– Ты что сотворил! – взревел он, облизывая исцарапанные губы. – Да я тебя за такие шутки… О-о-о! Где моя волшебная дубина?
   Он уже протянул руку к магической бите, но тут в организме Дуремага стал действовать спецконьяк, и великий чародей мгновенно поглупел. А поглупев, успокоился.
   – Витя, ты откуда? – с невыразимой нежностью спросил он.
   – Из Старухани! – важно ответил Алхимус, меряя комнату длинными птичьими шагами. – Меня ефрейтор Збруев обратно отослал. Только один раз ножкой махнул, и вот я тута!
   – А что ты там делал? – кротко осведомился Дуремаг.
   – Что надо, то и делал, – не очень приветливо ответил Алхимус. Он смотрел на своего шефа и вспоминал только одно – как больно тот дрался бейсбольной битой.
   – И все-таки что, если не секрет? – продолжал допытываться поглупевший чародей.
   – А вот не скажу!
   – А я требую, требую!
   – По какому праву? – осведомился Алхимус, неприветливо глядя на шефа.
   – Потому что я главный!
   – А может, я главный! – высокомерно заявил Алхимус. – Это еще проверить надо, кто из нас главный!
   – Давай проверим, – обрадовался Дуремаг. – Кто кого переколдует, тот и командир!
   Чародей и его ученик встали друг против друга. Дуремаг прихватил магическую биту, Алхимус пошарил глазами и выбрал подзорную трубу.
   Дуремаг закатил глаза, поднял дубинку и завыл дурным голосом:
   – Плюсквамперфект! Умляут, умляут!
   В тот же момент с кончика дубины сорвалась зеленая молния и ударила Алхимуса в лоб. Ученик чародея вздрогнул, но, прежде чем потерять сознание, сделал шаг вперед, взмахнул подзорной трубой и с крепким стуком опустил ее на голову Дуремага. Мастер и ученик без чувств свалились на пыльный ковер.
   В этот момент тишина колдовского замка дрогнула – так по воде пробегает дрожь от внезапного порыва ветра. Резко и чисто обозначились тени, особенно тень от портьеры, висящей возле стены. Она потемнела, приобрела глубину, и оттуда неожиданно повеяло страшным, неземным холодом. Спинка кровати мгновенно покрылась инеем. А из тени, как из открытой двери, выплыли две странные фигуры, одетые во все черное. Длинные плащи трепетали на магическом ветру.
   – Что скажешь, почтенный Кощей, насчет этого хода? – спросил один другого, поворачивая к нему подобие лица. Черты его постоянно менялись, то возникали, то исчезали, как меняются контуры облаков в ненастный день.
   – Я думаю, что действие коньяка оказалось более сильным, чем я рассчитывал. В таком виде эти жалкие чародеи нам совершенно бесполезны. Не пришлось бы менять сценарий!
   Другая фигура глухо рассмеялась:
   – Я думал, ты способен оценить изящество комбинации. Именно в таком виде два этих балбеса нам и нужны! Иначе вся операция приобретет слишком… предсказуемый характер!
   – Значит, все пойдет по плану? – с сомнением в голосе произнес Кощей.
   – Вот именно! – тихо ответил его собеседник. – Тем более что сценарий уже утвержден на самом верху.
   В следующую секунду фигуры утратили четкость и плавно растворились в воздухе.
 
   Такого изобилия самых разнообразных плодов Яромир не видел никогда. В саду росли яблоки, груши, сливы, но такие, каких Яромиру не приходилось видеть и во сне. Они были огромные и такие яркие, словно их специально размалевал художник. Росли и другие деревья, совсем незнакомые, и плоды у них были странные, похожие то на булыжник, то на лысую макушку упыря, а то и вовсе на похабный кукиш.
   Богатыри смотрели, удивлялись, что-то пробовали, но по-настоящему навалились на виноград.
   – Ешь, братцы! – ликовал Илья. – Не ягода – чистый мед! Когда еще так душу отведем?!
