Страница:
не заметили, - посоветовал шофер.
Рассказать, как мы проникали на столь закрытый объект, не смогу. Так как ничего не видел, кроме собственных коленок.
- Все, приехали, - сказал, наконец, водитель. - Можешь сесть нормально.
Свалка чадила.
Тут и там из залежей всякого хлама поднимался то ли дым, то ли пар, а запах был прогорклый и удушливый. Наверное, что-то подобное творится в аду. По рассказам очевидцев, во всяком случае.
- Как отсюда потом выбраться? - спросил я. - Может, подождешь?
- Вообще-то в заборе дырки есть, - ответил водитель весело. - Видишь бульдозер? Сейчас... - водитель постучал по клаксону, тот пропищал так же фальшиво, как до этого насвистывал его хозяин.
Определенно они были достойной парой.
- Заметил бульдозерист, - удовлетворенно сказал водитель, - иди к нему, он поможет. Только не провались где-нибудь...
Бульдозерист заглушил мотор и поджидал меня, а я прыгал среди всякого мусора и старался не упасть.
- Что надо, дядя? - сказал он, когда я приблизился.
Мы были примерно одного возраста.
- А что предложишь, племянник? - спросил я.
- Есть медь листовая, резина, доски...
- Нет, не подходит.
- А я думал, ты материалами интересуешься. Тут чего только нет.
- Золотое дно?
- Вроде того. Так тебе чего?
- Понимаешь, - я достал сигареты и предложил ему, - с
женой поссорился, а она мои вещи сложила в сумку и на помойку. Я
спохватился, а мусор уже увезли. Вот подумал, может, тут...
- А как собираешься искать? Тут со всего города привозят...
- Мне сказали, в позапрошлую ночь контейнеры из нашего двора вывозил водитель, он заикается... У вас много заик?
- Да нет, обошлось, - он усмехнулся. - Только Виктор один.
Но я его что-то не видел. Ни сегодня, ни вчера.
- Что же делать?
- Вон, смотри, трубы лежат. Там сейчас бомжи собрались.
Если с ними договоришься, они всю свалку перевернут. Найдут - мне тоже причитается, - он подмигнул, - за совет.
- Договорились, - я помахал рукой и снова запрыгал в указанном направлении.
Возле труб лысый мужичонка неопределенного возраста в телогрейке и когда-то твидовых штанах кипятил на костре чай. Рядом сидели двое помоложе - один рыжий, с длинными спутанными волосами и редкой бороденкой, другой - одутловатый и заросший, похожий на Карла Маркса в пожилые годы. Я так понял, гардероб свой они пополняют тут же.
- Не желаете? - предложил мужичок в телогрейке и кивнул на чайник.
- Чай - не водка, много не выпьешь, - поделился я.
- Так мы сбегаем? - мужичок вопросительно посмотрел на меня.
Я достал деньги, которые взяли одутловатый разбойник.
- Бери кашинского разлива, - напутствовал его мужичонка,
потом обернулся ко мне, - вы ведь суррогат не будете?
- Не буду, - я покачал головой.
- У вас дело какое? - спросил мужичонка. - Материал дефицитный требуется?
- Нет... - и я пересказал историю про сумку.
- Витек? - уточнил мужичонка. - Как же, знаем, где он выгружается. Мы что угодно найти можем... - и снова вопросительно посмотрел на меня. Даже рыжий очнулся от спячки и смотрел заинтересованно.
- За сумку ящик водки не пожалею, - сказал я.
Глаза собеседников вожделенно засветились.
- Там барахла-а... - продолжал я их распалять, - что ящик, два поставлю.
- Так мы найдем, - с готовностью подытожил мужичонка.
- Хорошо, я завтра днем зайду, в это же время, - сказал я и подумал - часов у них все равно нет.
Скоро вернулся гонец с водкой кашинского разлива, а вместе с ним еще двое. Я на бис повторил свое предложение. Думаю, скоро вся свалка узнала про бесценную сумку...
Через забор я не полез, а направился прямо к домику у въезда на свалку.
- Кто тут старший? - спросил я у женщины, которая стояла на обочине и считала машины. Женщина была коренастая, голова прямо вросла в плечи.
- Я, - ответила она робко.
- Там у вас бомжи в одном месте собрались, что-то ищут. Может, ценное что ищут? - предположил я и оглянулся на свалку.
В самом деле, чуть правее труб собралась горстка людей и
два бульдозера. Наверное, весть о ценной сумке успела облететь
свалку.
- Я проверю, - сказала женщина, - что там случилось.
Теперь можно не сомневаться, что труп, если он здесь есть, скоро найдут. Великое дело - материальная заинтересованность.
* * *
Вокзал. Вовсе не потому, что мне некуда больше податься. Наверное, линии жизни человеческой пересекаются на вокзалах. Кстати, и телефон под рукой.
В кабине жарко, душно так, что рубашка сразу прилипла к телу. Набрал номер и услышал мягкий женский голос. У Риты очень мягкий голос, словно у мурлыкающей пантеры.
Правда, не знаю, могут ли пантеры мурлыкать. У этой, во всяком случае, получалось неплохо.
- Ну что, - насмешливо спросила она, - решил все-таки позвонить?
Говорила она так, словно поставила на мне крест и я интересую ее не больше, чем прошлогодняя трава.
- Сначала ответь мне на несколько вопросов.
- Ладно, минут пятнадцать у меня есть. Кстати, нашел этот таинственный труп? Ну и напугал ты меня вчера.
- Труп? - переспросил я. - Думаю, его обнаружат в ближайшие часы. И знаешь, где? На свалке, городской свалке.
- Почему там? Причем тут свалка? - спросила она после паузы, чуть более продолжительной, чтобы быть естественной.
- Сдается мне, в то время, пока я находился в твоей
квартире, во двор заезжал мусоровоз. Мы даже видели его потом,
на улице. И заикающегося водителя тоже видели. Угадай, как можно
убрать тело, если во двор заезжал фургон с вместительным
бункером, а больше - никого. Унести на плечах? Насчет оживших
покойников, - я вдруг осекся и вспомнил руку на подоконнике. Пот,
струившийся по спине, из горячего превратился в ледяной. Но я
пересилил себя:
- В оживших покойников я не верю, договоримся сразу.
Кстати, я ведь не спрашиваю, где работает твой муж, я это и без тебя знаю.
- Виктор... Нет, зачем бы он это сделал? Убить он не мог.
- А спрятать труп? Чтобы избавить кое-кого от неприятной истории.
- Кого? - она фыркнула.
- Прежде чем труп найдет милиция, - я продолжал, - а потом найдет и твоего мужа, прежде чем он начнет отвечать на вопросы в казенном доме, где каждый надеется что-то утаить и выкрутиться, пусть он со мной поговорит.
- Виктор сегодня будет поздно, он в ресторане встречается...
- Значит, мы увидим его там. Нельзя упустить время.
