Глава 62

   Генри Сеймур жил неподалеку от убежища Ласки на Эджуэйр-роуд, в районе между Триумфальной аркой и Паддингтоном, известном как Маленький Ливан. По пути к жилищу бывшего агента САС полковник Шейфер поглядывал по сторонам и думал о том, что же случилось с городом, его городом, а заодно и со всей чертовой страной.
   Удручающее, жалкое зрелище.
   Всюду восточные кофейни, ресторанчики, магазинчики. В воздухе витают густые ароматы этнических кухонь – и это в восемь утра! Возле газетного киоска два старичка курят кальян.
   "Кошмар! Жуть! Что, мать вашу, сделали с моей страной?"
   Квартира Генри Сеймура располагалась над магазином мужской одежды, и Ласка сразу поднялся на третий этаж. Постучал.
   Дверь открыл сам Сеймур.
   Едва увидев старого знакомого, Шейфер усомнился в собственном выборе. С последней встречи – а это было всего лишь несколько месяцев назад – Генри потерял тридцать или сорок фунтов. Роскошные черные кудряшки покинули голову, оставив разрозненные серовато-белые клочки, которые и волосами-то не назовешь.
   В общем, Шейфер не без труда признал в этом придавленном жизнью страдальце бывшего армейского приятеля, одного из лучших экспертов подрывного дела. Они вместе воевали во время "Бури в пустыне", когда служили в Двадцать втором полку САС, потом встретились уже наемниками в Сьерра-Леоне. В Ираке их забрасывали в тыл противника с задачей сеять хаос и панику. Ни у кого это не получалось лучше, чем у Шейфера и Сеймура.
   Сейчас бедолага выглядел человеком, не способным посеять панику даже в доме престарелых... впрочем, внешность часто бывает обманчивой.
   – Итак, ты готов к работе? Дело очень важное.
   Генри Сеймур улыбнулся, и Шейфер заметил отсутствие двух передних зубов.
   – Надеюсь, самоубийство.
   – Вообще-то мысль неплохая, – согласился гость.
   Он сел напротив хозяина и рассказал то, что тому полагалось знать. Услышав детали плана, Генри зааплодировал:
   – Всегда хотел взорвать Лондон. Ты выбрал того, кого надо.
   – Знаю, – сказал Ласка.

Глава 63

   В конференц-зале Скотланд-Ярда собралось несколько сотен человек, от полицейских до правительственных чиновников. К нам обратился доктор Стэнли Берген. Низкорослый и полный, лет шестидесяти, не меньше, он, однако, умел заставить слушать себя.
   Доктор Берген говорил без бумажки, и ни разу никто из нас даже не посмотрел в сторону. Все присутствующие прекрасно понимали – мы живем взаймы.
   – Мы подошли к критической точке и вынуждены ввести в действие план чрезвычайных мероприятий. Люди, которые отвечают за его реализацию, заслуживают доверия.
   Итак, вот какими будут наши действия в Лондоне. Если мы получаем какое-либо предупреждение о надвигающейся катастрофе, нам понадобится определенное эфирное время на всех радиостанциях. Это же относится к службам пейджинговой и мобильной связи. Другие, менее эффективные методы, включают в себя громкоговорители, системы громкой связи и тому подобное.
   Короче говоря, население будет оповещено, если мы получим предварительное предупреждение. В таком случае по телевидению выступит с обращением специальный представитель лондонской полиции или министр внутренних дел.
   В случае нападения с использованием обычного или химического оружия на место происшествия будут незамедлительно отправлены полиция и пожарные бригады. Сразу после выяснения всех обстоятельств пораженный район будет изолирован. Затем пожарные и полиция определят три зоны – горячую, теплую и холодную.
   Оказавшиеся в горячей зоне – если там кто-то уцелеет – останутся на месте до прохождения процедуры деконтаминации.
   Пожарные и "скорая помощь" расположатся в теплой зоне. Там же будут развернуты пункты деконтаминации.
   Холодная зона будет использоваться для размещения следственных групп, командно-контрольных и погрузочных пунктов.
   Доктор Берген помолчал.
   – Некоторые из вас, вероятно, заметили, что я не употребил слово "эвакуация". Дело в том, что эвакуация такого города, как Лондон, невозможна, если мы не начнем ее сейчас, рискуя спровоцировать Волка.
   Нам раздали карты и справочные материалы. Настроение в зале, похоже, упало ниже нуля.
   Я просматривал бумаги, когда ко мне подошел Мартин Лодж.
   – Приняли звонок от Волка, – прошептал он. – Тебе понравится. Говорит, что ему по вкусу наш план. И еще согласен с тем, что эвакуация бессмысленна и опасна...
   Внезапно где-то совсем рядом прогремел взрыв.

