Инициатива вылилась в опухшую от слёз физиономию с красными от недосыпа глазами.
   Вот не зря я всегда не любила мыть люстры!
 
   Холт ко мне больше не заходил. Зато тётушка Бет заглядывала каждые полчаса, принося отвар пустырника, лимонад, пирожки. При этом достойная ньера попеременно ругала меня, жалела и расспрашивала – как же такое вышло? А я была настолько выбита из равновесия, что слово за слово поведала ей всю историю моего замужества… Бет поправила очки на носу, посмотрела на меня строго и изрекла:
   – Козёл!
   А потом подмигнула.
   Я засмеялась. И рассказала ей про миренью.
 
   Через два дня, навалявшись в постели на всю оставшуюся жизнь, я встала.
   Тётушка Бет, похоже, решила взять меня под крыло. И начала с того, что приволокла пару своих платьев, заметив, что как на моих шнуровку ни распускай, а скоро станут узки в талии.
   С талией она угадала – я медленно, но верно переходила в разряд ньер, талию которых можно было гордо именовать экватором. Но беда в том, что рост у Бет был меньше моего на полторы ладони, плечи – заметно уже, а руки, соответственно, короче. И последние пункты банальным отпусканием подола не лечились. Вид у меня в кормилицыном платье получился нелепо-комичным. Поблагодарив, решила, что разберусь сама, – сделаю юбку на завязках и стану носить с блузкой и лёгкой шалью, чтобы прикрыть всё это безобразие. Вполне прилично.
 
   Поднявшись, я снова засела за составление сводной таблицы, раздумывая о том, как выявлять закономерности. Возникла ещё одна идея: под каждой грузовой декларацией стояла виза портового чиновника. Вот если посмотреть, кто визировал сомнительный рейс «Удачливой чайки», и проверить остальные декларации, подписанные тем же ньером? Даст это что-нибудь?
   Дало. Я нашла три записи за подписью ньера Ярита, показавшиеся мне подозрительными. Если бы не присматривалась специально, внимания б не обратила. Например, при пристальном вглядывании показалось странным то, что на одном корабле, побывавшем в трёхмесячном плавании, оказались одновременно моржовые шкуры, лён, чёрное дерево и шоколад. И всё в немалых количествах. Половина товара с севера – половина с дальнего юга. На случайную закупку по пути мало похоже.
   Занеся данные в свой гроссбух, отложила документ в сторону и задумалась… где-то мне уже попадалось чёрное дерево вместе с какао… Начала рыться в куче документов – вот! «Синелья» – прибыла в тот же месяц с грузом ячменного пива в бочках – а ещё с чёрным деревом и какао. А кто поставил визу на декларации? Ещё один ньер – какой-то Парелли.
   К вечеру я была уверена, что или беременность пагубно повлияла на умственные способности, но развила паранойю, или я наткнулась на что-то масштабное. Странность тянулась за странностью – как нити из клубка…
   А ещё один повод для размышлений – необычный архивариус Раиндэлл лен Холт. Который был в курсе, что корень валерианы и пустырник – успокаивающие, носил сапоги вместо городских туфель, обладал реакцией горного тигра – как он только успел поймать меня в полёте? – и, кроме того, интересовался злоупотреблениями в порту Салерано.
   И, наконец, я раздумывала, как поступить? Можно тупо переписать сведения о кораблях в свою тетрадь и устраниться. Отдать Холту – пусть полистает, посмотрит сам. При таком способе представления данных найти зацепки будет не слишком сложно. Ведь известно – чтобы что-то заметить, всего-то и надо, что взглянуть на вещь под правильным углом.
   Или рассказать?
* * *
   – Вы опять ёрзаете, ньера. Что сегодня?
   Думай – не думай, он видит меня насквозь.
   – Рассказ долгий. Пойдёмте, покажу бумаги.
   Три портовых чиновника, пять подозрительных судов. В шестом я уверена не была. Принадлежали эти корабли двум разным судовладельцам…
   Как могла логично изложила свои умозаключения.
   Допустим, некий корабль раз за разом плавал на север. Откуда вёз мёд, меха, лён, янтарь, рожь, лес… и вдруг – совершенно неожиданно – его понесло на юг. Ну, бывает – замёрзли и вообще решили что-то новенькое попробовать. А потом опять стали плавать по привычному маршруту. Такое объяснимо, если поход в новое место не принёс заметной выручки и владелец решил больше не рисковать и вернуться к гарантированной стабильной прибыли. Но вот шхуна «Синяя стрела», с упорством муравья возившая раз за разом лён, моржовые и тюленьи шкуры и можжевеловую водку, вдруг вернулась с окстийским фарфором – дорогой и выгодный груз! – а потом снова отчалила за водкой. Вот что бы сие значило?
   – Вы понимаете, что говорить об этом нельзя никому? Даже Бетани? – серые глаза требовательно уставились мне в лицо.
   – Ещё как понимаю, – вздохнула, опуская взгляд на самую выдающуюся часть своего тела.
   – Хорошо. Завтра дам вам секретные данные о нападениях на корабли в Закатном океане. Они неполные. Как догадываетесь, в большинстве случаев рассказать о случившемся было некому. Сопоставите их с тем, что нарыли. Посмотрим, будут ли совпадения.
   Засыпая, я раздумывала – откуда у архивариуса такие документы?
   И куда я полезла? Возникло ощущение, что перетереть в доме все люстры однозначно безопаснее, чем совать нос в это дело. Мне сейчас вообще надо сидеть тише мыши, не высовываясь никуда. Так мало мне бывшего мужа с вонючей рыбьей тушкой в кармане – ещё пиратов на свою голову нашла!
 