- Хорошо. Но он не замешан, ему незачем было... А вдруг он не придет в ресторан?
- Тогда просто посидим там вдвоем. Надеюсь, он не будет против.
- Я у него не спрашиваю, - отрезала Рита.
Вот так-то. Приятно иметь дело с самостоятельными женщинами. Во всех отношениях приятно.
Только я собирался найти убийцу и привести его к воротам
тюрьмы, толкая перед собой, а вовсе не затащить ее в постель.
* * *
Она появилась из такси, стройная, в облегающем черном платье с глубоким вырезом. Увидела мое состояние, и глаза ее вспыхнули торжествующим звериным огнем. Это меня доконало окончательно.
- Смотри, уже очередь, - сказал я, - мы стоим в самом конце. Как тебе это нравится? Я сто лет не стоял в очередях.
Она пожала плечами, потом решительно подошла к стеклянной двери и поманила швейцара. Тот сидел возле пустующего гардероба и читал газету. Мельком взглянул на нас и сразу кивнул в сторону таблички - "Мест нет".
- Это самый приличный ресторан у нас в городе. Поэтому все хотят попасть, Рита посмотрела на меня. - Что будем делать? У Виктора здесь работает приятель, официант. Но как его позвать?
Я нащупал в кармане деньги, незаметно достал, и, расправив, прижал ладонью к стеклянной двери. Так, что купюру можно было увидеть только изнутри. Очередь пока спокойно наблюдала за нашей попыткой прорваться. Видимо, не воспринимала всерьез.
Швейцар, отложил газету, встал, подошел, отодвинул засов и открыл дверь на ширину ладони.
- Только не отдави мне пальцы, - я протянул ему деньги, - а то будет совсем свинство.
- Позовите Юру, - сказала моя спутница, - он такой, с черными усами, официант.
- Сейчас, - хрипло ответил швейцар, снова запер дверь и
шаркающей походкой пробарражировал за занавески, скрывающие вход
в зал. Ждать пришлось долго. Очередь завибрировала и начала нас
подозревать. Наконец он вернулся и прохрипел:
- Одно место, только женщину пущу. Я внимательно посмотрел на него и поинтересовался:
- А мне как, на улицу в миске пожрать вынесешь?
- Сказано, только женщину.
- Вы объясните, что нас двое, - заволновалась Рита. - Нас двое, понимаете? Скажите это Юре.
- Сказал, - швейцар неопределенно махнул рукой в сторону занавески. - А он сказал: могу посадить только женщину.
- Это какое-то недоразумение, - она посмотрела на меня, - что делать?
- Идите, - посоветовал я, - сами все объясните вашему знакомому. Все-таки надежнее, чем через этого Гермеса, - я кивнул на швейцара.
- Почему Гермеса? - не поняла она.
- Посланник богов. Быстрый, как молния. И столь же сообразительный.
- Ладно.
Она прошла, а я остался. Очередь готова была меня разорвать. Я пока упирался, но коллектив всегда сильнее. Особенно обиженный коллектив. Занавеска затрепетала, и кто-то позвал швейцара. Я не видел лица окликавшего. Но через минуту страж ворот приоткрыл дверь на ширину ладони, поманил меня. Очередь замерла, как удав в зарослях бамбука. Только хвост подрагивал от любопытства.
- Обойди вокруг здания, - тихо сказал швейцар, - во дворе
служебная дверь, зеленая такая.
Врата закрылись, швейцар вернулся к своей газете, а люди в очереди ликовали - не прошел! Каждый из них чувствовал себя пограничником.
Когда я зашел во двор, то сразу увидел - возле зеленой двери стоит и нервно курит высокий парень с черными обвислыми усами. Увидев меня, он широко улыбнулся и помахал рукой. Улыбка была деланная - под усами прятались жесткие складки. А вот махал он приветливо.
- Ты с Ритой пришел, да? - спросил он.
- Точно.
- С ней не пропадешь, она баба знаменитая, - он похлопал меня по плечу и повел за собой...
Впереди - тусклый закуток, заставленный коробками и всяким хламом, и дверь.
- Дальше куда? - я озираюсь в недоумении.
- Прямо, - сказал официант, - там тебя ждут.
И он исчез. А я последовал его совету. Помещение за дверью было без окон и заставленное перевернутыми столами и цинковыми ведрами. Только одно место было расчищено - у стены напротив. Там в потрепанном кресле сидел мужчина. Он закинул ноги на поломанный столик перед собой, откинулся назад и внимательно рассматривал меня. Ясно, что он пытается показаться вялым и безмятежным, вот только глаза не безмятежные, этого не скроешь. Надо ли говорить, что я сразу узнал его. Хотя видел всего один раз, да и то в темноте.
- Виктор? - спросил я. - Ваша жена...
- П-пока что моя, - перебил он, заикаясь, - или ты с этим не
совсем согласен, а, п-приятель?
- Я пришел не за тем...
- А мне нап-плевать, зачем ты п-пришел, - снова насмешливо перебил он. - И запомни, не ты п-пришел, а я разрешил тебе прийти. Если передумаю, то тебя выкинут отсюда п-пинком под твой тощий зад.
Я почувствовал перед глазами розовую пелену, словно тюлевые занавески... у меня всегда так, когда невмоготу и надо дать кому-нибудь по морде.
- Я не ссориться пришел, - усилием воли я раздвигал розовый туман перед глазами, - и мне вовсе нет дела до твоей жены.
- А чего т-тебе надо?
- Уже ищут, - сказал я. - На свалке труп...
Он ударом ноги отбросил столик и вскочил так молниеносно, что я только успел заметить, как в кулаке зажат маленький черный кастет. От кастета я увернулся, но, перехватывая руку, получил, левой в скулу. Вокруг все запрыгало, он попытался несколько раз врезать мне ногой, но мы переплелись слишком тесно для хорошего удара. Все же в какой-то момент я ослабил хватку, а он только этого и ждал, ударом локтя свалил меня с ног.
Мы покатились по полу, он выронил кастет и вцепился мне в шею. Я пытался оторвать его пальцы от горла, навалился сверху, а другой рукой шарил по полу в поисках кастета. Наконец, сжал оружие... В ушах звенело и я чувствовал сознание уходит. Тогда занес руку и, наверное, пробил бы ему висок...
Но парень увидел занесенный кулак, хватка его ослабла, и он в ужасе закрыл глаза... Вот тогда я и ударил его - вскользь.
Я встал, держась рукой за стенку, дошел до двери и меня
вырвало. Постепенно дыхание восстановилось. Обернулся. Лежавший
пошевелился, потом сел, осторожно потрогал голову.
- Н-надо же так влипнуть, - сказал он, - ведь п-предупреждали - держись н-настороже.
- Кого ты хотел спасти? - спросил я. - Из-за кого ты спрятал труп?
Он молчал.
- Ты знаешь, кто убил?
Он отрицательно покачал головой.
- Тогда зачем? Зачем ты в это ввязался?
