Отряд Хокмуна атаковал теперь только по ночам. Пламя огненных копий сжигало палатки и их обитателей. Стрелы его воинов десятками убивали выставленных для охраны лагеря часовых и вооруженных всадников, рыскающих вокруг в поисках тайных стоянок отряда. Кровь на мечах не успевала сохнуть, и топоры затупились от смертоносной работы. Изможденные, с воспаленными глазами, Хокмун и его люди временами едва держались в седле и в любой момент могли быть обнаружены орнитоптерами или поисковыми отрядами. Они делали все возможное, чтобы выбранная ими для войска Империи дорога была усеяна трупами ее же солдат.
   Как Хокмун и предполагал, Мелиадус не стал тратить много времени на поиски неуловимого отряда. Его желание поскорее добраться до Камарга пересилило ненависть к герцогу Кельнскому и, вероятно, он решил, что расправившись с Камаргом, он найдет время заняться Хокмуном.
   Они лишь однажды встретились друг с другом. В один из набегов, когда Хокмун и его отряд уже собирались отступать, - рассвет был близок навстречу им выехала группа всадников в волчьих масках. Возглавлял ее барон Мелиадус. Увидев Хокмуна, добивающего мечом поверженного солдата, Мелиадус бросился к герцогу.
   Хокмун заметил барона, парировал мечом его удар и, мрачно улыбаясь, начал теснить противника.
   Мелиадус захрипел.
   - Примите мою благодарность, барон, - сказал Хокмун. - Прием, оказанный мне в Лондре, кажется, только прибавил мне сил...
   - Послушай, Хокмун, - ответил тихим, но дрожащим от ярости голосом Мелиадус. - Я не знаю, как тебе удалось ускользнуть от Черного Камня, но поверь, тебе предстоит испытать нечто значительно худшее, если ты снова попадешь ко мне в руки.
   Неожиданно Хокмун ловко подцепил рукоятку меча Мелиадуса и вырвал оружие из рук барона. Он уже занес свой меч, приготовившись нанести смертельный удар, но увидел, что на помощь Мелиадусу спешит слишком много гранбретанцев.
   - К сожалению, мне пора, барон. Но я припомню вам ваше обещание когда вы станете моим пленником.
   Он развернул коня и, смеясь, ускакал прочь. Мелиадус, взмахнув рукой, спешился, чтобы подобрать меч.
   - Дерьмо! - прорычал он. - Не пройдет и месяца, как ты будешь валяться у меня в ногах.
   И вот пришел день, когда отряд Хокмуна, уже не обращая внимание на войско барона, быстро мчался по болотистой местности, что простиралась перед длинной грядой холмов - туда, где его ждали граф Брасс, Леопольд фон Виллах и армия Камарга. Высокие темные башни, почти такие же древние, как и сам Камарг, возвышались над полем предстоящей битвы. Из всех щелей и бойниц торчали стволы какого-то странного оружия.
   Завидев на вершине одного из холмов одинокую фигуру графа Брасса, Хокмун направился туда. Граф, встречая его, радостно улыбался.
   - Я рад, что сохранил вам тогда жизнь, герцог Кельнский, - весело пошутил он. - Ты сделал все, как хотел, Дориан, и сберег большую часть людей. Не уверен, что даже я в свои лучшие годы смог бы сделать это.
   - Благодарю вас, граф Брасс. Но сейчас мы должны приготовиться. Мелиадус будет здесь самое большее через двенадцать часов.
   Хокмун с вершины холма увидел, как начала растягиваться цепью пехота Камарга.
   Армия Камарга насчитывала около тысячи человек, и это было ничтожно мало в сравнении с огромным войском Империи. Соотношение сил было один к двадцати, а может и один к сорока.
   Граф Брасс заметил появившееся на лице Хокмуна выражение растерянности.
   - Не бойся, мальчик. У нас есть оружие и получше, нежели простые мечи.
