана. Знал бы он, что сам уже был пойман ею, причем без всяких дополнительных уловок, к которым обычно прибегают охотницы за такими мужчинами, как он. Но Пьер, как и большинство мужчин, считал, что именно он главный в этой игре, и решил действовать осторожно, чтобы не спугнуть ее. К тому же сейчас им двигало не только желание, но и тщеславие. О, эта девушка вызовет восхищение там, куда он ее привезет. Париж умеет ценить шарм и красоту, да еще приправленные такой сексапильностью!
   — Вы бывали раньше в Париже? — начал он светский разговор.
   — Нет. В одном из парижских домов моды работает дочь моей начальницы Лиз Моррисон —Флер. Мы дружим с детства, и я тоже хотела там поработать, но ничего не вышло. Мне хотелось бы получить какое-нибудь специальное образование, но сейчас не до этого, есть другие дела. Конечно, я Счастлива, что смогу увидеть этот волшебный город.
   — Завидую вам. К сожалению, я не смогу сопровождать вас в прогулках по городу, слишком много деловых встреч запланировано на эти дни, свободны только вечера. Но мой шофер Майлз поступает в ваше распоряжение. Надеюсь, что быстро решу свои дела и тоже буду в вашем распоряжении, целиком и полностью.
   Потрясенная Эмма даже не нашла ответных слов. Что он имеет в виду — целиком и полностью? Неужели он настолько уверен, что она станет его любовницей? Впрочем, зачем иначе бы он ее повез в Париж? Вот так сразу она не готова к близости, хотя безумно хочет снова очутиться в его объятиях и отдаться поцелуям… Она улыбнулась.
   — Хорошо, — с трудом выдавила она. — Я благодарна вам за заботу, с машиной, конечно же, удобней. Кстати, вы не будете возражать, если я навещу свою подругу?
   — Дорогая, вы можете ехать куда угодно, пока я занят. Я очень надеюсь, что вы уделите внимание и мне? — Пьер осторожно погладил ее руку.
   У Эммы ослабели ноги, еще немного — и она упадет. Господи, помоги мне пережить эти выходные, молилась она про себя. Ей было так страшно и.., интересно. Разумеется, это будут дни счастья, но как она будет чувствовать себя потом, когда вернется домой? В реальный мир, где у нее будет только труд, жалкая квартирка и больная бабушка?
   Однако она дала согласие, и поздно отступать назад!
   Эмма неопределенно кивнула ему головой, и они пошли к самолету.
   Отель, в котором они остановились, был один из самых шикарных, если не самый шикарный, в Париже. Эмма даже не представляла себе, какой роскошью и комфортом может быть окружен постоялец отеля. Стены, расписанные в стиле Людовика XV, подлинники итальянских художников эпохи Возрождения, мраморные полы, хрустальные люстры и многое другое настолько поразили ее воображение, что она прониклась благоговением и только изумленно оглядывалась. Ей казалось, что и окружающие должны чувствовать нечто подобное в этом храме красоты и роскоши, но все занимались своими делами и не обращали ни малейшего внимания на живопись и мраморные полы. Роскошь была им привычна, как воздух, это был их обычный мир, повседневная жизнь.
   Эмма подумала, что на ближайшие два дня это и ее мир, и, приняв независимый вид, стала ждать Пьера, который как раз заказывал номер. О, если б она знала, кто в них жил раньше! Только принцы и члены королевских семей имели право селиться в этих апартаментах, но как можно было отказать Пьеру Редфайлду с его обаянием и шармом?
   Служащая отеля знала, что перед ней один из самых богатых людей Британии, неординарная личность и завидный холостяк. Разумеется, он получил то, что хотел. Эмма старалась не смотреть в его сторону, думая лишь о том, как ей сегодня же увидеться с Флер.
   — Эмма!
   Судорожно сглотнув, она подняла свой чемодан и черную кожаную сумку, собираясь идти к нему, но чуть замешкалась, боясь поскользнуться на мраморном полу.