- Ты н-не поймешь, - он говорил, словно пробежал тысячу километров, кому-то п-понадобилось обмотать шею этому п-придурку моим ремнем...
- Вот это да...
Он вздрогнул и замолчал. А я пожалел, что перебил его. И еще пожалел, что стоял спиной к двери. Потому что не услышал, как подкрались сзади. Только боль расколола затылок надвое...
* * *
Когда пришел в себя, в каморке никого не было. Под волосами за ухом вздулась огромная шишка и немного кровоточила. И скула горела - она пострадала в самом начале... Ладно, заживет. Короче, я вышел из этой истории как огурчик. Все могло обернуться плачевнее. Я пренебрег золотым правилом и подошел вплотную к осиному гнезду.
Отряхнулся, в коридоре нашел умывальник, отмыл холодной водой кровь, расчесал мокрые волосы. Потом через подсобку и
кухню прошел в зал. На меня никто Не обратил внимания.
...Рита сидела за столиком и читала меню. Может, только делала вид.
- Не знала, что вы там так долго... - тут она посмотрела на меня, и глаза ее расширились. - Боже, ну у тебя и лицо...
Я усмехнулся.
- Будем заказывать? - и жестом подозвал официанта.
Другого официанта. "Наш", с черными усами, в зале показался намного позже и близко не подходил. Думаю, шишка за ухом - его рук дело.
Моя спутница изредка смотрела то на меня, то на него, но ни о чем не расспрашивала. Только когда мы пошли танцевать, она прошептала:
- Это ужасно...
- Что такое, - тихо спросил я, - неужели я наступил тебе на ногу? - Нет, но...
- Поверь, все остальное не имеет значения, - я прошептал ей на ухо.
Черные локоны щекотали мне лицо, я не выдержал, наклонился еще ниже и прикоснулся губами к ямочке над ключицей. Она вздрогнула, отстранилась, и я видел - чуть закусила губу. Но ничего не сказала. Музыка еще играла, пары танцевали в полумраке светильников, а вокруг белели опустевшие столики, и официанты лениво убирали посуду.
Мы двигались под томный вой саксофона, и сквозь ткань одежды я чувствовал тепло ее тела, а пушистые локоны снова щекотали мне губы. Она отстранялась каждый раз, когда я целовал ее в шею, ямочку над ключицей, розовую мочку уха, но руки ее
лежали у меня на плечах, и вдруг я почувствовал, что она
дрожит... провела ладонью по моей щеке, я повернул голову, так,
что мы теперь были глаза в глаза, и губы приоткрылись, влажные и
горячие, а пары танцевали, занятые собой, музыка плыла, и
ресницы ее дрожали сиреневыми тенями...
* * *
На улице было совсем темно, когда мы ушли. За это время прошел дождь и воздух очистился. Он казался влажным и солоноватым на вкус.
Мы шли по утонувшим в ваксе улицам от фонаря к фонарю. Рита сама взяла меня под руку.
- Зачем ты в это ввязался? - тихо спросила она.
- Можно, конечно, сказать, мол, нельзя безнаказанно убивать людей, - я пожал плечами. - Но мне просто надо купить восемь тонн мелованной бумаги... И получается, что для этого мне необходимо сначала найти убийц директора. И какой-то чемодан с деньгами. Глупость, верно?
- Не думаю, что глупость, - она еще теснее прижалась к моему плечу. Неужели ты не понимаешь, как рискуешь? Эти люди способны на все.
- Я тоже на кое-что способен. Особенно, когда светят десять процентов от сделки. Я имею в виду бумагу.
- Поверь мне, - она остановилась, продолжая удерживать меня
за локоть. - эти десять процентов достанутся тебе тяжело. Если вообще
достанутся.
- У меня просто нет другого выхода, - я покачал головой. - Я
и так сижу на мели.
- Неужели ты не можешь жить как все люди?
- Почему? Я как раз и живу как все. Ты ведь тоже не просто так связалась с директором.
- Я бы давно с радостью все бросила, - сказала Рита, глядя куда-то мимо меня.
- Почему?
- Ну, во-первых, вовсе не хочется загреметь в тюрьму.
- Так серьезно влипла?
- Я была секретаршей директора и очень многое знаю про их дела. Практически все. Да еще и мой муж был его персональным водителем. Представляешь? Если бы у директора была жена, вряд ли она знала бы больше меня.
- Ну так ты, наверное, и заменяла ему эту самую жену?
- Давай не будем об этом.
- Почему?
- Я не собираюсь обсуждать с тобой свою прошлую жизнь.
- Нет, просто интересно.
- Что тебе интересно?
- Например, почему твой муж больше не водитель персоналки? Хотя, думаю, груз, который он возит нынче, не слишком отличается.
- Видишь, значит, он не прогадал, - она улыбнулась.
- И еще меня интересует, как это получилось, что целый склад бумаги оказался бесхозным?
- Не думаю, что мне следует тебе все рассказывать.
- По-моему, у нас уже установились доверительные отношения, - я улыбнулся.
- Ты слышал про аварию?
- Да. - Там вся территория заражена. Какое-то боевое отравляющее вещество. Все должны были вывезти и уничтожить... Так и сделали. По документам.
- А на самом деле?
- Сам догадайся.
- Уже догадался. И были случаи отравления?
- Поначалу много. Только их не регистрировали. У людей что-то с психикой происходило. Помнишь толстого доктора у меня в гостях? Вот к нему в больницу их и отправляли. А он ставил диагноз. Конечно, никакого отношения к отравленной территории этот диагноз не имел.
- Но ведь эта бумага тоже ядовитая.
- Наверное.
- То есть, люди купят книгу - и...
- Может быть, после этого они окажутся в больнице, - Рита пожала плечами. Но только кому придет в голову связать все это с нашим третьим складом?
- Мне придет. Теперь придет. Я ведь тоже иногда покупаю издания на мелованной бумаге.
- И будешь молчать, как все, - она грустно посмотрела на меня. - Ты ведь собираешься заработать на этой сделке?
- Мне теперь кажется, что я смогу прожить и без нее.
- Значит, бумагу купит кто-то другой. Не такой щепетильный.
- А тебе не нравятся щепетильные?
- Я просто таких не встречала.
- У меня еще масса других достоинств.
- Начинается самореклама? - глаза у нее посветлели.
- Должны же мы узнать друг друга получше.
- Зачем? - Рита скривила губы, - Я, например, вовсе не хочу, чтобы ты узнал меня получше.
- Тебе есть что скрывать?
- Скорее, я многое не хочу вспоминать.
- Ладно, начнем с чистого листа.
- А надо ли?
- Об этом надо было раньше подумать - скажем, пару часов назад.
- Ну и что же случилось за эти два часа?
- Я уже сказал, между нами установились доверительные отношения.
- А, понятно... Она засмеялась и попросила сигарету.
Курила молча, и я впервые увидел, как она докурила ее до конца.
