Аттилу, как и всех кипчакских царей, отличало абсолютное равнодушие к золоту, сокровищам. Это было ценностью лишь в европейском понимании. У степняков оно не ценилось. Там можно сидеть на мешке с золотом и быть презираемым. Золото ничего не давало, кроме забот.
   В цене были не вещи – поступки! Именно на духовном, а не на материальном основаны восточная культура и восточное миропонимание. Золотые побрякушки – это пустышки. Конь – вот кто ценился выше любого золота. Еще шашка и лук. А остальное добывали трудом.
   Для степняка были священны три желания. Первое – оседлать коня. Второе – съесть мясо. Третье – привести жену. Аттила полностью отвечал кипчакским традициям, он любил действие, поступок. Поступок мужчины!
   Вот на чем строилась психология восточного человека, носителя восточной культуры! Вот что определяло модель его поведения! Это очень важное обстоятельство, оно позволяет понять и объяснить причину иных исторических событий, даже человеческих трагедий и страстей.
   Южные германцы, несомненно, несли в себе нетленный груз Востока, он поныне отличает их, пусть даже европейцев. Неравнодушные люди! Их литературные произведения об Аттиле точнее и строже, в них дух свободной Степи, может быть, сохранен помимо желания авторов. Но иначе они не умели. Это в крови.
   Поразительно, воины Аттилы в поэмах и балладах южных германцев «становились» рыцарями даже в XII веке. Поэты не боялись нарушить ход Времени, потому что хотели видеть своих героев рядом. Баварцы и саксонцы гордились этими страницами своей истории и долго не желали расставаться с ними… Правда, сейчас они не знают, что эти их страницы написаны на тюркском языке.
   Известно, в средневековье имя Аттилы упоминали даже в церковных проповедях… И это самое, на мой взгляд, поразительное.
   Впрочем, чему удивляться, язык кипчаков сохранялся в Южной Германии до XV века. Значит, крестоносцы, уходившие отсюда на завоевание Константинополя в 1204 году, отдавали команды на тюркском (кипчакском) языке.
   И это – не преувеличение!
 
   Одним из первых ученых, открывших заново эту забытую тайну, был датчанин Вильгельм Томсен. Его работы, выполненные в XIX веке, – в золотой коллекции мировой науки. Томсен чуть было не взорвал Европу, – взрыв грозил отозваться большим пожаром в столь складно написанной истории Старого Света. Но пожар умело затушили.
   «Какие гунны?», «При чем здесь эти варвары?» – вопрошали люди, прочитав безукоризненную работу выдающегося датского ученого, убедительно доказавшего, что история Европы без истории тюрков пуста и несостоятельна.
   Вильгельм Людвиг Петер Томсен (1842–1927) родился в семье почтмейстера городка Рандерс, здесь прошло его детство, здесь он начал университетскую карьеру. Занятия теологией не принесли молодому человеку удовлетворения, его увлекали другие науки. Томсену повезло: ему встретились выдающиеся преподаватели, которые обратили внимание на его феноменальную память и разглядели в юноше дар языковеда-филолога.
   Он воспитывался в образцовых традициях европейской школы. В путешествиях перед ученым открывался живой неповторимый мир, а в библиотеках – мир ушедший. Арабский, персидский, японский, китайский, цыганский – десятки языков постиг Томсен, пока не познакомился с экзотическим для Европы тюркским языком.
   Ученый почувствовал в нем тайну, почувствовал сердцем. Но разум долго противился голосу чувств, до тех пор, пока не представился случай.
   В 1887 году Томсена пригласили профессором на кафедру сравнительного языкознания в Копенгагенский университет. Мировую известность ему принесла работа о происхождении Русского государства. (Именно русского, а не славянского!) Надо ли говорить, что исследование профессора выразило точку зрения, существенно отличную от той, что принята в России.
   Собственно, профессор Томсен и был одним из первых ученых, кто писал правдивую – без политики! – историю Руси, такой, какой она и была.
