Следующий день был последним перед нашим возвращением домой, поэтому мы рано поехали к дому Бабы. Когда Он вышел из своей квартиры и прошел мимо меня, то передал мне большой использованный конверт, заполненный пакетиками с ~вибхути|. Раньше Он спросил нас, не возьмем ли мы несколько пакетиков с собой для Джека Хислопа, который был очень болен. Естественно, я сделала вывод, что эти пакетики предназначались для него, но Баба уловил мою мысль, быстро обернулся, качая головой и широко улыбаясь, и сказал: "Нет, это для твоих внуков". Когда я поблагодарила Его, Он шутливо имитировал мой голос, говоря: "Спасибо, Баба", -- и, весело засмеявшись, перешел на мужскую сторону, развеселив нас всех своими ужимками. Позже в тот день Он передал моему мужу пакет ~вибхути| для Джека Хислопа.
   Казалось, что, подвергнув меня сначала испытанию сверх меры, держа меня в неведении о выступлении с речью, Он потом щедро одарил меня любовью, так что она заполнила внутреннюю пустоту. Да, как Он часто напоминает нам, Он -- мать, которой мы никогда не имели и которая может дать и дает каждому из нас именно то, в чем мы нуждаемся.
   Я поехала домой возрожденной и с радостью в душе, но и с некоторым страхом ввиду ответственности за написание книги о нем и перспективы, что придется прочесть лекцию, когда бы Он ни посчитал, что подошло время попросить меня об этом.
   Позже в тот год, 3 ноября, Лорна родила прекрасного крошечного мальчика. Я рассказала ей о ~вибхути|, которую Баба материализовал для ребенка задолго до его рождения. По какой-то непонятной причине Она не захотела дать ~вибхути| ребенку при рождении, предпочитая сохранить его на будущее, когда он, возможно, понадобится ему. Так как Баба не указал точно, когда ~вибхути| следует дать ребенку, идея Лорны была, по-видимому, хорошей. Я верила, что Баба даст каким-то образом знать, когда нужно будет дать ~вибхути| ребенку. Возможно, я смогла бы спросить Его об этом в следующий наш приезд. Тем временем, Лорна хранила его в неприкосновенности в своем бумажнике, пока не возникнет в нем нужда.    ГЛАВА 19
   В январе 1980 г. мы решили поехать на Галапагосские острова. Одним из наших общих интересов является изучение археологии и сопутствующих дисциплин. Хотя эти острова не представляют интереса с точки зрения археологии, они являются весьма важным звеном в эволюционной цепи развития птиц и рептилий. С тех пор, как мы прочли восхитительный отчет Дарвина о его путешествии и о последующих теориях, мы жаждали увидеть эти острова.    Мы планировали закончить путешествие в Боготе, столице Колумбии, где надеялись побывать во время предыдущей поездки, но этому помешали в то время внутренние политические проблемы.
   После интересной поездки на Галапагосские острова, мы прибыли в Боготу. Нам сообщили, что, поскольку на будущий день должны состояться выборы, вся деятельность прекратится, конторы и магазины будут закрыты, чтобы люди смогли пойти на избирательные пункты. Наш агент из бюро путешествий посоветовал нам по возможности скорее осмотреть город в тот день.
   Осмотр закончился посещением усыпальницы на вершине небольшой горы. Наш гид рассказал нам, что в усыпальнице покоится фигура Иисуса Христа в стеклянной раке. Она известна способностью исцелять; такие исцеления в течение многих лет наблюдались среди тысяч паломников , которые надеялись избавиться от своих разнообразных болезней. Он добавил, что мы увидим множество брошенных палок и костылей, прислоненных к стенам, где те, кто получил помощь, оставили их как свидетельство своего исцеления.
   Конечно же, мы присоединились к процессии, медленно двигавшейся вокруг стеклянной ограды, в которой прилегла самая необычная и поразительно выглядевшая фигура Иисуса, и прошли мимо рядов костылей, прислоненных к стене, буквально покрытой сотнями дощечек с выражением благодарности за исцеление.