* * *
- Поднимешься? - спросила Рита возле подъезда.
Я и сам этого хотел. Она взяла меня за руку, и вот так, рука в руке мы прошли по всей лестнице, и, даже когда она искала ключ и одной рукой возилась с замком, мы не разжали ладоней.
Не зажигая света, захлопнули дверь, и я нашел в темноте ее губы. Мы целовались целую вечность, иногда вдруг она прятала лицо у меня на груди и что-то шептала, и тогда я прикасался губами к ее волосам, а потом она снова запрокидывала голову и еще теснее прижималась ко мне. Шепот становился все бессвязнее и переходил в тяжелое обжигающее дыхание, и тогда ее била дрожь,
словно волны расходились кругами от бедер до кончиков пальцев.
Неожиданно она затихла, как онемела, всей тяжестью повиснув у меня на руках. Мы так и стояли посреди темной прихожей.
Я осторожно погладил ее по обнаженным плечам, потом высвободился из ее рук и зажег свет. Рита улыбнулась мне, как спросонья, поправила платье, провела рукой, в которой все еще был зажат ключ, по влажной дорожке над припухшими губами. Глаза у нее были бесовские и счастливые, а по щекам темными разводами застыла тушь.
- Мы с тобой сумасшедшие, - весело сказала она, - даже дверь толком не закрыли. Мне надо умыться, а то я на ведьму похожа.
Она была похожа на чертовски красивую ведьму, если пользоваться ее терминологией.
...В комнате я сел на краешек дивана. За стеной шумела
вода, и я думал, что мне, собственно, наплевать на прошлое.
Наплевать на ее прошлое, наплевать, что я все равно вынужден буду уйти отсюда, как только вернется муж. И тут я подумал, что можно прямо сейчас встать и уйти. И чуть не расхохотался - надо же, встать и уйти.
Встать и уйти. Все равно что пролезть сквозь бетонную стену.
Воду в ванной выключили, и почти одновременно с этим в прихожей раздался звонок. Там послышался какой-то шум, я поднялся и замер. На пороге стояли два милиционера.
- Только не выкинь номера, - сказал тот, что повыше, - мы пришли за тобой.
- Но это невозможно... Почему, почему за ним? - Рита нервно накручивала на пальцы поясок махрового халата.
- Мы должны его доставить... - и через мгновение мне закрутили руки за спину.
Я застонал от боли.
- У него синяк на щеке, - сказал один и повернулся к Рите. - Вы подтвердите, что это у него уже было.
- За что вы его... - тихо спросила Рита.
- Убил человека. Он и еще другой, с комбината. Его засекли сегодня на свалке, там, где было спрятано тело. Таких всегда притягивает место преступления.
- Я не убивал! - крикнул я. - Есть свидетели...
- У нас разберутся, кто убивал, а кто нет.
- Как вы нашли его у меня? - женщина переводила взгляд с одного милиционера на другого.
- Мы его еще днем вычислили, кто он и откуда, - сказал высокий. - А потом нам просто повезло - кто-то позвонил и сказал, что видел, как он заходил в эту квартиру.
- Я не убивал, - повторил я.
Один из державших быстро провел свободной рукой по моей одежде и пробормотал:
- Эй, у него что-то в кармане... И через секунду он достал кастет.
- Это невозможно, - повторила Рита так же тихо, что почти не расслышать.
- Я не убийца, - сказал я, пытаясь поймать ее взгляд.
Сейчас мне было очень важно, чтобы она поверила. Важнее всего остального.
- Ишь ты, тихоня, - сказал высокий, - неизвестно, что бы он с вами сделал, если бы мы не приехали. Гастролер.
- Уводите, - она отвернулась. - Уводите его, чего же вы ждете?
- Я не убийца! - но меня уже выволокли на лестницу.
Пока мы спускались вниз, мне разбили губу. Один шел сзади, и он сделал подсечку, а другой встретил мою голову носком ботинка. Когда я поднялся, вытирая кровь с подбородка, тот, что повыше, усмехнулся:
- Ходи поосторожнее. Ты меня понял?
Я его понял. Может, они были неплохие ребята и всем сердцем ненавидели убийцу. Впрочем, как и я.
* * *
Потом была ярко освещенная комната, гулкая - слова отскакивали от стен и били по нервам.
- Откуда у тебя кастет?
- На меня напали, я отобрал у нападавшего.
- Врешь. Твой соучастник показал, что ты ударил этим самым кастетом.
- Неправда. Его убили не кастетом.
- Откуда тогда знаешь, как убили?
- Я не знаю.
- С какой целью приехали? - новый голос.
- В командировку.
- Знакомы с директором комбината?
- Да, он встречал меня на вокзале.
- Один?
- Нет, с заместителем. Тот вел машину.
- Но в гостиницу вы приехали на другом автомобиле?
- Да... - я кивнул и почувствовал себя на краю пропасти.
Как мне рассказать, что было на самом деле? И ни словом не обмолвиться о Рите? Ведь все, что я смогу сказать, будет против нее. А мне очень не хотелось, чтобы все обернулось против нее...
- Объясните.
Я попытался. Только ни слова про квартиру, ни слова. Просто
- пока искали телефон, труп исчез.
- Когда вы заезжали на свалку?
- Днем. Сегодня днем.
- Зачем?
- Это связано с командировкой... Загрязнение окружающей среды...
- Не валяй дурака, - прежний голос. - Когда ты заезжал на свалку, чтобы спрятать труп?
- Я не прятал.
- Неужели? А кто тебе помогал?
- Никто.
Значит, все сам сделал. Прав твой приятель, он уже дал показания. Он все валит на тебя.
- Нет...
- Если будешь упрямиться, пойдешь как исполнитель.
- Нет...
Я сидел в перекрестье настольных ламп, свет бил в глаза и взрывался под черепом острой болью. Я пытался удержаться на краю пропасти, думать над каждым еловом. Но они все спрашивали и спрашивали, они выстраивали вопросы так, что я повторял снова и снова, как было, но они не верили, они расставляли ловушки,
грозили, несколько раз выбивали из-под меня стул и, когда я
поднимался, начинали снова и снова, по второму, третьему кругу.
Я не видел спрашивающих, лампы слепили глаза, может, они менялись, но я уже едва мог шевелить языком, острая боль сначала пульсировала во всем теле, потом сосредоточилась в затылке, и я уже готов был подтвердить все, что они требуют, лишь бы оставили в покое.
- Прекратить!
Голос откуда-то из-за спины, свет неожиданно гаснет, и я шарю ослепшими глазами, силясь рассмотреть вошедшего.
- Принесите воды, - тот же голос.
Я сжимаю стакан ладонями, но руки не слушаются, кусаю зубами стекло, а вода льется по подбородку на пропотевшую рубашку.
Тишина. Темнота.
Я качаюсь на волнах призрачного счастья. Я соглашусь признаться в любом преступлении. Лишь бы это не кончалось. Тишина. Темнота.
