Атр уставился на нее, сведя брови над переносицей.
   – Но… разве такое слово не является ярлыком?
   – Нет, ни в коем случае. Оно не просто описывает понятие.
   – Значит… – Атр все-таки не понимал, к чему ведет Анна. Он умоляюще смотрел на бабушку, прося помощи.
   Анна рассмеялась.
   – Атр, тебе придется просто смириться с тем, что такой уровень существует.
   – Но ты же говорила…
   – Я помню, что говорила. Ты вправе расспрашивать обо всем и пытаться постичь истину. Но сейчас тебе остается лишь поверить моим словам. Существует уровень выше ярлыков и идей, он представляет собой сочетание и того и другого. Д'ни открыли это явление много лет назад и научились обозначать его словами. Когда-нибудь ты сам это поймешь, а пока…
   Она видела, как омрачилось лицо Атра. Мальчик привык все подвергать сомнению, привык разбираться во всем сам, проверять и перепроверять. Анна сама учила его никогда не принимать на веру то, что ему скажут, а теперь просила его изменить давней привычке.
   «Напрасно я позволила ему переписать это слово, – думала она, удивляясь, почему чутье позволило ей допустить такую ошибку. – Он еще не готов для Гэро-эрти». Однако обычно Анна доверяла своему чутью. Оно редко подводило ее.
   Атр отвернулся, и Анна поняла: он по-прежнему пытается осознать, каким образом идея может стать ярлыком, как нечто общее может быть одновременно и частным. Анне хотелось избавить его от напрасного труда и все объяснить, однако Атр к этому был еще не готов.
   Поднявшись, Анна потянулась и оглядела расщелину, где все было упорядочено. Иногда в воображении она сравнивала ее с мышлением внКатрантво, отвоеванное у пустыни, и выйдет в большой мир, и тогда его мысли и суждения перестанут подчиняться правилам, с малолетства заложенным Анной.
   Глядя на внука, Анна все больше проникалась мыслью, что ему уготована лучшая участь, чем ей самой. Он мудрее, решительнее, тверже в своем стремлении постигать. Но эта мысль не испугала ее и не вызвала зависти – разве что принесла печаль, ибо Анна находила огромное удовольствие в общении с внуком, в попытках передать ему все знания, которыми обладала сама.
   Вздохнув, Анна направилась через расщелину, поднимаясь по каменным ступеням. Приближалось время ужина.
   Прошел месяц. Атр неторопливо поднимался по склону, негромко насвистывая песню, которой Анна научила его еще в детстве – мелодии песен Д'ни были просты и легко запоминались. Насвистывая, он мысленно слышал голос Анны, повторяющей припев.
   Подойдя к краю кратера, он остановился как вкопанный, с открытым ртом озирая зрелище, представшее его глазам.
   Впереди, под его ногами, весь склон был покрыт густыми клубами ослепительно белого пара, словно кто-то вдруг набросил на него толстое покрывало. Пар медленно кружился, но не рассеивался и не поднимался вверх, а оставался на месте.
   Ничего подобного Атру еще не доводилось видеть, и он в испуге попятился. И в этот миг из-за белой завесы вышел человек, представившись Атру частью спустившегося в вулкан облака. У этого высокого, сверхъестественного на первый взгляд существа был большой лоб, прямой нос, а глаза прикрывала пара линз, подобных тем, что носил Атр. За незнакомцем вился по воздуху белый плащ, придавая ему вид мифического божества.
   Будто пригвожденный к месту, Атр следил, как незнакомец спускается к нему. Вскоре страх Атра сменился благоговением перед чужой силой и энергией, достоинством и холодной уверенностью.
   Атр сделал шаг назад. Незнакомец остановился в нескольких шагах от него, поднял толстые линзы на лоб и прищурился, уставившись на Атра.
   – Вижу, на тебе мои линзы.