   Неспособность ни опровергнуть, ни принять выводы исследования, в котором не нашлось места легендам и вымыслам, сделала имя профессора Томсена если не запретным, то по крайней мере не афишируемым среди российских ученых. Жаль! Мир от него узнал правду о Киевской Руси. Профессор Томсен не раз посещал Россию, он блестяще знал европейские (венедские) корни славянской культуры.
   Именно этот ученый обнаружил то, что всегда ускользало от российских ученых, – он выявил тюркскую основу культуры, которая ныне ошибочно называется «русской». Профессор научно обосновал известное. Говорят же французы: «Поскреби любого русского, будет татарин».
   Вот Томсен и «поскреб» Русь.
   А началось все с письменных памятников, открытых в России, вернее, в Южной Сибири, на древней родине кипчаков. Памятники эти простояли более тысячи лет забытыми.
   Изучать их, равно как и историю колонизованных народов, российская наука не собиралась. Наоборот, со времен Петра I памятники методично уничтожали, как и все, что связано с «малыми народами». Царь Петр писал в указе: «А басурман зело тихим образом, чтобы не узнали, сколько возможно убавлять». И убавляли. Геноцид – старая традиция доброй матушки-России.
   Традиция, которая не забывалась ни при какой власти.
   Вот почему находки Даниэля Готлиба Мессершмидта остались без внимания. Этот ученый из Данцига в 1719–1727 годах путешествовал по Сибири. Неподалеку от Нерчинска ему показали руины древнего кладбища, там сохранились причудливые камни, покрытые рельефными изображениями и надписями.
   С изображениями все ясно: сцены охоты, животные, лица, орнаменты были выполнены с большим вкусом. Письменные же знаки показались немецкому ученому знакомыми, напоминающими древнегерманские руны. Но он сразу отмел глупую догадку: слишком далека Сибирь от Германии.
   В Петербурге его находку приняли без восторга. На снятые копии с уникальнейших памятников не стали даже смотреть, не говоря о том, чтобы публиковать их. Письменность велено было считать скифской. А копии сдать в архив за ненадобностью. Никого не смущало, что скифы так далеко на востоке не жили. Впрочем, к чему эти детали?
   Позже, с помощью одного из послов Екатерины II, эти копии тайно попали в Европу и там были изданы. Как видно, воровство и подпольная торговля древностями практиковались в России уже тогда… Словом, мир узнал о забытой странице своей истории – правда, речь еще не шла о древнетюркской культуре.
   О сибирских стелах с диковинными рисунками заговорили даже в салонах знати, уж очень все выглядело таинственным и величественным. Особенно после публичных высказываний аббата Бальи о сибирской Атлантиде и об атлантах-сибиряках, которые погибли при загадочных обстоятельствах…
   Так что публикация о находках Мессершмидта не прошла бесследно. С той поры для многих европейских ученых охота за древностями из Сибири стала страстью. За бесценок авантюристы скупали редчайшие произведения искусства, на которые щедры были Сибирь и вся степная Россия, их курганы. Сколько же богатств потеряно, но и сколько найдено в ходе этого откровенного грабежа.
   К началу XIX века в Южной Сибири было открыто несколько памятников, испещренных таинственной письменностью. Явственно проступали следы удивительной и неизвестной в Европе цивилизации, которая манила к себе, к сожалению, именно авантюристов. Они рисковали не для того, чтобы узнать, а для того, чтобы заполучить.
   В Париже, в мировом центре востоковедения, едва ли не каждый год обсуждали тогда новые и новые находки, привезенные из России. Конечно, о многих находках владельцы молчали, чтобы не вступать в конфликт с законом: речь шла о золотых изделиях, на обладание которыми требовались документы.
   Наконец, парижским востоковедам показалось, что собрано достаточно, пора подумать о дешифровке таинственной письменности. Первыми взяли на себя ответственность академики А. Ремюза и его вечный противник в научных дискуссиях Ю. Клапрот. Они оба, как титаны, хотели сдвинуть гору. Тщетно. Не удалось даже определить, к какой группе языков могли бы относиться загадочные письмена.
   Тайна лишь сгущалась.
