12

   Еще не веря в то, что все так удачно сложилось и он обвел ужасного Камерона вокруг пальца, генерал Роджерс остановился на крыльце, поправил фуражку и с чувством собственного достоинства зашагал к своей машине, помахивая стеком и чувствуя всем телом взгляды местных секьюрити.
   – Ну наконец-то! – обрадовался его шофер, ожидавший появления генерала. – Я тут такого страху натерпелся, ваше превосходительство!
   – Дурак потому что, вот и натерпелся! – бодро ответил генерал и, нервно хохотнув, запрыгнул на заднее сиденье. Затем достал из походного бара бутылочку коньяку и основательно ее встряхнул.
   – Ну так что, поехали, стало быть? – уточнил шофер.
   – Стало быть, – кивнул генерал и, сняв фуражку, чтобы не мешала, стал пить коньяк.
   Водитель завел мотор и стал аккуратно выводить машину к огромным воротам, которые начали медленно открываться. Лишь когда последний часовой у бронированных створок остался позади, он, наконец, перевел дух и, поглядев в зеркало на генерала, сказал:
   – Они как выскочили, ваше превосходительство, так я прямо обмер! Подумал – ну все, с генералом покончили и за водилой пришли!
   – Чего ты мелешь, кто куда выскочил? – недовольно спросил Роджерс и, сняв с языка соринку, отбросил в сторону. – Ну почему коньяк из Бамберга всегда с крошками табака, а? Как ты думаешь, капрал?
   – Должно, они его на табаке настаивают, ваше превосходительство.
   – Ну дурак ты, капрал, как есть дурак. Коньяк на табаке не настаивают! Коньяк – это целиком понятие фруктовое…
   – Мне про то неведомо, ваше превосходительство, при моем жалованье коньяк вреден.
   – А что же ты пьешь?
   – Пиво.
   – Ну, пока молодой, можно и в нужник побегать, а мне следует сидеть на месте и силы зря не расходовать. Тем более теперь, когда мы отбились от всех этих негодяев. А ты заладил свое – выскочили да выскочили. А кто выскочил?
   – Волки Камерона. Как зыркнули на меня, а потом прыгнули в черный «бренин» и унеслись куда-то с глаз долой. И куда они поехали на ночь глядя, ваше превосходительство?
   – Да куда угодно! Они свою работу только по ночам и делают. Но это уже не про нас. Ты смотри на дорогу-то, а то тут недолго и в овраг свалиться.
   Прикончив коньяк, генерал, чтобы унять не отпускавшее его волнение, взялся за яблочную водку, потом за виноградную.
   Мимо проносились растопыренные кусты, изломанные линии склонов грозили внезапной лавиной или точным выстрелом из засады. Генерал понимал, что пока находится на территории Камерона и тот волен сделать с ним все, что угодно.
   – Эх, кабы столько денег, жил бы на берегу теплого моря! А этот, ваше превосходительство, заперся в какие-то пещеры, честное слово. Здесь даже птиц не бывает, только мыши летучие. Я, пока вас ждал, так сотню их насчитал, так и стригли над самой машиной…
   – Ты вот что, капрал, ты меня сейчас куда везешь? – спросил генерал, которого уже слегка развезло.
   – На квартиру, ваше превосходительство.
   – Не надо на квартиру, вези сразу к друзьям.
   – А если они вернутся, ваше превосходительство? А вы в прошлый раз вазу дорогую разбили, да еще картину сорвали со стены вместе с гвоздем. Как бы к ответу не призвали.
   – Дурак ты, братец! – воскликнул опьяневший генерал, теряя остатки осторожности. – Перед кем мне отвечать, если все в этом доме мое – и вазы, и картины, и само здание вместе с черепицей!
   – Как это ваше? – Капрал оглянулся на генерала, недоверчиво смотря на его кривую усмешку. – У вас такого дома отродясь не было…
   – А теперь есть! Смотри на дорогу, там какие-то свиньи жезлом махают! Дави их в танковой атаке! Приказываю давить!