   Следующие две недели я работала по три часа утром и два днём в гостиной на нижнем этаже, перебирая бумаги и занося в тетрадь данные по кораблям и их пропажам в удобном для анализа формате. Пришлось добавить имена владельцев и капитанов – казалось, что это тоже может пригодиться. А ещё я аккуратно, на обороте, несмываемой тушью нумеровала исходники, предварительно сортируя их по годам. Чтобы в случае чего всегда можно было просмотреть подробно данные по грузу и по рейсу. Допустим, видишь, что интересующему рейсу соответствует запись триста двенадцать, – и сразу понятно, где искать.
   Наше королевство располагалось на полуострове, отделённом от остального материка горами. Но так сложилось, что именно Тариста с её издавна могучим торговым флотом стала воротами всего континента. Через наши пять главных портов, одним из которых был Салерано, а другим – столица страны – Лореция, проходили две трети грузов, затем отправлявшихся на север, сухопутным соседям.
   Да, мы кормили себя сами – поля, сады, виноградники, пасшиеся в предгорьях стада и, наконец, приморский мягкий климат делали страну независимой от поставок продовольствия извне. Но кровью и силой королевства была именно торговля. Почти четыреста лет Тариста жила без войн благодаря деньгам, полученным от торговли. И лично мне бы хотелось, чтоб так оно и продолжалось. А тут я видела, что кто-то или что-то систематически её подрывает…
   Вот только недоставало данных для анализа. Корабли, гружённые награбленным, могли отправиться в любой из пяти портов. А у меня были сведения только по Салерано. Хотя… Хотя… Тут я засекла уже десяток подозрительных судов. Если они заходили в другие порты – о том тоже есть записи. Те, в свою очередь, укажут на нечистых на руку таможенных чиновников… и потянутся новые нити. Распутать можно, было бы время да желание.
   Пару совпадений с пиратскими нападениями я обнаружила. Барку «Фортуна капитана» не повезло – шедший из южного Кониго с грузом чёрного дерева и какао корабль был потоплен за месяц до того, как с таким же грузом в Салерано прибыли «Удачливая чайка» и «Синелья». А на шхуне «Морская выдра», прибывшей с полным трюмом суриго – южного растения с метельчатыми колосьями и длинными зернами, мука которого использовалась для изготовления кондитерских лакомств, – почему-то оказались слитки пропавшего за три месяца до того серебра из Ливорнии.
   Наверное, я бы копалась в бумагах с утра до ночи, но тётушка Бет не давала мне засиживаться, регулярно отправляя то протереть пыль, то полить цветы, то – вместе с ней, одну она меня не отпускала – на рынок за свежей зеленью и ранними овощами. И я по-прежнему ходила брюнеткой, маскируясь под местную уроженку.
 