   Богатыри принялись за «уборку» урожая. Они ели виноград, набирая полные горсти спелых ягод, торопливо прожевывали и набирали снова. И все-таки за Ильей Муромцем им угнаться не удалось. Могучий богатырь не мелочился и глотал его целыми гроздьями.
   От этого увлекательного занятия их отвлек какой-то неясный шум, возникший на другом конце этого прекрасного сада. Впрочем, источник шума не замедлил появиться вблизи. Это был тощий старик с козлиной бородой, в халате и тюбетейке. В руке он держал деревянную дубинку.
   – Эй! – заорал старик, потрясая дубиной. – Это что за безобразие?! Немедленно прекратить! Я сейчас хозяина позову! Ау-у! Хозяин!
   Однако хозяин, как видно, не спешил, и сторож, правильно оценив свои силы, пошел на хитрость.
   – Вы много винограда не кушайте, живот заболит!
   – Не заболит! – отмахнулся Илья. – Это у тебя живот заболит от жадности. Ты, дедушка, не бойся, мы заплатим.
   – А ежели за это и не платят вовсе! – рассердился сторож. – Знали бы вы, к кому в сад залезли, немедленно бы убежали и еще благодарили Аллаха за то, что дешево отделались!
   – Ну надо же, какие мы страшные! – развеселился Муромец. – Ты еще скажи, что твой хозяин – колдун! Ладно, не трясись. Яромирка, кинь ему денежку!
   Яромир залез в кошель, вытащил золотой динар и протянул его сторожу.
   – Вот! Забирай и уходи поскорей, пока я тебя не убил!
   Старик схватил деньги, не без ехидства пожелал друзьям приятного аппетита и быстро убежал. Теперь богатыри добрались до яблок и груш, но как следует насладиться дивными плодами не успели. Снова послышался шум, крики и ругань.
   – Что за люди? Почему жрут? А ну позвать джиннов! Что, уже звали? Не идут? Ну ладно, я сам разберусь!
   – Еще один сторож! – подмигнул Илья, но оказался неправ. По дорожке, посыпанной золотым песком, к ним семенил сам хозяин, высокий и благообразный, в восточном тюрбане, чистом, хоть и не новом халате и стоптанных рыжих сапогах.
   – Здравствуй, дедушка! – улыбнулся Илья, запихивая в рот ароматную грушу.
   – Здравствуй, невежа! – с горьким упреком произнес старик. Муромец от удивления проглотил грушу целиком и на какое-то время лишился дара речи, выпучив глаза и растопырив руки. За честь друга вступился Яромир.
   – Это почему невежа? Мы, кажись, никого не убили, ничего не порушили, а ты ругаться! А может, ты сам демон какой заговоренный? Может, ты специально подослан, чтобы нас убить? Так мы, это, против!
   – Братцы, да это же тот самый песчаный колдун из пустыни, который нас хотел сожрать опрошлый месяц! – завопил Добрыня. – Ну точно он! Мы его в котле недоварили! Хватай его, держи!
   Добрыня рванулся вперед и уже занес было над стариком руку, но в этот момент виноградная лоза обвила его правую ногу, дернула на себя, и богатырь с грохотом упал на землю.
   – Ну что? – Старик удовлетворенно потер сухие ладошки. – Съел? Погоди, еще не то будет! А ну-ка, веточки мои виноградные, вяжите этих буйных молодцев и закормите их до смерти! – Сказав это, он отпрыгнул в сторону и горящими глазами уставился на богатырей.
   Яромир не выдержал:
   – Ты, дядя, соображаешь, что говоришь? У тебя, наверное, мозги на жаре сварились! Ну ты не расстраивайся, я тебя сейчас вылечу. Есть у меня хороший прием, ты обрадуешься! – Говоря все это, Яромир смотрел на старика и совсем не обращал внимания на то, что происходит рядом и вокруг. А происходили довольно странные вещи. Виноградник вдруг весь пришел в движение. Друзья не успели оглянуться, как оказались связанными по рукам и ногам. Груши и яблони тоже старались внести свою лепту. Они окружили уже связанных и принялись хлестать их здоровенными ветками. Яромиру с оттяжкой залепили в лоб огромным яблоком. Богатырь едва не потерял сознание, но зато сразу сделал открытие, достойное Невтона: чем больше яблоко, тем больше шишка!