   Хокмун ошибался, полагая, что армия Гранбретании доберется до границ Камарга за двенадцать часов. Видимо, они решили разбить на ночь лагерь и отдохнуть перед решающим наступлением. Только к полудню следующего дня камаргцы увидели приближающееся войско. Каждый из отрядов пехоты или кавалерии принадлежал определенному Ордену, и каждый член того или иного Ордена давал клятву защищать своего собрата, будь тот живым или мертвым. Это тоже в значительной степени объясняло мощь имперской армии - ни один ее солдат не покидал поле боя без особого приказа своего магистра.
   Граф Брасс, сидя на лошади, наблюдал за наступлением неприятеля. Рядом с ним с одной стороны стоял Дориан Хокмун, с другой - Леопольд фон Виллах. Командовал здесь граф.
   - Сейчас начнется, - подумал Хокмун, и ему было неясно, как они могут победить в этом сражении. Не был ли граф слишком самоуверен?
   Но вот огромная колонна из людей и машин остановились примерно в полумиле от границы Камарга, от нее отделились две фигуры и направились к холму. Когда они подъехали ближе, Хокмун увидел штандарт барона Мелиадуса, а мгновение спустя признал в одной из фигур и самого барона, которого сопровождал герольд с бронзовым мегафоном в руках. Похоже, Мелиадус собрался вести переговоры.
   - Не собирается же он сдаваться... Или ждет, что мы запросим пощады? - раздраженно сказал фон Виллах.
   - Не думаю, - зло усмехнувшись, ответил Хокмун. - Это один из его трюков. Он славится ими.
   Заметив состояние герцога, граф счел нужным предупредить его:
   - Будь осторожен, Дориан Хокмун. Не позволяй ненависти затмить рассудок, как это произошло с Мелиадусом.
   Хокмун смотрел перед собой и ничего не ответил.
   Тем временем герольд поднес мегафон ко рту.
   - Я говорю от имени барона Мелиадуса, магистра Ордена Волка, Главнокомандующего армиями нашего великого Короля-Императора Хуона, правителя Гранбретании и, по велению судьбы, будущего правителя всей Европы.
   - Скажи своему хозяину, пусть он снимет маску и сам поговорит с нами, - ответил граф.
   - Мой хозяин предлагает вам почетный мир. Если вы сейчас сдадитесь, он обещает, что помилует всех и назначит себя от имени Короля Хуона губернатором вашей провинции, чтобы добиться порядка и справедливости в этой неуправляемой стране. Мы предлагаем вам прощение. Если же вы откажетесь, Камарг будет уничтожен, все будет сожжено и затоплено морем. Барон Мелиадус говорит, что вы прекрасно знаете, что он может сделать это. Ваше упорство послужит причиной смерти и вас самих, и всех ваших родных.
   - Передай барону Мелиадусу, трусливо прячущему свое лицо, что он лишь жалкий пес, оскорбивший мое гостеприимство и побежденный мною в честном бою. Скажи ему, что мы тоже можем оказаться причиной его смерти и смерти всех ему подобных и что тысяча таких как он не справятся с одним камаргским быком. Скажи ему, что его предложение - глупый трюк, на который мог бы купиться разве что ребенок. И еще скажи, что нам не нужен губернатор, мы и сами замечательно справляемся. Скажи ему...
   Граф презрительно захохотал, когда увидел, что барон Мелиадус в ярости повернул коня м помчался обратно к своему войску. За ним поспешил герольд.
   Прошло около четверти часа, и в воздухе появились первые орнитоптеры. Хокмун, увидев их, глубоко вздохнул. Один раз ему уже досталось от этих летающих машин. Не хотелось бы испытать это еще раз.
   Граф Брасс поднял меч, подавая сигнал, и Хокмун услышал за спиной громкий хлопающий звук. Обернувшись, он увидел стремительно взлетающих алых фламинго. Их грациозный полет был очень красив в сравнении с неуклюжими движениями механических птиц. На спинах фламинго в высоких седлах сидели наездники, держащие в руках огненные копья.
