Как там сказано-то? «Глубокая привязанность»? Это ж надо! Такого слова, как «любовь», просто не нашлось в словарях ни у машины, ни у Гельфера. Гор тряхнул головой, настолько не сочетались в его мозгу представления о Крае (умный, холодный, дьявольски расчетливый зверь) со словами «глубокая привязанность». А уж тем более со словом «любовь». Но трезвый и расчетливый разум бывшего инспектора по особо важным делам вновь завел свою песню о долге и необходимости.
   Да, конечно, Гор никогда не сбрасывал Женевьеву со счетов, предполагая, что Край будет ее искать, и даже говорил об этом Левински. Но он-то считал это скорее прихотью, каким-то своеобразным взбрыком психики, замешанным на себялюбии изгоя и его чудовищном самомнении – вернуть себе отнятую собственность, показав лишний раз всем, на что он способен. То же примерно, как считал Гор, было у Края и с Александрой Нечаевой, которую он спрятал от Клавдия, переделав ее в мужчину, – желание обставить скорпиона, доказать в первую очередь себе, что он, Край, куда хитрее и изобретательней жестокого патрона.
   Гор с досадой сознавал, что ломать над этим мозги попросту не имеет смысла, надо просто взять факт на заметку и временно отодвинуть на второй план. Хотя знал, что все равно будет ломать, тем более что свободного времени пока хватает. Чувствовал он себя при этом довольно паршиво – собственное вольнодумие породило в его душе несколько иную систему ценностей.
   Кроме того, именно Край сделал тебя бессмертным, инспектор!
   Возможно, это называется совестью. Лишь врожденное упрямство парии-три требовало довести начатое дело до конца. С совестью мы потом договоримся. А пока остается только ждать и надеяться, что господин Президент протянет еще несколько дней.
* * *
   События грянули на четвертый день: в Москве-Ч33 дикими париями было совершено нападение на Купол. Гор узнал об этом за четверть часа до того, как поступило сообщение от Некрылова, – новый коминс, фильтрующий информацию его следственной сети, предоставил Гору самые первые сведения с места событий.
   Куратор Ч33 получил сбивчивое сообщение о попытке прорыва парий из подземелий на территорию Купола. Олигархи просили о помощи, но… В последнее время пария-Ч33 слишком зазналась, стала вести себя как отдельное государство, даже перекрыла доступ людям из метрополии. И очагом оппозиции был именно купол Москва. Гор подозревал, что правительство вряд ли поторопится послать туда войска для усмирения бунта – это был отличный способ отомстить и заодно поставить зарвавшихся навозников на место, даже не прилагая усилий, просто заняв позицию невмешательства.
   События сразу приковали внимание Гора, и не напрасно: единственный открытый путь для бегства с Ч33 находился под его контролем. Гор понимал, что там очень скоро следует ждать гостей, причем в изрядном количестве, и тут же послал на С19 необходимые инструкции. Сам он не торопился лететь на место, понимая, что за крысы побегут в первую очередь из-под Купола – толку от них все равно ни на грош, это только лишняя возможность выдавить из Ч33 еще какую-то неучтенную информацию.
   Поэтому инспектор замкнул контроль за ситуацией на себя, получая доклады из первых рук. Кстати, ни Иванов, ни тем более бастард не проявили интереса к этим событиям. Оно и понятно – эти упыри ждут вестей поважнее. Но им пока облом.
   Первые беженцы появились буквально минут через двадцать. По сообщению, это оказался собственной персоной мэр со своим многочисленным семейством – женой, тещей, матерью, а также пятью дочерьми и гувернанткой. Их всех посадили в изолятор и подвергли обязательным процедурам очистки, дезинфекции, удостоверения личности, поверхностного сканирования и прочее и прочее – словом, всему, что полагается беженцам с планет самой низшей, четвертой категории, будь они хоть грязными париями, хоть сливками с той же самой помойки. Следом за мэром прибыл министр иностранных дел – тоже, естественно, не в одиночестве, потом появился министр энергетики с семьей и так далее, и так далее.
   Гор прекрасно помнил всю эту шатию и то, сколько крови они у него попили на Ч33, разжигая против него общественную неприязнь и ставя исподволь палки в колеса следствия. Сейчас у него появилась неплохая возможность отыграться, однако это его интересовало меньше всего: известия с планеты поступали все более тревожные. Некрылов сообщил, что в городе паника, части парий удалось проникнуть в Купол через какой-то неизвестный тоннель и перестрелка уже идет на улицах, есть случаи резни. Его люди ищут эту нору, чтобы ее перекрыть, но пока безрезультатно. Вместе с тем нарастал и поток беженцев – драпала уже не только элита, но и обычные «чистые» обитатели Купола, получившие доступ к порталу в связи с экстренной ситуацией. Появились первые раненые – несколько солдат и трое из мирного населения. Особенно Гора заинтересовал третий – судя по сообщению, человек попал под выстрел плазменного ружья, весь обгорел, однако был еще жив и даже прибыл самостоятельно, без посторонней помощи. Гор заранее попросил выслать ему результаты проверки этого раненого.