   Через пять минут богатыри, спеленутые по рукам и ногам, лежали на земле, а виноградные щупальца пытались кормить богатырей виноградом. Богатыри сцепили зубы, но лоза, обвиваясь, тянула их за усы, за бороду, заползала в нос, заставляя чихать и кашлять.
   – Ну что? – Старик снова потер ладоши. – Как вам мой маленький волшебный сад? Ах, уже не нравится? Ну ничего, придется потерпеть. Посидите недельку на фруктовой диете, а там, когда ваше мясцо размякнет, станет сладким, вот тогда я вас и скушаю. Не всех, конечно, сразу, а по одному.
   – Все-таки ты сволочь! – не выдержал Яромир, отплевываясь от винограда. – Жаль, мы тебя тогда, в пустыне, недоварили!
   – Ишь ты, какой сердитый! – усмехнулся старик. – Мне такие нравятся. Ты будешь моим любимым шашлыком! О, с каким наслаждением я буду обсасывать твои косточки, пить из них сладкий мозг… О-о! – Старик закатил глаза и задрожал от предвкушения. – А может быть, мне прямо сейчас, прямо здесь отведать кусочек… Нет! Потерплю. Тогда наслаждение будет еще сильнее! А, кстати, почему вы меня называете песчаным колдуном? Это вы меня с моим братцем спутали!
   Не-ет! Я не песчаный, а садовый и плодово-ягодный, экологически чистый колдун! Где я, там всегда травка зеленеет, солнышко блестит… Впрочем, почему я делюсь своими сокровенными мыслями с будущим шашлыком? Лежите, поправляйтесь на фруктовой диете, а я пойду разведу огонь в очаге и поставлю воду на суп. Давненько наваристого бульончика не кушал. Голяшки от этого толстяка, наверное, за глаза хватит! – Он ущипнул Муромца за ногу.
   – Убью, студент! – взревел Муромец, тщетно пытаясь разорвать волшебные путы.
   – Ну так убей или тебе что-то мешает, ась? – Колдун потрепал Илью по щеке. – Ладно, лежи, поправляйся. Я скоро приду!
   Длинными скачками старик исчез в глубине сада. Вскоре оттуда донесся звон посуды и шум наливаемой воды.
   – Братцы, мы куда-то не туда попали! – простонал Добрыня, прожевывая мягкую, как масло, грушу. – Это же голимый беспредел!
   – Причем в двух шагах от столицы! – подхватил Попович.
   – Рыба тухнет с головы, – мрачно предположил Яромир. – Значит, в столице творятся вещи похлеще!
   – Да что вы в разговоры пустились, спасаться надо! Вам хорошо, а из моей задницы хотят бульон сварить! – простонал Илья в перерыве между двумя гроздьями винограда.
   Яромир, как ни крутился, все же проглотил кислющую кисть и сморщился.
   – Эй, виноградник!
   Зеленые ростки на секунду замерли, затрепетали.
   – Что тебе, шашлык? – еле слышно откликнулся он.
   – Тебе что хозяин сказал? Кормить нас самой сладкой ягодой, чтобы мясцо было помягче и послаще! А ты впариваешь кислятину! Вот сейчас он придет, я ему пожалуюсь, и колдун тебе задаст!
   – А что я поделаю? – перепугался виноградник. – Хорошие-то ягоды все уже сожраны!
   – А на другом конце сада есть?
   – Есть! – затрепетал виноградник. – Только ведь далеко, я дотянуться не могу.
   – Тоже мне, нашел проблему, – сказал Яромир. – Я тебе скажу, что надо сделать. Ты меня сейчас распутываешь, я иду на другой конец сада, где свежие гроздья, и ты меня снова запутываешь!
   – Ой, и правда! – обрадовался виноградник. – Давай!
   Однако груши и яблони шумно возмутились.
   – Вот дурак! Да они же тебя обманут! Убегут, как есть убегут! Дави их покрепче, а мы их яблоками и грушами накормим!
