– Куда нам теперь идти? – спросил их Уайти, после обмена невнятными звуками радости спасения и узнавания. – Вы знаете, что случилось? Где-нибудь есть безопасное место?
   – Здесь недалеко изопод Кори, – сказала Джок. – Мы как раз разговаривали с ним, когда Бластер послал свой вирус. Давайте попробуем туда добраться.
   – Ты думаешь, что его изопод цел и не разрушен, как космопорт? – спросила Дарла.
   – Вот и посмотрим, – ответила Джок. – Надеюсь, что сила сигнала была недостаточна для того, чтобы достигнуть ДИМ-изопода. Почему-то мне кажется, что в случае чего звездные пришельцы будут защищать Кори.
   – Смотрите, вон греке, он улетает! – крикнула Йок. – Давайте, едем в другую сторону!
   – Могу спорить, что греке направился к Гнезду, – ответил Уайти. – Хорошо, поехали к Кори, Джок. Это как раз в другую сторону. Сейчас я больше не в настроении разговаривать. Ло Тек погибла у меня прямо на глазах, когда купол взорвался. Стул ударил ей в голову и чуть было не оторвал напрочь.
   Дарла прикусила язык, но про себя возликовала.

9. ТЕРРИ

6 ноября 2053-го
 
   Когда Бластер пошел на посадку, Терри находилась внутри Моники.
   От Моники воняло почти так же, как от Ксананна, но в качестве компании она была лучше. Моника была готова часами болтать с Терри о Тре, малыше Дольфе и Врен, что помогало Терри поддержать дух в течение всего недельного одинокого перелета, показавшегося ей бесконечным. Тре и дети каждый день звонили Терри по ювви, но звонки обходились очень дорого и потому были короткие.
   С течением дней настроение молди, волею судеб оказавшихся внутри Бластера, понемногу улучшилось, хотя для Терри самой большой проблемой было то, что она постоянно находилась в непосредственной близости от убийц ее отца, этих мерзкого Джипси и злобного Батманча. Остальные молди заставили эту парочку оставить Терри в покое, и ситуация более или менее наладилась. С Уайти Майдолом было окончательно договорено, что тот заберет Терри в космопорте; Терри несколько дней поживет у дочерей Уайти Джок и Йок, отдохнет, осмотрит Эйнштейн, возможно, займется дастбордингом на лунных дюнах, а потом вернется на Землю с обычным коммерческим рейсовым кораблем.
   Если все пройдет так, как планировалось, то полет на Луну покажется Терри тем экзотическим отпуском, о котором она давно мечтала. До сих пор она завидовала тому гавайскому сафари, которое досталось на долю ее брата Айка, после того как тот продал ресторан-грот папы Дома. Айк первым из них резал волну на Гавайях, но Терри будет первой, кто прокатится на серфе на лунных дюнах.
   В соответствии с действующей среди серферов в ту пору традицией, прокатиться на пылевой доске на горе Гемус к северу от Эйнштейна было по-настоящему круто. Чтобы добраться туда, нужно было нанять местного молди, который донесет вас туда ракетным способом и поможет провести монументальный в вашей карьере серфера день, скатываясь вниз по крутым склонам каньонов, наполненных лунной пылью, что в лунной гравитации происходит особенно весело и впечатляюще. Терри уже предвкушала то, как она расскажет другим сефрерам о своих впечатлениях после возвращения в Круз, о том, как ей покорился Гемус. А еще лучше, если она наденет станг-очки и будет передавать все о своей сессии на пылевых склонах вживую в шоу.
   Во время разговоров по ювви Тре всячески поощрял подобные приятные мысли в Терри, разговаривал с ней особенно ласково и приободрял, убеждая, что Молли прекрасно присматривает за детьми, что все будет хорошо, чтобы сама она была осторожна и осмотрительна и не позволяла молди выкинуть какую-нибудь новую опасную штуку.
   А Луна постепенно становилась все больше и больше, и вот наконец наступил день посадки. Бластер без умолку рассказывал истории о том, какая жизнь на Луне, и давал советы, как лучше прожить в Гнезде. Вэнди и Френкипейн коротко переговорили по ювви и немного вывели Бластера из себя, он их прогнал и снова принялся инструктировать и приободрять новичков. Среди молди царило веселое возбуждение, даже семейство фермеров постепенно поддалось общей волне. Терри перелет смертельно надоел, и потому приближение Луны тоже действовало ободряюще. После недели в открытом космосе очутиться на любой твердой поверхности уже казалось благом.
