Его величество сказал:
   — Ты сам, Хардедеф, сын мой, приведи его ко мне!
   Тогда приготовили ладьи для царевича Хардедефа, и он отправился вверх по Нилу, в Джед-Снофру. После того как ладьи пристали к дамбе, он отправился на берег и сел на носилки из эбенового дерева, украшенные золотом.
   И после того как они дошли до Деди, опустили носилки, царевич встал, чтобы приветствовать Деди. Царевич нашел его лежащим на циновке на дороге дома, и один слуга держал его голову и натирал ее, а другой натирал ему ноги.
   И царевич Хардедеф сказал:
   — Привет, о почтенный! Я пришел сюда, чтобы позвать тебя, как посланник отца моего Хуфу.
   И Деди сказал:
   — В мире, в мире, царевич Хардедеф, возлюбленный своим отцом! Да хвалит тебя твой отец Хуфу! Да выдвинет он твое место среди старейшин! Да поборет твой дух твоих врагов!.. Привет, царевич!
   Царевич Хардедеф протянул ему свои руки, поднял его и отправился к дамбе, дав ему свою руку.
   И Деди сказал:
   — Пусть дадут мне корабль, чтобы он привез мне моих детей и мои книги!
   Ему доставили два корабля с командами, и Деди отправился вниз по Нилу в ладье, в которой был царевич Хардедеф. И после того как он достиг столицы, царевич Хардедеф вышел, чтобы сообщить об этом его величеству царю Хуфу.
   Царевич Хардедеф сказал:
   — О царь, господин мой! Я привел Деди.
   И его величество сказал:
   — Пойди и приведи его ко мне!
   Его величество прошел в тронный зал дворца, и к нему привели Деди.
   Его величество сказал:
   — Как это, Деди, я тебя еще не видел?
   И Деди сказал:
   — Тот, кто позван, приходит. Царь позвал меня — и вот я пришел.
   Его величество сказал:
   — Правда ли, говорят, будто ты умеешь приставить отрубленную голову?
   Деди сказал:
   — Да, я умею, о царь, господин мой!
   Его величество сказал:
   — Пусть приведут ко мне узника, который в темнице, да исполнится его казнь!
   Но Деди сказал:
   — Не на человеке, о царь, господин мой! Вот не прикажут ли сделать нечто подобное на скоте?
   И привели к нему гуся, и отрубили ему голову. И положили гуся в правую часть зала, а его голову — в левую часть зала.
   И Деди произнес волшебные изречения. И вот гусь встал и заковылял, и голова также. И после того как один достиг другую, гусь встал и загоготал.
   И он заставил принести себе утку и сделал подобное же.
   (После этого Деди повторяет еще раз то же с быком, а затем показывает, как лев ходит за ним следом без привязи.)