   — Оставь чемодан. Коридорный доставит багаж в наш номер. — Пьер уже стоял рядом. Он слегка дотронулся до ее талии и многозначительно посмотрел ей в глаза.
   Эмма отвела глаза, засмущавшись и проглотив язык. «Наш номер»! Бежать? Она судорожно вздохнула и робко посмотрела на него.
   — Все в порядке? Тебя что-то не устраивает?
   — О, да, то есть.., нет, все замечательно, такой красоты я никогда не видела, благодарю вас.
   — Тогда расслабься и наслаждайся этой красотой, ты сама — сокровище и украсишь собой любое помещение, — мягко сказал он.
   Пьер говорил искренне. Девушка была не только красива, но и удивительно грациозна, пластична. Потрясающе интересная женщина! Любопытно, осознает ли она свою привлекательность? Его также удивляло и умиляло, как она держит себя: естественно и с достоинством, как будто родилась во дворце. Откуда такое благородство в поведении и такие изысканные манеры у простой официантки? Конечно, ее работа предполагает какое-то копирование, но его не обманешь, он видывал аристократок с куда более худшими манерами. Эту девушку не стыдно привести в любое общество.
   Они решили позавтракать и обсудить свой планы на ближайшее время. Пьер с удовлетворением отметил, что Эмма — весьма самостоятельная особа и не нуждается в няньке, но это его в какой-то мере и задело: ему хотелось, чтобы она чувствовала свою зависимость от него, может быть, тогда она будет сговорчивей… Отметил он также, что она довольно замкнута. Интересно, как и чем Лоуренс привязал ее к себе?
   — Сейчас мы поднимемся в номер, надо переодеться и освежиться, ты не возражаешь? Мне очень не хочется оставлять тебя одну, но дела прежде всего, а когда я вернусь, пойдем погуляем, ну и.., там будет видно. — Он пристально смотрел на нее, ожидая ее ответа.
   Эмма чуть покраснела под его взглядом, но глаз не отвела.
   — Мне нравится ваш план, но не будем торопить события. — Она решила дать ему понять, что если он ожидает от нее чего-то конкретного вот так сразу, то его ждет маленькое разочарование. Это не значит, что она враждебно к нему настроена, отнюдь нет, но она не относится к тем женщинам, с которыми можно не церемониться. —Надеюсь, вы не обиделись, мистер Редфайлд?
   Ничего не ответив, Пьер расстегнул пиджак, ослабил галстук и с наслаждением покрутил головой. На фоне окружающей роскоши он смотрелся еще более привлекательно и недосягаемо… Неужели этот мужчина пригласил именно ее в Париж, снова удивленно подумала Эмма. Ей вдруг почудилось, что сзади стоит мама и говорит: любуйся, но руками ничего не трогай…
   — Сними свои туфли, ты наверняка устала от таких каблуков. Твоим прелестным ножкам предстоит много потрудиться в эти дни, пожалей же их. — Пьер улыбнулся и шагнул к ней. Ее стройные ноги в черных чулках и черных туфлях были изумительно хороши, он едва сдерживал желание задрать ей юбку и.., но Эмма была так неприступна и холодна, что он оставил эту мысль.., пока.
   Неожиданно девушка улыбнулась и сбросила туфли на ковер.
   — Мне жаль, что вам и здесь приходится работать, — решила подсластить она пилюлю.
   Пьер подошел к столу, пытаясь собраться с мыслями, его терзало желание уложить Эмму в кровать. Какие, к черту, дела! Какой, к черту, Париж! Но дела, ради которых он приехал сюда, не терпели отлагательства. Что ж, часа через три он освободится и повезет Эмму осматривать Париж.
   — Надеюсь, что я наверстаю упущенное. Итак, дорогая, Майлз к твоим услугам, только надень удобную обувь. Думаю, тебе будет интересно заглянуть и в магазины, и все, что вам понравится, берите не раздумывая.