   Я ощущала очень мощное присутствие, витающее над всем этим местом, и решила поставить свечку за каждого члена нашей семьи, прежде чем уйти. Когда я зажигала каждую свечу и ставила ее, то взывала к Богу-силе, присутствующей во всем дивом, которая исходит от всех великих учителей, целителей и религиозных наставников, прося их благословить каждую свечу. Когда я выполняла этот ритуал, я вспоминала, как Баба говорит: "Есть много путей, ведущих на гору, и все они ведут к Богу". Я в полной мере ощущала Его присутствие, когда вспоминала эти слова, все более осознавая всеобщность всей Истины. Это "высокое" чувство оставалось со мной, когда мы спускались вниз с горы в вагончике канатно-подвесной дороги. Из вагончика мы наблюдали прекрасный вид окружающей местности, и я заметила на противоположной стороне другую гору, на вершине которой видно было статую Девы Марии. Я спросила нашего гида, не отведет ли Он нас туда, чтобы посмотреть на нее перед возвращением в гостиницу. Его реакция на мой невинный вопрос была неожиданно бурной. Он физически содрогнулся при этом предложении и объяснил, что подниматься туда настолько опасно, что ни один шофер в городе не согласится отвезти нас. Когда я спросила о причине, он рассказал, что там часто встречаются банды хулиганов и грабителей, которые останавливают машины, пристают к пассажирам и грабят их. Мы ужаснулись, услыхав о таком насилии на пути к святыне, и решили не испытывать судьбу.
   Поэтому наш гид высадил нас у гостиницы, и мы решили немного пройтись перед обедом. Мы предпочли пройти по главной улице к другой гостинице, на которую нам указали во время осмотра города и которая служила легко распознаваемым ориентиром.
   Мы были в расслабленном расположении духа, не подозревая о черте, за которую нельзя переходить, поэтому бродили по вестибюлю этой гостиницы, заглядывая в окна лавок. Когда мы собрались идти назад, все еще было светло, но на улицах было очень мало пешеходов. Все вывески были на испанском, поэтому я попросила мужа перевести одну на здании, мимо которого мы проходили. Так как он не знал одно из слов, то вытащил карманный словарь, чтобы посмотреть его.
   В этот момент я почувствовала, что меня сильно дернули за правую руку, так как некто позади меня пытался вырвать сумку, которую я держала за две ручки. Быстро поняв, чт'о случилось, я сразу отпустила сумку и и закричала Сиднею, стоявшему рядом со мной. Одна из ручек, должно быть, зацепилась за что-то, потому что в следующее мгновение невидимый нападающий сильно толкнул меня на землю. С резким звуком я приземлилась на твердый бетонный тротуар, причем правая рука, все еще протянутая в сторону, оказалась подо мной. У меня перехватило дыхание, и я не могла говорить.
   Молодой американец, который видел всю сцену, так как шел за нами, бросился на помощь и отбросил напавших на меня. Мой муж, услыхав, как я крикнула ему, что у меня выхватили сумку, и не подозревая, что мне причинили боль, последовал за ним, и они оба помчались по крутой боковой улице и вскоре исчезли из виду.
   Я немедленно стала призывать Бабу, снова и снова пыталась подняться с тротуара, где лежала, растянувшись во весь рост. Я мгновенно поняла, что моя правая рука сломана, так как я ощущала, как сломанные концы кости трутся друг о друга. Каким-то образом мне удалось сесть, и я инстинктивно крепко прижала правую руку к груди левой рукой.
   Вокруг меня быстро собралась небольшая толпа, пока я сидела на тротуаре, произнося нараспев имя Бабы сквозь сжатые губы, так как мое тело начало дрожать от шока. Меня пытались спросить, что случилось, но их скудный английский помогал столь же мало, как и мое незнание испанского. Все, что я смогла сделать, так это указать на боковую улицу, в направлении которой исчез Сидней, и сказать одно испанское слово, которое я могла вспомнить, "esposo", что означало "супруг". Вспоминая это, я смеюсь при мысли, что они, вероятно, пришли к выводу, что именно мой муж напал на меня, а потом сбежал и оставил меня там!
   Мои обидчики обошли всех на старте и вскоре исчезли из поля зрения среди домов и людей на улицах, потому что они, конечно, знали город. Наконец, Сидней и молодой американец отказались от преследования и, вернувшись, нашли меня все еще сидящей на земле со сломанной рукой в центре толпы иностранцев. Как только они подбежали ко мне, мимо проехала полицейская машина. Увидев ее, молодой американец бросился наперерез, чтобы ее остановить. Когда машина остановилась, он объяснил водителю на беглом испанском, что мне нанесена травма и меня необходимо доставить в больницу на лечение. В течение нескольких секунд два дюжих полисмена втиснули меня в машину. Молодой человек распорядился, чтобы нас доставили в ближайшую больницу, где он преподавал английский некоторым из врачей. Он предложил сопровождать нас и быть переводчиком.
