– Я не хочу, чтобы вам пришлось останавливать Роуза. Надеюсь, до этого не дойдет. Просто «Смотрители» нуждаются в военной поддержке. Вы когда-то очень красноречиво высказали свою точку зрения насчет того, как следует поступать при появлении кланов. Хоть я и не до конца был согласен с вами, но мне нравилась ваша убежденность. Однако подумайте, какую цену придется заплатить за это сопротивление. Разрушения, которые вы видели, сражаясь за Федеративное Содружество, были огромны. Неужели вы хотите, чтобы то же самое произошло с вашей родиной? Сможете ли вы спокойно жить дальше, зная, что эту разруху и смерть можно было предотвратить?
   Креншоу наклонился и вонзил в Моргана пристальный взгляд. Прошло некоторое время, прежде чем тот отрицательно покачал головой.
   – Конечно, нет,– продолжил Креншоу.– Я знаю, сынок, как много значит для вас родной дом. Все, что вам следует сделать,– это поддержать политику лояльности кланам, которую я собираюсь предложить членам Совета на следующей неделе. Если вы будете первым гражданином, который объявит о своей поддержке моего плана, массы последуют за вами. Вы станете народным героем.
   Морган спрятал лицо в ладони. Видя, что Саландер заглотнул наживку, Креншоу решил, что пора подсекать:
   – Таким же героем, как и ваш отец. Морган неожиданно поднял голову. Креншоу знал, что Саландер пытается найти следы лукавства на его лице, но ему не составляло труда одурачить подвыпившего молодого человека. Лицо Моргана казалось бесстрастным, но его глаза сказали Креншоу о многом.
   – А как насчет роботов, принадлежащих наемникам?
   Морган пытался скрыть интонации алчной заинтересованности, проскользнувшие в его голосе, но ему это не удалось.
   – Кто-то ведь должен будет заниматься...
   – Я думаю, что на планете в этом отношении нет никого квалифицированнее вас. Машины мало интересуют меня и других членов моей группировки. Можете считать их своими.
   Креншоу мог бы поклясться, что видит, как С-банкноты заплясали в глазах Саландера. Старик встал и протянул Моргану костлявую руку.
   – Рад приветствовать вас на борту нашего корабля, гауптман Морган. Уверен, что вы будете самым полезным членом нашей команды.
   Морган посмотрел на протянутую ему руку и медленно встал, чтобы пожать ее.
   – А теперь, с вашего разрешения, нам пора расставаться. Для такого старца, как я, это слишком поздний час. Мой шофер отвезет вас в ваше поместье. Вы сможете поспать по дороге.
   Креншоу вызвал дворецкого, тот разбудил шофера, и вскоре лимузин стоял у входной двери. Советник попрощался с посетителем и смотрел ему вслед, пока машина не скрылась из виду. Затем он вернулся в свой кабинет, где в кресле Моргана уже сидел другой человек.
   – Вы все слышали? – спросил он, плюхнувшись в свое кресло.
   – Да, я слышал.
   Креншоу пристально посмотрел на человека, на лице которого была написана крайняя скука; сидящий сложил ладони домиком, уперевшись указательными пальцами в подбородок, и размышлял.
   – Мы можем выступить сегодняшней ночью. Креншоу покачал головой:
   – Слишком рано. Если у вас что-нибудь сорвется, это может повлиять на результаты голосования в Совете. Подождем до завтрашнего вечера. К тому времени я уже буду контролировать Совет, и вы сможете беспрепятственно делать свое дело.
   Человек постучал пальцами по подбородку. Креншоу заметил, что собеседнику не понравилось его предложение, но что в конце концов он вынужден был согласиться.
   – Молодой Морган повел себя так, как вы предсказывали.
   Креншоу с искренним удовольствием рассмеялся – впервые за целый вечер.