   Эмма открыла рот, чтобы сказать ему о том, какими средствами она располагает, но Пьер уже закрыл за собой дверь номера. Что бы это все значило? Раздался телефонный звонок: Майлз ждал ее внизу. Он оказался очень приятным и доброжелательным человеком, сразу расположив ее к себе. Они быстро прониклись друг к другу симпатией и уже через несколько минут Эмма хохотала над его рассказами о встречах с разными людьми: до Редфайлда Майлз работал таксистом. Она давно уже так не веселилась, и как-то незаметно отодвинулись в сторону ее страхи и опасения по поводу взаимоотношений с Пьером.
   Майлз оказался знатоком Парижа и, не спрашивая девушку, повез ее к Эйфелевой башне.
   Потрясенная ее величием, Эмма даже струхнула и замялась, когда он предложил ей подняться наверх. Как он ее ни уговаривал, она отказалась подниматься по лестнице, и они сели в лифт. Наверху она взяла себя в руки и подошла к перилам. Изумительная панорама Парижа открылась перед ней: да, Париж стоит обедни, вспомнила она знаменитую фразу одного из французских королей.
   — Ну и как? Поджилки трясутся? — иронично, но ласково поинтересовался Майлз.
   — Фантастический вид! — только и смогла выдохнуть Эмма. Взволнованная, с горящими глазами и чуть растрепанными кудрявыми волосами, она была так хороша собой, что Майлз понял, почему его знаменитый босс увлекся этой казалось бы скромной официанткой. Что-то похожее на зависть шевельнулось в его душе, но он тут же себя одернул: у него есть жена Вероника и они любят друг друга.
   Майлз хорошо знал своего шефа, и ему были известны почти все его подружки, но Эмма, несомненно, настоящий бриллиант среди них, и дело не только во внешности, но и в том удивительном внутреннем богатстве, без которого самая раскрасавица быстро надоедает.
   После осмотра Эйфелевой башни Эмма решила позавтракать с Флер и пригласила Майлза присоединиться к ним. Кафе, где они договорились встретиться, располагалось неподалеку от площади Согласия. Однако Майлз вежливо отказался, заявив, что им надо поболтать о своих женских делах, а он будет только мешать. Перед уходом он оставил ей номер мобильного телефона, по которому она сможет его вызвать.
   Эмма дружила с Флер давно, еще со школы. Встретившись, они восторженно обнялись и уселись за один из столиков. Смеясь и перебивая друг друга, они стали выкладывать все, что с ними случилось за то время, пока они не виделись.
   — Но я не спросила, почему ты приехала. Мама мне, правда, звонила, сообщив, что у тебя появился поклонник и это благодаря ему я теперь сижу с тобой. Расскажи мне о нем, — нетерпеливо попросила Флер.
   — Флер, я…
   — Где ты остановилась, кстати? Наверняка, в каком-нибудь шикарном отеле.
   Эмма не стала ничего скрывать от подруги и вкратце рассказала ей историю своего знакомства. Флер изумленно таращила на нее глаза, явно заинтригованная.
   — Эмма, да этот отель по карману только миллионерам. Выпить там чашку кофе с круассаном и то великое счастье, а ты будешь жить в нем! Молодец, что решилась!
   Эмма смотрела на подругу и поражалась: неужели той казалось естественным, что девушку приглашают в Париж буквально через пять минут знакомства? Разве Флер не понимает, что за всем этим стоит? Значит, подруга не осуждает ее? Почему Флер не спросит, зачем она с головой бросилась в эту авантюру, что ее заставило очертя голову поехать за этим мужчиной? Сама Эмма уже знала ответ на этот вопрос: желание, безумное желание оказаться в его объятиях и, забыв обо всем, отдаться ему.