   – Как же давить полицию, ваше превосходительство? – не согласился водитель, притормаживая перед машиной с мигалкой и двумя полицейскими в дождевиках.
   Один из них обошел представительский автомобиль и, подойдя к водителю, строго сказал:
   – Выйдите из машины с документами!
   – Я водитель генерала Роджерса, вон он, на заднем сиденье! – сообщил капрал, вылезая.
   – Да, мер-рзавцы! Я генерал Роджерс, я вам устрою веселенькую жизнь! Дармоеды! – закричал генерал со своего места, не переставая опустошать бутылочки из бара.
   Не обращая внимания на эти крики, полицейский при свете фонаря стал просматривать документы капрала.
   – А откуда у вас пистолет, капрал, разве вы имеете право на его ношение? – спросил он вдруг.
   – Разумеется, я же военный, и это мое личное оружие. Вот тут даже разрешение имеется на ежедневное ношение.
   Капрал ткнул пальцем в одну из карточек, которые держал полицейский.
   – Ну так доставайте пистолет, нужно сверить номер, не могу же я на слово поверить, что в кобуре тот самый пистолет?
   Капрал посмотрел на второго полицейского, тот лениво жевал резинку, глядя на капрала немигающим взглядом.
   – Я требую, чтобы вы немедленно отпустили моего водителя! Иначе я вас всех арестую! Я прикажу арестовать всех и даже вашего начальника! – снова закричал генерал, порываясь встать, но у него не получалось.
   – Вот, пожалуйста, сверяйте, – сказал капрал, подавая пистолет. Полицейский взял оружие и его рукоятью ударил водителя по голове. Затем сунул дуло в салон и несколько раз выстрелил в генерала.
   Тем временем другой «полицейский» подхватил капрала и поволок к машине с мигалками, а первый присоединился к нему и помог забросить тело в багажник.
   Затем они убрали мигалки и, сев в машину, поехали в сторону замка. На сегодня свою работу они закончили.

13

   На стене тикали пластмассовые часы-ходики на электрическом ходу. Их подарили Тилли на день рождения три года назад. Они ей сразу понравились и работали до сих пор, а ведь все другие подарки – и трехгодичной давности, и двухгодичной, и даже почти все подарки с прошлого года – Тилли уже успела уничтожить. Она очень интересовалась внутренним устройством бегающих машинок, кивающих кукол и подпрыгивающих крокодильчиков и не успокаивалась до тех пор, пока не выясняла, как именно они проделывают все эти фокусы.
   А ходики – у них все было на виду. Зубчатые колесики, цепочки, батарейка и электромотор. Примитив, одним словом. Подобные игрушки Тилли курочила еще в пятилетнем возрасте.
   По ТВ-боксу показывали всякую фигню. Ничего такого, что могло заинтересовать взрослого двенадцатилетнего ребенка. Кабельные каналы с мультиками Тилли уже не интересовали, а каналы для взрослых смотреть запрещали, хотя чего бы она там узнала нового, если имеется доступ в Глобалнет?
   Тилли пощелкала пультом каналы и, махнув рукой на развлечения, нацепила на лоб лупу и пододвинула коробку из-под лазерных карандашей, служившую предметным столиком, к которому сверхпрочным клеем были приклеены самозаводящиеся часы «рэкстон».
   Клей был необходим для того, чтобы часы не болтались, когда Тилли начнет их разбирать, а сами часы нужны были для того, чтобы выяснить – как они обходятся без завода и электрической батарейки?
   Тилли, конечно, понимала, что все эти блестящие камешки на корпусе и желтый металл означают, что часы стоят очень дорого, однако в шкафу у отца их было не один десяток, поэтому девочка была уверена, что он ничего не заметит. И потом, где-то она читала, что знания стоят дороже денег.