Глава 64

   Внизу, когда я наконец пробился по лестнице к месту взрыва, царили невероятный хаос и смятение. Знаменитый на весь мир знак Скотланд-Ярда перестал существовать. На месте входа со стороны Бродвея зияла огромная дымящаяся дыра. Повсюду валялся мусор и остатки того, что было черным фургоном.
   Начальство уже приняло решение: здание не покидать, всем оставаться на местах. Разумное и по крайней мере смелое решение. В кризисном центре, когда я туда пришел, десятка два человек просматривали видеозаписи камер наружного наблюдения. Одним из них был Мартин Лодж.
   Я сел рядом. Опустил глаза и увидел, что у меня дрожат руки.
   На экране было видно здание, перед которым прохаживались вооруженные дежурные полицейские. Неожиданно на Кэкстон-стрит появился мчащийся на предельной скорости фургон. Проскочив Бродвей, машина врезалась в возведенный у входа барьер. И тут же последовал взрыв. Правда, звука мы не услышали. Все здание осветилось, словно от иллюминации.
   – Наш противник – настоящий террорист, человек решительный и твердо идущий к цели. Он хочет внушить нам, что мы уязвимы. Интересно, что сегодня никто не погиб, если не считать водителя фургона. Может быть, у Волка все же есть сердце.
   Лоджу ответил голос с заднего ряда:
   – У него нет сердца. У него есть план.
   Голос, который я не сразу узнал, оказался моим собственным.