   — Я.., ну что говорить, я вполне взрослая, мне нечего терять. Он очень внимательный и деликатный и ведет себя прилично. — Эмма замолчала, не зная, что еще говорить. Она усмехнулась про себя, так как определение «деликатный» никак ему не подходило, но у нее язык не повернулся сказать Флер, что она видит в нем только одно-единственное качество, ради которого и приехала сюда, — сексуальность.., а до остального ей нет никакого дела. Да, она запуталась в его силках и покорно последовала за ним.
   Однако Флер неожиданно восприняла ее слова в штыки.
   — Деликатный? Внимательный? Да ты что? Я и то оглохла и онемела, когда все услышала, а ты что-то там бормочешь про деликатность. Вот что, дорогая, сейчас же поедем ко мне, я тебя приодену, у меня есть потрясающее маленькое черное платье, коллекционное, между прочим. Тебе оно понадобится сегодня же вечером.
   — Флер, зачем беспокоиться? — Эмма была потрясена добротой подруги. Она внимательно посмотрела на свою собеседницу и только сейчас заметила, как та шикарно и стильно одета, какая у нее сумочка, костюм… все. А я что? — подумала Эмма.
   — Никаких отговорок. Едем!
   Спустя несколько часов Эмма уже падала с ног от усталости. Неувядаемая красота Парижа не могла оставить ее равнодушной. Она начала осмотр города с Лувра (не считая утреннего похода на Эйфелеву башню) и была потрясена входом через стеклянную пирамиду. Майлз сопровождал ее по залам дворца-музея, восхищаясь вместе с ней. Перед Джокондой они простояли больше двадцати минут, не в силах уйти от шедевра Леонардо да Винчи. Когда они наконец вышли из Лувра, Эмма почувствовала, что больше не в состоянии куда-нибудь идти. Майлз посоветовал ей вернуться домой, отдохнуть, а затем продолжить осмотр города. Так она и сделала.
   Войдя в номер, она от неожиданности вздрогнула: возле инкрустированного слоновой костью столика в роскошном кресле сидел Пьер и потягивал вино из хрустального бокала.
   — Привет! Вот так сюрприз! — Эмма приняла независимый вид. — Как вам удалось опередить меня?
   Пьер с восхищением смотрел на нее: какая она сейчас была хорошенькая! Румяная, с чуть растрепанными кудрями и блестящими карими глазами, Эмма, казалось, сошла с картины Ренуара. Еще полчаса назад он занимался скучнейшими делами и, придя в отель, решил выпить бренди, чтобы привести себя в хорошее настроение, но эта девушка заставила его мгновенно забыть обо всем, кроме одного: он в Париже с очаровательным созданием, которое сейчас почти в его руках…
   Пьер поднялся, снял галстук и стал снимать пиджак, не сводя с девушки пристального страстного взгляда.
   — Встреча была скучной, но чрезвычайно важной для моих дел. Ну а вы.., ты? Как Париж? Надеюсь, ты не настолько устала, чтобы продолжать развлекательную программу?
   — О, я очень счастлива. Мы с Майлзом поднялись на Эйфелеву башню, без него я ни за что не решилась бы подойти к перилам. Встретилась со своей подругой Флер, потом.., потом был Лувр. Пьер, как я вам благодарна за Париж! Собственно, я вернулась, чтобы отдохнуть.., мои бедные ноги… — Эмма жалобно посмотрела на Пьера.
   — Давай-ка я помогу тебе раздеться. — Он подошел к ней и стал снимать с нее плащ. — А куда ты дела Майлза? — Но тут он увидел на ней платье, подаренное Флер, и обалдел: настолько оно ей шло, подчеркивая красоту бедер и высокого бюста. У него закружилась голова от ее запаха: каких-то изысканных духов и сугубо женского, интимного. Черт бы побрал цивилизованные методы ухаживания! Он готов был наброситься на нее тут же, как дикий зверь где-нибудь в чаще леса настигает самку…
   Эмма скрестила на груди руки, как бы отгораживаясь от его горящего раздевающего взгляда, и упорно разглядывала совершенно неинтересную ей статуэтку охотника, пусть даже из самого дорогого севрского фарфора… Но все было бесполезно. Между ними уже возникло сильнейшее электрическое поле.