   Набрав высоту, птицы получили преимущество перед орнитоптерами, но трудно было поверить, что они смогут сделать что-нибудь с машинами из металла, пусть даже и неуклюжими. Струи огня, едва видимые с земли, полоснули по орнитоптерам, и пилот одного из них превратился в горящий факел и, вывалившись из кабины, упал на землю. Неуправляемая машина накренилась, крылья ее сложились, и она рухнула в болото у подножия холма. Потом Хокмун увидел, как из огненной пушки одного из орнитоптеров вырвался сноп огня, попал во фламинго, и алая птица дернулась в воздухе, перевернулась и упала на землю, теряя перья. Воздух раскалился, и было очень шумно. К холму стремительно приближался отряд неприятельской кавалерии.
   Граф стоял какое-то время неподвижно, молча наблюдая за тем, как враг подходит все ближе и ближе. Но вот он снова поднял меч и закричал:
   - Башни - огонь!
   Стволы неизвестного оружия, торчащие из башенных бойниц, повернулись в сторону вражеских всадников, и раздался оглушительный звенящий звук. Хокмуну показалось, что у него раскалывается голова. Чем стреляло это оружие, он так и не понял - из стволов ничего не вылетало.
   Потом он увидел, что лошади гранбретанцев, уже добравшихся до болота, резко остановились и попятились, вставая на дыбы и сбрасывая седоков. Глаза животных округлились, на губах выступила пена. Солдаты, барахтаясь в грязи, пытались удержать лошадей.
   Граф Брасс повернулся к Хокмуну.
   - Оружие испускает невидимый луч, сопровождаемый звуком. Ты тоже почувствовал это. Лошадям же досталось в полной мере.
   - Может следует атаковать их сейчас? - спросил Хокмун.
   - Нет, в этом нет нужды. Наберись терпения.
   Лошади замертво падали в болотную жижу.
   - К сожалению, это убивает их, - сказал граф.
   Вскоре все лошади полегли, а их седоки, громко ругаясь, выбирались на берег и в нерешительности топтались на месте.
   В воздухе продолжался бой. Но все больше и больше грациозных птиц падало на землю - больше, чем клацающих крыльями орнитоптеров.
   Рядом с башнями на землю начали падать огромные камни.
   - Боевые машины. Они пустили в ход катапульты! - закричал фон Виллах. - Что делать?..
   - Терпение, - невозмутимо ответил граф.
   Затем их обдало жаром, и они увидели, как огромный огненный шар ударил в стену ближайшей башни.
   - Огненная пушка. Такой большой мне еще видеть не приходилось. Она всех нас уничтожит!
   Граф Брасс быстро направился к башне. Они видели, как он, спрыгнув с лошади, вошел в здание. Прошло совсем немного времени, и башня начала поворачиваться, все быстрее и быстрее. Хокмун в изумлении заметил, что она уходит под землю и огонь не достигает цели. Тогда огненные шары устремились к другой башне, но и она, быстро вращаясь, скрылась под землей, в то время, как первая вновь появилась на поверхности и нанесла ответный удар из установленного на ее зубчатых стенах диковинного оружия. Оно переливалось зеленым и пурпурным цветами. Ствол был сделан в форме колокола. Несколько белых шаров вылетело из него и упало возле огненной пушки. Хокмун видел, как они прыгают среди обслуживающих орудие солдат.
   Но его внимание отвлек орнитоптер, упавший совсем рядом, и он постарался побыстрее и подальше отъехать, пока не взорвался двигатель. К нему присоединился фон Виллах.
   - Что это за шары? - спросил его Хокмун, но фон Виллах лишь покачал головой, удивленный ничуть не меньше своего молодого друга.
   Немного погодя Хокмун увидел, что белые шары перестали скакать и огненная пушка больше не стреляет. Люди, обслуживающие ее, застыли в самых неестественных позах. Хокмун испытал небольшой шок, когда понял, что они заморожены. Невиданное оружие продолжало посылать белые шары, и вскоре камни перестали падать на позиции камаргцев: некому стало обслуживать катапульты и прочие боевые машины.
   Граф выбрался из башни и вернулся к ним.