Глава 65

   Я работал в Скотланд-Ярде до конца дня и не стал возвращаться в отель, а лег на диване в одном из кабинетов.
   В три ночи я проснулся и снова взялся за работу. Срок второго ультиматума истекал в полночь, никому не хотелось даже думать о том, что может случиться потом.
   А в семь утра мы – Мартин Лодж, я и еще трое детективов из лондонской полиции – уже мчались в фургончике без опознавательных знаков в некое поместье в Фелтэме, неподалеку от аэропорта Хитроу. Нам даже выдали специальное разрешение на ношение оружия, чему я был рад больше всех.
   По пути Лодж объяснил ситуацию:
   – Наши ребята уже несколько дней работают в Хитроу и прилегающих районах вместе с парнями из особого подразделения и, разумеется, полицией аэропорта. Один из агентов обнаружил на крыше частного дома подозрительного субъекта с переносной ракетной установкой. За ним установлено постоянное наблюдение. Решено пока не вмешиваться – причины, я думаю, всем понятны, особенно после вчерашнего. Он чего-то ждет, но чего?
   – А известно ли, кто находится дома? – спросил один из детективов. – Что это вообще за дом?
   – Принадлежит застройщику, пакистанцу, если это имеет какое-то значение. Нам не удалось выяснить, снимает ли его кто-нибудь в настоящее время. Важно то обстоятельство, что дом находится в нескольких сотнях ярдов от взлетно-посадочных полос Хитроу. Пояснения нужны?
   Я посмотрел на Лоджа. Тот тяжело вздохнул и покачал головой.
   – Неприятное дело, Алекс. Очень неприятное. И это еще мягко говоря.
   Я кивнул:
   – Да. У меня такое же чувство. Волку доставляет удовольствие мучить людей, причинять боль.
   – Кто он, Алекс? Ты знаешь о нем хоть что-то? Почему он такой?
   – Насколько мне известно, он регулярно меняет и документы, и внешность. Он... или она? Пару раз нам удалось подобраться к нему довольно близко. Может, повезет сейчас.
   – Да, удача нам не помешала бы.
   Через несколько минут мы прибыли в Фелтэм. Нас с Лоджем встретил представитель "СиО-19", службы специальных операций. Полиция уже установила в соседних домах с полдюжины камер наблюдения, сигнал с которых поступил на мониторы во временном штабе.
   – Как будто кино смотришь, – заметил Лодж, постояв перед экраном. – Сделать-то все равно ничего не в силах. Что за чертовщина! С одной стороны, нам запрещено что-либо предпринимать, с другой – остаться в стороне тоже невозможно.
   У Лоджа был при себе список всех рейсов, прибывающих в Хитроу в то утро. В следующий час с небольшим ожидалось более тридцати самолетов. Ближайшие – из Эйндховена, три из Эдинбурга, два из Абердина, затем из Нью-Йорка. Начальство обсуждало вопрос о временном закрытии Хитроу и Гэтвика. До прибытия самолета из Нью-Йорка оставалось девятнадцать минут.
   – Кто-то на крыше! – закричал один из детективов. – Посмотрите! Вот! Вот он!
   Две камеры показывали крышу интересующего нас здания с двух противоположных сторон. На ней появился человек в темной одежде. Потом из люка вылез второй, с переносной установкой для запуска ракет "земля – воздух".
   – Черт! – прошипел кто-то у меня за спиной.
   Напряжение нарастало.
   – Нужно заворачивать все самолеты на другой аэродром. У нас нет выбора! – прорычал Лодж. – Снайперы взяли этих ублюдков на мушку?
   Представитель "СиО-19" тут же подтвердил, что его люди готовы – обе цели под прицелом. Между тем террористы на крыше занимали позицию для стрельбы. Сомнений не было – они готовились сбить самолет. А нам ничего не оставалось, как только наблюдать за их приготовлениями.
   – Сволочи! – выругался Лодж, не отводя глаз от монитора. – Ничего вы не получите. Посмотрим, как вам это понравится.
   – По-моему, у этих двоих восточная внешность, – заметил один из детективов. – На русских они определенно не похожи.
   – Приказа открывать огонь пока нет, – сообщил человек с наушниками. – Ждем.
   – Да что же, черт возьми, происходит? – воскликнул Лодж. – Мы обязаны их снять. Медлить нельзя!
   Внезапно прозвучали выстрелы. Мы ясно слышали их. Человек с установкой упал и уже не поднялся. Он даже не шевелился. Вслед за ним свалился второй. Стреляли на поражение.
   – Какого черта? – закричал кто-то в фургоне.
   – Кто отдал приказ стрелять? Что здесь творится? – ревел Лодж.
   Ответ пришел скоро.
   Наши снайперы не открывали огонь. Двух мужчин на крыше застрелил кто-то еще.
   Невероятно!
   Безумие. Полное безумие.
   Все сошли с ума.