   Атр глядел на него, не зная, что ответить. Стоящий перёд ним мужчина был бледен, как луна, его волосы – белы, как мрамор, а радужки его глаз казались огромными и были окружены тонким бледно-зеленым ободком. Его скулы словно выточила искусная рука скульптора, придав им изящество и выразительность, а руки, несмотря на красивую форму, обладали необыкновенной силой. Все в нем – от покроя одежды до аристократических манер – излучало внутреннюю энергию, пребывающую в союзе с прирожденным достоинством. Незнакомец казался пожилым, даже старым, но в нем ощущался дух безвременья, напомнивший Атру облик Анны.
   Пришелец окинул Атра орлиным взглядом и заговорил:
   – Ну, что же ты, мальчик? Ты не хочешь поприветствовать своего отца?
   – Отца… – Последнее слово обрушилось на Атра, словно обломок скалы. Он покачал головой. – Но я…
   – Как твое имя?
   – Атр…
   – Атр… ну разумеется. – Мужчина протянул руку и положил Атру на голову. Это прикосновение было подобно электрическому разряду. – А я – Ген, сын Атра.
   Атр проглотил комок в горле. Должно быть, он видел сон. Такое могло быть только во сне. Он нервно обвел языком верхнюю губу, чувствуя острый, солоноватый привкус песчаной пыли.
   Нет, это не сон.
   – Ген… – робко повторил Атр. Незнакомец кивнул и убрал руку.
   – Вот и хорошо. А теперь иди, скажи бабушке: пусть ждет гостя.
   Атр бросился по освещенному луной склону, на бегу громко призывая Анну и поднимая клубы пыли. Достигнув края расщелины, он чуть не свалился вниз, позабыв снять сандалии.
   – Бабушка! Бабушка!
   Она высунула голову из окна кухни, недоуменно глядя на него.
   – Что случилось? Атр стоял на подвесном мосту, задыхаясь и сбивчиво объясняя:
   – Незнакомец! Он идет сюда! Он послал меня вперед!
   У Анны приоткрылся рот.
   – Ген… – ошеломленно прошептала она и вернулась в кухню. Оттуда послышался звон упавшей на каменный пол металлической миски, а затем наружная дверь распахнулась. Анна босиком взбежала по ступеням с поспешное тью, изумившей Атра.
   – Бабушка! Она, казалось, не слышала его, преодолела узкий гребень внутренней стены и начала взбираться по висячей лестнице.
   Атр наблюдал, как она появилась над краем расщелины и побежала вперед, навстречу незнакомцу с белыми, как пепел, волосами, назвавшему себя его отцом. Тот остановился, не дойдя десяти футов до расщелины.
   – Мать? – негромко произнес он, слегка склонив голову.
   – Ген! – еще раз смущенно повторила Анна, шагнула ближе и крепко обняла его. – Где же ты был, сынок? Почему, во имя Создателя, ты так долго не приходил?
   Атр, внимательный наблюдатель, заметил, что теплота объятий не была взаимной: незнакомец легко коснулся ладонями плеч Анны и тут же отступил.
   – Я пришел к мальчику, – произнес он, словно не слыша ее. – Пришел, чтобы увидеть своего сына.
   Атр лежал, вытянувшись на животе у самого края расщелины, глядя на освещенный прямоугольник окна кухни, в котором вырисовывались силуэты Анны и гостя. Хотя они беседовали уже давно, сказано было немного. Между ними ощущалось заметное напряжение. Особенно со стороны Анны – казалось, она осторожно ступает по зыбкой почве, боясь сказать лишнее, но сгорая от желания узнать, где был Ген и чем он занимался. Ген был немногословен – он просто не обращал внимания на те вопросы Анны, на которые не считал нужным отвечать.
   Сейчас Ген сидел на полированной каменной скамье у правой стены тесной кухни, рядом с дверью, вытянув обутые в высокие сапоги ноги. Его руки с длинными гибкими пальцами покоились на коленях. Ген поглядывал на Анну. В кухне он снял плащ. Под плащом оказался облегающий темно-синий костюм – его куртка была отделана алой каймой и украшена орнаментом из повторяющихся красных, зеленых и желтых символов. Одеяние гостя было таким роскошным и чудесным, что Атр не мог отвести от него глаз. Кроме того, у незнакомца оказались и другие удивительные вещи, на которые стоило поглядеть, и не последнее место в этом списке занимала трубка, лежащая рядом на скамье.