Повесть о Синухете

   Родовитый князь, судья, начальник владений царя в землях азиатов, действительно известный царю, любимый в его свите, Синухет говорит:
   — Царь Верхнего и Нижнего Египта Аменемхет[27] восшел на небо, соединился с солнцем.
   Столица была в безмолвии и сердца в печали; великие врата были закрыты; придворные склонили головы на колени; народ был в стенаниях.
   Войско же отослал его величество еще раньше в землю Тимхи, и его старший сын, Сенусерт[28], был во главе его. Он был послан, чтобы нанести удар. И он шел и вел пленных и всякого скота без счета.
   Семеры[29] же двора послали, чтобы дать знать царевичу о событиях, случившихся во дворце. Послы нашли его в пути, они его настигли к ночи. Он не медлил ни минуты, кобчиком полетел со своей свитой и не дал знать своему войску.
   Но вот послали и к другим царским детям, бывшим позади него в этом же войске, и позвали одного из них. Вот я стоял и слышал его голос, пока он говорил, — я был недалеко[30]. Мое сердце смешалось, мои руки распростерлись, дрожь пала на все мои члены. Я удалился прыжками, чтобы найти место, где спрятаться. Я поместился между двумя кустами, чтобы оставить дорогу идущим по ней.
   Я отправился к югу, но не собирался достигнуть столицы, ибо я думал, что будет смута, и не надеялся жить после этого.
   Я переправился через озеро и пристал к острову Снофру. Я провел там время в открытом поле и отправился на рассвете, едва начался день.
   Когда настало время ужинать, я достиг селения Гау. Я переправился в ладье без руля с помощью западного ветра и прошел к востоку. Я направился к северу и достиг Стены Князя, сделанной для сопротивления азиатам. Я пригнулся в кустах в страхе, что меня увидят стражники-часовые со стены. Я отправился ночью. На меня напала жажда, она настигла меня, я задыхался, мое горло пылало, и я сказал: это вкус смерти!
   Тогда я ободрил свое сердце и овладел собою. И я услышал голос мычащих стад и увидел азиатов. Вождь их, бывавший в Египте, узнал меня. Он дал мне воды, вскипятил мне молока; я отправился с ним к его племени, и они хорошо поступили со мной.
   Я направился в Библ и проследовал до Кедема. Я провел там полтора года. И увел меня Амуэнши, князь Верхнего Ретену, и сказал мне:
   «Тебе будет со мной хорошо, ты услышишь египетскую речь!»
   Он мне это сказал, ибо он знал мои качества и слышал о моем разуме, потому что обо мне засвидетельствовали египтяне, бывшие там с ним. Он сказал мне:
   «Останься со мной, и я хорошо поступлю с тобою».
   Он поставил меня во главе своих детей и женил меня на своей старшей дочери. Он дал мне выбрать из отборнейшей его земли, которая у него была на его границе с другой страной.
   Земля эта была прекрасна, ее имя было Иаа. В ней были смоквы и виноград, больше в ней вина, чем воды. Обилен ее мед, и многочисленны ее маслины и всякие плоды на ее деревьях. Там была пшеница и полба и не было предела различным стадам.
   Он поставил меня начальником отборнейшего племени в стране. Мне доставляли хлебы и вино каждый день, вареное мясо и жареную рыбу. Доставляли мне множество вещей и всячески приготовленное молоко.
   Я провел много лет, и мои дети стали силачами, каждый из них — повелитель своего племени.
   Посол, направлявшийся на север или на юг к столице, гостил у меня, ибо я оказывал гостеприимство всем. Я давал воду жаждавшему, ставил заблудившегося на дорогу, спасал подвергавшегося нападению.
   Любая страна, против которой я делал набег, бывала изгнана со своих пастбищ и колодцев; я угонял ее стада и уводил ее жителей, отнимал их пищу, убивал в ней ее людей — моей сильной рукой, моим луком, моими нашествиями, моими искусными замыслами.
   Пришел однажды силач страны Ретену, вызвал он меня из моего шатра. Он был сильнейшим, не было подобного ему. Он сказал, что будет биться со мной, он думал победить меня, он замышлял увести мои стада, по совету своего племени.
   В течение ночи я натянул свой лук, испытал свои стрелы, вынул свой кинжал и вычистил свое оружие. Когда рассвело, он пришел ко мне. И я стал рядом с ним.
   Все сердца горели за меня. Женщины и мужчины кричали. Все сердца болели за меня, они говорили:
   «Неужели есть другой силач, чтобы биться с ним?»
   И вот его щит, его боевой топор, пучок его дротиков упали после того, как я избежал его оружия и дал его стрелам миновать меня. Когда их не осталось, один пошел на другого.
   Он бросился на меня. Я выстрелил в него, и моя стрела застряла в его шее. Он завопил и упал ничком. Я его поразил его же собственным боевым топором и издал свой победный клич на его спине. Каждый азиат закричал, а его слуги оплакивали его. Князь Амуэнши обнял меня.
   Я унес его вещи, угнал его скот. То, что он замышлял против меня, я сделал против него.
   Я захватил то, что было в его шатре, опустошил его двор.
   Обо мне сказали величеству царя Верхнего и Нижнего Египта Сенусерту, о положении, в котором я нахожусь. И вот его величество послал ко мне указ с подарками… Этот указ дошел до меня, когда я стоял посреди своего племени. Он был мне прочитан, и я упал на живот, коснулся почвы и провел ею по своим волосам. И я ходил кругом по двору, радуясь и говоря:
   «Как же прекрасно это для твоего слуги, сердце которого увлекло его в чужую страну!..»
   Мне было позволено провести день в стране Иаа для передачи моих вещей моим детям. Мой старший сын встал во главе моего племени, и все мое имущество в его руке, и моя челядь, и мой скот, и мои плоды, и все мои плодовые деревья.
   Я отправился на юг. Начальник, который был там во главе пограничников, послал посольство в столицу, чтобы дать знать.
   Тогда я отправился и поплыл, пока не достиг города Иттауи[31]. И когда рассвело и настало утро, пришли и позвали меня. Десять человек сопровождало меня ко дворцу.
   Я коснулся лбом земли между сфинксами. Царские дети стояли в воротах, встречая меня, и семеры, допущенные в зал, указали мне путь к Залу Приемов.
   Я нашел его величество на великом троне, и я распростерся на животе и не помнил себя перед ним. Этот бог обратился ко мне милостиво, а я был подобен человеку, которого схватили в темноте: моя душа ушла, мое тело дрожало, моего сердца не было в моем теле, и я не мог отличить жизнь от смерти.
   Его величество сказал одному из семеров:
   «Подними его, пусть он говорит мне».
   Приказали привести царских детей, и его величество сказал царице:
   «Вот Синухет пришел, подобный азиату!»
   Она издала громкий крик, и царские дети вскрикнули вместе. Они сказали его величеству:
   «Воистину это не он, о царь, владыка наш!»
   И сказал его величество:
   «Это действительно он!»
   Годы были сброшены с моего тела, я был выбрит, мои волосы причесаны. Я вернул пыль пустыне и оделся в мягкую ткань и умастился прекрасным маслом, а ночью спал на кровати.
   Мне был дан дом начальника, как подобает начальнику округа, каким владеет семер. Над ним трудилось много строителей, и вся деревянная отделка в нем была сделана заново.
   Мне ежедневно приносили пищу из дворца, по три и даже по четыре раза, кроме того, что давали царские сыновья без промедления.
   Мне построили каменную гробницу посреди гробниц.
   Каменщики, которые строят гробницы, разметили ее основания; начальники живописцев ее расписали. Все вещи, которые ставятся в склеп, были исполнены для нее.
   Для меня были назначены заупокойные жрецы и сделан мне погребальный сад и поля в нем пред моим городом, как делают для главного семера. Моя статуя была обложена золотом. Это его величество приказал ее сделать.
   И я был в милостях у фараона, пока не пришел день погребения.
 