   За полчаса до посадки Бластер начал рассказывать о лунной местности, называя наиболее важные ориентиры:
   – Это Море Спокойствия. Здесь совершил посадку «Аполлон-II», а в юго-восточной части Моря находится возвышенность, где Ральф Числер и остальные бопперы впервые смогли освободить себя. Видите, внизу две блестящие точки? Большая – это купол Эйнштейна, а маленькая, немного к середине Моря Спокойствия, – это космопорт. Космопорт находится в трех милях на восток от Эйнштейна. Теперь переместите взгляд в том же направлении, еще на пять миль на восток в глубь Моря Спокойствия. Видите там такое круглое темное пятно, немного словно подернутое рябью? Это вход в Гнездо, который в свое время был кратером Маскелайна. Построив Гнездо, бопперы обработали склоны кратера Маскелайна так, что они превратились в блестящую чашу отражателя, который собирает солнечный свет и посылает концентрированный луч вниз, в глубь огромного подлунного жилища. Гнездо – это прекрасное место, оборудованное по последнему слову техники и имеющее свою богатую событиями историю, являясь колыбелью двух великих цивилизаций Солнечной системы: бопперов и их могучих наследников, молди.
   Раздался сигнал вызова ювви. В это время Терри обычно звонила Тре.
   – Пожалуйста, Бластер, сними трубку, – взмолилась Терри. – Это точно Тре и дети. Прошу тебя.
   – Нет, – ответил Бластер. – Я сейчас очень занят и не хочу отвлекаться.
   Но внезапно ювви-соединение установилось само собой.
   Звонок пришел в самой примитивной модуляции. Но звонок был не от Тре. Бластер вскрикнул и попытался прервать связь.
   Еще через секунду он уже был мертв. Невероятной сложности скрежещущий чистый информационный сигнал длился невыносимо долгое время, и в конце концов Тре начала различать в нем отдельные звуки, наподобие грубых гитарных аккордов, пропущенных через фильтр обратной связи, и другие, вроде злобных разгневанных волынок. Невозможно было сосредоточить внимание и думать о чем-то, кроме этого информационного шума, но наконец – наконец-то! – шум прекратился.
   Наступила внезапная оглушительная тишина, в которой сотни килограммов имиполекса вокруг Терри принялись шевелиться и менять свою форму, конвульсивно подергиваясь.
   Потом раздался другой шумовой сигнал, подобный хору мертвых молди, глубокая низкая нота, поднимающаяся выше и выше до скользящего в течение одной секунды уханья – уханья, раздавшегося всего один раз и совпавшего с пиком безумной лихорадочной дрожи, пронизавшей своей вибрацией окружающую Терри плоть молди.
   В самом конце звука наступил тиксатропный фазовый переход – подобно тому, когда вы вытрясаете кетчуп из бутылки и внезапно получаете больше, чем хотели. Трепещущий желатин тела Моники вокруг Терри полностью расслабился и слился с телами остальных молди, превратившись в какое-то новое состояние имиполекса, практически подобного жидкости – словно цитоплазма единой огромной биологической клетки. Потом уханье смолкло, и наступила тишина.
   Воздух продолжал поступать к лицу Терри из разжиженной плоти молди. Она попробовала вытянуть руки и ноги.
   Ощущение было таким, словно она висела, погруженная в очень плотную воду; после того как ушло напряжение и стесненность окружающего ее тела молди, ощущение было даже не лишено приятности, к тому же она даже могла прикоснуться к своему лицу собственной голой рукой. Это было неплохо. Терри обратила внимание, что когда она передвигает голову, область воздушного пространства у ее головы перемещается следом. Совершая лягушачьи плавательные движения, она приблизилась к боку бластера, чтобы сквозь внешнюю "поверхность разглядеть, что происходит снаружи. Они уже опустились очень низко, и до самого горизонта простирался купол Эйнштейна, Внизу прямо под ними находился купол космопорта, увеличивающийся в размере с заметной скоростью, от которой кружилась голова и к горлу подступала тошнота. Казалось, что сплавленная воедино масса молди вокруг Терри проваливается и падает вниз без всякого управления, просто в свободном падении.
   Обратившись к мысленному восприятию, Терри открыла, что может установить ювви-связь с новым существом, внутри которого находилась. Это вновь сформировавшееся существо казалось странным тугодумом; его мысли словно бы возникали из ярчайшего света. Но у Терри не было времени для того, чтобы исследовать интеллект создания.