   – Спасибо за комплимент, но предсказать это было нетрудно. Когда вы выяснили правду о его послужном списке, мне оставалось лишь подытожить факты. Жадность и ненадежность – какое жалкое сочетание душевных качеств.
   – Мы должны быть уверены, что никто, кроме нас, не узнает о прошлом Моргана. Как только на Боргезе услышат, что он был уволен со службы за махинации на черном рынке, доверие к нему упадет до нуля.
   – Поверьте мне,– ответил Креншоу, протирая глаза,– никто не понимает этого лучше, чем я. К счастью, правду знаем лишь вы, да я, да еще Отдел записей на Таркаде. Но они, похоже, не отдают информацию добровольно.
   – Да, тут мы находимся в безопасности. Кроме того, поддерживать доверие к Моргану нам необходимо всего лишь несколько месяцев. А потом – кого будет волновать, что с ним случилось?
   Поглядев друг на друга, собеседники одновременно усмехнулись. Потом немного посидели молча, и Креншоу встал.
   – Я иду спать,– объявил он, зевая. Гость его не пошевелился, а Креншоу направился к двери.
   – Кстати, Хоффбрауз, захлопните за собой дверь.

XXV

    Хьюстон, Боргезе 13 июня 3055 года
 
   Как и предсказывал Зинос Кук, новые члены были проведены в Совет Креншоу и его кликой, хотя вакансии эти могли быть заполнены лишь путем всенародного голосования. Однако Совет имел право совершать временные назначения. Для их утверждения требовалось простое большинство.
   Первый из кандидатов, казалось, твердо стоит на нейтральных позициях. Хоть Кэлвин Вашингтон славился не столько политическими идеями, сколько разгульными вечеринками, Кук решил, что этот человек будет подходящим членом Совета. В своей речи Вашингтон обещал много работать, прислушиваться к гласу народа и тщательно взвешивать каждое принимаемое решение. Его провели единогласно.
   Второй кандидат приехал на собрание вместе с Креншоу. Во время своей речи он прямо объявил себя членом движения «Смотрителей». Не обращая внимания на горячие возражения со стороны Кука, Совет провел Эрмандо Рашмална голосованием при счете три к двум голосам. Когда Вашингтон даже раньше Креншоу поднял руку «за», Кук понял, что его надули. Де Вилбс воздержалась от голосования, что в принципе разрешалось, но выглядело довольно необычно. Избирателям хотелось, чтобы их представители участвовали в голосовании, а не просто наблюдали за происходящим.
   Заседание Совета закончилось ближе к вечеру, но не очень поздно, чтобы дать возможность новым членам Совета ознакомиться с положением текущих событий. Кук не сомневался в том, что оба новых члена прекрасно обо всем осведомлены, но ничего не мог сделать. Несмотря на то что он оставался председателем, Совет решал львиную долю вопросов простым большинством. Иногда, пользуясь своим положением, Кук мог склонить Совет к тем решениям, которые были выгодны его партии. Но под постоянным нажимом Креншоу даже это ему удавалось все реже.
   Пока члены Совета выходили из украшенного куполом зала заседаний, Кук посмотрел на Крен-шоу своим знаменитым взглядом: «хотел бы я видеть тебя в гробу», но старик только усмехнулся. Он попытался тем же способом воздействовать на Вашингтона, но достиг такого же результата. Кук решил, что Вашингтон глуп и ничего не понимает в политике. О Креншоу же явно нельзя было сказать ни того, ни другого.
   Роуз узнал обо всем происшедшем, когда готовился к прощальному ужину в честь Макклауд. Остальные наемники понимали, как тяжело он воспринимает отъезд Речел, но никто, даже его сестра, не знал, что ему сказать. В конце концов они решили оставить командира в покое, веря, что он справится со своими проблемами, а если не справится, то ничто не помешает ему попросить поддержки.