   Холт разговаривал со мной мало и нечасто. Здоровался утром за завтраком, а вечером обращался только тогда, когда видел, что я нарыла что-то новое. Но не торопил с работой.
   Несколько дней назад я уперлась в странный факт, который не знала, как трактовать. Я была уверена, почти могла поклясться, что купеческая компания «Восточная звезда», три корабля которой регулярно возвращались в порт с горой груза выше мачт, замешана в пиратстве. И тут выяснилось, что у неё самой пропали две шхуны. Непонятно.
   Вечером спросила у Холта.
   Тот задумчиво запустил руку в волосы, взъерошив чёрные пряди над бледным лбом, потом произнёс:
   – А были ли эти корабли застрахованы?
   Упс! Вот так поворот! Если существовала страховка, то никаких убытков и нет… Но это же ещё гора бумаг! Тут до ста лет сиди – не разберёшься!
   Машинально начала чиркать на чистом листе, как обычно делала, когда задумывалась…
   – Что это? – длинное лицо заглянувшего мне через плечо Холта вытянулось ещё сильнее.
   Сглотнула, взглянув на то, что вышло. Сидящий столбиком на попе зверёк с растопыренными передними лапками, жутко оскаленными зубами и в кирасирской каске и впрямь смотрелся странно.
   – Очень страшный суслик, – сообщила я серьёзным голосом. Не объяснять же архивариусу, что изначально мы с Вилькой рисовали карикатуру на нашего преподавателя военного дела? И так натренировались, что в задумчивости обе начинали плодить сусликов.
   Холт фыркнул мне прямо в ухо.
 
   В дела своего хозяина я решила не лезть. Куда он уходит днём – точно не моё дело. Но, подозреваю, что не в архив. Запретный кабинет я продолжала обходить по дуге – чем бы там ни занимался и что бы ни хранил в своих владениях Холт – золотые слитки, коллекцию собачьих ошейников, женских подвязок или скальпы врагов, – меня это однозначно не касалось. Было любопытно, конечно… но не настолько, чтобы рисковать оказаться на улице за два месяца до родов или, наоборот, вляпаться по уши в дела знатных, богатых и могущественных торговцев, – такого не только будущая мать на сносях, но и всякий человек разумный станет избегать любой ценой.
   Для меня важным было то, что Холт безо всяких просьб с моей стороны поднял оплату до двадцати соленов в неделю. Деньги мне понадобятся. Через восемь или девять недель я рожу – и после этого снова смогу пользоваться магией. И – вероятнее всего – уеду из Салерано навсегда. Город, конечно, замечательный, но бодаться из-за клиентуры с собственным бывшим не улыбалось. К тому же, пораскинув в свете последних прозрений и озарений мозгами, я поняла, что, возможно, Андреас постарается меня вернуть, используя угрозу отнять ребёнка как рычаг. Орсетта колдовала всю жизнь на троечку с плюсом… а Андреас был амбициозен, ему подавай больше.
 