Закончено от начала до конца, как найдено написанным.
 

Из «Поучения Ахтоя»

   Начало поучений, сделанных человеком, по имени Ахтой, сын Дуау, его сыну, по имени Пепи, когда он плыл на юг к столице, чтобы отдать его в школу.
   И он ему сказал:
   — Обрати же твое сердце к книгам… Смотри, нет ничего выше книг!.. Если писец имеет должность в столице, то он не будет там нищим… О, если бы я мог заставить тебя полюбить книги больше, чем твою мать, если бы я мог показать перед тобой их красоты!
   Это лучше всех других должностей. Когда писец еще ребенок, уже его приветствуют. Его посылают для исполнения поручений, и он не возвращается, чтобы надеть передник.
   Я не видывал скульптора посланником или ювелира посланным, но я видел медника за его работой у топок его печи. Его пальцы были как кожа крокодила, и он пахнул хуже, чем рыбья икра.
   Каждый ремесленник, работающий резцом, устает больше, чем земледелец. Его поле — дерево, его орудие — металл. Ночью, когда он свободен, он работает больше, чем могут сделать его руки. И ночью он зажигает свет.
   Каменотес ищет работу по всякому твердому камню; когда же он кончает, его руки падают, и он утомлен. И так он сидит до сумерек, и его колени и спина согнуты.
   Брадобрей бреет до вечера… Он бродит с улицы на улицу, чтобы найти кого побрить; он напрягает свои руки, чтобы наполнить свой желудок, подобно пчелам, проедающим свои труды.
   Я расскажу тебе еще о строителе стен. Он постоянно болен, так как предоставлен ветрам… Все одежды его — лохмотья… моется он только один раз… а хлеб он отдает домой; избиты, избиты его дети…
   У земледельца вечная одежда… Устает он… и спокойно ему так, как спокойно кому-нибудь под львом. Он постоянно болеет…
   Ткач — внутри дома… его ноги — на его желудке[32]. Он не дышит воздухом. Если он за день не выработает достаточно тканья, он связан, как лотос на болоте. Он дает хлеб привратнику, чтобы он мог увидеть свет…
   Когда посланец уходит в чужую страну, он завещает свое имущество своим детям из-за страха перед львами и азиатами. И если он вернулся в Египет, едва он достиг сада, едва он достиг своего дома вечером, как вновь ему надо идти.
   У красильщика пальцы издают зловоние, как от дохлой рыбы… его рука не останавливается.
   Сандальщику совсем плохо, он всегда нищенствует. Ему так же спокойно, как спокойно кому-нибудь среди дохлых рыб… Он жует кожу[33].
   Прачечник стирает на берегу рядом с крокодилом… Не спокойное это занятие… Ему говорят: «Если ты опоздаешь принести, будут избиты твои губы…»
   Я расскажу тебе еще о рыбаке, ему достается хуже, чем во всякой другой должности. Смотри, разве он не работает на реке вперемешку с крокодилами?..
   Смотри, нет должности, где не было бы начальника, кроме должности писца, ибо он сам — начальник.
   Если кто знает книги, то ему говорится: «Это для тебя хорошо!» Не так с занятиями, которые я тебе показал… Не говорят писцу: «Поработай для этого человека!»
   Полезен для тебя день в школе, работы в ней вечны, подобно горам.