   Речел Макклауд прибыла ровно в семь. По неизвестной причине Антиох Белл настоял на том, чтобы самому привезти ее в военный городок. В последнее время пикетчики были гораздо более агрессивно настроены, но Белл смог проехать сквозь их кордон без затруднений. Роузу было известно, что ужин приготовлен роскошный. Их повар из местных был превосходным кулинаром. Роуз витал в облаках, глядя на Макклауд, слушая разговоры, но не присоединяясь к ним. Уже подали яблоки в тесте, когда раздался звонок.
   Рианна встала, чтобы ответить, однако Роуз опередил ее. Он пересек маленькую комнату и схватил трубку. Джереми хотел назвать себя, но звонивший начал говорить первым. С лица Роуза медленно сбежала краска.
   Первым вскочил Аякс. Он направился к двери прежде, чем Роуз положил трубку. Джереми поспешил за ним, произнеся на ходу:
   – «Шипы», у нас неприятности на космодроме. Вся команда бросилась к двери, Аякс уже бежал к своему роботу. Наемники жили в состоянии повышенной боеготовности, поэтому на каждом был надет боевой костюм. Речел осталась сидеть за столом. Лицо ее было спокойно.
   – Что происходит, Джереми?
   Остальные бойцы уже вышли за дверь: одни бежали к своим роботам, другие – в казармы. Хог, последний из уходивших, одной рукой прикрывал за собой дверь, а другой схватил печеное яблоко. Роуз глубоко вобрал воздух и громко выдохнул.
   – Террористы атакуют космодром. Похоже, их цель – «Бристоль». Экипаж пытается сдержать их, но дела плохи.
   Роуз, конечно, ожидал вспышки гнева, но едва успел пригнуться, когда она швырнула в него тяжелый стакан.
   – Сукин сын! Ты обещал защищать их! Не дожидаясь ответа, она быстро обогнула стол. Роуз принял защитную позу, готовясь отразить атаку, но атаки не последовало. Когда Макклауд пробегала мимо входной двери, та неожиданно резко распахнулась. На бегу Макклауд со всего размаха стукнулась о нее, воздух вылетел из ее легких, а голова ударилась о тяжелое дерево.
   Хог, все еще опиравшийся плечом о дверь, посмотрел на Роуза и попытался улыбнуться.
   – Похоже, это единственное, что я мог сделать. Великан выглянул из-за двери, и Роуз перешагнул через упавшую Речел, которая судорожно глотала воздух. Ее левый глаз начал заплывать. Выглядела она неважно, но через несколько минут должна была встать.
   – Сэр, пора уходить. Если, конечно, вы не думаете, что она снова столкнется с дверью.
   Роуз посмотрел на Хога, потом перевел взгляд на Макклауд. В нерешительности он обратился к повару:
   – Поставь здесь пару охранников. Сделай так, чтобы она оставалась здесь, пока мы не вернемся.
   Макклауд пыталась встать, ее здоровый глаз был направлен на Роуза.
   – Можешь сесть на нее, если понадобится, но не дай ей уйти.
   Сказав это, он вышел за дверь. Хог последовал за ним. Когда Роуз добрался до кабины своего «Коня», «Ворон» Аякса уже двигался в сторону главных ворот. За ним шагали Ангус и остальной отряд. Пробегая через ворота на своем роботе, Роуз увидел, что сегодня собралось необычайно много пикетчиков, они что-то кричали в сторону пробегавших мимо них «Мехов». В броню «Коня» полетели камни, на мгновение Роуз испугался, что кто-нибудь из демонстрантов будет раздавлен подошвами боевых роботов. К счастью, он ошибался. Группа пикетчиков держалась на почтительном расстоянии от дороги. Вскоре «Черные шипы» миновали их и двинулись к космодрому.
   Впереди шли Аякс и Ангус, остальные следовали за ними. Вскоре Аякс опередил всех, но Роуз решил не отзывать его. Он вряд ли мог встретить по дороге какое-либо сопротивление до космодрома, а его своевременное прибытие могло оказаться очень полезным.