Рассказать, как мы проникали на столь закрытый объект, не смогу. Так как ничего не видел, кроме собственных коленок.
- Все, приехали, - сказал, наконец, водитель. - Можешь сесть нормально.
Свалка чадила.
Тут и там из залежей всякого хлама поднимался то ли дым, то ли пар, а запах был прогорклый и удушливый. Наверное, что-то подобное творится в аду. По рассказам очевидцев, во всяком случае.
- Как отсюда потом выбраться? - спросил я. - Может, подождешь?
- Вообще-то в заборе дырки есть, - ответил водитель весело. - Видишь бульдозер? Сейчас... - водитель постучал по клаксону, тот пропищал так же фальшиво, как до этого насвистывал его хозяин.
Определенно они были достойной парой.
- Заметил бульдозерист, - удовлетворенно сказал водитель, - иди к нему, он поможет. Только не провались где-нибудь...
Бульдозерист заглушил мотор и поджидал меня, а я прыгал среди всякого мусора и старался не упасть.
- Что надо, дядя? - сказал он, когда я приблизился.
Мы были примерно одного возраста.
- А что предложишь, племянник? - спросил я.
- Есть медь листовая, резина, доски...
- Нет, не подходит.
- А я думал, ты материалами интересуешься. Тут чего только нет.
- Золотое дно?
- Вроде того. Так тебе чего?
- Понимаешь, - я достал сигареты и предложил ему, - с
женой поссорился, а она мои вещи сложила в сумку и на помойку. Я
спохватился, а мусор уже увезли. Вот подумал, может, тут...
- А как собираешься искать? Тут со всего города привозят...
- Мне сказали, в позапрошлую ночь контейнеры из нашего двора вывозил водитель, он заикается... У вас много заик?
- Да нет, обошлось, - он усмехнулся. - Только Виктор один.
Но я его что-то не видел. Ни сегодня, ни вчера.
- Что же делать?
- Вон, смотри, трубы лежат. Там сейчас бомжи собрались.
Если с ними договоришься, они всю свалку перевернут. Найдут - мне тоже причитается, - он подмигнул, - за совет.
- Договорились, - я помахал рукой и снова запрыгал в указанном направлении.
Возле труб лысый мужичонка неопределенного возраста в телогрейке и когда-то твидовых штанах кипятил на костре чай. Рядом сидели двое помоложе - один рыжий, с длинными спутанными волосами и редкой бороденкой, другой - одутловатый и заросший, похожий на Карла Маркса в пожилые годы. Я так понял, гардероб свой они пополняют тут же.
- Не желаете? - предложил мужичок в телогрейке и кивнул на чайник.
- Чай - не водка, много не выпьешь, - поделился я.
- Так мы сбегаем? - мужичок вопросительно посмотрел на меня.
Я достал деньги, которые взяли одутловатый разбойник.
- Бери кашинского разлива, - напутствовал его мужичонка,
потом обернулся ко мне, - вы ведь суррогат не будете?
- Не буду, - я покачал головой.
- У вас дело какое? - спросил мужичонка. - Материал дефицитный требуется?
- Нет... - и я пересказал историю про сумку.
- Витек? - уточнил мужичонка. - Как же, знаем, где он выгружается. Мы что угодно найти можем... - и снова вопросительно посмотрел на меня. Даже рыжий очнулся от спячки и смотрел заинтересованно.
- За сумку ящик водки не пожалею, - сказал я.
Глаза собеседников вожделенно засветились.
- Там барахла-а... - продолжал я их распалять, - что ящик, два поставлю.
- Так мы найдем, - с готовностью подытожил мужичонка.
- Хорошо, я завтра днем зайду, в это же время, - сказал я и подумал - часов у них все равно нет.
Скоро вернулся гонец с водкой кашинского разлива, а вместе с ним еще двое. Я на бис повторил свое предложение. Думаю, скоро вся свалка узнала про бесценную сумку...
Через забор я не полез, а направился прямо к домику у въезда на свалку.
- Кто тут старший? - спросил я у женщины, которая стояла на обочине и считала машины. Женщина была коренастая, голова прямо вросла в плечи.
- Я, - ответила она робко.
- Там у вас бомжи в одном месте собрались, что-то ищут. Может, ценное что ищут? - предположил я и оглянулся на свалку.
В самом деле, чуть правее труб собралась горстка людей и
два бульдозера. Наверное, весть о ценной сумке успела облететь
свалку.
- Я проверю, - сказала женщина, - что там случилось.
Теперь можно не сомневаться, что труп, если он здесь есть, скоро найдут. Великое дело - материальная заинтересованность.
* * *
Вокзал. Вовсе не потому, что мне некуда больше податься. Наверное, линии жизни человеческой пересекаются на вокзалах. Кстати, и телефон под рукой.
В кабине жарко, душно так, что рубашка сразу прилипла к телу. Набрал номер и услышал мягкий женский голос. У Риты очень мягкий голос, словно у мурлыкающей пантеры.
Правда, не знаю, могут ли пантеры мурлыкать. У этой, во всяком случае, получалось неплохо.
- Ну что, - насмешливо спросила она, - решил все-таки позвонить?
Говорила она так, словно поставила на мне крест и я интересую ее не больше, чем прошлогодняя трава.
- Сначала ответь мне на несколько вопросов.
- Ладно, минут пятнадцать у меня есть. Кстати, нашел этот таинственный труп? Ну и напугал ты меня вчера.
- Труп? - переспросил я. - Думаю, его обнаружат в ближайшие часы. И знаешь, где? На свалке, городской свалке.
- Почему там? Причем тут свалка? - спросила она после паузы, чуть более продолжительной, чтобы быть естественной.
- Сдается мне, в то время, пока я находился в твоей
квартире, во двор заезжал мусоровоз. Мы даже видели его потом,
на улице. И заикающегося водителя тоже видели. Угадай, как можно
убрать тело, если во двор заезжал фургон с вместительным
бункером, а больше - никого. Унести на плечах? Насчет оживших
покойников, - я вдруг осекся и вспомнил руку на подоконнике. Пот,
струившийся по спине, из горячего превратился в ледяной. Но я
пересилил себя:
- В оживших покойников я не верю, договоримся сразу.
Кстати, я ведь не спрашиваю, где работает твой муж, я это и без тебя знаю.
- Виктор... Нет, зачем бы он это сделал? Убить он не мог.
- А спрятать труп? Чтобы избавить кое-кого от неприятной истории.
- Кого? - она фыркнула.
- Прежде чем труп найдет милиция, - я продолжал, - а потом найдет и твоего мужа, прежде чем он начнет отвечать на вопросы в казенном доме, где каждый надеется что-то утаить и выкрутиться, пусть он со мной поговорит.
- Виктор сегодня будет поздно, он в ресторане встречается...
- Значит, мы увидим его там. Нельзя упустить время.