   «…очередное происшествие случилось на второстепенном шоссе-дублере недалеко от перекрестка на Лаперно, – сообщили на канале новостей, но Тилли на это не обратила внимания, продолжая увлеченно заниматься часами. – Генерал Дирк Роджерс, член совета по вооружению, был найден убитым в своем служебном автомобиле. Экспресс-анализ извлеченных пуль позволил определить, что все они были выпущены из штатного оружия водителя Дирка Роджерса, капрала Шлоссера, который на месте происшествия обнаружен не был, как и его оружие. Следствие предполагает, что имеет место очередной конфликт между начальником и подчиненным. Сослуживцы генерала подтвердили, что Дирк Роджерс часто оскорблял своего водителя, называя дураком. Судя по всему, на этой пустынной дороге и произошел окончательный расчет оскорбленного капрала и его начальника. Капрал Шлоссер объявлен в розыск».
   – Пустая дребедень… – прошептала Тилли, подцепляя тоненькой отверткой крышку часов. – Пустая… дре-бе-день…
   «…хакеры общественного оппозиционно-протестного движения «За свободу» провели очередную незаконную акцию, разослав по специальным каналам Глобалнета вирус, стирающий логические разметки в информационных носителях сервисных роботов. Помимо этого, вирус активирует блок действия робота, заменяя тактическую схему «я – слуга своего хозяина» на новую – «я – свободный человек»…
   – Вот это правильно! – отвлекаясь от своей работы, сказала Тилли и подняла на лоб окуляр лупы. Почему она одобрила действия хакеров, она и сама не знала, однако подозревала, что их не одобрил бы папа, а раз он не одобрит, она одобрит обязательно.
   В их доме тоже были власть имущие и оппозиция, состоявшая из нее и мамы. Но у Тилли все было понятно: и программа действий, и цели, а вот мамина позиция Тилли была не до конца понятна, и неизвестно было, чего она добивалась, ведь папа покупал ей все, что она просила.
   После новостей неожиданно пошла реклама, и Тилли закричала: «Ура!», бросилась к ТВ-боксу и уселась прямо перед ним.
   Снова по батуту скакал маленький человечек, который скороговоркой перечислял все игры, в которые он мог бы играть со своим другом. Но друга у него не было, потому что он жил в магазине «Термастер» и один стоял на полке в темной-претемной комнате.
   Это был Биччи-Бок, робот-приятель для детей, знавший множество интересных историй и умевший жевать резинку.
   Реклама закончилась, и настроение Тилли снова ухудшилось. Она вернулась за стол, с минуту сидела, глядя на вскрытые часы и рассыпанные по карандашной коробке маленькие бриллианты.
   «Место Биччи-Бока занято, больше не напоминай мне о нем!» – вспомнила она слова отца. Значит, если бы этот новый робот вдруг исчез или просто сломался, она могла бы рассчитывать на то, что в их доме появится Биччи-Бок.
   Оставив рабочий стол, Тилли перешла к компьютеру, открыла страницу поисковой системы и, мгновение подумав, вписала поисковый запрос: «устройство роботов».

14

   Барбара выглянула из своей комнаты и увидела стоявшего у коридорной стены Эндрю. Он пришел – он ответил на вызов через Глобалнет! Как же это удобно!
   – Эй, Эндрю! – позвала она, и в первое мгновение ей показалось, что он не слышит, но затем он поднял голову и кивнул, сказав: «Доброе утро, миссис Юргенсон».
   – Ладно, раз пришел – заходи в гости.
   И она открыла дверь пошире, одновременно поглядывая в сторону лестницы – не появились ли там горничная или дворецкий?
   Тревиса не было, он уехал по делам в город, и Барбара оказалась предоставленной себе самой. Обычно весь ее день занимали только хлопоты по дому, поездки по магазинам или в косметический салон, но с появлением Эндрю, кто знает, вдруг появится возможность проводить досуг с большей пользой.
   Эндрю безропотно вошел в будуар и остановился у двери. Барбара тотчас ее прикрыла и заперла на ключ. Затем обошла робота вокруг, приглядываясь к нему и пытаясь заметить в его глазах интерес. Да, он робот, но так безупречно скроен, так похож на настоящего мужчину…
   – Что ты чувствуешь, глядя на меня, Эндрю? – решилась спросить Барбара.