   Когда остальные «Шипы» добрались до космодрома, Аякс осматривал «Бристоль» через сканеры, рассчитанные на близкое расстояние. Разведывательный зонд, вмонтированный в нос «Ворона», демонстрировал мрачную, но отчетливую картину.
   Террористы получили доступ к кораблю, притворившись рабочими. Роуз видел поврежденный грузоподъемник под закрытой дверью отсека ¦ 3. Рядом с подъемником лежали два трупа, но в темноте было невозможно понять, свои это или враги.
   «Конь» Роуза встал рядом с «Вороном», который обстреливался из орудий шаттла поверх стоящего между ними пакгауза.
   – Каково положение, Аякс? Роуз старался разглядеть что-либо поверх здания, но видел лишь верхнюю часть «Бристоля».
   – Они уже успели задраить отсеки, когда я добрался. Похоже, что экипаж некоторое время сдерживал их, но это продолжалось недолго. Я накрыл двоих у подъемника, но остальные были уже мертвы.
   Пока Роуз слушал, верхнее орудие шаттла поворачивалось в их сторону. Его ствол немного опустился и замер, целясь в голову «Коня». Так как форма «Бристоля» была шарообразной, проектировщикам пришлось поломать головы, прежде чем они решили проблему установки орудия. В конце концов основное вооружение разместилось в верхнем полушарии: именно верхний модуль чаще других задействован во время боя. На земле эти верхние орудия прекрасно защищали шаттл класса «Юнион» от воздушных атак. Наземные атаки на корабль обычно отражали боевые роботы, которые шаттл нес на себе специально для этой цели. Сейчас «Шипы» находились вне зоны досягаемости основных орудий «Бристоля»; если они решатся атаковать шаттл, им придется принять на себя огонь лишь нижней лазерной установки.
   Роуз обдумывал два варианта. Или он приказывает отряду стремительно двинуться на шаттл, нанеся ему повреждения, которые в дальнейшем не позволят кораблю взлететь, или им придется пассивно наблюдать за угоном «Бристоля». В любом случае Макклауд теряет свой корабль.
   – Говорит «Командный-один». Штурмуем шаттл. Сосредоточьте огонь на ближайшей подпорке. Если мы повредим одну из его ног, то пираты, возможно, не решатся на взлет.
   Роуз еще не закончил говорить, когда под «Бристолем» вдруг показалось красное зарево. Дым повалил из-под корабля клубами, а монотонный рев оглушил наемников.
   – Аякс, ты ведь сказал, будто они только что задраили люки?!
   Если бы это было правдой, у Роуза оставалось бы еще десять-пятнадцать минут для атаки. За это время он мог бы повредить все четыре ноги шаттла. А сейчас оказалось, что корабль находится на последней стадии запуска.
   – Вперед, вперед! – Зная, что остальной отряд следует за ним, Роуз обогнул здание и побежал к «Бристолю». Выдав первый залп ракетами дальнего радиуса действия, он увидел, как массивные ноги корабля вытянулись; двигатели начали поднимать тридцатипятитысячетонный челнок. Дым окутал «Коня», скрыв нижнюю половину робота. Когда Роуз снова выстрелил по ближайшей ноге, ответил «Бристоль». Три красных луча, направленные из боевого отсека, ударили в грудь «Коня». Броня расплавилась и потекла тремя отдельными ручейками, жар лазера плавил стальные пластины, покрывавшие двигатель боевого робота. Потеряв равновесие, Роуз попытался сделать шаг назад.
   Вдруг он понял, что сейчас упадет. Хотя лазерный огонь обычно не мог сбить его с ног, но ураган, поднятый двигателем, нарушил равновесие машины. Густой дым закрыл ему. обзор. Боевой робот тяжело рухнул на правый локоть, повредив при этом броню. Роуз в кабине упал на правый бок. Когда он сумел снова поставить робота на ноги, «Бристоль» был уже в воздухе. Джереми попытался выстрелить по двигателям, но не попал, потому что жара внутри была нестерпимой.