   – Нет! – закричал Яромир, пытаясь увернуться от яблока, тычущегося ему в рот. – Не слушай их! Это они специально так говорят. Они не хотят, чтобы ты нас виноградом кормил, они хотят, чтобы ты держал нас, как дурак, а они бы нас грушами мучили! Не выйдет!
   – Не выйдет! – подхватил виноградник. – Ишь, чего захотели! Сами хотите кормить, сами и держите! И вообще, уберите свои нахальные ветки подальше!
   – Это у нас-то ветки нахальные? – возмутились деревья, и в этот момент одно из яблок с шумом вломилось в виноградную кущу.
   – Ах, значит, так?! – взвыл виноградник. – Ну погоди, сейчас я тебе кое-что надеру!
   С этими словами виноградник набросился на яблоневые и грушевые деревья. Богатыри сразу почувствовали, что колдовская хватка ослабла. А когда одна из яблонь пошла швыряться яблоками и длинными ветками драть виноградные лозы, винограднику стало не до богатырей.
   Первым освободился Яромир, затем Илья Муромец. Они помогли распутаться Добрыне и Поповичу и, отбежав в сторону, спрятались, не в силах оторваться от потрясающего зрелища.
   Деревья и кустарники дрались между собой не на жизнь, а на смерть. В воздухе вилась сорванная листва, носились сломанные ветки. Какое-то дерево, вырванное с корнем, пронеслось мимо них и исчезло.
   На шум прибежал перепуганный колдун. Вначале он не понял, в чем дело, и сунулся прямо в гущу битвы. Тут старику не повезло. Сверху его припечатало большой антоновкой, а когда он согнулся, молодая яблонька уложила колдуна точным ударом мичуринского яблока в пах. После чего плодовые деревья скрутили старика, спеленали его как младенца, оттащили в сторону и с садистским упорством принялись впихивать ему в рот самые кислые яблоки и самые жесткие груши. Колдун выл, мычал, плевался, но в конце концов сдался и принялся жрать неспелые плоды.
   Только теперь богатыри вышли из своего укрытия. К ним немедленно протянулось несколько веток, но теперь друзья были начеку. Яромир безжалостно рубанул мечом по трясущимся зеленым лапам, и обнаглевшие деревья живенько отступили.
   – Ну что, дедушка, нравится тебе такое дело? – спросил Яромир, поигрывая мечом, потому что некоторые росточки нет-нет да и пытались до него дотянуться.
   – Ам-ням-ням… спасите! – заверещал старик, пуская зеленые фруктовые пузыри. – Я пошутил, ам-ням-ням! Я больше не буду!
   – А кто из меня хотел бульон варить! – возмутился Илья. – Там уже, небось, вода кипит. Так что лежи и не вякай, пока самого не сварили!
   – На обратном пути, – сказал Яромир, – мы решим, что с тобой делать. Не волнуйся, ты в надежных руках… то есть ветках!
   Подобрав метлы, друзья мгновенно взмыли вверх. На горизонте в золотом пыльном мареве поднимался большой дивный город. Его венчали островерхие башни и купола. Красивые дворцы были окутаны влажной радугой фонтанов. Изогнутые, словно брови красавиц, висячие мосты перекинулись через медлительную реку, соединяя одну половину города с другой.
   – Вот это красота! – крикнул Илья в восторге. – Если избы таковы, то каковы же девки… Эх! – размечтался он. – Сейчас прилетим, пожрем…
   – Ты еще не наелся? – дружно удивились богатыри. – Тебе что, мало?
   – Да разве ж это еда? – скривился Муромец. – Так только, дух один… А в городе-то, небось, мясцо…
   – Тьфу! – рассердился Яромир. – То колдун про мясцо, теперь ты туда же! А между прочим, нам службу выполнять… кстати, что это за хрень такая летит? – Он указал на черную точку, которая стремительно приближалась к городу.
   – Братцы! Да это ж ядро! – воскликнул Попович, приглядевшись. – Как есть чугунное ядро из пушки. А на нем упырь!
   – Вперед! – гаркнул Илья, и боевые метлы богатырей дружно рванули на перехват.