   Чашечка трубки была вырезана из дерева, от нее отходил стеклянный изогнутый чубук, отделанный серебром и заканчивающийся медным мундштуком, а в стекле чубука виднелся толстый серебряный стержень.
   Пока Атр наблюдал за Геном, тот вытащил маленький стеклянный шарик из кармана своего широкого кожаного пояса. Повертев шарик в руках, Ген разок встряхнул его, и оказалось, что шарик наполнен прозрачной, вязкой жидкостью, отражающей желтый свет лампы.
   Поместив шарик на коленях, Ген отвинтил крышку трубки и отложил ее в сторону, налил немного жидкости в стержень и вернул крышку на место. Затем, порывшись в небольшом кожаном мешочке, извлеченном из кармана куртки, он что-то вынул оттуда.
   Атр затаил дыхание. Предмет в руках отца напоминал мраморный шарик, который он нашел недавно. Ген поместил его под выпуклую крышку трубки.
   Повернувшись, Анна пристально уставилась на Гена.
   – Ты долго пробудешь здесь? Едва взглянув на нее, Ген укрепил крышку на прежнем месте.
   – Нет, завтра я ухожу, – с заметным акцентом выговорил он.
   – Вот как? – В голосе Анны прозвучало сожаление, а в темных глазах отразилась боль. – А я думала, ты немного побудешь с Атром – хотя бы познакомишься с ним. Он славный мальчик. Ты можешь им гордиться, и потом…
   Ген поплотнее завернул крышку и бесстрастно взглянул в лицо матери.
   – Я намерен забрать его с собой. Лицо Анны исказилось ужасом.
   – С собой?
   Наблюдая за ними из темноты, Атр почувствовал, как у него пересохло во рту, а пульс участился. Сердце глухо колотилось в груди.
   Ген поднял трубку, внимательно осмотрел ее, зажав в ладонях, а затем надавил большим пальцем на серебряный стержень. Послышался щелчок, и трубка словно ожила, вспыхнув ярким синим пламенем. Спустя минуту пламя заполнило весь стержень, заставляя странную, похожую на прозрачное масло жидкость забурлить.
   Озаренное снизу этим неестественным, неземным светом, лицо Гена сразу изменилось.
   – Да, – ответил он, глядя Анне в глаза. – А в чем дело?
   – Но место Атра– здесь…
   – Здесь? – В голосе Гена послышалось недоверие. – Где это «здесь»? Здесь– значит нигде. Дыра в земле, вот что такое это твое «здесь». Да, дыра, и всегда будет дырой. Здесь не место моему сыну.
   Анна молчала, глядя, как Ген поднес медный мундштук ко рту и сделал вдох. Мускул на его щеке подергивался. Помолчав, Анна вновь заговорила – на этот раз тише, но с твердостью, хорошо знакомой Атру.
   – Но он еще не готов. Он слишком молод. Ему нужно многому научиться…
   Вынув мундштук изо рта, Ген невозмутимо перебил ее:
   – Нет, Атр уже готов. В его возрасте я впервые ушел отсюда. А что касается ученья… именно поэтому я и вернулся– чтобы учить его.
   – Ты? Ты будешь его учить? Ген, по-видимому, остался равнодушен к иронии в голосе Анны.
   – Кто же еще? По крайней мере, я знаю, чему он должен учиться. И потом, я его отец. – Отложив трубку, Ген выпрямился и, нахмурив лоб, уставился на Анну. – Ты рассказы вала ему обо мне?
   Она отвернулась, плотно сжав губы. Ген вскочил, мгновенно придя в негодование.
   – Значит, ты ничего ему не говорила? Да проклянет тебя Кераф, женщина! Как ты посмела?
   Анна ответила негромко, зная, что Атр слышит ее:
   – А что я должна была сказать? Что отец бросил его сразу после рождения, не пробыв рядом ни часу? Что отец даже не удосужился дать ему имя?