   Когда температурный датчик в «Коне» достиг красной отметки, Роуз прекратил стрельбу, с досадой глядя на то, как «Бристоль» поднимается в воздух. Эсмеральда сделала пару залпов из ПИИ, но Роуз понимал, что бой проигран. Он даже не послал еще порцию ракет дальнего радиуса действия вслед удаляющемуся кораблю.
   – «Черные шипы», это – «Командный-один», соберитесь вокруг меня.
   Роуз вышел из быстро рассеивающегося дыма и повел отряд к базе. Он все еще раздумывал о предстоящем объяснении с Макклауд, когда увидел, что главные ворота проломлены.
   Створки ворот висели на сломанных петлях, рядом лежали неподвижные тела двух охранников. В окнах казарм и столовой бушевало пламя. Сначала Роуз подумал, что укрепленный командный пункт не поврежден, но, включив прожектор на груди своего «Коня», увидел, что двери и закрытые окна помечены пламенем огнеметов. Однако, рассмотрев дверь, он понял, что внутрь здания нападающие не проникли. Он не видел ни тяжелых машин, ни роботов, но они могли скрываться за зданием командного пункта или в ремонтной мастерской. Взглянув в сторону проломленных ворот, он увидел, что лагерь пикетчиков пуст.
   – Я – «Командный-один»,– сказал он.– Ищите и уничтожайте любых боевых роботов, но осторожнее с пешими. Штурмовое звено, займитесь ангарами. «Истребители», осмотрите окрестности. Рия, за мной.
   Роуз повел сестру к командному пункту, контролируя датчики, определяющие источники тепла. В этой стороне лагеря было практически невозможно спрятать боевого робота, но пехотинец с реактивным снарядом ручного запуска, особенно типа «Инферно», мог нанести роботам серьезные повреждения. Через несколько секунд интенсивного облучения Роуз был готов объявить, что их база пуста, но тут заметил красную вспышку ПИИ.
   Бросившись по направлению к ней, Роуз увидел, как из ангара вылетает гражданская четырехколесная машина. Выстрел Эсмеральды выгнал машину из укрытия, и теперь она, набирая скорость, мчалась к воротам. Водитель резко лавировал между зданиями горящих казарм. Из открытой крышки багажника в сторону «Молота» вылетели две ракеты, за ними тянулся серый шлейф дыма. Эсмеральда снова выстрелила из ПИИ, но вихляющая машина избежала поражения, тогда как обе ее ракеты попали в голову «Молота».
   Роуз постарался получше прицелиться, но машина скрылась за зданием командного пункта. Обогнув ее, она устремилась прямо к воротам. Роуз торопливо выстрелил из лазерных установок, вмонтированных в руку робота, но они едва задели быстро движущуюся машину. Он хотел было броситься в погоню, когда появился Аякс.
   «Ворон» обогнул столовую, преследуя удаляющуюся машину. Роуз направил «Коня» к воротам, но «Ворон» добрался туда первым, его птичьи ноги несли небольшое тело боевого робота со все возрастающей скоростью. Когда машина притормозила, чтобы сделать поворот, Аякс выстрелил ракетами «Гарпун-6». По открытому каналу связи кто-то прокричал предупреждение, но Роуз не смог узнать взволнованного голоса. Оправдывая свое название, пять из шести ракет ударили в бок заворачивающей машины. Под влиянием ударного импульса и боковых взрывов машина вылетела с дороги. Хотя невысокие здания между местом аварии и «Конем» затрудняли обзор, у Роуза не оставалось сомнений в меткости стрельбы Аякса.