   Сама мысль о необходимости идти в больницу в чужой стране наполнила меня дурным предчувствием, поэтому я удвоила свою мольбу к Бабе, чтобы Он вмешался и как-то уладил этот вопрос. Если я испугалась при мысли попасть в больницу прежде, чем прибыла туда, то мои страхи усилились стократ, когда меня привели в огромную голую комнату с множеством узких, похожих на лавки, деревянных коек без покрывал, на которых лежали люди в самом разном состоянии. Здесь были плачущий ребенок, женщина, посиневшая от сердечного приступа, мужчина с катетером для облегчения жутко раздутого мочевого пузыря, другой мужчина с сильным кровотечением из ножевых ран и порезов по всему телу, а также множество других, страдающих и испытывающих боль людей.
   Вся комната была пропитана острым запахом страха, который я познала на собственном опыте в угнанном самолете. Но на этот раз он смешивался со зловонием немытых тел, мочи, различных притираний, спирта и других сильно пахнущих лекарств. Я испугалась, что меня вырвет, и хотела сбежать в отчаянии, но понимая, что это невозможно, я ухватилась за портрет Бабы на моей ~мангала сутре| и мгновенно почувствовала себя спокойнее.
   Казалось, прошла вечность, пока врач освободился, чтобы осмотреть меня. Когда, наконец, он пришел и посмотрел мою руку, то приказал сделать рентген, но условия, в которых пришлось его делать, были самыми примитивными. Со сломанной рукой и сильно вывихнутым плечом я столкнулась с тяжелым испытанием лежать плашмя на жестком столе, так как там не было никаких приспособлений для снятия рентгенограмм с сидящего пациента. Даже с помощью Бабы все, что я могла сделать, -- это переносить сильную боль, когда мне приходилось переворачиваться время от времени и принимать различные положения, чтобы снимки были сделаны под разными углами. Я продолжала шепотом произносить имя Бабы нараспев, подобно литании.
   По истечении, казалось, целой вечности ожидания, принесли первые рентгенограммы. Они показали, что моя рука была, по-видимому, выдернута из суставной ямки, когда грабители дернули ее так резко при попытке освободить сумку. Врач объяснил (с помощью нашего любезного переводчика), что если бы моя рука была смещена, потребовалась бы операция. Я дрогнула при одной только мысли о таком тяжком испытании в столь отвратительных и антисанитарных условиях. Однако, врач велел сделать еще одну рентгенограмму под несколько иным углом, прежде чем он примет решение. Меня снова отвели в рентгеновскую камеру пыток. Я продолжала в отчаянии взывать к Бабе о помощи. Меня поддерживала лишь вера в то, что Он поможет мне только Ему известным способом и в только Ему известное время.
   После очередного долгого ожидания врач возвратился с новыми снимками. На лице у него было весьма недоуменное выражение, потому что снимки показывали, что рука прочно сидит в суставной ямке и имеется лишь небольшая тонкая трещина выше на кости над основным переломом. Я вздохнула с огромным облегчением и мысленно поблагодарила Бабу за освобождение от этого ужасного испытания.
   Затем меня отвели в другую комнату, где мы снова ждали, пока придет ортопед, чтобы наложить гипсовую повязку на сломанную руку. Рентгенограммы показали, что оба куска сломанной кости находились в правильном положении. Это было благословением, так как исключало необходимость выравнивать их вручную. По-видимому, мое инстинктивное побуждение плотно прижать руку к груди удержало обе части от разъединения. Врач сделал длинную эластичную повязку и обмотал ее плотно вокруг руки и туловища, чтобы рука была прижата к груди. Он объяснил нашему переводчику, что при переломе плеча не рекомендуется накладывать твердую гипсовую повязку, так как она будет затруднять дыхание в опасной степени. Вскоре я обнаружила, что даже при наличии мягкой повязки не могу дышать глубоко и должна довольствоваться короткими глотками воздуха во избежание мучительной боли, вызываемой малейшим движением. В конце концов, мы смогли вернуться в гостиницу, которую мы покинули так много часов назад. Однако, из-за выборов нам пришлось прождать еще целый час, прежде чем пришло такси, чтобы отвезти нас туда.