   Вечера я проводила у себя в комнате. Листала конспекты, читала, начала, как и собиралась, вязать приданое для малышки. Последнее, правда, не особо получалось, зато хорошо успокаивало.
   Потянувшись, отложила кривоватое недовязанное одеяло – ничего, потом магией поправлю. Встала перед большим, висевшим на стене зеркалом. Повернулась в профиль, натянув на животе длинную ночную рубаху, хихикнула – экватор он и есть экватор! И испуганно подпрыгнула – в коридоре рядом с моей дверью что-то заскребло по стене, а потом тяжело упало на пол.
   Что за?..
   Взяв в руку лампу – если что, ей и отбиваться буду! – выглянула за дверь. Почти у порога на ковровой дорожке темнела бесформенная куча с вытянутой вперёд белой рукой. Холт! Кинулась к нему – без сознания, голова в крови. В каком состоянии всё остальное – не поймёшь, потому как в грязи. Но похоже, что архивариусу досталось, и сильно.
   Бетани занимала комнату на первом этаже, рядом с кухней, говоря, что ей так удобнее. Сбегать за ней? Сейчас, только сначала посмотрю, что с ним, – если кровь идёт, останавливать надо срочно, – а потом уж позову кормилицу. Как он в таком состоянии вообще домой дошёл и на второй этаж поднялся?
   Хорошо бы, конечно, его куда-то положить. Только куда? До хозяйской спальни в торце коридора мне тело явно не доволочь. Ладно, сначала надо понять, что с ним.
   Поставив лампу на пол, побежала за тряпкой и кувшином с водой. И, присев рядом с телом, осторожно стала смывать кровавую корку со лба, одновременно ощупывая пальцами голову со слипшимися волосами. Ага, получил удар по затылку. Рассечён висок. Но череп вроде цел. А почему потерял сознание? Упс, правый бок в крови – вот это хуже. Кое-как, дёргая за рукава, стянула камзол. Холт застонал, открыл глаза.
   – Вы ранены, сейчас позову Бет. И нужен врач.
   – Не надо звать Бет, не страшно… Сами… – и отрубился опять.
   Отлично!
   Ладно, хочет помереть – его воля. Подняла лампу, рассматривая распоротую, пропитанную кровью полотняную рубаху. Похоже, распахали плечо. И впрямь не смертельно. Если, конечно, это всё. Перевязать такое я могу – нас учили.
   – Я его убил, – осчастливил меня новым знанием снова пришедший в себя Холт.
   – Кроме плеча – раны есть? – задала я вопрос по существу.
   – Голова.
   Ну, это я уже видела.
   – Встать сможете, если я подопру?
   – Попробую.
   Тащить Холта на себе я не собиралась, но подстраховать могла. Кое-как мы доковыляли до его спальни – моя была ближе, но делать там незнакомому мужчине было нечего. Да и где я сама тогда буду ночевать?
   Следующий час я провела творчески, вспоминая то, чему нас учили в семинарии. Оказалось, что в ванной моего хозяина имеется аптечка, где обнаружились и бинты, и вата, и куча склянок со снадобьями на все случаи жизни. Я промыла раны, обработала края спиртом, забинтовала. Потом, подумав, принесла иголку с шёлковой ниткой, поболтала их в спирте и прихватила разрез на виске тремя стежками – иначе останется шрам. Бледный как смерть Холт терпел молча, следя за моими действиями расширенными зрачками.
   Закончила я тем, что перетащила в его комнату из своей так и оставшиеся стоять у меня табуретку, таз и колотушку и, пожелав доброй ночи, отбыла восвояси.
   Отмыв от крови руки и сменив заляпанную рубашку на чистую, задумалась. Странностей накапливалось всё больше и больше. Тёмный ковер на стене комнаты архивариуса украшали мечи и кинжалы – с мирной профессией такое никак не вязалось. И эта аптечка… словно не с бумагами работает, а на войну собрался. А ещё больше настораживали пара шрамов от давних порезов на мускулистом предплечье и старый, похожий на белую кляксу, шрам под лопаткой.
   Но случившееся однозначно было дурным знаком.
   Во что я влипла?
   Неужели я со своими догадками разворошила осиное гнездо?
* * *
   Утром Холт был уже почти в норме – во всяком случае, спустился к завтраку он самостоятельно и был брит. Хотя по-прежнему выглядел бледнее хорошо отбеленной простыни.
   Меня приветствовал кивком, всю трапезу молчал, а вставая, сообщил:
   – Ньера Алессита, вы мне нужны. Пойдёмте.
   Предсказуемо – повязка на плече пропиталась кровью, и её нужно было сменить. Посадив хозяина спиной к окну, внимательно осмотрела края раны. Те покраснели, но – прикоснулась пальцами к коже – воспаления вроде бы не было. А вот ещё один шрам останется.
   – Хотите знать, что случилось? – неожиданно поинтересовался он, пока я накладывала повязку с календулой и бинтовала плечо.
   Я задумалась. Оно мне надо? Любопытство погубило кошку. Или не знать – ещё опаснее?
   – Ведь вы уже поняли, что я не архивариус?
   Наклонила голову. И что сказать?
   – Ну, как хотите… – казалось, он был слегка разочарован.
   – Сколько вам лет? – задала я вопрос на пробу. Ответит охотно, можно будет спросить что-нибудь ещё. А если уклонится – это станет ответом само по себе.
   – Двадцать шесть.
   Хм-м, моложе, чем я думала, а командует, как Андреасу и не снилось! Кто же он?
   – Личный эмиссар Риналдо Третьего, ведущий сейчас по просьбе Гильдии купцов и Гильдии страховщиков расследование участившихся случаев пиратства. Кроме того, в Салерано год назад погиб мой отец – этот дом достался мне в наследство от него. Я ищу убийц. Вы это хотели спросить?
   Сообщить кому-то, что лично знаком с королём, когда этот кто-то ощупывает шишку у тебя на темечке, – не самый удачный момент. Я дёрнулась сама, дёрнула прядь его чёрных волос. Холт подпрыгнул на стуле и выругался сквозь зубы.
   – Впечатлены, ньера?
   – Нет. Думаю, как побыстрее смыться куда подальше, – абсолютно честно ответила я.
   – Помогите мне, и я посодействую вашей карьере в столице. Ведь вы хороший маг?
   – Что включает помощь?
   – Работу с бумагами, их анализ и только. Никакой опасности.
   – Что случилось с вашим отцом?
   – Уличное убийство, которое затем попытались выдать за обычное ограбление.
   – Он тоже занимался этим делом?
   – Да.
   Отлично. В плохом смысле. Значит, тот, кто стоит за этим, наверняка следит и за действиями Холта, и за его домом. И тут – как безмозглая тетёрка – в это замечательное место прилетела одна безголовая свежеразведённая беременная магиня…
   Даже если предположить, что внешние наблюдатели считают меня родственницей Бетани, – всё равно оставаться здесь не следует.
   – На месте виновных я бы убила вас, ньер, – ведь это и пытались сделать вчера, да? – сняла бы с пояса ключи, пошла бы сюда, зная, что в доме нет никого, кроме двух женщин, обыскала всё в поисках улик и бумаг, свидетельниц прирезала, а дом – чтобы уж точно ничего не пропустить – сожгла. Боюсь, мне этот вариант не подходит. Если не возражаете, завтра я уеду в Виэнию.
   – Возражаю. Поступим по-другому. Мне нужна ваша помощь – у вас хорошая голова, – но вы требуете безопасности. Так? Я остаюсь в доме и делаю вид, что прекратил расследование. Возможно, даже изображу, что вовсе покинул Салерано. А сами продолжим работать с бумагами – такую кипу даже вдвоём за месяц не разобрать. Кстати, у вас нет новых идей, куда рыть дальше?
   – Заведите сторожевую собаку, – не совсем логично ответила я. – И куда рыть, да, мысли есть. Во-первых, нужны данные по всем пяти портам. Начать можно с тех кораблей, которые уже привлекли к себе внимание. Посмотреть, кто подписывал декларации… а там видно будет. – Отодвинулась на шаг. – Пересядьте лицом к окну – хочу посмотреть шов на виске, не разошёлся ли. – Холт послушно развернулся. Я подступила чуть сбоку, иначе б мой живот уткнулся ему прямо в нос. Сдвинула чёрные волосы со лба, разглядывая, что вчера нашила. Неплохо, шов аккуратный. – А другая идея – попробовать проследить за награбленными товарами, подняв таможенные документы. Вдруг чёрное дерево или фарфор повезли продавать дальше на север? Так вот интересно, какая купеческая компания это сделала.
   – Неглупо. У вас приятно прохладные пальцы, ньера. Спасибо за лечение.
 