   Аякс двинулся вперед, чтобы убедиться в уничтожении противника и посмотреть, не осталось ли кого-то в живых, а потом доложил, что все четверо погибли. Когда Аякс закончил свой рапорт, Эсмеральда доложила, что ангар пуст. Вскоре Ангус и Рианна появились с такими же докладами; они обнаружили лишь несколько тел охранников, лежавших рядом с горсткой нападавших. Оставался только командный пост. Роуз повернулся к нему и включил внешние громкоговорители.
   – Я капитан Роуз, командир «Черных шипов». Откройте дверь и выходите с поднятыми руками. Здание полностью окружено.
   Роуз подождал, слушая, как пламя бушует в столовой. Через несколько секунд дверь отворилась.
   Наружу вышла Речел Макклауд с тяжелой винтовкой «Зевс». Восьмикилограммовая снайперская винтовка выглядела пушкой в ее маленьких руках, но она легко поставила свое оружие на бедро.
   Роуз не смог сдержать улыбки. Макклауд являла собой образец уверенности и жертвенной отваги. Вдруг она рухнула наземь. Вглядевшись, Роуз увидел, что ее волосы запачканы кровью.
   – Я – «Командный-один». Нам нужно выбираться отсюда, пока еще есть время. Не знаю, кто напал на наш лагерь, но держу пари, что они вернутся. Не имея поддержки Совета, мы предоставлены самим себе. «Штурм-один» и «Штурм-три», наблюдайте за окрестностями. «Штурм-два», спасите, что возможно, в ангаре. Посмотрите, нельзя ли что-нибудь транспортировать: боеприпасы, оружие. «Истребитель-два», патрулируйте ворота. Держите биглзонд наготове, дайте знать, если кто-нибудь приблизится. При малейшем намеке на враждебные действия стреляйте. «Командный-два», «Истребитель-один», разберите командный пост. Мы выступаем через тридцать минут. Начали!
   Посмотрев на пламя, полностью поглотившее казармы, Роуз вдруг почувствовал слабость. Снаружи здания были изготовлены из металла, но внутри все выгорело.
   – Я сожалею о вашем личном имуществе,– сказал он своим людям.
   Это было пустое заявление, и Роуз понимал это, но что еще он мог сказать? Все, чем обладали воины «Черных шипов», находилось в казармах и теперь было безвозвратно утеряно.
   Глядя на огонь, Роуз осознал, что совершил ужасную ошибку. Он должен был предусмотреть, что невозможно отразить атаку на шаттл, и поэтому оставить часть отряда в лагере. Теперь лагерь был разрушен, а у воинов оставалась лишь та одежда, в которую они были одеты, и боевые роботы. Обдумав последние события, Джереми сказал себе, что в создавшемся положении полностью виноват он один.
   Ярость заклокотала в нем, когда он оглянулся на Речел Макклауд, лежащую без сознания. Он стиснул зубы, но тут гнев его приобрел новые черты – ярость обернулась решимостью: Роуз поклялся себе, что никогда больше не допустит подобного разгрома.
   Он защитит свою команду. Он выбросил из головы обуревавшие его мысли, чувствуя, что данная им клятва намертво отпечаталась в его мозгу и сердце. – «Шипы», осталось двадцать минут. Все делаем быстро.
   Роуз остановил «Коня» и вылез из робота, повесив аптечку на плечо. Сначала он должен оказать помощь Речел, увести всех из городка. Затем ему надо обдумать, как вытащить «Шипов» из той переделки, в которой они оказались.
   Как только у них будет время, они сообразят, как отомстить террористам, похитившим «Бристоль» и разгромившим их базу. Роуз с нетерпением дожидался, когда же наступит этот момент.

XXVI

    Хьюстон, Боргезе 14 июня 3055 года
 
   Съемочная камера подъехала ближе, выступающий тем временем просматривал свои записи. Саландер Морган всегда считал, что нужно смотреть прямо в объектив, говорить с уверенной интонацией, и тогда все сработает прекрасно. Впрочем, в глубине души он догадывался, что не всегда дела идут так, как это задумывалось. Однако до этой минуты ему везло. Он еще раз взглянул на тезисы своей речи, составленной для него людьми Креншоу, и засунул бумаги под крышку кафедры.