   – Я назвал бы его Атром. И ты знала об этом.
   Анна круто повернулась, внезапно вспылив:
   – Да, но не ты дал ему имя! Это сделала я. И я вырастила его – я, Ген, а не ты. А теперь ты хочешь забрать его, словно вещь, которую оставил мне на хранение! Но дети – не вещи, Ген! Это живые существа, они растут и учатся. И Атр еще не вырос.
   – Это мне решать, – резко перебил Ген. – И потом, он будет помогать мне в работе. Он станет моим помощником.
   – Помощником?
   – Да, в исследованиях. Мне необходим помощник, который проявлял бы интерес к работе, а у парня, похоже, такой интерес есть.
   – Что это за исследования?
   – Изучение культуры Д'ни.
   – Д'ни? – Анна горько рассмеялась. – Они исчезли, разве ты этого еще не понял?
   – Нет, – возразил Ген, поднявшись, и в его тоне прозвучала горделивая нотка. – Ошибаешься. Именно этим я и занимался последние четырнадцать лет. Я был в Д'ни, собирал, изучал, узнавал великие и могущественные тайны народа Д'ни. – Он с достоинством поднял голову. – Уверяю тебя, ничто не исчезло. Д'ни существуют.
   Атр ощутил, как по спине у него пробежал холодок, он был по-прежнему уверен, что видит сон.
   «Д'ни существуют? Но ведь это немыслимо!»
   Анна отрицательно покачала головой.
   – Нет, Ген, ты забываешь: я видела их гибель своими глазами. Они исчезли, были уничтожены. Неужели ты не можешь смириться с этим? Неужели не в силах забыть прошлое?
   Ген устремил на нее холодный, неприступный взгляд, не желая соглашаться.
   – О, мне нетрудно поверить, что ты хотела бы все забыть!
   Анна молча глядела в его лицо.
   – Ты никогда не дорожила прошлым, верно? – продолжал он, не щадя мать. – Тебе никогда не было до него дела – в отличие от меня. Но я не хочу такой участи для своего сына. Он будет знать о своем прошлом. Я хочу, чтобы Атр гордился им – так, как горжусь я. – Его голос сорвался от гнева. – Я не предам его, как ты предала меня!
   – Ген, как ты можешь! Ради тебя я делала все возможное!
   – Все возможное? И какая же польза была от этого? Дыра в земле, которую ты зовешь домом, – она и есть это самое «все возможное»?
   Анна отвела глаза.
   – Пусть решает сам Атр. Ты не имеешь права просто так забрать его.
   Ген придвинулся к ней вплотную, и теперь их лица разделяло всего несколько дюймов.
   – Еще чего не хватало! Я – его отец. Это мое право.
   – Тогда возьми с собой меня. Позволь присмотреть за мальчиком, пока ты будешь учить его.
   Ген покачал головой.
   – Так не полагается по законам Д'ни, или ты и это забыла? Может, вспомнишь, как ты отдала меня в Гильдию, когда мне было всего четыре года?
   – Но я…
   Он повысил голос, заглушая ее возражения.
   – Никаких «но»! Он пойдет со мной, и кончено. Если хочешь помочь, собери ему вещи в дорогу – впрочем, сомневаюсь, что они пригодятся.
   – Но послушай, Ген… – Она протянула руку, желая коснуться его, но Ген резко отстранился. Повернувшись, он подхватил трубку, пинком распахнул дверь и вышел вон.
   Минуту он стоял неподвижно, посасывая трубку. Его силуэт выделялся на фоне освещенной кухонной двери, а на лицо, руки и грудь ложился синеватый отблеск пламени из трубки.
   – Атр! – позвал он, повернувшись туда, где лежал на краю расщелины мальчик. – Отправляйся в постель и хорошенько выспись. Завтра мы уходим рано утром.