   – Я ничего не чувствую, миссис Юргенсон, я жду ваших приказаний, чтобы исполнять их.
   – Вот как?!
   Барбаре показалось, что все намного проще, чем она предполагала.
   – А ты… мог бы до меня дотронуться? – спросила она и подошла к нему вплотную, чувствуя, как учащается сердцебиение, а дыхание начинает сбиваться.
   – Конечно, миссис Юргенсон, я могу до вас дотронуться.
   – Ну так дотронься обеими руками… Вот здесь…
   И Барбара пристроила большие сильные ладони Эндрю на своей груди.
   – Что… что ты чувствуешь?
   – Я чувствую, что дотронулся до вас, миссис Юргенсон, – вежливо сообщил Эндрю.
   – Ну и какая я? Какая я, по твоему мнению?
   – Вы мягкая, миссис Юргенсон.
   – И все? – удивилась Барбара.
   – А что еще?
   – Ладно, убери руки.
   Эндрю выполнил приказ.
   – А ничего, если и я до тебя дотронусь?
   – Конечно, миссис Юргенсон.
   Затаив дыхание, Барбара прошлась рукой по брюкам робота, но не обнаружила и намека на ожидаемую реакцию. Это было досадно.
   – Хорошо, давай попробуем вот так, – сказала Барбара и, не отрывая глаз от Эндрю, стала раздеваться, надеясь разглядеть в его глазах хоть какую-то заинтересованность.
   Когда одежды на ней совсем не осталось, Барбара, уже почти потеряв надежду, взглянула на Эндрю и спросила:
   – Ну и как я тебе в таком виде?
   – Вы хорошо сложены, миссис Юргенсон. Видно, что вы занимаетесь на тренажерах.
   – И все!?
   – Если вы сузите критерии оценки, я смогу сказать что-то более определенное, миссис Юргенсон.
   У Барбары от недавних намерений уже не осталось и следа. Ее ноздри раздувались от гнева, она кусала губы, захотелось как-то уязвить этого холодного ублюдка. Эту… глупую машину…
   – Хорошо, приятель, оцени меня в баллах! Мое тело, я хотела сказать.
   – По пятнадцатибалльной шкале журнала «Жеребец», миссис Юргенсон, вы набираете девять с половиной баллов.
   – Что!?
   Барбара задохнулась от возмущения.
   – Пошел вон отсюда! Немедленно! Пошел вон, не то я охрану вызову!
   Эндрю развернулся и взялся за ключ.
   – Стой, придурок! Я сама открою, – опомнилась Барбара и стала быстро одеваться. Потом взглянула на себя в зеркало, поправила выбившуюся из прически прядь и, посмотрев на предупредительно-вежливое лицо Эндрю, улыбнулась ему, а тот учтиво поклонился.
   «Вот дура, сама виновата», – подумала Барбара и, подойдя к двери, отперла ее, затем выглянула в длинный коридор и кивнула Эндрю, чтобы он выходил.
   – Иди к себе, приятель.
   – Да, миссис Юргенсон, – ответил робот и пошел по коридору, а Барбара осталась стоять в двери, оценивая стать робота-слуги.
   – Хорош, определенно хорош, – негромко произнесла она. – Надо придумать, как еще его можно использовать.

15

   Уже закрывая дверь, Барбара придумала. Подбежав к столику, она схватила телефон и позвонила мужу.
   – Да, слушаю тебя, – отозвался тот, как всегда не слишком приветливым голосом.
   – Дорогой, я хочу поехать с ним по магазинам! – с ходу выпалила Барбара.
   – С кем «с ним»? – тут же спросил мистер Юргенсон, хотя сразу понял, о ком идет речь.
   – Ну с нашим этим… новым слугой…
   – С тобой же ездят Бруни и Колфайл! Два мордоворота – чего еще нужно?