19

   Матерый черт Альфред, председатель ГКЧП, и его пресс-секретарь Гарри в нерешительности замерли перед круглым отверстием. Из отверстия дуло, прокуренные ноздри Альфреда щекотал свежий запах осоки и коровьего навоза.
   Председатель ГКЧП подозрительно покосился на Гарри. Вообще-то от этой сволочи всего можно ждать, подумал он, ревниво поигрывая хвостом. Удавить бы его на всякий случай, да нельзя. Кем заменишь Гарри? Второго такого мерзавца днем с огнем не сыщешь! Кто поссорил Дормидонта с царицей? Он. И ведь как все просто! Спер у Клавки нижнее белье и запихал его Дормидонту в карман. Сколько воплей было и криков, сколько скандала! Одно наслаждение! А сейчас царь с царицей друг на друга не смотрят, переживают, а государственные дела не делаются! Один Кощей тянет на горбу все административные хлопоты, но и на Кощея найдется угомон. Гарри снова что-то измыслил, но молчит до поры до времени, ничего не говорит. Такая вот сволочь!
   Альфред ласково потрепал Гарри кончиком хвоста по ершистому затылку.
   – Говоришь, это выход за городские стены?
   – Так точно, ваша темность!
   – Тогда давай, прокладывай путь!
   Гарри стыдливо закрутил хвост вокруг задницы.
   – Смею ли я, ваша темность, мчаться впереди вашей мрачности?
   – Смеешь, еще как смеешь! – осклабился Альфред. – Ежели там, на другом конце, стоит мужик с вилами, так он тебе первому брюхо пропорет, а я, глядишь, смогу удрать. Так что вперед, и без разговора, пока ухо не откусил!
   Гарри вздохнул и заскользил вниз по земляной трубе, навстречу неведомым запахам.
   Альфред немного подождал, к чему-то прислушался и двинулся следом.
   Земляная труба, пробитая трудолюбивыми чертями-подпольщиками, извивалась, поворачивала то вправо, то влево и наконец выплюнула Альфреда прямиком в болото, заросшее черникой, сатанинскими грибами и голенастым тараканьим хвощом.
   Оказавшись по пояс в зеленой жиже, Альфред перепугался, начал было верещать, но увидел, что берег рядом, и успокоился. Гарри протянул ему хвост и вытащил председателя на сухое место.
   Здесь его уже дожидался лесной чертяка Трофимыч и болотный леший Кучум. Оба были в цивильном прикиде, и на мокрого Альфреда смотрели слегка снисходительно и немного пренебрежительно. Теперь Альфред понял, почему лесная нечисть забила стрелку именно в этом месте – им нужно было унизить городских.
   Ну насчет этого мы еще посмотрим, подумал Альфред, отряхиваясь и закручивая вокруг задницы хвост.
   – Милости прошу к нашему шалашу! – проворковал Трофимыч. – Есть и угощеньице перед дельным разговором: мухоморы толченые с комарами и варенье из лягушиной икры… Больше пока нечем потчевать, времена не те. Мужика в лес заманить ныне не просто, боязливый пошел мужик, а кого и заманишь, так он тебя дубиной норовит огреть!
   – А дубина нынче пошла твердая, – подхватил леший, – вся в мужика!
   У голодного Альфреда кишки скрутились в узел. Он посмотрел на Гарри. Из плотно прикрытой пасти секретаря капала слюна.
   – Давай! – сказал Альфред. – Закусон делу не помеха.
   Трофимыч ударил в ладоши. Земля, присыпанная порыжевшей хвоей, вспучилась, из нее, разрывая хрупкие нити зеленоватого мха, вылезла огромная шляпка поганого гриба.
   – Вот и стол готов! – засуетился леший. – Сейчас закусочки, настоечки… все как в лучших болотах Европы.
   Альфред только подивился и позавидовал оперативности лесных чертей. Их бы в город, на голодный паек, где каждую минуту только и ждешь, что от стрельца тумака или от богатырей подзатыльника. А они тут, на воле, лягушиной икрой обжираются и еще чего-то хотят!