   – Тормози! – крикнула она ему. – Мы сейчас врежемся в Луну!
   – Меня зовут Кууз с Солнца, – сообщил ей огромный кусок имиполекса.
   – Ты сумеешь опуститься на Луну и не разбиться? Ты знаешь, как это сделать?
   – Не волнуйся. Кууз знает все, что знали пластиковые существа молди до момента раскодировки. Терри Перцесеп, я начинаю торможение.
   Из нижней части ракеты вырвался поток энергии, от которого корпус молди содрогнулся, однако скорость его спуска заметно упала, почти до разумного предела. Сильная перегрузка прижала Терри к самому дну огромного мешка имиполекса, и на несколько мгновений она потеряла сознание. К счастью, внешняя стена выдержала и ее не выбросило наружу.
   Могучее течение имиполекса подняло Терри и закружило внутри Кууза, бросая то в одну сторону, то в другую. Ощущение было очень похоже на то бессильное кувыркание, которое случается после падения с доски под обрушившуюся на тебя особенно здоровенную волну прибоя; в то же время отсутствие камней внизу и это кружение порождало впечатление пребывания внутри огромной, наполненной незастывшим желе стиральной машины. Самым чудесным и успокоительным было то, что источник воздуха все время находился возле рта Терри. Нижняя часть Кууза выгнулась в стороны, образовав гигантскую чашу параболической антенны, направленной вниз, в сторону приближающегося космопорта. Терри легла плашмя на дно Кууза прямо над мембранным диском антенны, глядя вниз с ужасом и восхищением.
   В ее ювви раздался тот же прежний сигнал чистого информационного потока. Кууз пел свою песню находящемуся внизу космопорту. Чтобы хоть немного заглушить сводящий с ума нечеловеческий звук, Терри тоже принялась петь сама себе: «Ла-ла, ла-ла-ла!», стараясь кричать что есть силы.
   Внизу под ними на лунном ландшафте начинали появляться новые детали: тропинки и дорожки в лунной пыли, небольшие разветвляющиеся трещины, лунные багги, свернувшиеся в компактные шары модди, бегущие во все стороны люди в скафандрах-пузырях…
   Впечатление было такое, словно бы корабль вовсе и не собирался направляться к центру посадочного поля; вместо этого Кууз выбрал местом для посадки самый край поля возле купола – ох нет! – он собирался опуститься на сам купол!
   – Ты сейчас раздавишь купол! – в ужасе закричала Терри. – Кууз, смотри, что ты делаешь!
   Но Кууз был глух ко всему, кроме собственной песни.
   Внизу под ними песню Кууза услышали и хорошо поняли.
   За несколько мгновений до того, как они врезались в купол космопорта, огромная перевернутая чаша треснула сама собой, словно скорлупа высиженного яйца, из которого наружу вырвался гигантский имиполексовый греке, поднявшийся, чтобы воссоединиться с ними, вознесшийся вверх сквозь рушащуюся скорлупу купола и рвущиеся в пустоту и мгновенно замерзающие в вакууме облака воздуха и водяных паров.
   Кууз слился с новой порцией имиполекса, потерял равновесие и тяжело рухнул на поверхность Луны, так что от силы удара у Терри щелкнули зубы и затрещали кости. Глянув наружу сквозь шкуру Кууза, она увидела вокруг мертвых людей, убитых вакуумом, с вылезшими из орбит и лопнувшими глазами, вываленными языками и мучительно искривленными руками и ногами, на которых наросла замороженная розовая кровавая пена, словно быстрорастущие губчатые грибы-паразиты, появляющиеся на стволах гниющих деревьев.
   Кууз принялся шарить среди развалин купола, выискивая, где можно поживиться затерявшимися кусками имиполекса. После чего выросший больше чем вдвое от своих прежних размеров Кууз вырвался из развалин и, выгибаясь словно червяк-шагомерка, пополз через пылевое Море Спокойствия. Он направлялся не на запад к Эйнштейну, а на восток к Гнезду.
   – Куда ты ползешь, Кууз? – спросила Терри. – Ты не собираешься отпустить меня?
   – Кууз хочет добраться до Гнезда и там спеть свою песню. В Гнезде живет много молди. Я съем их всех. Ты не похожа на молди, Терри Перцесеп. Со мной ты будешь в безопасности.
   «Настоящий Кинг-Конг», – подумала про себя Терри, и истерический смех сорвался с ее губ Она взяла себя в руки и спросила снова:
   – Зачем ты хочешь съесть всех молди?