   - У нас есть что показать этим идиотам, - сказал он, улыбаясь.
   - Но их слишком много, - сказал Хокмун.
   Он увидел огромную колонну пехоты, надвигающуюся на них. Солдат было так много, что, казалось, никакое - даже самое мощное оружие - не сможет остановить их.
   - Ну, это мы еще посмотрим, - ответил граф, давая сигнал дозорному на ближайшей башне.
   Небо над ними потемнело от множества летающих машин и птиц. Куски металла и окровавленные перья фламинго падали на землю. И невозможно было сказать, кто побеждает в этой схватке.
   Первые ряды пехотинцев были уже совсем рядом, когда граф Брасс взмахнул мечом и башня повернулась к нападавшим какими-то широкоствольными орудиями. Голубые стеклянные шары полетели в приближающихся солдат. Хокмун увидел, что гранбретанцы, ломая стройные ряды, принялись бешено метаться из стороны в сторону. Некоторые из них судорожно срывали с себя маски и, обхватив головы руками, падали в грязь.
   - Что происходит? - спросил графа Хокмун.
   - Шары начинены газом, вызывающим галлюцинации, - ответил граф. Людям начинают мерещиться всякие кошмары.
   Потом он повернулся в седле и махнул ждущим внизу всадникам. Отряд кавалерии выступил вперед.
   - Ну вот пришло время и для простого оружия, - сказал он.
   Оставшиеся в строю солдаты Империи выпустили по камаргцам тучи стрел и встретили их огнем копий. Лучники и копьеносцы графа ответили тем же. У камаргцев появились первые жертвы. В воцарившемся хаосе пехота Гранбретании уверенно теснила воинов графа, несмотря на свои поредевшие ряды. Приостановилась она, лишь когда ступила на заваленную трупами лошадей болотистую почву.
   Граф Брасс подозвал своего герольда. Воин подошел, высоко подняв фамильное знамя Брассов - красная латная рукавица на белом фоне.
   С вершины холма граф Брасс, Хокмун и фон Виллах наблюдали за тем, как ползли по болоту солдаты Империи.
   Сначала Хокмун увидел Мелиадуса, а чуть позже и Азровака Микосеваара. Московит одним из первых перебрался через болото и сейчас уже приближался к подножию холма.
   Хокмун выехал ему навстречу.
   И вот он увидел перед собой ястребиную маску с рубиновыми глазами.
   - Ага! Хокмун! Тот самый пес, что осмелился беспокоить нас! Сейчас мы посмотрим, каков ты в открытом бою, предатель!
   - И это ты называешь меня предателем! - гневно ответил Хокмун. - Ты, вонючий пожиратель падали!
   Микосеваар заревел в ярости и, взяв в обе руки боевой топор, пошел на Хокмуна. Герцог спрыгнул с коня и приготовился защищаться.
   Первый удар пришелся в щит, и Хокмун вынужден был попятиться, чтобы не потерять равновесия. Последовал еще удар, отколовший кусок от щита Хокмуна. Герцог в долгу не остался. Взмахнув мечом, он опустил его на закованное в доспехи плечо московита - раздался звон и брызнул сноп искр. Соперники стоили друг друга. Не обращая внимания на кипящую вокруг битву, они обменивались могучими ударами. Потом краешком глаза Хокмун заметил фон Виллаха, бьющегося с Мигелем Хольстом, эрцгерцогом Лондры, равным ему и по силе, и по возрасту. Граф же, ловко расправляясь с менее искусными противниками, искал в толпе Мелиадуса, но тот, видимо, решил понаблюдать за ходом сражения со стороны.
   Занимавшим более выгодную позицию воинам Камарга удавалось успешно сдерживать атаки гранбретанцев.
   Щит Хокмуна превратился в бесполезный кусок металла, и он, отбросив его в сторону, взял в обе руки меч и уже им отражал удары Микосеваара. Оба хрипели от напряжения, то толкая соперника в надежде сбить его с ног, то нанося колющие удары.