Глава 66

   Все превратилось в кошмар. События развивались по совершенно невероятному сценарию. До истечения срока второго ультиматума оставались считанные часы, а мы ничего не понимали. Что происходит? Никто ничего не знал. Может, что-то известно премьер-министру? Президенту? Или канцлеру?
   Нервы натягивались с каждым часом. Каждая минута превращалась в пытку. Мы были бессильны.
   Солдаты в Ираке. Я постоянно думал об этом. Мы оказались в похожем положении – превратились в простых наблюдателей абсурда.
   Во второй половине дня, ближе к вечеру, я решил прогуляться в районе Вестминстерского аббатства. В этой части города перед тобой как будто развернута историческая экспозиция. Народу на площади у парламента почти не было, лишь горстка туристов да отдельные прохожие. Лондонцы не догадывались о происходящем, а мне во всем виделись предзнаменования беды.
   Я несколько раз звонил домой, в Вашингтон. Никто не отвечал. Неужели Нана все-таки уехала? Я позвонил в Мэриленд, поговорил с детьми, гостившими у тети Тайи. Они не знали, где Нана. Еще одна причина для беспокойства.
   Оставалось ждать, и ожидание выматывало, убивало, накручивало нервы. Приближался вечер, а никто по-прежнему не имел ни малейшего понятия о происходящем. И не только в Лондоне, но и в Вашингтоне и Франкфурте. Никаких новых сообщений не поступало, зато просачивались слухи, что решение принято: выкуп не платить. Правительства не желали идти на сделку с террористами. Все понятно, они не могли, не хотели уступать без борьбы. И что дальше? Война?
   Назначенный Волком час миновал. Я чувствовал себя так, будто играл в русскую рулетку.
   В тот вечер ничего так и не случилось. Никаких нападений. Никаких взрывов. Ни в Лондоне, ни в Вашингтоне, ни в Нью-Йорке, ни во Франкфурте. Волк не спешил с возмездием. Он давал нам время. Хотел подержать нас в напряжении. Хотел, чтобы мы понервничали, дошли до точки.
   Я еще раз поговорил с детьми, а потом дозвонился наконец и до Наны. В округе Колумбия все было тихо. Нана просто ходила гулять с Кайлой. Все хорошо. Почему бы ей и не погулять в парке?
   В пять часов утра большинство из нас стали расходиться. Все нуждались в отдыхе, всем требовалось хоть немного поспать. Только вот мог ли кто уснуть?
   Не знаю, спал я или только дремал, но через несколько часов у меня в номере зазвонил телефон. Это был Мартин Лодж.
   – Что случилось? – спросил я, вскакивая с кровати. – Что он сделал?