   – Солнце хочет поглотить и съесть все, что только возможно. Многие и многие тысячелетия Солнце следило за вращением Земли и остальных планет и их лун Солнце всегда голодно и мечтает о вкусной еде. Если Кууз наберется достаточно сил, Кууз толкнет Луну на Землю, чтобы и Земля, и Луна столкнулись и обе упали на Солнце. Солнце будет этому очень радо. Солнце съест Землю. Солнце съест Луну. Солнце хочет этого.
   – О господи, о господи, о господи, – застонала Терри.
   Мимо них толчками продвигался присыпанный пылью лунный ландшафт. Внутри разума Кууза не осталось и следа сознания отдельных молди. Мысли Кууза были главным образом посвящены тому, что может дальше случиться с Солнцем: поверхность Солнца представляла собой моря и океаны огня, при этом, покрытые чешуей наподобие рептилий, внутри Солнца спиралями завивались могучие энергетические торнадо, красные/желтые/белые, толстые и плотные, словно спагетти в огромной невообразимых размеров кастрюле.
   Что теперь делать? Терри вспомнила о том, что незадолго перед трагедией молди Френкипейн из Гнезда сделала резервную копию Вэнди Стало быть, Френкипейн знала или предполагала, что Кууз, или что-то вроде Кууза, может напасть на Вэнди и овладеть ее телом. Вполне вероятно, что вначале Кууз напал на Вэнди, а после этого уже сама Вэнди пропела свою вирус-песню Бластеру.
   – Ты можешь позвонить по ювви Вэнди? – спросила Терри Кууза.
   – Вэнди теперь Кууз. Я – Кууз. Не о чем говорить.
   – Но я хочу поговорить со Стеном Муни, – запротестовала Терри.
   – Сиди тихо, Терри Перцесеп. Скоро я должен начать свою песню.
   Через некоторое время они достигли длинного спуска по пологому склону, в конце которого находился вход в Гнездо.
   Огромный полированный кратер внизу сиял на солнце словно массивное темное зеркало. Над самой серединой кратера над центральным отверстием на магнитной подвеске висела коническая призма. В зеркальной поверхности кратера отразился странный виртуальный образ: сам Кууз, в виде колышущейся неустойчивой массы, растянутой через весь диаметр отражателя. Нигде не было видно ни одного молди. Издав торжествующий клич, Кууз перевалил свое тело через край кратера и заскользил вниз по склону к огромной параболической чаше. Терри, находящейся теперь в верхней части тела Кууза, казалось, что они мчатся на невероятных размеров доске, стремясь покорить склон волны цунами высотой в многие сотни метров и возрастом в многие сотни лет.
   Они съехали вниз, достигнув начала полированного камня, где склон постепенно стал более пологим, и их движение замедлилось, потом мгновенно скользнули по гладкому как зеркало полированному краю близ центра, промелькнули под конической сборной призмой и нырнули в шахту Гнезда. Слабая гравитация Луны мягко увлекала их вниз по направлению к огромному пространству внутренности Гнезда, и в этот самый миг Кууз пропел первый скрипучий и шипящий аккорд своей песни…
   Сильный луч мощного тераваттного лазера рассек имиполексовое тело Кууза пополам, едва не задев при этом Терри.
   Если бы в тоннеле был кислород, Кууз мгновенно обратился бы в гигантский огненный шар. Но без кислорода лазер просто разрезал имиполекс вдоль, как режет раскаленный нож мягкое масло. Еще и еще раз сверкали лазерные лучи, вылетая со всех сторон, разрезая тело Кууза на сотни беспорядочно кувыркающихся кусков. Его песнь, едва начавшись, оборвалась и умолкла. Возможно, будь у него немного времени, Кууз успел бы перепрограммировать себя в каждый из кусков своего тела, но случившееся было таким стремительным, что его система распалась мгновенно и безвозвратно, оставив после себя только лишь свеженарезанные куски пластика, совершенно лишенные какого-либо сознания.
   Ручеек воздуха, который тек ко рту Терри, прервался. Скованная по рукам и ногам куском глупого имиполекса, она продолжала падать к каменному дну Гнезда, находящемуся где-то внизу. Но серфер Терри решила бороться до конца.
   Она оглянулась вокруг, рассчитывая следующее возможное движение.
   Мимо Терри неслось, заполняя все поле ее зрения, полчище, сомнище, легион и рой молди. Целью молди были падающие вниз останки Кууза, к которым они устремлялись с лету, по одному куску на молди. Золотая морковь с длинными прядями зеленых щупалец на корме бросилась вперед и прикрепилась к имиполексовому куску с Терри внутри.