   Вскоре стало очевидно, что я не могу спать лежа, а должна сидеть в кресле, обложенная подушками, всю ночь и надеяться хоть немного отдохнуть таким образом. Все, чего я действительно хотела, так это уехать домой как можно скорее.
   На следующее утро мой муж попытался дозвониться до конторы авиалинии, чтобы спросить, есть ли какой-нибудь более ранний рейс, которым мы могли бы улететь, чтобы не оставаться с Боготе еще три дня, как планировали изначально. Однако оператор сказал ему, что во время выборов никто не может покинуть страну и, кроме того, все учреждения закрыты по той же причине. Самым ранним рейсом был тот, на который мы уже приобрели билеты. Я пришла в ужас от мысли, что придется остаться в этом городе еще на какое-то время, но, когда мы, наконец, покинули его в назначенный день и самолет сделал посадку в Мехико, чтобы дозаправиться, я была благодарна за то, что нам пришлось задержаться на некоторое время, что позволило моей кости придти в более или менее нормальное состояние, прежде чем подвергнуться столь ужасной тряске при посадке самолета в Мехико, а затем в Лос-Анджелесе, вызвавшей жестокую боль.
   Едва добравшись до дома, мы договорились о посещении ортопеда, который лечил нас прежде. Мы описали ему все, что произошло, и когда он взглянул на мягкую повязку на моей руке, то с явным недоверием спросил, где ее наложили. Он объяснил, что это совершенно новый метод лечения переломов плеча, изобретенный врачом в Штатах. Насколько он знал, этот метод был еще неизвестен нигде. Объяснением могло бы быть то, что ортопед побывал в Боготе с учебным заданием после изобретения метода и продемонстрировал его врачу, который лечил меня. Он несколько раз подчеркивал, как мне повезло, что удалось найти врача, который знал, как накладывать такую повязку с таким умением, что ему не нужно учиться чему-либо еще. Его поразило также, что обе части кости все еще были в совершенно правильном положении даже после двух столь жестких посадок самолета.
   Снова, как и в случае с угоном самолета, я не претендовала на то, чтобы понять, почему произошел это несчастный случай. Но одно, в чем я была абсолютно уверена, так это то, что Баба в Индии, а также Его двойник внутри меня сделали все возможное, чтобы помочь, как только это случилось. Я заметила также, что, когда я взывала к нему, меня будто подняло на такой уровень сознания, где я все еще чувствовала боль, но сознавала ее как сторонний наблюдатель, а не как пострадавшая.
   Через несколько дней после нашего возвращения Сидней ушел однажды утром в офис, но уже через несколько минут возвратился очень расстроенный. Когда он отъехал от дома, то заметил, что кольца, которое Баба материализовал для него на нашей ведической свадебной церемонии, не было на его обычном месте на пальце. Он напрасно искал его, а позже в тот день, когда он вернулся домой, то буквально перевернул весь дом, чемоданы и машину, но все безуспешно. Кольца нигде не было.
   Я вспомнила случай из того времени, когда мы были с Бабой. Норвежский последователь, который жил и работал в Индии, однажды поспешно приехал в дом Бабы, явно взволнованный. Как только он увидел Бабу, то признался, что потерял кольцо, которое Баба материализовал для него. Баба, казалось, был весьма обеспокоен этой новостью; когда Он проходил мимо меня в свои апартаменты, то повернулся и сказало раздраженным тоном: "Ошибка. Ошибка. Он усомнился в Сами". Как и в случае подобных замечаний, я тогда поняла, что, обращаясь непосредственно ко мне, Баба, когда проходил мимо меня, имел в виду обратить мое внимание на это, чтобы в случае надобности употребить и вспомнить в будущем. Когда Сидней потерял кольцо, я сразу же вспомнила Бабу, и это так подействовало на меня, что я не могла от него избавиться. Хотела бы я знать, была ли потеря кольца Сиднея вызвана ошибкой. Чтобы успокоиться, я решила, в конце концов, послать Бабе телеграмму и в то же время попросить Его помочь в отношении моей сломанной руки. Я послала телеграмму с предварительно оплаченным уведомлением, хотя я в общем-то не ждала ответа. Я была уверена, что Он уже знает о том, что случилось. Отправка телеграммы помогла мне избавиться от ноющей тревоги и переложить все проблемы на Бабу.