ГЛАВА ПЯТАЯ

   Склонившись у могилы матери, Атр, стараясь не разворошить землю, сорвал один из хрупких голубых цветов, растущих на ней. Раскрыв на колене дневник, он бережно расправил лепестки цветка, заложил его между страницами и сунул дневник в свою маленькую кожаную суму, висящую на боку.
   Мгновение он просто смотрел, захваченный зрелищем. В тусклом утреннем свете он не мог различить оттенка цветов, но стоило ему закрыть глаза, и он видел цветы под ярким солнцем, подобные покрывалу из голубого кружева на щедрой темной земле.
   До свидания, безмолвно попрощался он.
   Откровенно говоря, Атр не мог определить, какие чувства испытывает. Возбуждение? Разумеется, предстоящее путешествие в Д'ни волновало его, но мысль о разлуке с домом и с Анной пугала. Слишком много событий случилось за столь короткое время. Противоречивые чувства раздирали его.
   – Атр, идем же! Нам пора.
   Он повернулся к отцу, силуэт которого виднелся в рассветной полутьме у дальнего конца расщелины, и кивнул.
   Анна ждала, стоя рядом с сыном. Обнимая ее, Атр вдруг почувствовал, что больше никогда не увидит своей бабушки. Должно быть, Анна уловила боль внука, потому что, крепко обняв его, она отстранилась, держа его за плечи и улыбаясь.
   – Не тревожься, – мягко произнесла она, – со мной все будет хорошо. Кладовая переполнена, а благодаря твоим усовершенствованиям мне будет просто нечем себя занять.
   Ее доброе лицо осветилось улыбкой.
   – И потом, твой отец пообещал, что приведет тебя в гости через три месяца.
   – Через три месяца? – Новость мгновенно взбодрила Атра.
   – Да, так что тебе не о чем беспокоиться. Она подала ему вторую суму. Чуть раньше утром Атр видел, как Анна отбирает вещи в кладовой и укладывает их в суму – в том числе и печенье, которое испекла только вчера. Атр смотрел на суму, слегка поглаживая пальцами пестро расшитую ткань, тронутый тем, как она позаботилась обо всем, и зная, что ему будет недоставать этой заботы.
   – А теперь послушай меня, Атр… Он вскинул голову, удивленный внезапной серьезностью ее голоса.
   – Да, бабушка?
   Ее темные, умные глаза испытующе вглядывались в лицо внука.
   – Ты должен помнить все, чему научился здесь, Атр. Я пыталась поведать тебе о зако нах земли и звезд, чудесах природы. Я старалась научить тебя тому, что хорошо и что следует ценить. Это знание – от Творца. Помни о нем, измеряй этим знанием все, чему будет учить тебя отец.
   Анна помедлила, склонилась к нему и слегка понизила голос.
   – Я уже давно перестала понимать его, но я знаю тебя, Атр. Мерилом твоих поступков должны стать истины, которым я учила тебя. Если ты станешь действовать из корыстных побуждений, ничего хорошего из этого не выйдет, а поступая самоотверженно и бескорыстно, ты сделаешь как нельзя лучше, и тебе будет нечего бояться.
   Анна отстранилась, снова улыбаясь.
   – Путешествие вниз будет долгим и трудным, так что наберись смелости, Атр. Но еще более я хочу, чтобы ты остался верен истине. Стань лучшим из сыновей – даже для отца, дарованного тебе судьбой.
   – Ничего не понимаю… – начал он, но Анна покачала головой, словно отметая возражения.
   – Делай то, что велит тебе отец, но не пересиливай того, что заложено в тебе природой. Ты меня понимаешь?
   – Кажется, да, бабушка.
   – Тогда я не боюсь за тебя. Он снова крепко стиснул ее в объятиях и поцеловал в шею, а затем, отвернувшись, взобрался по ступеням и пересек подвесной мост.
   На краю расщелины он оглянулся, еще раз посмотрел на Анну, охватил быстрым взглядом привычные очертания расщелины. Анна тоже поднялась по лестнице и теперь стояла на узком балконе у своей комнаты. Подняв руку, она помахала Атру.
   – Будь осторожен в пути! Увидимся через три месяца!