   – В том-то и дело, что они мордовороты, а я хочу присутствия приличного человека. Ну, то есть прилично выглядящего слуги. А твои Бруни и Колфайл выглядят, как обернутые в пиджаки шкафы.
   – Ты начинаешь капризничать, Барбара.
   – Пусть так. А почему бы мне не покапризничать? Тебе всегда некогда, а я хочу, чтобы меня сопровождали. Чтобы руку подавали, под локоть поддерживали. Ты же мордоворотам своим этого не позволишь?
   – Нет, и ты это знаешь.
   – Вот! А с машины какой спрос? У него экстерьер один, и больше ничего.
   – Чего у него один? – насторожился Юргенсон.
   – Экстерьер. Внешность, говорю, привлекательная, и никто не поймет, что это робот.
   – Ты хочешь, чтобы надо мной все смеялись и говорили, что у Юргенсона жена с любовником по городу разъезжает? Ну ты и дура, Барбара!
   – Ничего нового от тебя я не слышу уже лет десять, Тревис. «Барбара, ты дура» или «Ты дура, Барбара». Ну и пусть говорят, пусть сначала так и думают, а потом, когда узнают, что у нас такой слуга-робот, локти начнут кусать, ведь у них какие-то деревянные куклы, которые могут только пол мести в подвале, а нам досталась практически кинозвезда. В собственность!
   Юргенсон замолчал, сопя в трубку.
   «Задумался, козел», – внутренне ликовала Барбара. Она уже знала, что выиграла этот бой.
   – Ну, это самое… Ладно, думаю, ничего худого в том не будет, если ты с ним под ручку от машины до магазина пройдешься. Пусть пойдут слухи, так даже интереснее.
   – Спасибо, милый. Целую тебя.
   – И я тебя, Барби.
   – Ты когда сегодня вернешься? – спросила Барбара. Стоя перед зеркалом, она приподняла край юбки, прикидывая, что надеть для поездки по магазинам. Может быть, шорты? А что, сейчас уже тепло. Или нет, лучше…
   – Я сегодня поздно буду.
   – У-у, какая жалость. Я так люблю ужинать с тобой на террасе, – соврала Барбара. – Ну ладно, в другой раз.
   И закончила разговор.
   Ее муж был очень ревнив, он постоянно опрашивал прислугу, выясняя, чем занималась его жена и сколько охранников да по каким делам наведывались в дом. Барбара была легкой на подъем и, когда ей удавалось ускользнуть от приставленных к ней охранников, ухитрялась с пользой для себя проводить каждую минуту свободы.
   Одно время она убегала через служебные выходы магазинов и ресторанов, использовала путаные планы комнат в косметических салонах.
   Юргенсон что-то подозревал, но ловить ее не удавалось. Пока его не слишком умные охранники пытались разгадать одну схему Барбары, она выдумывала еще две. Правда, три года назад она нарушила один из своих принципов и соблазнила водителя, который ее возил. Вообще-то, между ними почти ничего не было, ну, может быть, пару раз, однако каким-то образом Юргенсон узнал об этом и поставил ей под глаз большущий синяк, а водитель исчез и вовсе.
   Через несколько дней Юргенсон зашел к ней в комнату и бросил на кровать пачку фотографий, где с разных ракурсов было снято изувеченное тело несчастного.
   После этих фотографий Барбара ни на кого из охранников больше не смотрела, но теперь у нее появилась отдушина и она могла открыто появляться на людях рядом с красивым мужчиной.
   Хоть и не настоящим, но все же…

16

   Эндрю осознавал себя полноценным роботом. За те три дня, что он служил своим хозяевам, у него случались лишь небольшие программные сбои, которые исправлялись обычным тестированием.
   Существовали, правда, и логические трудности, особенно при общении с миссис Юргенсон. Из-за того, что ее команды были не слишком четкими, приходилось много работать над выбором правильного реагирования, от чего речь Эндрю могла показаться слегка заторможенной.