   А в гипотезах недостатка не было. Экспонаты не давали покоя. Кто-то склонялся к версии об их скифских корнях. Придумали даже народ «чудь». Однако большинство исследователей сошлись на признании новых письмен древнегерманскими рунами, хотя бы по причине их внешнего сходства. Без всякого обоснования – отнести, и все. Потому что они одинаковые!
   Как часто бывает в науке, безрезультатность, отсутствие идей мало-помалу охладили интерес к загадочным памятникам, и они вновь погрузились в тысячелетнюю дрему, в ожидание своего часа.
   Интерес к сибирским находкам пробудился в 1875 году, когда вернулся из экспедиции финский ученый М. А. Кастрен. Он выпустил работу под названием «Енисейские надписи». Это была, пожалуй, самая полная работа. Все, что желала неуемная душа археолога, было там. Последнее слово отдавалось языковедам, а они молчали, набрав в рот воды. У них-то идей и не было.
   Ажиотаж зарубежных ученых разбудил Россию. На VIII Российском конгрессе археологов Н. М. Ядринцев, как говорится, «открыл Америку»: он, побывав в Маньчжурии, обнаружил то, что больше века изучали европейские археологи. Его доклад был принят к сведению. И все.
   А тем временем весной 1890 года в безлюдной местности на сибирской реке Орхон финский исследователь А. Гейкель нашел еще два древних памятника. Радости ученого, который пробрался сюда вместе с братом и женой, не было предела.
   Первый памятник представлял собой каменную плиту, похожую на мемориальный камень. По тому положению, в каком она лежала, Гейкель догадался, что она упала с постамента. Видимо, здесь было какое-то грандиозное сооружение, от которого остались руины.
   На сохранившихся орнаментах можно было разобрать драконов, пятиугольные таблички с надписями. Но многое выглядело разрушенным, стертым безжалостными стихиями. Получив, что можно было получить от этого памятника, ученый сделал вывод: работа китайская.
   Смущала, однако, небольшая деталь – китайская надпись покрывала только одну сторону каменной плиты. На трех других просматривались письмена уже знакомого «древнегерманского» рунического алфавита. Точно такого же, как на всех других сибирских находках. Почему?
   Неподалеку от этой плиты находился четырехугольный алтарь. Рядом с ним погруженные в землю остатки какого-то длинного строения. Археологи составили точный план памятника. И начали копать. Вскоре обнажилась засыпанная землей стена, выложенная из кирпичей. Потом археологи нашли семь статуй с отбитыми головами. Они были явно не китайской работы.
   Глядя на них, Гейкель понял, что версия о китайском происхождении отпадает. Одежда, оружие указывали на тюрков.
   Однако ясности это не прибавило: при чем здесь тюрки?
   В километре от раскопа археологи нашли еще один такой же памятник, только более крупный. Он тоже был покрыт надписями, часть которых, к сожалению, стерлась. И опять – одна сторона памятника была с китайскими иероглифами, а три другие с уже известными «неизвестными» письменами – видимо, тюркскими.
   Гейкель и его товарищи еще не подозревали, что открыли надгробие принца Кюль-тегина и его брата Бильге-кагана. Найденные надписи они скопировали и увезли с собой, а в 1892 году издали в Гельсингфорсе. Вроде бы у таинственной письменности объявился хозяин, хотя все на свете точно знали, что тюркской письменности нет, слишком диким был этот народ. Варвары же!
 
   Сведений о загадочных «сибирских письменах» набралось более чем достаточно. Следы их были замечены и в находках около Урала, Волги, Дона, Днепра, Дуная. Оставалось лишь найти человека, который прочтет то, что за сто лет собрано археологами.
   Такой человек, к счастью, нашелся. Правда, никто не придал значения тонюсенькому (в несколько страничек!) докладу, который был представлен Датскому королевскому научному обществу. Доклад был подписан именем, ничего не говорящим археологическому миру, – какой-то В. Томсен, профессор кафедры сравнительного языкознания Копенгагенского университета.
   Случилось это 15 декабря 1893 года – дата второго рождения тюрков!
   Копии надписей с загадочными «сибирскими» письменами попали к профессору Томсену совершенно случайно. И в счастливую минуту. Любознательный человек, он не мог пройти мимо. Сначала установил направление письма, чтобы выяснить, как читать надписи. Оказалось, читать следует не слева направо, а справа налево.