   Атр замахал в ответ, испустил глубокий вздох, повернулся и перемахнул через гребень у края расщелины, направляясь вслед за отцом по склону вулкана.
   Вскоре они вошли в туннель.
   – Отец!.. Ген повернулся и, высоко подняв фонарь, взглянул на Атра.
   – В чем дело, мальчик?
   Атр поднял свой фонарь и указал на символ Д'ни, вырезанный на стене, – тот самый, который увидел на следующее утро после неудавшегося опыта.
   – Отец, этот знак… что он означает? Ген нетерпеливо позвал его за собой.
   – Идем скорее, Атр, догоняй. Мы и без того потеряли слишком много времени. Вопросы могут подождать.
   Атр еще мгновение смотрел на загадочный знак, а затем, пряча разочарование, поспешил догнать отца.
   – Надо наверстать упущенное время, – произнес Ген, как только Атр зашагал рядом с ним. – Предстоит долгий путь, а у меня в работе несколько опытов. Я должен вернуться вовремя, чтобы узнать, к чему они привели.
   – Опыты? – повторил Атр, придя в волнение от этого слова. – Какие?
   – Очень важные, – коротко ответил Ген, словно считая, что такой ответ способен удовлетворить любопытство сына. – Ну, живее! У нас будет время поговорить, как только мы доберемся до первой из эдер-томан.
   Атр удивленно вскинул голову.
   – Эдер-томан? Что это? Не замедляя шага, Ген коротко взглянул на сына.
   – Эдер-томан – это стоянки на пути, приюты для путешественников. Во времена последней империи возник план начать торговлю с людьми. К счастью, этот план так и не удалось осуществить, однако и пути, и приюты уже были готовы для тех посланников Д'ни, которым предстояло соединить два мира.
   Атр слушал отца, приоткрыв рот.
   – А этот туннель? Его сделали Д'ни? Ген покачал головой.
   – Нет, это просто путь для выхода лавы. Тысячу лет назад, когда вулкан еще действо вал, по этому туннелю бежала раскаленная река, пробиваясь к поверхности земли.
   Атр вновь ощутил укол разочарования. Стенки туннеля были гладкими, его форма – идеально круглой, и до сих пор Атр не сомневался: туннель может быть только творением народа Д'ни.
   – Да, так оно и было, – продолжал Ген, – но еще прежде, чем кончится наше путешествие, ты увидишь столько удивительного, что напрочь забудешь об этой тесной норе. А теперь повернем направо. Следуй за мной, Атр. Впереди туннель круто уходит вниз.
   Атр послушался и зашагал следом за отцом, стараясь не поскользнуться. Подошвы его сандалий постукивали по твердому сухому полу. Все шло хорошо – до тех пор, пока Атр случайно не повернулся и не посмотрел назад, в туннель, а затем с внезапной дрожью понял, где очутился. Темнота за ним производила угнетающее впечатление. Кто знает, какие опасности подстерегают его там, куда не достигает свет фонаря?
   Атр прибавил шагу, только сейчас понимая, что он во всем зависит от отца. И если он отстанет здесь, в этой темноте…
   Ген остановился.
   – Иди помедленней, – приказал он, не оглядываясь на Атра. – Здесь кончается туннель. Нам предстоит спуститься в Бездну.
   Атр увидел, что впереди туннель завершается идеально круглой площадкой, за которой расстилалась темнота. Подойдя поближе, Атр встал рядом с отцом на узком выступе в форме 'полумесяца, ошеломленный зрелищем, которое открылось его глазам.
   Перед ними лежал гигантский черный овал – пропасть такая огромная, что в нее, казалось, целиком может уместиться вулкан.
   Бездна.
   Ген поднял фонарь, и луч света влажно блеснул на дальней стене гигантской шахты, высвечивая массивные слои камня. Ген указал влево.
   – Вон там, Атр, видишь ступени?
   Атр увидел ступени, подобные цепочке зарубок, тянущихся винтообразно по неровной стене пропасти, но при одной мысли о том, что придется ступать по ним, спускаясь в бездонную шахту, его охватил страх.