   Собака появилась на следующий же день. Точнее, две собаки. Черные короткохвостые геранские волкодавы – страшенные зверюги почти мне по пояс, с круглыми рыжими подпалинами на груди, здоровенными зубами и в ошейниках с шипами. Тетушка Бет всплеснула руками в ужасе. Правда, позже выяснилось, что ужаснул её не вид псов, а то, что тех полагалось два раза в день кормить сырым мясом.
   – Не воют, не лают, сообразительны, бесстрашны, верны до смерти, – прокомментировал приобретение Холт. – И уже выдрессированы на охрану.
   Я промолчала, отметив только, что моё желание он воплотил с рекордной скоростью, тем самым отрезав мне путь к отступлению. Ладно, пока Холт держит слово и находится в доме, я тоже останусь здесь.
   – Как их зовут? – поинтересовалась я, пока меня обнюхивали.
   – Хват и Рвач.
   Уж да, очень подходящие имена для домашних питомцев.
   – Запомнить легко, вот этот, с одним рваным ухом, Рвач и есть.
   Пёс, услышав имя, наклонил башку с торчащим надо лбом драным чёрным огрызком, внимательно рассматривая меня янтарными глазами. Я протянула руку, погладить – нос угрожающе наморщился, верхняя губа приподнялась, обнажив клыки.
   – Простите, ньера, к ласке они не приучены.
   Убойцы какие-то. Или убийцы?
 