   Увидев это, Креншоу в раздражении закрыл лицо руками, но Саландер только улыбнулся и посмотрел в камеру. Его расчет времени был превосходен. Над камерой зажегся красный огонек, объективы были наведены таким образом, чтобы снимать крупным планом. Это придавало выступающему вид глубокой озабоченности, которую зрители заметят сразу, даже не поняв еще, о чем идет речь.
   – Сограждане, жители Боргезе, меня зовут Саландер Морган.
   Он решил начать с простого вступления, толпе это нравится.
   – Сегодня я хотел бы отнять у вас немного драгоценного времени, чтобы поговорить с вами на тему, которая беспокоит всех нас. Я имею в виду кланы.
   Голос Моргана был бесстрастен. Он не хотел, чтобы зрители заранее делали какие-либо выводы.
   – С первого дня их вторжения во Внутреннюю Сферу эти чужаки, пришедшие издалека, являются постоянным источником страха.– Морган повысил голос:– Их оружие, их технологии и военная тактика разрушали оборону целых планет с издевательской легкостью.
   Морган понизил голос, доведя его почти что до шепота:
   – Я знаю это, потому что бывал на некоторых из этих миров и видел, как в неравных боях погибали мои товарищи.
   Он закрыл глаза и покачал головой. Когда он опять взглянул в камеру, глаза его блестели.
   – Вернувшись на Боргезе, я надеялся, что жестокости бранной жизни остались для меня позади. На родной планете я надеялся обрести покой. Но теперь мне известно, что этому сбыться не суждено. В настоящий момент Т-корабли кланов находятся всего в двух неделях полета от нас.– Он снова покачал головой.– Несмотря на это, Федеративное Содружество бросает наш мир на произвол судьбы. Их полки размещаются всюду, но для Боргезе...– Морган выдержал паузу и развел руками,– у них нет ничего. Итак, что мы можем поделать?
   Морган посмотрел прямо в камеру.
   – В военной школе меня учили: когда перед тобой враг, у тебя остается всего три пути. Можно предаться бегству.
   Тут Морган впервые за все время своей речи улыбнулся.
   – К сожалению, для Боргезе этот путь невозможен. Можно вступить в битву.
   Улыбка мгновенно исчезла с его лица.
   – Это, боюсь, тоже невозможно. Если бы у нас был хоть малейший шанс на успех, я бы лично повел вас за собой, чтоб сражаться и победить. Но думаю, что все наши усилия на этом пути будут напрасны. Кланы слишком могущественны. Брошенные Федеративным Содружеством, мы не сможем противостоять им. Нам остается лишь третье: капитуляция.
   Морган ухватился за кафедру и заговорил медленно, с особенным чувством:
   – Это слово мне нелегко произнести. За всю мою воинскую карьеру я ни разу никому не сдавался и до недавнего времени даже не думал, что когда-нибудь мне придется обсуждать такую возможность. Однако сейчас мое мнение изменилось. Это случилось после того, как мудрый советник задал мне один очень простой вопрос: «Ты можешь дать бой, но какова будет цена?»
   Что же я мог ответить ему? Разве мог я сказать, что буду сражаться до тех самых пор, пока планета, которую я так люблю, не будет разрушена безжалостными захватчиками? Что буду воевать, пока тысячи людей не погибнут в войне, не имея возможности победить? Что буду сражаться и снова стану свидетелем ужасов, которые я видел на Кобе и Туне?
   Морган помолчал, явно устав от напора обуревавших его эмоций.
   – Нет, я не мог дать такого ответа. Я не смогу бороться с кланами, если они прибудут на Боргезе, и я всем сердцем призываю вас разделить мою уверенность в том, что кланам сопротивляться нельзя. Я должен...