   На плоской поверхности выросшего гриба, как на столе, тут же появились лесные деликатесы: тараканы, томленые в болотной тине, мухоморы, толченые с комарами, рагу из лесных клещей и бутылка, внутри которой что-то ворочалось и томно вздыхало.
   – Сначала по кружке старого доброго отстоя! – сказал Трофимыч, разливая сердитую жидкость из бутыли по стаканам. – Для ясности мозгов и трезвости поступков.
   Альфред взял кружку и принюхался. Запах был очень знакомый. Прежняя резиденция ГКЧП была вырыта под общественным туалетом, потолок там всегда протекал, и то, что протекало, пахло очень похоже, только из бутыли гораздо крепче. Очевидно, сказывался градус.
   – За дружбу! – провозгласил Трофимыч и залпом выпил всю кружку.
   – За плодотворную дружбу! – подчеркнул Альфред и, задержав дыхание, выпил тоже. Правда, залпом не получилось, напиток оказался довольно густым и не вполне однородным. Крякнув, Альфред вытер лапой пасть и маслеными глазами уставился на Трофимыча.
   – Крепок твой настой…
   – Не настой, а отстой! – поправил его лесной черт. – Да ты ешь давай, закусывай, потом по второй нальем, а то разберет с непривычки.
   Альфред навалился на еду. Особенно ему понравились моченые клопы, которых он по ошибке принял за бруснику. Лесная нечисть посмеивалась, посматривала на гостей и не спеша закусывала.
   – Нам ведь какой вопрос надо обсудить? – начал издалека Трофимыч.
   – Территориальный, – тут же напомнил Альфред.
   – А вот и не угадал! У нас в городе интересов нет, кроме одного…
   – Передела территории? – снова подсказал Альфред. Трофимыч так и подпрыгнул.
   – Да что вам далась эта территория? Не нужен нам город, нам в городе не житье, а вот достать кое-что для нас нужное ваши умельцы могут. Ну а за это с нашей стороны самая широкая помощь. Да вот, прям сейчас запулим гонца в Хохломабад, к тамошнему Петровичу. Ну он не совсем Петрович. То есть совсем даже не Петрович, а Гуссейн Гуслия, но занимается тем же самым. Мудрила-изобретатель. Так вот, без его помощи ваше дельце не выгорит!
   – Это почему? – набычился Альфред. – У нас все рассчитано. В час «Ч», когда руководители Большой Пятерки соберутся в боярской Думе, мы возьмем штурмом здание, захватим их всех в заложники, а Лодимер провозгласим первым в мире государством чертей и вампиров.
   – А про богатырей вы забыли? – прищурился Трофим. – Они сейчас в отъезде. Это, конечно, неплохо. Но ведь не ровен час вернутся. И вернутся обозленные, потому что из командировки!
   – А что, твой Гуссейн Гуслия, сделает их подобрее, что ли?
   Трофимыч многозначительно посмотрел на лешего, усмехнулся.
   – А кто, кроме него, может поставить целое войско антиглобалистов? У него этот, как его… инкубатор! Так что без этого Гуссейна никак нельзя!
   Альфред кивнул головой.
   – Это замечательно. Мне только непонятно, вам-то от этого какая польза? И этому Гуссейну? А потом, что надо украсть? Есть вещи, на которые наложено особой заклятие, так их не сопрешь! А ежели что попроще, так оно пожалуйста, только вот любопытно, что?
   – А вот по этому поводу давай еще по кружке отстоя! – предложил Трофимыч. Все выпили. И опять Альфреду попались какие-то куски и комочки. Черт закашлялся, утер морду, торопливо закусил комарами и слезящимися глазами уставился на Трофимыча.
   – Так вот. Насчет того, что, значит, надо спереть… – Трофимыч подхватил лягушиную ножку, обгрыз ее и косточку бросил на землю. – Надо спереть кисет с солдатским табаком. А лежит этот кисет у Кощея в сундуке, инвентарный номер пятнадцать. Раньше его охранял скелет, специально прикованный, а теперь скелет поистерся и подобраться к сундуку можно!