Глава 67

   – Ничего не случилось, Алекс. Успокойся. Я внизу, в фойе отеля. Повторяю, ничего не случилось. Может, он всего лишь блефовал? Будем надеяться, что так оно и есть. Одевайся и поедем ко мне. Приглашаю на завтрак. Хочу, чтобы ты познакомился с моей семьей. И жена очень хочет с тобой познакомиться. Надо сделать перерыв, Алекс. Всем нам.
   Как я мог отказаться? После всего, что мы пережили в последние дни? После всего, через что прошли?
   Полчаса спустя я уже сидел в его "вольво", и мы направлялись в Баттерси, через реку от Вестминстера. По пути Мартин старался подготовить меня и к завтраку, и к встрече со своей семьей. Биперы были при нас, но ни мне, ни ему не хотелось говорить о Волке и его угрозах. По крайней мере в ближайшие час-два.
   – Моя жена – чешка, Клара Черноховска, родилась в Праге, но сейчас – настоящая британка. Слушает "Вирджин", не пропускает ни одно ток-шоу на Би-би-си. Однако сегодня утром ей захотелось угостить нас чешским завтраком. Думаю, не терпится покрасоваться перед тобой. Тебе понравится. Надеюсь. Нет, уверен, обязательно понравится. Наверняка.
   Рассказывая о семье, Мартин все время улыбался.
   – Мою старшенькую зовут Хана. Угадай, кто у нас выбирал имена? Подсказка: детей зовут Хана, Даниэла и Йожеф. Ну, а что такое имя? Хана без ума от Тринни и Сюзанны из шоу "Снимите это немедленно". Ей уже четырнадцать. Средняя, Дани, играет в хоккей в Баттерси-парк и обожает балет. Джо – заядлый футболист, а еще увлекается скейтбордом и компьютерными играми... Я говорил, что нас ждет чешский завтрак?
   Мы подъезжали к Баттерси. Лодок жил в кирпичном доме викторианского стиля с покатой крышей и довольно большим садом. Все аккуратненько, чистенько, мило – такой уж район. Сад тоже оказался ухоженным и очень ярким – очевидно, кто-то проводит в нем немало времени и тратит много сил.
   Вся семья собралась в гостиной, где уже был накрыт стол. Меня официально представили каждому, включая кота по кличке Тигр, и я сразу почувствовал себя как дома. Как же мне не хватало всего этого: чувства дома, семьи.
   Жена Мартина, Клара, стала показывать расставленные на столе блюда.
   – Алекс, это kolace, пирожки со сливочным сыром. Rohliki – булочки. Turka – кофе по-турецки. А здесь parek, колбаса. Очень вкусная. У нас ее все любят.
   Она посмотрела на старшую дочь, в которой смешались черты как матери, так и отца, – высокая, стройная, с милым личиком и носом с горбинкой, как у Мартина.
   – Хана?
   Девочка усмехнулась:
   – Какие яйца вы предпочитаете, сэр? Выбирайте. Есть vejce na mekko. Есть michana vejce. Или, может, вам больше нравятся Smazena vejce? Omeleta?
   Я пожал плечами:
   – Michana vejce.
   – Прекрасный выбор, – одобрила Клара. – И великолепное произношение. Наш гость – прирожденный лингвист.
   – Хорошо, – сказал я. – А теперь объясните, что я выбрал?
   Хана хихикнула:
   – Всего лишь яичницу-болтунью. Очень вкусно с рохликами и пареком.
   – Да, с булочками и колбасой, – сказал я, и девочки захлопали в ладоши.
   Все прошло прекрасно. Клара расспрашивала меня о жизни в Америке и сама рассказывала об американских романах в жанре "мистери", которые ей очень нравились. Еще она похвалила книгу последнего букеровского лауреата "Вернон, маленький бог": "Очень любопытная. В ней передано сумасшествие вашей страны. То же сделал и Гюнтер Грасс в "Жестяном барабане". Вам надо обязательно ее прочитать, Алекс".
   – Сумасшествие моей страны я испытываю на собственной шкуре.
   Только в самом конце завтрака дети признались, что названия блюд – едва ли не единственные чешские слова, которые им известны. Девочки убрали со стола и отправились на кухню мыть посуду.
   – Ox, ty vejce jsou hnusny, – сказал восьмилетний Йожеф-Джо.
   – Даже боюсь спрашивать, но все же... что это значит?
   – Что яйца были такие большие, – ответил Джо и сам же рассмеялся собственной шутке.