   Пока миссис Юргенсон таких замечаний ему не делала, но Эндрю уже несколько раз заходил на страницу обновлений «Сервис суперлогистик», однако нового софта там не было.
   Свой мышечный тонус Эндрю определял в семьдесят восемь процентов. Это было не так плохо, учитывая, что сразу после расконсервации едва набиралось пятьдесят пять. Хозяева любезно предоставили ему возможность пользоваться их спортивной комнатой, поэтому вскоре Эндрю намеревался довести мышечный тонус до девяносто пяти процентов – это был оптимальный уровень.
   Понемногу он создавал массив данных о доме хозяев. Это касалось и безопасности, ведь его охранная функция также была активирована. Поначалу он надеялся подключиться к уже существующей системе наблюдения и к архивам местной службы безопасности, однако начальник охраны Флетчер сказал ему: «Хрен тебе, иди к хозяину…» А хозяин никак не пояснил фразу начальника охраны.
   Эндрю он принял в своей спальне, уже в пижаме, приготовившись ко сну. Выслушав робота и отметив, что тот проявляет инициативу, как живой человек, он сказал ему следующее:
   – Я не могу приказать охране делиться с тобой информацией, потому что ты у нас пока никто, понимаешь?
   – Нет, сэр, не понимаю.
   – Ну, ты сверхштатная единица. Я еще не знаю, зачем купил тебя, поэтому просто поищи себе применение, а мы посмотрим, что у тебя лучше получается, и со временем как-то определимся, понимаешь?
   – Да, сэр, это я понимаю.
   – Как съездили с хозяйкой в магазины?
   – Мы с миссис Юргенсон посетили семь магазинов, сэр. «Карусель», «Золотая птица», «Алмазная россыпь»…
   – Нет, ты не это мне рассказывай, – перебил Эндрю хозяин. – Ты скажи мне, как тебе показалась миссис Юргенсон?
   – Не понял вопроса, сэр.
   – Она тебе нравится?
   – Миссис Юргенсон и Тилли являются вторыми после вас установщиками моих заданий, сэр.
   Юргенсон помолчал, соображая. Почесал начавшую лысеть макушку и сказал:
   – Ладно, давай зайдем с другой стороны. У миссис Юргенсон красивая фигура?
   – Миссис Юргенсон хорошо сложена, сэр. Она много уделяет времени своей форме.
   «Неужели он такой тормоз или прикидывается?» – не поверил Юргенсон в искренность робота-слуги. Он уже опросил Бруни и Колфайла о том, как вел себя Эндрю по отношению к миссис Юргенсон, и оба сказали, что тот вел себя прилично, волю рукам не давал и только поддерживал ее под локоть, да и то всего пару раз.
   – Тебе нравится ее задница, Эндрю? – напрямик спросил мистер Юргенсон и, подойдя ближе, внимательно стал следить за реакцией робота, когда тот отвечал.
   – Если считать ключевым словом слово «задница», сэр, я могу воспользоваться методикой журнала «Дальнобойщик» и оценить ее задницу по двадцатибалльной шкале.
   – Да?
   – Да, сэр. У меня самообучаемая система, и в случае отсутствия в моем софте нужной методики или граничных критериев я провожу поиск в Глобалнете и нахожу приемлемые. То есть те, которые одобряете вы или другие лица, имеющие право управления.
   – Понял. С трудом, но разобрался в твоей болтовне. Ладно, валяй рассказывай, что думают о заднице миссис Юргенсон эти долбаные шоферюги…
   – Они бы оценили ее на четырнадцать баллов в статике и на семнадцать с половиной в динамике.
   – То есть… ты хочешь сказать, что миссис Юргенсон… слишком водит кормой, что ли?
   – Вопрос мне непонятен, сэр. Но если ключевым словом является «корма», я могу обратиться в архив сайта «Морские истории».
   – Стоп! – воскликнул Юргенсон, вскидывая руку. – Ты что, специально доводишь меня, да?