   К своему удивлению, я получила от Него ответную телеграмму. Она гласила: "Не беспокойся о кольце. Будь счастлива. Я хочу помочь тебе. Баба". Я вздохнула с огромным облегчением. Баба, должно быть, знал, что в тот конкретный момент мне действительно требовалось Его уверение. В другое время Он воздерживался от этого, ожидая, что я сама управлюсь со своими проблемами без какого-либо содействия с Его стороны. Поскольку потеря кольца не была ошибкой, я могла перестать тревожиться и могла расслабиться, зная, что Баба -- на страже.
   Не были устранены ни боль, ни бессилие, но мне были даны терпение и сила перенести их. Баба часто говорит, что если м мы сознательно поддаемся Его влиянию, Он ускоряет наши отрицательные ~кармы| до такой степени, что часто мы едва в состоянии выдержать такое очищение, но Он же помогает и смягчить их по возможности больше.
   ГЛАВА 20
   В начале июня 1980 г. Лорна, Эд и их дети -- Кристал Энн, которой было три с половиной года, и восьмимесячный Брайан -- отправились на машине в Большой Каньон и в другие места, хорошо известные своими достопримечательностями. Они собирались возвратиться через Окленд, чтобы провести несколько дней у нашей старшей дочери Шейлы.    Мать Эда, Ширли, и я беспокоились по поводу предполагаемого путешествия. Когда мы с ней говорили позже, то обнаружили, что каждая из нас пыталась отговорить их от поездки в то время, что само по себе было необычным, так как мы редко даем советы нашим детям, если они не спрашивают их.
   В июне Сидней оставил должность юриста, и, так как моя рука почти пришла в норму к тому времени, мы решили поехать в горы на несколько дней, чтобы отдохнуть и подышать свежим воздухом. Так как Лорна с семьей уже уехала в отпуск, они не знали, что мы тоже будем отсутствовать некоторое время.
   Мы собирались поехать на Мамонтовое озеро и Йосемитский национальный парк, где мы провели много веселых каникул с нашими дочерьми, когда они были детьми. Следуя нашей привычке, мы позвонили Шейле, чтобы сказать, куда мы собирались, хотя не имели заранее заказанных мест в гостинице и не могли дать ей номер телефона или адрес на тот случай, если ей потребуется найти нас.
   На следующий день после нашего приезда в Йосемит мы отправились на длинную прогулку в район Счастливых островов. Мы с удовольствием шли по дороге, любуясь прекрасным пейзажем и наслаждаясь свежим воздухом, как вдруг, без всякой видимой причины, я почувствовала такой упадок сил, что мне стало трудно переставлять ноги. В то же время меня охватила глубокая печаль и скорбь. Никто из нас не мог представить себе, что произошло, чтобы вызвать такую резкую перемену в столь короткое время. После того, как я отдохнула немного, мы медленно направились обратно в гостиницу, останавливаясь через каждый несколько ярдов, чтобы я смогла передохнуть.
   На одной из таких остановок мой муж случайно посмотрел на обочину узкой тропинки, по которой мы шли, и указал мне на двух зверьков-детенышей, самых крошечных из всех, которых я когда-либо видела. Они играли вместе настолько восхитительно, что мы остановились понаблюдать за ними. Мы предположили, что это, должно быть, бурундучата. Они были совсем одни, однако совершенно не боялись и позволили мне дотронуться до них. Каждый был не больше моего пальца. Я очень осторожно погладила их мягкие, шелковистые спинки. Когда я делала это, меня буквально затопило необычайно глубокое чувство любви и сострадания, слегка окрашенное печалью за судьбу этих крохотных созданий, которые, по-видимому, были разлучены со своей матерью. Это чувство переходило все границы по сравнению со значением ситуации, и я не могла понять, что же вызывает его. Поглаживание их, казалось, восстановило частично мои силы, и вскоре я смогла продолжить путь снова. Когда мы подошли к воротам, ведущим на территорию, то встретили несколько человек, возбужденно говоривших о нескольких медведях, которых они только что видели. На самом деле, когда мы продолжили наш путь, то увидели двух очень маленьких медвежат, скакавших игриво. И снова я почувствовала такое же безмерное беспокойство и печаль, так как они были совершенно одни, их матери нигде не было видно. Мы сели на обочину дороги, чтобы понаблюдать, как они играют друг с другом, и снова я, казалось, извлекаю энергию из этой сцены, чтобы дойти до нашей хижины. Мы добрались поздно днем, как раз вовремя, чтобы принять душ и переодеться к обеду.