Глава 68

   Стоило покинуть дом Мартина и Клары, как в голову снова полезли мысли о Волке: где он, что делает, откуда ждать удара, если он вообще намерен покарать нас за очередную просрочку. Вернувшись в отель, я еще немного вздремнул, а проснувшись, решил, что надо прогуляться, как следует проветрить голову.
   Странное дело. Я шел по Бродвею и чувствовал, что за мной следят. Паранойя? Вряд ли. Проверка ничего не дала: либо хвост хорошо знал свое дело, либо мне недоставало навыков шпионских игр. А может, причина в том, что в Лондоне я ориентировался не так хорошо, как в Вашингтоне. Так или иначе, но у меня ничего не получалось.
   По пути я заглянул в Скотланд-Ярд – известий от Волка не поступало. Вот так, время идет, а репрессий никаких. Ни в одном из четырех городов. Затишье перед бурей?
   Примерно час спустя, пройдясь по Уайт-холлу мимо резиденции премьер-министра до Трафальгарской площади и чувствуя себя намного лучше, я повернул к отелю. И снова то же неприятное ощущение: как будто за мной наблюдают, смотрят мне в спину. Кто? Как я ни старался, углядеть кого-то подозрительного не удавалось.
   Поднявшись в номер, я еще раз позвонил детям в Мэриленд. Потом поболтал с Наной, которая – удивительно! – сидела дома одна.
   – У нас здесь спокойно и тихо. Знаешь, уж лучше, когда шумно, когда все на месте. Я так скучаю.
   – Я тоже, Нана.
   Положив трубку, я лег на кровать и уснул. Не раздеваясь, разбудил звонок. Шторы никто не потрудился раздвинуть, так что в комнате было темно. Я взглянул на часы – Боже! – четыре утра. Похоже, выспался. Если так пойдет и дальше, можно даже наверстать упущенное.
   – Алекс Кросс, – сказал я в трубку.
   – Алекс, это Мартин. Еду из дому. Он хочет, чтобы мы собрались у Парламента и ждали его там. Возле запасного входа. За тобой заехать?
   – Нет, здесь недалеко, быстрее дойду пешком. Встретимся на месте.
   У Парламента в такой-то час? Мне это совсем не нравилось.
   Спустя пять минут я уже выскочил из отеля и торопливо зашагал по Виктория-стрит к Вестминстерскому аббатству. Волк что-то задумал, нет никаких сомнений. Ударит ли он по всем четырем городам сразу? Меня бы такое не удивило. Сейчас меня вообще ничто не удивило бы.
   – Привет, Алекс. Рад встрече.
   Из тени выступил мужчина. Я даже не заметил, что он там стоял. Задумался, не совсем проснулся, потерял бдительность.
   Он сделал еще пару шагов, и я увидел направленный мне в грудь пистолет.
   – Меня уже как бы не должно быть в городе, но пришлось задержаться. Осталось одно дело. Убить тебя. И еще хотелось, чтобы ты знал, кто приложил к этому руку. Все очень удачно. Мне даже снилось, как я это делаю. Наверное, тебе тоже.
   Человек, выступивший из тени, был Джеффри Шейфер. Как всегда дерзкий и самоуверенный. И преимущество было явно на его стороне. Может быть, именно поэтому я даже не стал думать о том, что делать, не стал колебаться, а просто рванулся вперед и врезался в него.
   Прогремел выстрел.
   Да вот только пуля прошла мимо. По крайней мере я ничего не почувствовал. Все решила доля секунды. В следующий момент Шейфер впечатался спиной в стену здания. В его глазах я увидел боль и удивление. Лучшей мотивации и не требовалось. К тому же его пистолет отлетел в сторону.
   Я ударил наотмашь. В живот. Похоже, угодил ниже пояса. Во всяком случае, Ласка охнул от боли. Но мне было мало. Я был готов бить и бить его без конца. За все. Я мог убить его прямо на улице. Второй удар. Тоже в живот. Кулак пробил защиту. Теперь в голову. Справа – в висок. Слева – в челюсть. Я бил сильно. Больно. И все же он не сдавался.
   – И это все, на что ты способен, Кросс? А как тебе такой сюрприз?
   В его руке блеснуло лезвие ножа. Я отступил на шаг и в этот момент понял – он держится из последних сил, лучшего шанса у меня уже не будет. Я ударил Шейфера в нос. Что-то хрустнуло, однако Ласка остался на ногах и даже сделал выпад – лезвие скользнуло по руке. Резкая боль отрезвила. Я вдруг понял, как мне повезло. Невероятно повезло.
   Шейфер пошатнулся, и я, воспользовавшись моментом, выхватил из кобуры пистолет.
   Он бросился на меня, как ослепленный яростью бык. Может, ничего не видел, а может, надеялся, что в Лондоне я буду безоружен.
   – Нет! – только и успел крикнуть я.
   Выстрел в упор. Пуля попала в грудь, и Ласку отбросило на стену здания. Потом он медленно сполз на землю.
   Его лицо не отражало ничего, кроме удивления. Похоже, Шейфер только сейчас понял, что тоже смертен.
   – Чтоб тебя, Кросс... – прохрипел мой заклятый враг. – Ублюдок...
   Я наклонился к нему:
    – Кто Волк? Где он?
   – Пошел ты... – сказал он и умер.