Из «Жалоб Ипувера»

Папирус содержит ценные сведения о восстании земледельцев, ремесленников и рабов
 
   Прачечник отказывается нести свой груз… Охотники за птицами выстроились в ряды для битвы…
   Вот бедняки стали владельцами прекрасных вещей.
   Тот, кто не мог сделать себе сандалии, теперь владеет богатствами…
   Вот богатые в горе, а бедняки радуются. Каждый город говорит: «Пойдем побьем наших знатных!..»
   Вот золото и лазурит, серебро и малахит, сердолик и бронза украшают шеи рабынь, а знатные госпожи говорят: «О, если бы у нас было что поесть!»
   Не различают сына знатного отца от человека, не имеющего такого. Вот дети князей побиты об стены…
   Вот захвачены рукописи из суда…
   Вот учреждения открыты и захвачены списки податей…
   Вот чиновники убиты и захвачены их записи… Уничтожены записи писцов земледелия, и зерно Египта досталось всем.
   Вот законы суда выброшены в сени, и люди ходят по ним на улицах, и бедняки рвут их в переулках…
   Смотрите, делаются вещи, которые не случались никогда: царь захвачен бедняками. То, что скрывала пирамида, стало пустым.
   Смотрите, страна лишена царской власти немногими людьми…
   Вот кто не мог сделать себе саркофаг, стал владельцем гробницы…
   Кто не мог построить себе клетушку, стал владельцем здания.
   Смотрите, владевшие одеждами, теперь в лохмотьях, а тот, кто не ткал для себя, теперь владеет тонкими тканями.
   Смотрите, тот, кто не строил себе даже лодку, теперь владеет кораблем, а тот, кому они принадлежали раньше, смотрит на них, но они уже не его…
   Смотрите, тот, кто ничего не имел, стал владельцем богатства, и князь его восхваляет.
   Смотрите, бедняки страны стали богачами, а владелец имущества стал человеком неимущим…
   Смотрите, кто не имел хлеба, теперь владелец амбара, и закрома его наполнены добром другого…
   Смотрите, та, которая не имела коробки, теперь владеет сундуком, и та, которая смотрела на свое лицо в воду, теперь владеет зеркалом.
   Смотрите, знатные госпожи бродят голодными, а мясники насыщаются тем, что они им раньше приготовляли.
   Смотрите, не имевший упряжки быков, теперь владелец стада. Смотрите, не имевший зерна, теперь владелец амбаров…
   Царские закрома стали достоянием каждого, и весь дворец не получает податей.

Военная песня из надписи полководца Упы

 
Это войско вернулось с удачей —
оно взрыло страну Хериуша[34]
Это войско вернулось с удачей —
оно разбило страну Хериуша.
Это войско вернулось с удачей —
оно повергло его крепости.
Это войско вернулось с удачей —
оно срубило ее смоквы и лозы.
Это войско вернулось с удачей —
оно сожгло ее поселки.
Это войско вернулось с удачей —
оно там поразило десятки тысяч отрядов.
Это войско вернулось с удачей —
оно привело многие отряды в плен.
 

Рабочие песенки

 
1. Песенка пахарей
Торопись, погонщик,
Погоняй быков!
Погляди, князь стоит
И смотрит на нас!
 
 
2. Песенка молотильщиков
Молотите себе, молотите себе,
О быки, молотите себе!
Молотите себе на корм солому,
А зерно для ваших господ.
Не останавливайтесь,
Ведь сегодня прохладно.
 

Из «Гимна Нилу»

 
Слава тебе, Нил, выходящий из земли
И идущий оживить Египет!
Орошающий поля, сотворенный богом Ра,
Чтобы всех животных оживить.
Творящий ячмень, создающий полбу,
Делает он праздник в храмах.
Если он медлит, то прекращается дыхание,
И все люди беднеют.
Когда же он восходит, земля в ликовании
И все живое в радости,
Зубы все начинают смеяться,
И каждый зуб обнажен.
Приносящий хлебы, обильный пищей,
Творящий все прекрасное!
Наполняющий амбары, расширяющий закрома,
Заботящийся об имуществе бедняков.
Радуется тебе молодежь твоя и дети твои,
Спрашивают о состоянии твоем, как о фараоне.
Процветай же, процветай же,
О Нил, процветай же!