   Следующий шаг состоял в подсчете букв. Он тоже не утомил маститого профессора. Это позволило сделать заключение, что речь идет об уникальной, не известной ранее письменности, стоящей между алфавитным и слоговым письмом, принятым на Западе и на Востоке.
   А дальше все было уж совсем просто для человека, который знает три десятка языков.
   Первое слово было Тенгри. Божественное предзнаменование! Оно первым вышло из молчавшего камня. Ученый не знал, что означало оно, лишь позже из текста он догадался, что речь идет о «Небе», о «Боге Небесном».
   Так и было. Великий Тенгри открыл в XIX веке древнетюркскую письменность, которой, как считалось, не было, но которая во II веке ушла с Алтая в Европу и там «пропала» вместе с кипчаками. Прочитанный Томсеном язык принадлежал народу, который китайцы называли «ту-кюэ».
   Чистейший тюркский язык, диалект, намного более древний, чем все известные диалекты.
   После этого открытия датчанин Томсен стал знатоком тюркских диалектов, вскоре он мог свободно читать, писать и говорить на языке Аттилы. Стараниями профессора кипчакский алфавит был вырван из цепких лап забвения.
   Стало ясно: открыта уникальная, почти не известная культура, носителями ее были «гунны», «варвары», «геты» и так далее – словом, тюрки. Скрывать их культуру дальше было уже невозможно.
 
   Прошло три года. Вышла книга ученого, где за лаконичным названием «Дешифрованные орхонские надписи» лежал ключ к прочтению древних тюркских текстов. В книге был не только алфавит, но и перевод всех известных надписей. Это – первый и единственный в мире учебник кипчакского языка, о котором потомки кипчаков в России, похоже, и не слышали.
   После В. Томсена сомнений не было ни у кого – в Южной Сибири за пять веков до нашей эры была величественная империя. Она прожила свою жизнь, оставив к началу нашей эры лишь следы. Народ пропал. Куда? Как? Почему?
   Требовалось новое исследование.
   Забегая вперед, замечу: чувство первооткрывателей испытали российские археологи во главе с академиком А.П. Окладниковым. Они в XX веке открыли Сибирь – ту исчезнувшую цивилизацию, чье существование предположили европейские археологи.
   …Итак, в XIX веке мир узнал, что в каменных посланиях передали предки нам, своим потомкам. Камни заговорили. Заговорила молчавшая веками тайна Великой Степи.
   Тексты, открывшиеся В. Томсену, были различны и по возрасту, и по содержанию. Какие-то из них относились к периоду, предшествовавшему Великому переселению народов, какие-то – к более позднему времени. Но во всех текстах выразительность фраз не оставляла равнодушным. Высказывания были близки нам, потомкам тех людей.
   То были древние слова тюркского народа!
   Содрогнемся же, кипчаки, пусть закипит наша уснувшая кровь, слова мудрейшего Бильге-кагана обращены к нам, позорно забывшим свое родство:
   «Небоподобный, неборожденный… каган, я ныне сел на царство. Речь мою выслушайте идущие за мной, мои родичи и молодежь, союзные племена и народы.
   После сотворения голубого неба и земли были сотворены сыны человеческие. Над ними восседали мои предки Бумын-каган и Истеми-каган. Они собрали племена, так появился тюркский народ. Четыре угла света были нам врагами. Но они покорили народы, жившие по четырем углам света, и принудили их к миру. Имеющих головы заставили склонить головы, имеющих колени заставили преклонить колени.
   Мой младший брат, Кюль-тегин, скончался, я же заскорбел, зрячие очи словно ослепли, разум словно потух. Небо определяет нам жизнь, сыны человеческие рождены, чтобы уйти».
   Таковы строки. В простоте их мудрость. Но могли ли увидеть в страшном сне великие предки, как обмельчают их потомки? Все растеряли, даже имя.
 
   В книге Томсена немало полезного. Поначалу она интересовала лишь востоковедов. Потом – лингвистов, историков, политиков. И открылись новые факты, которые дополнили ее.