- Хорошо. Но он не замешан, ему незачем было... А вдруг он не придет в ресторан?
- Тогда просто посидим там вдвоем. Надеюсь, он не будет против.
- Я у него не спрашиваю, - отрезала Рита.
Вот так-то. Приятно иметь дело с самостоятельными женщинами. Во всех отношениях приятно.
Только я собирался найти убийцу и привести его к воротам
тюрьмы, толкая перед собой, а вовсе не затащить ее в постель.
* * *
Она появилась из такси, стройная, в облегающем черном платье с глубоким вырезом. Увидела мое состояние, и глаза ее вспыхнули торжествующим звериным огнем. Это меня доконало окончательно.
- Смотри, уже очередь, - сказал я, - мы стоим в самом конце. Как тебе это нравится? Я сто лет не стоял в очередях.
Она пожала плечами, потом решительно подошла к стеклянной двери и поманила швейцара. Тот сидел возле пустующего гардероба и читал газету. Мельком взглянул на нас и сразу кивнул в сторону таблички - "Мест нет".
- Это самый приличный ресторан у нас в городе. Поэтому все хотят попасть, Рита посмотрела на меня. - Что будем делать? У Виктора здесь работает приятель, официант. Но как его позвать?
Я нащупал в кармане деньги, незаметно достал, и, расправив, прижал ладонью к стеклянной двери. Так, что купюру можно было увидеть только изнутри. Очередь пока спокойно наблюдала за нашей попыткой прорваться. Видимо, не воспринимала всерьез.
Швейцар, отложил газету, встал, подошел, отодвинул засов и открыл дверь на ширину ладони.
- Только не отдави мне пальцы, - я протянул ему деньги, - а то будет совсем свинство.
- Позовите Юру, - сказала моя спутница, - он такой, с черными усами, официант.
- Сейчас, - хрипло ответил швейцар, снова запер дверь и
шаркающей походкой пробарражировал за занавески, скрывающие вход
в зал. Ждать пришлось долго. Очередь завибрировала и начала нас
подозревать. Наконец он вернулся и прохрипел:
- Одно место, только женщину пущу. Я внимательно посмотрел на него и поинтересовался:
- А мне как, на улицу в миске пожрать вынесешь?
- Сказано, только женщину.
- Вы объясните, что нас двое, - заволновалась Рита. - Нас двое, понимаете? Скажите это Юре.
- Сказал, - швейцар неопределенно махнул рукой в сторону занавески. - А он сказал: могу посадить только женщину.
- Это какое-то недоразумение, - она посмотрела на меня, - что делать?
- Идите, - посоветовал я, - сами все объясните вашему знакомому. Все-таки надежнее, чем через этого Гермеса, - я кивнул на швейцара.
- Почему Гермеса? - не поняла она.
- Посланник богов. Быстрый, как молния. И столь же сообразительный.
- Ладно.
Она прошла, а я остался. Очередь готова была меня разорвать. Я пока упирался, но коллектив всегда сильнее. Особенно обиженный коллектив. Занавеска затрепетала, и кто-то позвал швейцара. Я не видел лица окликавшего. Но через минуту страж ворот приоткрыл дверь на ширину ладони, поманил меня. Очередь замерла, как удав в зарослях бамбука. Только хвост подрагивал от любопытства.
- Обойди вокруг здания, - тихо сказал швейцар, - во дворе
служебная дверь, зеленая такая.
Врата закрылись, швейцар вернулся к своей газете, а люди в очереди ликовали - не прошел! Каждый из них чувствовал себя пограничником.
Когда я зашел во двор, то сразу увидел - возле зеленой двери стоит и нервно курит высокий парень с черными обвислыми усами. Увидев меня, он широко улыбнулся и помахал рукой. Улыбка была деланная - под усами прятались жесткие складки. А вот махал он приветливо.
- Ты с Ритой пришел, да? - спросил он.
- Точно.
- С ней не пропадешь, она баба знаменитая, - он похлопал меня по плечу и повел за собой...
Впереди - тусклый закуток, заставленный коробками и всяким хламом, и дверь.
- Дальше куда? - я озираюсь в недоумении.
- Прямо, - сказал официант, - там тебя ждут.
И он исчез. А я последовал его совету. Помещение за дверью было без окон и заставленное перевернутыми столами и цинковыми ведрами. Только одно место было расчищено - у стены напротив. Там в потрепанном кресле сидел мужчина. Он закинул ноги на поломанный столик перед собой, откинулся назад и внимательно рассматривал меня. Ясно, что он пытается показаться вялым и безмятежным, вот только глаза не безмятежные, этого не скроешь. Надо ли говорить, что я сразу узнал его. Хотя видел всего один раз, да и то в темноте.
- Виктор? - спросил я. - Ваша жена...
- П-пока что моя, - перебил он, заикаясь, - или ты с этим не
совсем согласен, а, п-приятель?
- Я пришел не за тем...
- А мне нап-плевать, зачем ты п-пришел, - снова насмешливо перебил он. - И запомни, не ты п-пришел, а я разрешил тебе прийти. Если передумаю, то тебя выкинут отсюда п-пинком под твой тощий зад.
Я почувствовал перед глазами розовую пелену, словно тюлевые занавески... у меня всегда так, когда невмоготу и надо дать кому-нибудь по морде.
- Я не ссориться пришел, - усилием воли я раздвигал розовый туман перед глазами, - и мне вовсе нет дела до твоей жены.
- А чего т-тебе надо?
- Уже ищут, - сказал я. - На свалке труп...
Он ударом ноги отбросил столик и вскочил так молниеносно, что я только успел заметить, как в кулаке зажат маленький черный кастет. От кастета я увернулся, но, перехватывая руку, получил, левой в скулу. Вокруг все запрыгало, он попытался несколько раз врезать мне ногой, но мы переплелись слишком тесно для хорошего удара. Все же в какой-то момент я ослабил хватку, а он только этого и ждал, ударом локтя свалил меня с ног.
Мы покатились по полу, он выронил кастет и вцепился мне в шею. Я пытался оторвать его пальцы от горла, навалился сверху, а другой рукой шарил по полу в поисках кастета. Наконец, сжал оружие... В ушах звенело и я чувствовал сознание уходит. Тогда занес руку и, наверное, пробил бы ему висок...
Но парень увидел занесенный кулак, хватка его ослабла, и он в ужасе закрыл глаза... Вот тогда я и ударил его - вскользь.
Я встал, держась рукой за стенку, дошел до двери и меня
вырвало. Постепенно дыхание восстановилось. Обернулся. Лежавший
пошевелился, потом сел, осторожно потрогал голову.
- Н-надо же так влипнуть, - сказал он, - ведь п-предупреждали - держись н-настороже.
- Кого ты хотел спасти? - спросил я. - Из-за кого ты спрятал труп?
Он молчал.
- Ты знаешь, кто убил?
Он отрицательно покачал головой.
- Тогда зачем? Зачем ты в это ввязался?