   Эмма, затаив дыхание, ждала… Все красоты Парижа временно померкли перед тем, что должно было случиться. Ее как магнитом тянуло к этому мужчине, которого судьба подарила ей.., пусть на несколько дней. Даже непонятно, как оказались в одно время и в одном месте Эмма Робартс, официантка, и Пьер Редфайлд, светский лев и миллионер? Здесь какая-то ошибка, ведь ясно, что для него это всего лишь игра!
   — Майлз поехал к себе, сказал, что будет ждать ваших распоряжений, — тихо сказала она.
   — Вот как? — Пьер подошел к столику, на котором стоял телефон, набрал номер и стал что-то говорить по-французски.
   Эмма сначала не включилась в разговор, французский она учила в школе и плоховато понимала речь, но через минуту до нее дошел смысл приказаний: он просил Майлза не беспокоить его в течение ближайших трех часов.
   — Что тебе хочется сейчас больше всего? — через минуту-другую обратился к ней Пьер. Голос выдавал его волнение и напряженное ожидание.
   — Я.., мне.., я не понимаю вас, —Эмма смущенно пожала плечами.
   — Тогда задай мне тот же вопрос… Эмма замерла, поняв, что он имеет в виду. Что делать.., что делать.., лихорадочно соображала она, стараясь не смотреть на него.
   — Пьер, чего вам сейчас хочется больше всего? — с трудом выдавила она из себя.
   — Дорогая, больше всего на свете я хочу заключить сейчас тебя в объятия…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

   Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Эмма направилась в спальню.
   — Но я.., я еще не разобрала свои вещи, — прошептала девушка, не зная, какую придумать отговорку, чтобы оттянуть момент, которого она и сама ждала с не меньшим нетерпением, чем Пьер.
   — Горничная уже все сделала, пока тебя не было. Ты меня слышишь?
   Эмма по инерции прошла еще пару шагов и остановилась, совершенно потрясенная размерами и шикарным красным шелковым убором кровати под балдахином. Потом беспомощно оглянулась на Пьера.
   — Горничная все сделала? — Ей было немного стыдно и неприятно, что чужие руки разбирала ее вещи, тем более что вещи были очень скромные.
   — Что ж тут особенного? Вещи могли помяться и… Эмма, почему ты стараешься ускользнуть от меня? — ласково спросил он, понимая, что она панически боится его, этой роскошной кровати и того, что должно произойти.
   — Я? Ничего подобного, — смущенно пробормотала Эмма. — Я просто люблю порядок…
   Пьер почему-то вдруг почувствовал тоже какое-то.., нет, не смущение, а недоумение. Почему он так страстно хочет эту женщину? Да, ее физическая красота очень притягивала его, но только ли это? Он почему-то верил, что его новая возлюбленная очень искреннее и бескорыстное создание, к тому же, вероятно, невинное. Хватит с него активных и алчных хищниц, которые после пылких любовных ласк тут же предъявляли ему какие-то требования и считали его деньги своей собственностью.
   — Эмма, неужели ты боишься меня? — Он осторожно шагнул к ней.
   — Нет.., мне.., я не знаю. — Эмме не хотелось казаться совсем уж дикой. И раз она здесь, то строить из себя недотрогу смешно… Но как получилось, что она стала такой беспомощной? Разве ей не приходилось неоднократно справляться с самыми неуправляемыми посетителями, набравшимися не в меру вина? Сколько раз к ней липли разные мужчины, иногда даже с купюрой в руке, полагая, что ее внимание тоже входит в меню! Но между теми похотливыми клиентами и Пьером Редфайлдом слишком большая разница, хотя мотивы их поведения практически одинаковы. Однако зачем ей обманывать себя? Эмма вся дрожала от мысли, что он сейчас к ней прикоснется.