   А факты таковы. Мюнхенский ученый-любитель Франц Бабингер, работая в семейном архиве князей и графов Фуггеров в Аугсбурге, наткнулся на старинные тексты, они относились к событиям 1553–1555 годов. Эти тексты были срисованы со стены какого-то здания, служившего, видимо, конюшней; их всегда принимали за экзотическую картинку из Стамбула либо за орнамент. Словом, за ерунду, случайно оказавшуюся среди деловых бумаг.
   Но Франц Бабингер прочитал книгу профессора В. Томсена и узнал в этой «ерунде» тюркское руническое письмо!
   Он тут же отослал фотокопии прославленному дешифровщику древнетюркского письма господину Томсену в Копенгаген. И тот был поставлен в тупик. Рождалась тайна. Присланные руны (буквы) были другими. Почему отличались они? Этим и прекрасна настоящая наука – ответ на один вопрос рождает новые вопросы.
   Новое исследование навело Томсена на мысль о европейском диалекте тюркского языка. Но это вызвало лишь недоумение. Откуда? Не могло быть такого.
   Правда, найденный текст проливал свет на одно событие, известное из венгерских хроник, сомневаться в его достоверности не следовало. Документ подлинный. Но ученый обратил внимание, что руны в нем походили на насечки или зарубки. Собственно, этим и отличались они от «сибирских» рун. Значит, здесь был свой – европейский! – стиль письма, близкий по манере к греческому или латинскому.
   Открытый текст В. Томсен назвал «древневенгерским», первым знатоком этого языка стал Франц Бабингер (он подготовил большую научную работу). Правда, сразу же выяснилось, что подобные тексты вовсе не редкость в европейских архивах, но им никогда не придавали значения. Просто никто не задумывался над этими якобы случайными бумажками.
   Почти все найденные документы были написаны правильно – справа налево. Лишь один текст, относящийся к 1501 году и найденный в Чиксентмиклоше, был написан неправильно и читался слева направо. Стало очевидно: тюркский язык был языком общения в Центральной Европе[9]. Его когда-то знали все. Делопроизводство – составление купчих, планов земли, счетов и т. п. – велось на нем. Вот откуда удивительное сходство древнетюркских и древнегерманских рун.
 
   Бабингер даже нашел забытый труд венгерского историка Телегди, который в 1598 году написал книгу о языке кипчаков. Казалось бы, тайна европейского диалекта тюркского языка вот-вот раскроется: она вся лежала на поверхности и не представляла собой тайны.
   Требовалось признать очевидное и написать о нем. Но этого-то никто и не сделал.
   Франц Бабингер был ученым-любителем. Он оставил без внимания, что в Венгрии живет народ «секели» (секлеры), который, пожалуй, единственный в Европе издревле называет себя потомком гуннов, хотя и не говорит на языке предков. В народе живет память, запечатленная в литературных произведениях, в письменных документах.
   Когда бакалавр Ганс Дерншвам из Лейпцигского университета приехал к секелям, чтобы познакомиться с их древними документами, то обнаружил, что они иные, чем древневенгерские тексты. Он скопировал их и, недовольный, уехал.
   Но стоило взглянуть на них опытным ученым, как они развели руками, – документы оказались на чистейшем древнетюркском языке. На языке Аттилы!
   Вот теперь-то круг сомкнулся окончательно. С научной точки зрения не вызывало сомнений, что предки жителей Центральной Европы (а именно там до XV века бытовал тюркский язык) и есть кипчаки. Те самые кипчаки, которые провели Великое переселение народов и которые считались исчезнувшими… Впрочем, как уверяют очевидцы, в иных венгерских, австрийских и немецких деревнях тюркский язык сохранился и поныне, но ни один тюрколог не удосужился послушать его.
   Казалось бы, налицо научное открытие, не оставляющее даже места для споров.
   А споров как не было, так и нет. Они нежелательны для очень многих, это потребовало бы привести мировую историю в соответствие с реалиями жизни. Но большинство устраивает ложь!