Глава 69

   "Вот и рухнул Лондон-бридж, Лондон-бридж, Лондон-бридж..."
   В те самые минуты, когда Джеффри Шейфер умирал на лондонской улице, его старый армейский приятель Генри Сеймур гнал свой двенадцатилетней давности белый фургон через ночь и думал о том, что совсем не боится смерти. Он даже был рад ей.
   В 4.30 утра по Вестминстерскому мосту уже двигался плотный поток машин. Сеймур припарковался как можно ближе, потом отошел назад и остановился, положив руки на парапет и глядя на запад. Ему всегда нравился открывающийся с этого величественного старого моста вид на Биг-Бен и парламент. Нравился с тех пор, как давным-давно, еще мальчишкой, он впервые приехал в Лондон на экскурсию из Манчестера, где родился и рос.
   В это утро Генри примечал все. Видел нелепое и уродливое колесо обозрения на другой стороне Темзы. Видел темные, как утреннее небо, воды реки. Вдыхал слегка солоноватый, отдающий рыбой воздух. Неподалеку от моста стояли ряды автобусов, дожидающихся первых пассажиров, которые потянутся сюда через час-полтора.
   Только сегодня этого не будет. Сегодня ничего не будет. Если старина Генри сделает то, за что взялся.
   Вид с Вестминстерского моста описал Вордсворт (по крайней мере Сеймур думал, что Вордсворт): "Нет на земле ничего более прекрасного". Генри запомнил эти слова, хотя был невысокого мнения о поэтах и том, что они говорят.
   "Кто-нибудь напишет стихи и об этом вот дерьме. Стихи обо мне. О мосте, о бедняге Генри Сеймуре и всех тех несчастных, кто оказался здесь со мной сегодняшним утром".
   В 5.34 мост как будто вспыхнул. На самом деле это взорвался фургончик Генри Сеймура. Кусок полотна под ним вздыбился, потом раскололся. Опоры рухнули, фонарные столбы взлетели, как вырванные жестоким ветром цветы. На мгновение все замерло, стихло, застыло – это отлетел дух Сеймура. А затем по всему Лондону завыли полицейские сирены.
   Только после этого Волк позвонил в Скотланд-Ярд.
   – В отличие от вас я всегда выполняю обещания. Я хотел возвести между нами мосты, но вы продолжаете их сносить. Вы поняли? Поняли наконец, о чем я толкую? Лондонского моста больше нет... и это только начало. Хорошее не должно заканчиваться слишком рано – я хочу, чтобы оно продолжалось и продолжалось.
   Расплата...

Часть четвертая
Париж, место преступления

Глава 70

   Испытательный автодром находился в шестидесяти километрах к югу от Парижа. Волк приехал туда, чтобы прокатиться на новом, только что собранном образце гоночной машины. Приехал не один.
   Рядом с ним шел бывший кагэбэшник, человек, который на протяжении многих лет вел его дела в Испании и Франции. Илья Фролов был одним из тех немногих, кто знал Волка в лицо, и сознание этого факта не добавляло ему уверенности, хотя они и считались друзьями.
   – Какая красота! – воскликнул Волк, обходя вокруг красного прототипа "фабкара" с мощным двигателем "порше".
   Эта самая модель только что участвовала в гонках серии "Ролекс".
   – Тебе всегда нравились машины, – сказал Илья.
   – Я рос далеко от Москвы и никогда даже не мечтал о собственной, все равно какой. Сейчас их у меня столько, что и не сосчитать. Хочу, чтобы ты прокатился со мной. Давай, дружище, садись.
   Илья Фролов покачал головой и протестующе вскинул руки:
   – Нет-нет, я не любитель подобных удовольствий. Шум, скорость – это не по мне.
   – Я настаиваю, – твердо сказал Волк и указал на пассажирское сиденье. – Садись, она не кусается. Эту поездку ты не забудешь.
   Илья принужденно рассмеялся и тут же закашлялся:
   – Чего я и боюсь.
   – Потом я хочу обсудить с тобой следующие шаги. Деньги совсем близко, мы вот-вот их получим. Враг слабеет с каждым днем, и у меня есть план. Ты будешь богачом, Илья.
   Волк сел за руль, который в этой модели находился справа, и щелкнул тумблером – приборная панель осветилась, мотор взревел, машина задрожала. Заметив, как побледнел его спутник, Волк весело рассмеялся. Он любил Илью. По-своему.