   Появлением собак дело не ограничилось. К вечеру в доме появились мастера, установившие на все окна – в том числе и второго этажа – внутренние металлические жалюзи. Открывались они изнутри. А когда были опущены и заперты, ни проникнуть в дом извне, ни устроить пожар, кинув какую-нибудь дрянь в окно, было невозможно.
   – А чердак и погреб для дров? – практично поинтересовалась я.
   Холт прищурился на меня, фыркнул и ответил одним словом:
   – Уже.
   Вообще-то, все эти предосторожности годились лишь для защиты от обычных, немагических нападений. Маг средней руки легко бы и засовы открыл, и усыпил или убил собак. Я и сама справилась бы с этим безо всякого труда. Но вероятность такого была ничтожна – будущим волшебникам ещё в нежном возрасте втолковывали, что самый слабый маг может жить обеспеченно, спокойно и, главное, долго – если не ввязывается в сомнительные или криминальные предприятия. Что магия оставляет следы, и любое преступление будет раскрыто старшими коллегами, которые, в свою очередь, желают жить долго, богато и счастливо. Так что найти в Таристе мага, желающего поучаствовать в штурме дома личного королевского эмиссара, было нереально.
 
   Со следующего утра мы начали работать в гостиной вместе. И это не было неприятно или напрягающе, как того опасалась я.
   Я продолжала методично заносить в свой гроссбух сведения о привезённых кораблями грузах. А Холт выписывал данные по нападениям в хронологическом порядке. Когда кто-то из нас натыкался на то, что казалось интересным, мы обменивались мнениями.
   Например, я заметила, что вместо одной из потерянных компанией «Восточная звезда» шхун у неё всего через три месяца появилась другая – с аналогичным тоннажем – и начала плавать по знакомым маршрутам. Неужели настолько нагло? Вот так, получили страховку, перекрасили название и поплыли дальше? Но на каком уровне нужно иметь прикрытие, чтобы поступать так и не бояться разоблачения?
   – На очень высоком. И, пока мы собираем факты, допускать утечек нельзя.
   Надеюсь, ещё пару месяцев эти факты мы прособираем… Здоровенные коробки с неразобранными бумагами под столом подкрепляли мой оптимизм.