   Хокмун вспотел и тяжело дышал. Неожиданно он поскользнулся и упал на колено. Микосеваар, не мешкая ни секунды, шагнул вперед и, подняв топор, приготовился обезглавить врага. Хокмун бросился ему под ноги. Микосеваар упал, и они, вцепившись друг в друга, покатились по склону.
   Очутившись в болотной жиже, они остановились. Ни один не потерял оружия, и поэтому, поднявшись на ноги, оба были готовы продолжать поединок. Хокмун оперся о труп лошади, размахнулся и ударил. Не наклонись вовремя московит, удар мог бы сломать ему шею, а так лишь сбил шлем с головы, открывая горящие безумные глаза и белую пышную бороду. Наемник попытался топором распороть Хокмуну живот, но герцог успел отразить удар. Выпустив из рук меч, Хокмун со всей силой толкнул Микосеваара в грудь, и тот упал, распластавшись на спине. Пока он, карабкаясь в грязи, пытался встать, Хокмун высоко поднял меч и опустил ему на голову. Московит взвыл от боли. И снова высоко взлетел и опустился меч Хокмуна. Азровак Микосеваар издал душераздирающий вопль, который почти сразу же оборвался. Хокмун продолжал наносить удары до тех пор, пока не заметил, что перед ним уже лежит совершенно обезображенное тело. И только тогда он обернулся, чтобы посмотреть, как идет сражение.
   Сразу трудно было разобраться. Повсюду валялись трупы людей и лошадей. Битва в воздухе была почти окончена - несколько орнитоптеров еще кружили в воздухе, но фламинго было намного больше.
   Неужели Камарг одерживает победу?
   Хокмун обернулся и увидел двух наемников, бегущих к нему. Он наклонился и поднял окровавленную маску Микосеваара. Показав ее им, он рассмеялся:
   - Смотрите! Ваш командир мертв! Я убил его!
   Воины остановились в нерешительности, затем попятились и обратились в бегство. В Легионе Стервятников не было такой железной дисциплины, как в Орденах Темной Империи.
   Хокмун устало перешагивал через трупы. Сражение здесь почти закончилось. Лишь на склоне холма фон Виллах, издав победный клич, добивал Мигеля Хольста и готовился встретить бегущих к нему солдат эрцгерцога. Кажется, фон Виллаху помощь не требовалась. Тогда Хокмун побежал на вершину холма, чтобы оттуда увидеть полную картину сражения.
   Трижды обагрил он кровью меч, прежде чем смог добраться туда. Огромная армия, приведенная Мелиадусом, поредела раз в шесть, а то и больше.
   Половина знамен Темной Империи пали и были втоптаны в грязь. Четкие боевые порядки имперской пехоты сломались, и Хокмун увидел нечто беспрецедентное - формирования разных Орденов смешались, тем самым приводя в настоящее смятение воинов, привыкших сражаться бок о бок лишь со своими "братьями".
   Хокмун видел графа, бьющегося сразу с несколькими всадниками, и вдалеке - штандарт Мелиадуса. Со всех сторон знамя обступили люди Ордена Волка. Барон неплохо позаботился о себе. Потом Хокмун увидел и других военачальников, среди них были Адаз Промп и Йорик Нанкенсен. Они направлялись к Мелиадусу, и было ясно, что они готовы отступить, но вынуждены ждать приказа барона.
   Хокмун мог предположить, о чем они говорят Мелиадусу - о том, что цвет армии, лучшие ее воины погибли и что такие потери не стоят какой-то крошечной провинции.
   Но трубы глашатаев молчали. Очевидно, Мелиадус продолжал упорствовать.
   Подъехал фон Виллах. Он снял шлем и широко улыбнулся Хокмуну.
   - Думаю, что мы их побеждаем, - сказал он. - А где граф?
   - Там, - улыбнувшись, указал Хокмун. - Во всей своей красе. Надо бы узнать у него, что дальше делать. Гранбретанцы в растерянности. Они явно хотят покинуть поле боя. Можно было бы немножко подтолкнуть их к этому.