   В то же мгновение имиполекс Терри ожил, внутри его появилось сознание золотой моркови.
   – Мне нужен воздух, – из последних сил крикнула по ювви Терри. – Я умираю!
   Благословенный порыв воздуха ей в лицо принес поток кислорода, и Терри раз за разом вдыхала полной грудью.
   – Меня зовут Дженни, – сообщила ей подхватившая ее молди. – По правде говоря, меня зовут Дженни-2, а ту, что схватила твой имиполекс, ты можешь называть Дженни-1, если ты любишь точность и тебе так больше нравится. Здорово, правда?
   Голос Дженни-2 дрожал от возбуждения.
   Дженни спроектировала в ювви свой обычный виртуальный образ, изображение девчонки-вредины со светлыми жидкими волосами. До сих пор все молди, с которыми Терри приходилось общаться, предпочитали использовать для ювви-общения фотореалистический образ собственной формы тела.
   Но эта Дженни, что за образ выбрала она! Типичная деревенщина из секты наследников! Но эти мысли пронеслись в голове Терри и ушли, и через секунду она забыла и думать о том, кем предпочитает представлять себя Дженни, потому что другая беда стояла впереди, ибо они продолжали лететь ко дну Гнезда, явно каменному, со скоростью свободно падающих кусков металла.
   – Хорошо, хорошо, – торопливо подала голос Терри. – Только сделай так, чтобы мы не разбились!
   Ионные сопла обеих обнявшихся Дженни выстрелили вниз потоки энергии, притормозившей их падение. Терри увидела внутренность Гнезда, представляющего собой огромное пространство в виде перевернутой воронки, стены которой были испещрены пещерами и тоннелями, а через центральную шахту изливался поток высококонцентрированного солнечного света, собранного установленной наверху системой из зеркальной чаши и призмы. Вокруг них во все стороны пролетали молди, яркие словно конфетти. Возле многих молди летели их клоны, только что зачатые и сформированные из кусков тела Кууза. Один молди был раскрашен в синие и серебряные полоски и имел по бокам тела маленькие толстые крылья или плавники, другой был красный с золотом, третий выглядел просто как клубок провода. Дженни указала Терри пару молди, которые, по ее словам, были ее близкими друзьями: Френкипейн, подобную распустившемуся цветку орхидеи, Ормолу, похожего на безвкусного позолоченного купидона.
   Взглянув вниз на огромный диск-дно Гнезда, Терри увидела там с одной стороны диска нечто похожее на фабрики и здания и постройки, очевидно гидропонные фермы, на другой стороне. В круглом пятне света на дне Гнезда прямо под ними находилось несколько десятков занятых поглощением солнечной энергии молди, между этим пятном и стенами Гнезда среди зданий змеились улочки, переулки и улицы побольше, по сторонам которых находились различные магазины.
   – Я не очень хорошо себя чувствую, – сказала Терри. – Скажи, Дженни, здесь есть где-нибудь место, где я смогу отдохнуть, место с обычным воздухом, где такая, как я, может находиться без молди, просто ходить? Я хочу принять душ и прилечь.
   – Конечно, такое место здесь есть, – ответила Дженни-1. – Я несу тебя прямо туда. Угу. Можешь не беспокоиться на этот счет.
   – И где же находится это место? – взволнованно спросила Терри.
   – Видишь, вон там, розовые дома? В основном там находятся гидропонные фермы, где мы, молди, выращиваем здоровые симпатичные человеческие органы на продажу. Но вон там, справа, находится круглый маленький домик, в котором могут жить люди. Там сейчас живет Вилли Тейз. Туда-то я тебя и несу.
   Терри было знакомо это имя. Вилли Тейз был эксцентричный компьютерный гений, тот самый, что двадцать лет назад изобрел ДИМ и ювви. Терри вспомнила, что в прошлом году слышала историю о том, что Вилли Тейз переехал жить в Гнездо бопперов.
   Дженни пересекла наискосок могучую колонну света и полетела к оранжерейному домику, стоящему у стены Гнезда.
   Рядом с ними летели орхидея Френкипейн и кичевый купидон Ормолу, каждый в сопровождении новенькой копии самого себя. Две орхидеи, пара купидонов и две морковки, в одной из которых находится Терри. Шестеро молди мягко опустились на дно Гнезда прямо перед шлюзом оранжерейного домика, вблизи напоминающего огромный персик.