   – Если можно, значит, сделаем, – кивнул Альфред. – Только зачем вам понадобился какой-то кисет? Да еще с солдатским табаком?
   – Так то табак особый! – прищурился Трофимыч. – Волшебный табачок! Если его дать понюхать, тем более покурить…
   – Да что там! – не выдержал леший. – Мы этим табачком разбудим Идолище Поганое! Слух прошел, не сгинуло оно, а ждет. Две тыщи лет спит, а мы его разбудим. Дадим курнуть, оно и заколдобится! Так вот, это Идолище всех людей в один момент в порошок сотрет! А тогда и настанет наше время. Вот уж погуляем, попируем! Только надо вам табачок украсть, а мы поможем вам с вашей революцией!
   Одуревший от странной выпивки и еще более странной закуски, Альфред легкомысленно согласился. Договор скрепили чертовски крепким рукопожатием.
   – А теперь посмотрите, как мы будем гонца запускать! – похвалился Трофимыч. – Прямо из пушки! Нам, слышь, пороха не надоть! Есть грибы особые, взрывные! Сейчас зарядим, забьем заряд мы в пушку туго! Эй, где гонец? Тащи гонца!
   Словно из-под земли выросли два жирных лесных нетопыря. Они держали под руки ушастого вампира. Вампир дергался, косил глаза в сторону, один раз пытался вырваться и улизнуть, но нетопыри держали крепко.
   Трофимыч подошел к вампиру и потрепал его по сморщенной голове:
   – Как тебя звать, соколик?
   – Николай! – расплылся в подобострастной улыбке вампир.
   – Ага. Значит, слушай, Колян, сюда. – Трофимыч достал из кармана конверт и протянул его вампиру. – Вот тебе малява. Найдешь в Хохломабаде на рынке старика Джафара. Передашь ему. Он о тебе позаботится и проводит куда надо. Все понял?
   – Понял! – обрадовался упырь, твердо надеясь смыться. – Можно идти?
   – А зачем? – лениво улыбнулся Трофимыч. – До Хохломабада далеко, так что сейчас мы тебя из пушки на Луну, а от Луны – рикошетом в исходную точку. Заодно мозги проветришь, а?! Эх, и завидую я вам, молодежи! Сам бы полетел, да годы уж не те.
   Упырь посерел от страха, но сделать ничего не мог. Ухмыляющиеся нетопыри с шутками и прибаутками потащили его к какой-то колоде.
   Альфред даже не сразу понял, что это не колода, а пушка, только не из чугуна отлитая, а выдолбленная из цельного дуба.
   Возле пушки суетилась целая команда мелкой лесной нечисти. Сначала они заправили пушку сушеными валуями, затем ухватили вампира Коляна за уши, затолкали в отверстие, утрамбовали колом и заткнули пыжом.
   – На-во-ди! – скомандовал черт Трофимыч. – Где у нас восток? Чуть левее! Левее, я сказал… Пли!
   Тут леший сунул горящую еловую шишку в запальное отверстие. Альфред на всякий случай присел. Мало ли что может случиться. Вот возьмет заряд и в другую сторону вылетит! Тогда никому не поздоровится. Гарри, наоборот, сунул глупую голову чуть не в самое дуло. Интересно ему стало, как упырь пищит. Но на самом деле пищал не упырь, это внутри пушки утробным огнем горели сухие валуи. Но когда Гарри это понял, было уже поздно. Пушка ахнула, гонец вылетел как ядро, прихватил на лету Гарри и вместе с ним вмазался в городскую стену, выбив из нее здоровенный серый булыжник.
   – Недолет! – констатировал Трофимыч, закуривая цигарку. – Давай, пацаны, тащи следующего! Пушка хорошая, но не пристрелянная, – пояснил он обалдевшему Альфреду. – Ты не переживай насчет своего помощника. Если от него чего осталось, мои парни найдут и отскрябают. Что ж он у тебя какой глупый? Отошел бы в сторонку, глядишь, и уцелел бы… Ну ничего, может, еще соберем: там ручка, там ножка… У нас шишига смекалистая, сошьет, не хуже нового будет! Ну так, где второй гонец, я спрашиваю?