   — Эмма, дорогая, успокойся! Неужели я так опасен в твоих глазах? Когда ты узнаешь меня получше, ты поймешь всю необоснованность своих страхов, — вкрадчиво произнес Пьер.
   Эмма кивнула. А что ей оставалось еще делать? Он вел себя как джентльмен.., почти как джентльмен: не агрессивен, не нахален, а ведь мог бы и власть употребить, в конце концов, зачем он привез ее в Париж? Он стоял почти рядом, и аромат его одеколона обволакивал ее, кружил ей голову. Ей хотелось прижаться к этому мужчине и испытать все радости, которые он мог ей подарить. Господи, как она держится до сих пор?
   Эмма вовсе не была невинной овечкой. У нее уже был любимый человек, преподаватель экономики Ричард. Она буквально потеряла от него голову, но в юные годы это вполне естественно. Он вроде бы тоже любил ее. Эмма уже думала о будущем, но конец их отношений оказался весьма грустным и прозаичным: Ричард имел жену и двоих детей. С тех пор Эмма сразу же обрывала все попытки мужчин завязать с ней близкое знакомство. Но Пьер.., она чувствовала, что не в силах сопротивляться ему.
   — Единственное, о чем я сейчас в состоянии думать, это твои губы и твое божественное тело, хрипло пробормотал он.
   Эмме хотелось ответить, что она готова и не понимает, почему он медлит.., но слова застряли в пересохшем горле. Повинуясь какому-то темному инстинкту, она вдруг провела пальцем по его губам и тут же отдернула руку. Однако этот жест вызвал в нем приступ ярости.
   — Я не мальчик, чтобы играть со мной! — раздраженно бросил Пьер и с силой притянул ее к себе. Его руки заскользили по ее груди и бедрам и сплелись за спиной. — Поцелуй меня!
   Эмма потянулась к губам Пьера и нежно прижалась к ним. Но мужчина, уже не владея собой, перехватил инициативу и впился в эти беспомощные пухлые губы.., затем стал покрывать мелкими чувственными поцелуями ее шею. Эмма горела как в огне, отдаваясь его ласкам и позволяя ему то, о чем еще полчаса назад не могла даже без страха подумать. Пьер, удивленный, еще более возбуждался ее страстностью, едва владея собой, оттягивая последнюю ласку… Правда, где-то глубоко в мозгу занозой сидела мысль о Лоуренсе… Получала ли она такое наслаждение в объятиях его сына? Так ли страстно стонала и извивалась, когда Лоуренс целовал ее грудь? В том, что Эмма спала с его сыном, он не сомневался, несмотря на все ее отговорки и заверения.
   — Пьер! — Она слегка отстранилась.
   — Что такое? — Он видел только ее искусанные и опухшие губы, что вызывало в нем дикое желание продолжить любовную игру.
   Темные глаза Эммы изумленно и ласково смотрели на него. Губы сжались и раскрылись, она облизнула их и нервно передернула плечами. —Ты специально пришел пораньше?
   Пьер взял ее за подбородок и жадно посмотрел на заалевшее лицо.
   — Эмма, ты все еще боишься меня? Но ты же знала, зачем я пригласил тебя с собой в Париж!
   Она молчала, понимая, что он прав, но она.., она не могла вот так сразу лечь с ним в постель.
   — Тогда я спрошу по-другому: у тебя большой опыт в постельных делах? У тебя были любовники?
   Волнение, страх, стыд сдавили горло девушки. Но отвечать надо.
   Я не девственница, если вы это хотите знать.
   Этот факт сам по себе для Пьера не имел значения, он хотел эту девушку независимо от ее любовного опыта, тем не менее признание Эммы взволновало его. Он заходил по комнате взад-вперед, недоуменно спрашивая себя: раз так, то прелестная Эмма тем более должна была понимать, куда ее привезли и чем все должно закончиться!