   Где-то посчитали, что работы В. Томсена наносят удар по обостренному национальному чувству европейцев. И не только – ведь «кипчакское» прочтение истории Европы не оставляет камня на камне и от всей «теории» народонаселения: трещит индоевропейская версия, как старая галоша на морозе. Надо же признать, что не из Индии, а с Алтая пришли европейцы. Там родина современной Европы… Вот почему в XX веке и не было ошеломляющих открытий.
   Так, вялотекущие исследования. Лишь бы увести подальше от Истины.
   К сожалению, в среде ученых есть люди, которые всегда задают себе очень скучный вопрос: «Зачем это мне нужно?» Они – политики от науки. Их не смущает «провал» в хронологии Европы: найденные документы написаны либо до VII–VIII веков, либо в XV–XVI веках. А остальные якобы пропали.
   Нужна смелость, чтобы сказать: тюркские документы уничтожены, как и все тюркское. Впрочем, не все. Опять же свидетельствуют очевидцы, что в библиотеке Ватикана хранится немало книг, написанных на «гуннском языке».
   О существовании таких книг упоминал и знаменитый историк средневековья Моисей Каганкатваци. Не исчезли. Просто к ним нет доступа.
 
   В сознание европейцев их нынешнюю культуру вкладывали умело. Как? Это тема для другой книги. Мечом и огнем веками выжигали историческую память народов, Ватикан работал над этим. У него была целая программа, которую предложил папа римский Григорий I. Она внедрялась почти 350 лет.
   Потом были крестовые походы, инквизиция… Миллионы людей исчезли, сотни библиотек сгорели. А с ними исчезла и память о былом.
   И что уже совсем не удивляет – этому помогали кипчаки. Вернее, их обычаи: «среди лягушек стань лягушкой». Пословица пришлась, как лыко в строку. Тюрки становились «лягушками» и тем спасались от гибели на кострах инквизиции, но чужие маски вскоре приросли к их лицам. Теперь они зовутся не по имени, а по маскам! Баварцы, саксонцы, болгары, чехи, сербы, поляки, венгры, англичане…
   Сомнительна «история», которой они бравируют.
   Как тут не вспомнить английского писателя Р. Киплинга, его часто вспоминают на Западе: «Всякий русский – милейший человек, покуда не напьется. Как азиат, он очарователен. И лишь когда настаивает, чтобы к русским относились не как к самому западному из восточных народов, а как самому восточному из западных, превращается в этническое недоразумение, с которым, право, нелегко иметь дело».
   Если бы знал мастер слова, над кем смеется… Над собой! Себя выставляет невеждой и «этническим недоразумением». Англосаксонский поход в V веке, как известно, провели люди Аттилы, они основали Англию. Кичиться «западным» происхождением просто глупо. Каждый второй европеец – тюрк по крови! И никуда ему не деться от своих корней, даже на туманном Альбионе.
   Говорили же на Алтае: «Не надевай чужих штанов», в них не спрячешься…
   Предки европейцев пришли с Востока. Великое переселение народов раскрасило нынешние демографические карты Старого Света… С реалиями надо считаться.
   Корни Европы просматриваются в работах ученых: зерна, брошенные В. Томсеном, дают всходы, они легли на благодатную почву. Например, есть труды академика Виктора Максимовича Жирмунского (1891–1971) о германском и тюркском языкознании. Это серьезный научный труд.
   Тюркская культура оставила неизгладимые следы в Евразии. В их поиске интересно работают отец и сын Л. Р. и И. Л. Кызласовы. Очень любопытно исследование археолога К. А. Акишева, он закрыл надуманную Петром I «скифскую» тему в науке.
   Ученый в кургане Иссык нашел чашу с рунической надписью на тюркском языке. Находке, как и кургану, две с половиной тысячи лет! Надпись – самый древний письменный памятник, она свидетельствует о языке тюрков. Что еще надо? Причем это не единственная находка.
   Но… Москва не признала ее. Не пожелала. И вынесла находке убийственный приговор: руны нацарапаны позднее. Почему? На каком основании сделан вывод? Неизвестно. Выходит, чашу подложили в курган после захоронения.
   Ну что сказать?.. Московские «летописцы» всегда были святее папы римского.