   Фон Виллах кивнул.
   - Пусть граф решает. Я пошлю к нему человека.
   Он повернулся к ближайшему всаднику, что-то сказал ему, и тот быстро стал спускаться по склону.
   Минут через десять граф подъехал к ним.
   - Я зарубил пятерых военачальников, - сказал он с видимым удовлетворением, - но Мелиадусу удалось ускользнуть.
   Хокмун повторил то, что говорил фон Виллаху.
   Граф согласился, и вскоре уже пехота Камарга пошла в наступление, уверенно тесня гранбретанцев.
   Хокмун нашел себе нового коня и возглавил атаку. Он мчался, нанося сокрушительные удары, снося головы с плеч и отрубая конечности. С ног до головы он был забрызган кровью. Пробитая во многих местах кольчуга едва держалась на нем. Грудь покрывали синяки и царапины, рука кровоточила, и боль в ноге причиняла сильнейшие муки, но он не обращал на это внимания жажда крови овладела им, и он убивал человека за человеком.
   Скачущий рядом фон Виллах сказал ему в минуту относительного спокойствия:
   - По-моему, ты решил в одиночку расправиться с ними.
   - Я не остановлюсь, даже если их кровь затопит эту долину, - ответил Хокмун. - Я буду истреблять их, пока они все не подохнут.
   - Ты такой же кровожадный, как и они, - с иронией в голосе сказал фон Виллах.
   - Нет. Я кровожаднее! - крикнул Хокмун, вырываясь вперед. - Для них-то это забава!
   И он продолжал беспощадно убивать.
   Но вот наконец военачальники, кажется, убедили Мелиадуса: герольды затрубили отбой и оставшиеся в живых гранбретанцы обратились в бегство.
   Некоторые из них бросали оружие и, стоя на коленях, молили о пощаде. Хокмуна это не останавливало.
   - Мне не нужны живые гранбретанцы, - говорил он и убивал безоружных.
   Но, в конце концов, Хокмун удовлетворил свою ненависть и, присоединившись к графу и фон Виллаху, наблюдал, как гранбретанцы, перестроив ряды, покидают поле боя.
   Хокмуну показалось, что он услышал крик ярости, донесшийся оттуда, и, признав в нем голос Мелиадуса, он улыбнулся.
   - Мы еще встретимся с бароном, - сказал он. Граф, соглашаясь, кивнул. - Сейчас он понял, что Камарг неприступен для его армий, и знает, что мы не поддадимся на его уловки. Но он найдет какой-нибудь иной путь. Скоро Темная Империя захватит все земли вокруг Камарга, и нам невольно придется быть все время настороже.
   Когда они этой же ночью вернулись в замок, Богенталь завел с графом разговор.
   - Сейчас ты понял, что Гранбретания безумна? В ее силах изменить ход истории. А это приведет не только к гибели человечества, но и к уничтожению всего разумного во Вселенной.
   Граф Брасс улыбнулся.
   - Ты преувеличиваешь, Богенталь. Откуда ты это знаешь?
   - Это мое ремесло - понимать силы, творящие то, что мы называем судьбой. Я повторяю, граф: Темная Империя уничтожит мир, если не остановить ее.
   Хокмун сидел, вытянув ноги, стараясь дать отдых натруженным мышцам.
   - Я не понимаю тех философских принципов, что служат основой ваших убеждений, господин Богенталь, - сказал он, - но интуитивно я знаю, что вы правы. Мы все еще воспринимаем Гранбретанию как просто могущественную силу, стремящуюся править миром - нечто подобное бывало и раньше - но Темная Империя - это совсем другое. Не забывайте, граф, я провел какое-то время в Лондре и воочию видел куда как более наглядные доказательства их ненормальности. Вы видели лишь их армии - они мало чем отличаются от прочих, разве что своей жестокостью и дисциплиной. Но что вы, например, скажете об их Короле-Императоре, этом живом трупе? Или об их манере общения друг с другом? Город буквально пропитан безумием...