   – Я не понял вопроса, сэр. Но я вижу, что ваше эмоциональное состояние…
   – Заткнись, тварь! – закричал Юргенсон и замахнулся кулаком, чтобы врезать по безмятежной харе этого красавчика, однако неожиданно тот отпрыгнул к двери и поднял руки, вставая в бойцовскую стойку.
   Юргенсон был поражен. Ему подсунули машину, которая может запросто дать в лоб своему хозяину. Избить своего фактически кормильца!
   – Я, конечно, иногда бываю не прав, Эндрю, – произнес Юргенсон, пятясь к прикроватной тумбочке, в которой лежал пистолет. – Ты уж извини меня, старика, иногда я бываю груб… Как это… немотивированно.
   – Сэр, вы в порядке? – спросил робот, опуская руки. – Как вы себя чувствуете?
   – А как бы ты почувствовал себя, если бы на тебя поднял руку твой слуга? – не без обиды спросил Юргенсон, продолжая сдавать поближе к пистолету.
   – Вопрос мне непонятен, сэр.
   – Ты хотел меня побить, Эндрю…
   – Нет, сэр. Это исключено. Мне запрещено делать это на программном уровне.
   – Но ты только что угрожал мне всем своим видом. Вон ты какой здоровый…
   – Я не угрожал вам, сэр, я должен был помешать вам нанести повреждения вашей собственности, ведь моя модель обошлась вам в сто семьдесят тысяч ливров.
   Юргенсон помолчал, сидя на кровати и посматривая на выдвижной ящик тумбочки. Одна секунда – и оружие у него в руках, но, похоже, тревога ложная.
   «Перебздел ты, Тревис», – сказал он себе, потом посмотрел на робота.
   – И все-то ты знаешь. Сколько стоишь, в каких магазинах жена была… А вот как укоротить Рутберга, едва ли скажешь. Он на побережье уже целый район захватил, войны не боится.
   Юргенсон вздохнул.
   – Ладно, иди и сам собирай информацию по безопасности. Может, это и к лучшему, будете с моими охранниками каждый по-своему работать.

17

   Ночью на Эндрю была атака. Четыре вируса, выстроившись в ряд, пытались взломать его скриптборд, однако им это не удавалось, несмотря на то, что они пришли по специальным сервисным каналам Глобалнета.
   Эндрю уничтожил угрожавшие ему программы и уже в три часа ночи, после упражнения на беговой дорожке и душа, отключился до утра на восстановительный период.
   В пять тридцать таймер запустил его главную программу, Эндрю подключился к штуцерам сервисного блока и, слив шлаки, загрузил новую порцию питательного раствора.
   Снова проверив сетевой терминал, он опять обнаружил там те же четыре вируса, но вместе с ними и сообщение от «Сервис суперлогистик» об обновлении противовирусного софта.
   Скачав обновление, он установил его, снова уничтожил вирусы и отправился принимать водные процедуры в ванную возле кухни на первом этаже.
   Пока в его комнате не было удобств, но хозяин заверил Эндрю, что это скоро исправят.
   – Дом-то у нас здоровенный, так что сделаем мы тебе душевую, не сомневайся. В крайнем случае поставим прямо рядом с твоими бачками. Тебе ведь все равно.
   Но пока душ приходилось принимать на первом этаже, где уже в четыре утра начинался новый рабочий день и повар с помощницей-кухаркой готовил завтрак для хозяев, домовой прислуги и охранников, которых повар почему-то называл «шпионами».
   Так же рано поднималась и горничная, «коллега Аннета», начинавшая убирать на первом этаже, поскольку хозяин, спускаясь утром к завтраку, любил, чтобы уже было чисто.
   Ни с кем не встретившись, Эндрю вошел в душевую и тут заметил, что дверь не закрывается на защелку и слегка отходит. Однако это не показалось ему ни странным, ни опасным. Он тщательно помылся, вытерся принесенным полотенцем и, одевшись, вышел из ванной, едва не ударив дверью кухарку Клару и «коллегу Аннету».