- Ты н-не поймешь, - он говорил, словно пробежал тысячу километров, кому-то п-понадобилось обмотать шею этому п-придурку моим ремнем...
- Вот это да...
Он вздрогнул и замолчал. А я пожалел, что перебил его. И еще пожалел, что стоял спиной к двери. Потому что не услышал, как подкрались сзади. Только боль расколола затылок надвое...
* * *
Когда пришел в себя, в каморке никого не было. Под волосами за ухом вздулась огромная шишка и немного кровоточила. И скула горела - она пострадала в самом начале... Ладно, заживет. Короче, я вышел из этой истории как огурчик. Все могло обернуться плачевнее. Я пренебрег золотым правилом и подошел вплотную к осиному гнезду.
Отряхнулся, в коридоре нашел умывальник, отмыл холодной водой кровь, расчесал мокрые волосы. Потом через подсобку и
кухню прошел в зал. На меня никто Не обратил внимания.
...Рита сидела за столиком и читала меню. Может, только делала вид.
- Не знала, что вы там так долго... - тут она посмотрела на меня, и глаза ее расширились. - Боже, ну у тебя и лицо...
Я усмехнулся.
- Будем заказывать? - и жестом подозвал официанта.
Другого официанта. "Наш", с черными усами, в зале показался намного позже и близко не подходил. Думаю, шишка за ухом - его рук дело.
Моя спутница изредка смотрела то на меня, то на него, но ни о чем не расспрашивала. Только когда мы пошли танцевать, она прошептала:
- Это ужасно...
- Что такое, - тихо спросил я, - неужели я наступил тебе на ногу? - Нет, но...
- Поверь, все остальное не имеет значения, - я прошептал ей на ухо.
Черные локоны щекотали мне лицо, я не выдержал, наклонился еще ниже и прикоснулся губами к ямочке над ключицей. Она вздрогнула, отстранилась, и я видел - чуть закусила губу. Но ничего не сказала. Музыка еще играла, пары танцевали в полумраке светильников, а вокруг белели опустевшие столики, и официанты лениво убирали посуду.
Мы двигались под томный вой саксофона, и сквозь ткань одежды я чувствовал тепло ее тела, а пушистые локоны снова щекотали мне губы. Она отстранялась каждый раз, когда я целовал ее в шею, ямочку над ключицей, розовую мочку уха, но руки ее
лежали у меня на плечах, и вдруг я почувствовал, что она
дрожит... провела ладонью по моей щеке, я повернул голову, так,
что мы теперь были глаза в глаза, и губы приоткрылись, влажные и
горячие, а пары танцевали, занятые собой, музыка плыла, и
ресницы ее дрожали сиреневыми тенями...
* * *
На улице было совсем темно, когда мы ушли. За это время прошел дождь и воздух очистился. Он казался влажным и солоноватым на вкус.
Мы шли по утонувшим в ваксе улицам от фонаря к фонарю. Рита сама взяла меня под руку.
- Зачем ты в это ввязался? - тихо спросила она.
- Можно, конечно, сказать, мол, нельзя безнаказанно убивать людей, - я пожал плечами. - Но мне просто надо купить восемь тонн мелованной бумаги... И получается, что для этого мне необходимо сначала найти убийц директора. И какой-то чемодан с деньгами. Глупость, верно?
- Не думаю, что глупость, - она еще теснее прижалась к моему плечу. Неужели ты не понимаешь, как рискуешь? Эти люди способны на все.
- Я тоже на кое-что способен. Особенно, когда светят десять процентов от сделки. Я имею в виду бумагу.
- Поверь мне, - она остановилась, продолжая удерживать меня
за локоть. - эти десять процентов достанутся тебе тяжело. Если вообще
достанутся.
- У меня просто нет другого выхода, - я покачал головой. - Я
и так сижу на мели.
- Неужели ты не можешь жить как все люди?
- Почему? Я как раз и живу как все. Ты ведь тоже не просто так связалась с директором.
- Я бы давно с радостью все бросила, - сказала Рита, глядя куда-то мимо меня.
- Почему?
- Ну, во-первых, вовсе не хочется загреметь в тюрьму.
- Так серьезно влипла?
- Я была секретаршей директора и очень многое знаю про их дела. Практически все. Да еще и мой муж был его персональным водителем. Представляешь? Если бы у директора была жена, вряд ли она знала бы больше меня.
- Ну так ты, наверное, и заменяла ему эту самую жену?
- Давай не будем об этом.
- Почему?
- Я не собираюсь обсуждать с тобой свою прошлую жизнь.
- Нет, просто интересно.
- Что тебе интересно?
- Например, почему твой муж больше не водитель персоналки? Хотя, думаю, груз, который он возит нынче, не слишком отличается.
- Видишь, значит, он не прогадал, - она улыбнулась.
- И еще меня интересует, как это получилось, что целый склад бумаги оказался бесхозным?
- Не думаю, что мне следует тебе все рассказывать.
- По-моему, у нас уже установились доверительные отношения, - я улыбнулся.
- Ты слышал про аварию?
- Да. - Там вся территория заражена. Какое-то боевое отравляющее вещество. Все должны были вывезти и уничтожить... Так и сделали. По документам.
- А на самом деле?
- Сам догадайся.
- Уже догадался. И были случаи отравления?
- Поначалу много. Только их не регистрировали. У людей что-то с психикой происходило. Помнишь толстого доктора у меня в гостях? Вот к нему в больницу их и отправляли. А он ставил диагноз. Конечно, никакого отношения к отравленной территории этот диагноз не имел.
- Но ведь эта бумага тоже ядовитая.
- Наверное.
- То есть, люди купят книгу - и...
- Может быть, после этого они окажутся в больнице, - Рита пожала плечами. Но только кому придет в голову связать все это с нашим третьим складом?
- Мне придет. Теперь придет. Я ведь тоже иногда покупаю издания на мелованной бумаге.
- И будешь молчать, как все, - она грустно посмотрела на меня. - Ты ведь собираешься заработать на этой сделке?
- Мне теперь кажется, что я смогу прожить и без нее.
- Значит, бумагу купит кто-то другой. Не такой щепетильный.
- А тебе не нравятся щепетильные?
- Я просто таких не встречала.
- У меня еще масса других достоинств.
- Начинается самореклама? - глаза у нее посветлели.
- Должны же мы узнать друг друга получше.
- Зачем? - Рита скривила губы, - Я, например, вовсе не хочу, чтобы ты узнал меня получше.
- Тебе есть что скрывать?
- Скорее, я многое не хочу вспоминать.
- Ладно, начнем с чистого листа.
- А надо ли?
- Об этом надо было раньше подумать - скажем, пару часов назад.
- Ну и что же случилось за эти два часа?
- Я уже сказал, между нами установились доверительные отношения.
- А, понятно... Она засмеялась и попросила сигарету.
Курила молча, и я впервые увидел, как она докурила ее до конца.