   Я все время чувствовала себя весьма странно, почти разбитой и решила пораньше лечь спать, надеясь, что сон унесет все, что меня беспокоит. Я спала очень тревожно, и едва погрузившись в глубокий сон, услыхала громкий телефонный звонок, который разбудил нас около двух часов ночи. Когда мы оба быстро схватили телефон, то услыхали отчаянный голос нашей старшей дочери, зазвучавший с огромным облегчением, что удалось найти нас. В течение нескольких часов они прилагала неистовые усилия, пытаясь найти нас, обзванивая различные информационные центры в долине.
   Ужасная новость, которую она сообщила, заключалась в том, что Лорна с семьей попали накануне в автокатастрофу. Лорна выехала из Айдахо-Фолс, чтобы побывать у Шейлы, когда произошел несчастный случай. Все они находились теперь в больнице. Шейла сказал, что все они ранены, а Лорна находится в таком тяжелом состоянии, что не надеются на то, что она выживет. Моей немедленной реакцией было: "Нет! Баба поможет ей". Шейла сказала, что Эд пытался дозвониться до нас, как только смог, а когда мы не ответили, решил, что мы вышли, и продолжал звонить время от времени. Когда он все же не получил ответа, ему удалось связаться с Шейлой, и она немедленно попыталась найти нас. Я спросила, известно ли ей время автокатастрофы, и когда она сказал, что это произошло накануне поздно днем, я немедленно поняла причину моей странной слабости и депрессии.
   Хотя мы с трудом проснулись, мы оделись по возможности быстрее, побросали вещи в чемоданы, погрузили их в машину и поспешили, как только могли, в дом Шейлы. Пока она так отчаянно пыталась связаться с нами по телефону, то проверила все возможные рейсы из Окленда и Сан-Франциско в Айдахо-Фолс и уже заказала билеты на первый же рейс.
   Мы выехали из Йосемитской долины настолько ослепленные, что нас остановили за превышение скорости. Я взывала к Бабе всю дорогу и после того, как, по прошествии, казалось, дней, а не часов, мы, наконец, выехали на дорогу к дому Шейлы. Между тем, она проделала поистине фантастическую работу, улаживая все дела. Она позвонила в больницу и заверила Эда, что мы выехали, а также поговорила с палатным врачом, который не высказал оптимизма по поводу состояния Лорны. Самые серьезные травмы были нанесены ее голове, и боялись, что поврежден головной мозг. У меня сердце упало, когда я услыхала об этом, так как Лорна обучалась работе с детьми с поврежденным мозгом и поэтому в большой степени осозн'ает сопутствующие проблемы. Я продолжала взывать к Бабе о помощи, так как была совершенно уверена, что Он сможет спасти ее. Я также полностью отдавала себе отчет в том, что Он сделает это, если посчитает это правильным, и не будет вмешиваться в ее прошлые ~кармы|. Шейла сказала, что у маленького Брайана сломана нога, а Эд и Кристал Энн также получили травмы, но не такие серьезные, как у Лорны.
   Я решила послать Бабе телеграмму, как сделала после нападения, хотя была уверена, что Он уже знает и услыхал мой призыв о помощи, как это было в случае угона нашего самолета. Кроме того, возможность сделать сделать что-либо конкретное приносила огромное облегчение.
   Полет в Айдахо-Фолс и наше прибытие в больницу были похожи на ночной кошмар, только такой, когда невозможно проснуться, чтобы понять, что это был лишь сон. Нас поспешно впустили, хотя часы приема давно миновали, что тревожило меня во время полета, так как в такое время на пути часто становятся такие мелкие препятствия. Все четверо пациентов находились в разных отделениях больницы, причем Лорна находилась в отделении интенсивной терапии. Куда я должна пойти сначала? Я стояла в нерешительности посреди коридора, спрашивая себя, кто же больше всего нуждается во мне -- Лорна, Эд или один из детей. Теперь, когда мы действительно были с ними и кончилось долгое ожидание, а также исчезло чувство тревоги и безнадежности, я смогла вздохнуть свободнее. С того момента я буквально почувствовала, что Баба взял все заботы на Себя, а я превратилась в марионетку или лунатика, с благодарностью идущую под Его руководством.