Глава 5

   Безусловно, ваш муж имеет свои недостатки! Если бы он был святым, он бы никогда не женился на вас.
Д. Карнеги

   Неприятности свалились, откуда я их совсем не ждала. Дохаживать мне осталось меньше месяца, и я расслабилась – день за днём ничего не происходило – мы с Холтом корпели над бумагами и начали рисовать схемы – кто и как, прямо или косвенно, замешан в пиратском промысле. Причастных хватало – торговые компании, отдельные купцы, судовладельцы, чиновники разных рангов, таможенники – ведь прибыль исчислялась сотнями тысяч соленов. Прорва денег!
   Подтвердилась догадка о том, что, похоже, не все захваченные пиратами корабли шли на дно. Например, пропала какая-нибудь «Резвая нимфа» вместе с грузом. Груз засветился в Салерано три месяца спустя. А ещё через три-четыре на рейде возникала поразительно похожая на пропажу перекрашенная, сменившая владельцев и команду «Меч-рыба». До того нигде не существовавшая и непонятно кем и когда построенная. Мы насчитали четыре таких случая лишь в Салерано только за последние три года. А сколько их было всего?
   И стало понятно, зачем нужны эти афёры с кораблями. С одной стороны, если всем вокруг известно, что ты тоже пострадал, – никто и не заподозрит, что ты сам стоишь за разбоем. С другой – судно стоит кучу денег. И, наконец, допустим, всплыл через несколько месяцев якобы погибший корабль, да? Страховка уже получена. Вот кто может наверняка сказать – та же ли самая это шхуна? Только владельцы да команда. А все замешанные поглаживают кошельки и молчат. Страховщикам остается скрежетать зубами, подсчитывая убытки. И поднимать ставки, которые ложатся грузом на плечи честных купцов.
   Так, день за днём, я добавляла в складывающуюся картину новые кусочки, а по вечерам сидела с крючком и с мотком шерсти, перебирая в голове данные, которые переписывала днём, гладила время от времени болезненно каменевший живот, растирала опухшие лодыжки и старалась не есть слишком много. И начисто забыла о своем экс-супруге…
   А зря.
 
   Виновата была я сама. Ибо, поняв, что, скорее всего, задержусь в доме ньера Холта до родов, отписала Вильке и тётушке Лео с нового адреса, чтобы те не беспокоились, куда я пропала. При этом совершенно упустив из виду, насколько тётя помешана на устройстве моего семейного счастья и какое впечатление произвел на нее красавец Андреас, когда Лео приехала на нашу свадьбу.
   А вот Андреас, как выяснилось, все просчитал. И, не найдя меня сам, отписал тёте, что мы поссорились в результате мелкого недоразумения, что он ужасно боится и тревожится и за меня, и за ребёнка – как же я буду беременная, одна? Ни об измене, ни о том, что сам оставил меня без денег, ни о том, что мы уже разведены, экс-гад не сообщил. Тётя прослезилась, купилась и послала мой новый адрес, искренне веря, что творит добро, сводя поссорившихся влюблённых.
   Но это было не всё. Узнав адрес, Андреас отправился в Храм, где пообщался с тем самым храмовником, который меня разводил, и заявил, что де он – известный уважаемый маг – может предоставить лучшие условия для жизни и воспитания ребёнка, чем легкомысленная мать-одиночка без верного заработка. Ведь у него-то есть и дом, и постоянный доход! Потом принёс клятву, что действительно хочет забрать ребёнка, едва лишь малыш родится. Не знаю, сколько Андреас заплатил, но в результате он получил на руки предписание Храма отдать ему младенца, как только тот появится на свет.