* * *
- Поднимешься? - спросила Рита возле подъезда.
Я и сам этого хотел. Она взяла меня за руку, и вот так, рука в руке мы прошли по всей лестнице, и, даже когда она искала ключ и одной рукой возилась с замком, мы не разжали ладоней.
Не зажигая света, захлопнули дверь, и я нашел в темноте ее губы. Мы целовались целую вечность, иногда вдруг она прятала лицо у меня на груди и что-то шептала, и тогда я прикасался губами к ее волосам, а потом она снова запрокидывала голову и еще теснее прижималась ко мне. Шепот становился все бессвязнее и переходил в тяжелое обжигающее дыхание, и тогда ее била дрожь,
словно волны расходились кругами от бедер до кончиков пальцев.
Неожиданно она затихла, как онемела, всей тяжестью повиснув у меня на руках. Мы так и стояли посреди темной прихожей.
Я осторожно погладил ее по обнаженным плечам, потом высвободился из ее рук и зажег свет. Рита улыбнулась мне, как спросонья, поправила платье, провела рукой, в которой все еще был зажат ключ, по влажной дорожке над припухшими губами. Глаза у нее были бесовские и счастливые, а по щекам темными разводами застыла тушь.
- Мы с тобой сумасшедшие, - весело сказала она, - даже дверь толком не закрыли. Мне надо умыться, а то я на ведьму похожа.
Она была похожа на чертовски красивую ведьму, если пользоваться ее терминологией.
...В комнате я сел на краешек дивана. За стеной шумела
вода, и я думал, что мне, собственно, наплевать на прошлое.
Наплевать на ее прошлое, наплевать, что я все равно вынужден буду уйти отсюда, как только вернется муж. И тут я подумал, что можно прямо сейчас встать и уйти. И чуть не расхохотался - надо же, встать и уйти.
Встать и уйти. Все равно что пролезть сквозь бетонную стену.
Воду в ванной выключили, и почти одновременно с этим в прихожей раздался звонок. Там послышался какой-то шум, я поднялся и замер. На пороге стояли два милиционера.
- Только не выкинь номера, - сказал тот, что повыше, - мы пришли за тобой.
- Но это невозможно... Почему, почему за ним? - Рита нервно накручивала на пальцы поясок махрового халата.
- Мы должны его доставить... - и через мгновение мне закрутили руки за спину.
Я застонал от боли.
- У него синяк на щеке, - сказал один и повернулся к Рите. - Вы подтвердите, что это у него уже было.
- За что вы его... - тихо спросила Рита.
- Убил человека. Он и еще другой, с комбината. Его засекли сегодня на свалке, там, где было спрятано тело. Таких всегда притягивает место преступления.
- Я не убивал! - крикнул я. - Есть свидетели...
- У нас разберутся, кто убивал, а кто нет.
- Как вы нашли его у меня? - женщина переводила взгляд с одного милиционера на другого.
- Мы его еще днем вычислили, кто он и откуда, - сказал высокий. - А потом нам просто повезло - кто-то позвонил и сказал, что видел, как он заходил в эту квартиру.
- Я не убивал, - повторил я.
Один из державших быстро провел свободной рукой по моей одежде и пробормотал:
- Эй, у него что-то в кармане... И через секунду он достал кастет.
- Это невозможно, - повторила Рита так же тихо, что почти не расслышать.
- Я не убийца, - сказал я, пытаясь поймать ее взгляд.
Сейчас мне было очень важно, чтобы она поверила. Важнее всего остального.
- Ишь ты, тихоня, - сказал высокий, - неизвестно, что бы он с вами сделал, если бы мы не приехали. Гастролер.
- Уводите, - она отвернулась. - Уводите его, чего же вы ждете?
- Я не убийца! - но меня уже выволокли на лестницу.
Пока мы спускались вниз, мне разбили губу. Один шел сзади, и он сделал подсечку, а другой встретил мою голову носком ботинка. Когда я поднялся, вытирая кровь с подбородка, тот, что повыше, усмехнулся:
- Ходи поосторожнее. Ты меня понял?
Я его понял. Может, они были неплохие ребята и всем сердцем ненавидели убийцу. Впрочем, как и я.
* * *
Потом была ярко освещенная комната, гулкая - слова отскакивали от стен и били по нервам.
- Откуда у тебя кастет?
- На меня напали, я отобрал у нападавшего.
- Врешь. Твой соучастник показал, что ты ударил этим самым кастетом.
- Неправда. Его убили не кастетом.
- Откуда тогда знаешь, как убили?
- Я не знаю.
- С какой целью приехали? - новый голос.
- В командировку.
- Знакомы с директором комбината?
- Да, он встречал меня на вокзале.
- Один?
- Нет, с заместителем. Тот вел машину.
- Но в гостиницу вы приехали на другом автомобиле?
- Да... - я кивнул и почувствовал себя на краю пропасти.
Как мне рассказать, что было на самом деле? И ни словом не обмолвиться о Рите? Ведь все, что я смогу сказать, будет против нее. А мне очень не хотелось, чтобы все обернулось против нее...
- Объясните.
Я попытался. Только ни слова про квартиру, ни слова. Просто
- пока искали телефон, труп исчез.
- Когда вы заезжали на свалку?
- Днем. Сегодня днем.
- Зачем?
- Это связано с командировкой... Загрязнение окружающей среды...
- Не валяй дурака, - прежний голос. - Когда ты заезжал на свалку, чтобы спрятать труп?
- Я не прятал.
- Неужели? А кто тебе помогал?
- Никто.
Значит, все сам сделал. Прав твой приятель, он уже дал показания. Он все валит на тебя.
- Нет...
- Если будешь упрямиться, пойдешь как исполнитель.
- Нет...
Я сидел в перекрестье настольных ламп, свет бил в глаза и взрывался под черепом острой болью. Я пытался удержаться на краю пропасти, думать над каждым еловом. Но они все спрашивали и спрашивали, они выстраивали вопросы так, что я повторял снова и снова, как было, но они не верили, они расставляли ловушки,
грозили, несколько раз выбивали из-под меня стул и, когда я
поднимался, начинали снова и снова, по второму, третьему кругу.
Я не видел спрашивающих, лампы слепили глаза, может, они менялись, но я уже едва мог шевелить языком, острая боль сначала пульсировала во всем теле, потом сосредоточилась в затылке, и я уже готов был подтвердить все, что они требуют, лишь бы оставили в покое.
- Прекратить!
Голос откуда-то из-за спины, свет неожиданно гаснет, и я шарю ослепшими глазами, силясь рассмотреть вошедшего.
- Принесите воды, - тот же голос.
Я сжимаю стакан ладонями, но руки не слушаются, кусаю зубами стекло, а вода льется по подбородку на пропотевшую рубашку.
Тишина. Темнота.
Я качаюсь на волнах призрачного счастья. Я соглашусь признаться в любом преступлении. Лишь бы это не кончалось. Тишина. Темнота.