   - Ты думаешь, мы видели еще не самое худшее из того, на что они способны? - серьезно спросил граф Брасс.
   - Думаю, что так, - ответил Хокмун. - Не только месть заставляла меня столь безжалостно убивать их, а нечто большее. Я словно чувствую в них угрозу самой Жизни.
   Граф вздохнул.
   - Возможно, ты и прав. Не знаю. Только Рунный Посох может знать это.
   Хокмун тяжело поднялся.
   - Я еще не видел Иссольду, - сказал он.
   - Думаю, она уже спит, - ответил ему Богенталь.
   Хокмун был разочарован. Он так желал встречи с ней. Хотел рассказать ей о своих победах. И ее отсутствие неприятно удивило его.
   Он пожал плечами.
   - Ладно, думаю, пора и мне. Спокойной ночи, господа.
   Они почти не говорили о своей победе - сказывались нечеловеческое напряжение и усталость. Но завтра, вне всякого сомнения, они будут праздновать этот триумфальный успех.
   Когда Хокмун вошел в свою комнату, там было темно. Он почувствовал чье-то присутствие и, прежде чем подойти к столу и зажечь стоящую там лампу, вытащил из ножен меч.
   На кровати лежала Иссольда.
   - Я наслышана о ваших подвигах, - сказала она, улыбаясь, - и решила лично поприветствовать вас. Вы великий герой, Дориан Хокмун.
   Хокмун почувствовал, как у него учащается дыхание и начинает бешено биться сердце.
   - О, Иссольда...
   Он медленно подходил к раскинувшейся на кровати девушке.
   - Я знаю, что ты любишь меня, Дориан, - тихо сказала она. - Или ты будешь отрицать это?
   Он не стал делать этого.
   - Ты... очень... смелая, - хрипло произнес он в ответ.
   - Ну, а ты такой застенчивый, что я вынуждена быть слегка нескромной.
   - Я... Я не застенчивый, Иссольда. Просто из этого ничего хорошего не выйдет. Я обречен - Черный Камень, он...
   - Что это - "черный камень"?
   И он все рассказал ей.
   - Теперь ты понимаешь, - сказал он, заканчивая свою историю, - что не должна влюбляться в меня... Так будет только хуже.
   - Но этот Малагиги... Почему бы тебе не найти его?
   - Путешествие может продлиться месяцы. И я могу потратить оставшееся у меня время на бесплодные поиски.
   - Если ты любишь меня, - сказала она, когда он присел на кровать и взял ее за руку, - ты должен рискнуть.
   - Да, - ответил он задумчиво. - Возможно, ты и права...
   Она потянулась к нему, обхватила руками за шею и поцеловала в губы.
   Хокмун больше не мог сдерживаться. Прижав к себе Иссольду, он страстно поцеловал ее.
   - Я поеду в Персию, - сказал он наконец, - хотя путь будет очень опасным. Стоит мне покинуть границы Камарга, и люди Мелиадуса попытаются выследить меня...
   - Ты вернешься, - убежденно сказала Иссольда. - Я знаю. Моя любовь будет охранять тебя.
   - Может быть, так оно и будет.
   Он нежно коснулся ее лица.
   - Завтра, - сказала она. - Уезжай завтра, не теряй времени. А сегодня...
   Она снова поцеловала его, и он пылко ответил ей.
   ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
   Дальше история рассказывает о том, как Дориан
   Хокмун, покинув Камарг, отправился на восток.
   Огромная алая птица пронесла герцога больше тысячи
   миль, до самых гор, что на границе Греческих и
   Булгарских земель.
   Из "Истории Рунного Посоха"
   1. ОЛАДАН
   Как и уверял граф Брасс, лететь на фламинго было удивительно легко. Птица управлялась, как лошадь, поводьями, закрепленными на ее изогнутом клюве. В полете она была настолько грациозна, что Хокмуну даже в голову не приходило, что он может свалиться с нее. Летела она только в светлое время суток, почти не отдыхая, и покрывала расстояние раз в десять быстрее лошади. Ночью она, как и Хокмун, спала.