   Ген взглянул на него.
   – Кто пойдет первым, Атр, – ты или я? Атр ответил, стараясь не выдать своего страха:
   – Лучше ты. Ты знаешь этот путь.
   – Да, – Ген понимающе усмехнулся, глядя на сына, – и в самом деле.
   Первая сотня ступеней проходила по узкому туннелю, вырубленному по краю пропасти, полого спускающемуся вниз, но вдруг стена справа словно растворилась, и Атр обнаружил, что оказался на открытом пространстве, словно муравей на громадной черной стене. Потрясенный этим, он пошатнулся, и сандалия сорвалась с его правой ноги, свалившись через край ступени во мрак.
   Минуту Атр стоял неподвижно, прислонившись к стене, стараясь взять себя в руки. Но вдруг он обнаружил, что одержим мыслью о падении в непроглядный мрак – и не просто о падении, но намеренном прыжке. Это желание было таким странным и сильным, что Атр почувствовал, как встают дыбом волосы на его затылке.
   Внизу, оказавшись почти напротив Атра, по другую сторону огромной пропасти, Ген продолжал спуск, словно не подозревая о смертельной опасности. Он ступал легко, почти без усилий, спускаясь по спирали, его фонарь отбрасывал дрожащие тени на неровные каменные стены, пока Ген не скрылся внутри еще одного узкого туннеля.
   Надо идти вперед, приказал себе Атр, снимая сандалию с левой ноги, но страх сковал его мускулы. Происходящее напоминало сон, кошмарный сон. Прошло немало времени, прежде чем он заставил себя сдвинуться с места, сделать первый шаг, а затем другой, переставляя ноги отчаянным усилием воли.
   «Если я упаду, то разобьюсь. Если я упаду…»
   Голос его отца гулко прогрохотал в шахте:
   – Атр! Атр остановился, прижавшись плечом к стене и закрыв глаза.
   – Д-да, отец?..
   – Хочешь, я вернусь за тобой? Может, взять тебя за руку?
   Атру хотелось ответить утвердительно, но едва уловимая ирония в голосе Гена остановила его. Он вновь открыл глаза и, собравшись с силами, ответил:
   – Нет… у меня все в порядке.
   – Отлично, только шагай побыстрее, ладно? Нельзя задерживаться здесь, иначе я не успею вернуться вовремя.
   Пересиливая ужас, Атр снова начал спуск.
   «Представь, что ты оказался внутри дерева», – приказал он себе.
   И вдруг он увидел это так живо, словно рисунок в одной из бабушкиных книг: дерево было высотой до неба, его ветви протянулись от горизонта до горизонта, месяц запутался в крупных листьях великана. Даже трава вокруг ствола в несколько раз превышала человеческий рост!
   На полпути вниз в стене пропасти оказалось нечто вроде пещеры. Атр так и не смог понять, какого она происхождения, но Ген ждал его здесь, сидя на каменном выступе и невозмутимо раскуривая трубку.
   – С тобой все хорошо? – спросил он.
   – Сейчас – да, – честно признался Атр, – но была минута…
   Он осекся, заметив, что отец не слушает его. Ген вытащил из кармана маленькую записную книжку в кожаном переплете и листал страницы, посасывая трубку. Перед глазами Атра промелькнули схемы переходов и туннелей.
   Наконец, удовлетворенно хмыкнув, Ген за крыл книжку и сунул ее в карман, а затем поднял глаза на Атра.
   – Иди вперед. Я докурю и догоню тебя.
   Несколько часов они блуждали по лабиринтам изогнутых, переплетающихся туннелей, прежде чем достигли эдер-томан. Приют Д'ни расположился в глубине огромной пещеры; его черные, идеально отполированные мраморные стены резко контрастировали с природным известняком туннелей. Атр подошел поближе и, подняв фонарь, провел пальцами по гладкой, как атлас, поверхности, удивляясь отсутствию стыков между блоками и своему отражению в камне. Казалось, камень сначала расплавили, словно смолу, а затем отполировали, как зеркало.