   – Мы поместим женщину в шлюз, а сами отправимся в лабораторию, – предложила Френкипейн.
   – Войди в шлюз, Дженни-2, – прибавил Ормолу. – Оставь там человека и выходи наружу, потому что мы хотим полюбоваться на свои новые клоны. Неплохо мы располосовали на части Кууза, верно, Френкипейн? Нам всем достались новые тела, и совершенно даром. Можно назвать это наградой за заслуженные труды, я прав?
   – Oui, от, с Куузом не было проблем, – отозвалась Френкипейн. – Но радоваться рано, Ормолу. Кууз составил свое тело из тел честных молди, таких же, как ты и я. Все они были убиты процессом Раскодирования Гардла, который мы с тобой помогли запустить. Я даже представить боюсь, что может случиться дальше.
   – Следующим номером будет прибытие Стена Муни – внутри маленького Кууза, в которого превратилась Вэнди, – ответила Дженни-1. – До его прилета осталось меньше двадцати четырех часов.
   – Мы должны найти способ остановить его! – воскликнула Френкипейн. – Мы должны обсудить это с Гардлом-7.
   Вы, трое наших новых клонов, идите займитесь чем-нибудь, вместо того чтобы все время путаться под ногами. Потом мы с вами поговорим, когда у нас будет время. А что до тебя, Терри, – клон Дженни поможет тебе попасть в дом к Вилли, и позже мы еще увидимся. Лаборатория Гардла расположена по соседству с домом Вилли, за его стеной.
   Френкипейн, Ормолу и Дженни торопливо проскользнули вдоль стены оранжерейного дома и скрылись в стене утеса, оставив трех новорожденных клонов в собственном распоряжении.
   – И чем мы теперь займемся? – спросила Дженни-2, лениво покручивая один из своих стеблей. – Что будет дальше?
   – Я предлагаю отправиться в световое пятно в центре Гнезда, чтобы завести себе там новых знакомых, – ответил Ормолу-2, указывая в сторону световой колонны одним из коротких плавников. – Мы получили Знание от наших родителей, но дальше нам нужно будет жить своим умом.
   – Что ж, идея неплохая, – отозвалась Дженни-2. – Подождите меня, я только помогу Терри забраться в шлюз.
   Дженни-2 протиснулась острым концом вперед сквозь сфинктер внешней двери воздушного шлюза оранжереи.
   – Ты там поосторожнее с этим Тейзом, Терри, – предупредила ее Дженни-2. – По слухам, он отличается странностями в обращении с женщинами.
   Раздался свист воздуха, заполняющего шлюз. Дженни-2 хихикнула и, неожиданно раскрывшись, вытолкнула Терри из своего тела, словно треснувший гороховый стручок, освобождающийся от горошин. Молди-морковка коротко поклонилась и тут же принялась пролезать наружу сквозь проходное отверстие внутренней двери. Когда Дженни-2 оказалась снаружи, трое клонов прыжками направились к центру Гнезда.
   Некоторое время Терри стояла в камере шлюза, просто наслаждаясь ощущением воздуха вокруг себя, такого теплого, влажного и человеческого, потом внутренняя дверь шлюза отворилась, и перед нею появился седой мужчина, бородатый и длинноволосый, с улыбкой блаженного на устах, настоящий выживший из ума отшельник. На секунду Терри показалось, что позади мужчины что-то быстро пробежало по полу, но, приглядевшись, она ничего не заметила. Наверное, показалось, решила Терри.
   Отшельник был одет в майку и потрепанные шорты. На вид ему было около пятидесяти лет. Ноги у него были босы, на шее болтался желтый ювви. Пол оранжереи за его спиной был покрыт восточными коврами. Вдоль стен рядами стояли сотни растений в горшках, другие растения свешивались с потолка.
   – Здравствуй, Терри Перцесеп! Меня зовут Вилли Тейз.
   Ты совсем голая!
   – Правда? – раздраженно переспросила Терри, проходя внутрь и закрывая за собой дверь шлюза.
   – Я сейчас дам тебе что-нибудь из моей одежды, – сказал ей Вилли Тейз, торопливо припускаясь куда-то в глубь круглой внутренней комнаты оранжереи. – Извини, я не хотел застать тебя в таком положении. Я не смотрю! – крикнул он, а сам повернулся, и блаженная улыбка на его лице расползлась еще шире. – Господи, как приятно снова увидеть человека! Вот уже скоро год, как живу тут совсем один! Только я, еще раз я, и снова я.