   Сразу выяснилось, что отпечатки с него снять невозможно – папиллярный рисунок обгорел начисто, а сканирование результатов не дает, что не слишком удивило Гора. Зато подоспевшие вскоре результаты генного анализа превзошли самые смелые его ожидания – коминс сразу выдал сигнал об имеющихся аналогичных параметрах в картотеке по текущему делу, а через несколько секунд сообщил точные паспортные данные объекта – это был Отто Грабер, бывший шеф по безопасности Исследовательского Центра! Удравший оттуда во время известной заварушки вместе с Бессоном и инфинитайзером! Гор, конечно, еще возлагал какие-то надежды на свою ловушку, но на такую удачу даже не рассчитывал. Он приказал немедленно доставить раненого к себе в отдел, невзирая на его состояние, и ребята, умницы, обошлись без лишних вопросов – знали, по какому делу работают.
   Ровно через пятнадцать минут Гор уже входил в камеру, где сидел погорелец, прибывший только что порталом с С19 под усиленной охраной.
   В нос инспектору сразу ударил запах горелого бифштекса. Арестованный, сидевший за столом, был одет в несусветный серый халат и вид имел весьма необычный: то, что торчало из халата – то есть голова и руки, – было сплошь покрыто обугленной коркой, иссеченной сочно-розовыми трещинами. Особенно колоритно выглядело лицо – черная маска уже начала с него кое-где отваливаться, в этих местах алели островки молодой, еще тонкой кожицы, в прорезях глаз елозили мутноватые пуговицы, обрамленные розовыми веками без ресниц. Гору показалось даже, что арестованный все еще слегка дымится, хотя, возможно, это было только игрой воображения.
   Главное, что сразу понял Гор, – этот хорошо прожаренный экземпляр по всем законам природы должен быть давно уже мертв. Однако он не только живет, двигается и дышит, но и, похоже, как змея постепенно отращивает себе под закопченной оболочкой новую кожу. Гору не надо было объяснять, что это означает, даже если бы он не знал, что Грабер, партнер Бессона, один из первых получил бессмертие.
   – Итак, господин Грабер, вот мы и встретились с вами снова, – произнес Гор, опустившись за стол напротив арестованного. Он действительно однажды видел Грабера – среди людей Бессона тогда на Ч33, когда Дик из какой-то странной прихоти с великодушием победителя наделил Гора бессмертием. Но сейчас инспектор ни за что не узнал бы этого злого гения, которого долгое время считал мозговым центром всей интриги и основным похитителем инфинитайзера. Однако генный анализ подтверждал его личность с вероятностью сто процентов. – А теперь давайте поговорим. – Мутные пуговицы скользнули по лицу инспектора, и Гор заметил в них явное просветление и некоторый проблеск смысла. Гору даже показалось, что он видит, как растут на веках Грабера ресницы. – Оставим в стороне ваши прежние подвиги, – великодушно, но сухо проронил он. – Меня интересует все, что вам известно по теперешней ситуации. В частности, по Женевьеве Александер.
   Грабер с трудом раздвинул губы. Покрывавшая их черная корка пошла продольными трещинами, когда он попытался говорить:
   – В-вы не имеете права меня допрашивать!.. – Голос Грабера звучал сипло, словно у сильно простуженного человека, однако напористо. С губ его отваливались кусочки горелой плоти, и он их смахивал обгорелой клешней. – Вы не можете предъявить мне ни одного обвинения! Бегство из Института во время бойни – это еще не преступление! Прибор был похищен не мной, я никого не убивал и ни в чем не нарушал законов! – Тут у него вдруг прорезался голос, и он закончил с истерической ноткой: – Вы не вправе меня задерживать!
   – Вы, кажется, до сих пор не поняли, куда попали, – спокойно усмехнулся Гор. – Это не госконтора, а я больше не инспектор Администрации. Считайте меня частным сыщиком, нанятым господином Наследником для ведения известного вам дела. Мы с вами сейчас находимся в ставке его оперативных сил, и здесь я имею над вами все права, какие мне заблагорассудится, как над лицом, пропавшим без вести, которое никто не будет разыскивать. – Определить сейчас выражение лица Грабера было весьма затруднительно, но глазки его заметались. Гор понял, что подследственный дает слабину, и продолжил давить в том же направлении: – Мне известно, что проделывали с вами в застенках на Ч33. И вы должны понимать, что это далеко не предел при наших развитых технологиях и при богатом воображении Наследника.
   – Я ничего не знаю, – Грабер неожиданно снова осип. – У меня была амнезия. Отсканируйте меня и убедитесь, что я говорю правду!..
   – Не думаю, что от этого будет толк. – Вопрос был тонкий, и Гор старался подойти к нему крайне осторожно: камера наверняка прослушивалась внимательными ушами, а он вовсе не хотел, чтобы Левински стало известно о «непрозрачности» бессмертных для ментоскопирования. Тогда у патрона могло закрасться подозрение насчет самого Гора, давно уже ставившего Гарри в тупик своей «непрозрачностью». – Уверен, что на Ч33 ваши мозги хорошенько изнасиловали, так что сканирование, скорее всего, не даст результатов. Я надеюсь решить наши проблемы древним как мир способом – простым откровенным разговором. Вы согласны? – Грабер молчал, прикрыв глаза. В наступившей тишине было слышно только, как падают с него на пол отсыхающие скорлупки. – Обещаю, что, если вы будете откровенны, над вами больше не станут экспериментировать, вам выделят отдельную камеру со всеми удобствами, где вы пробудете в тишине и покое до самого окончания следствия. А потом с полным правом выйдете на свободу – ведь за вами действительно нет грехов перед государством, и я как бывший следователь по данному делу готов это подтвердить.
   – Хорошо, я согласен, – нервно проговорил Грабер. – Но что вы хотите от меня узнать?
   – Вот и отлично. Только, прежде чем мы начнем беседу, я должен вас предупредить, что следствием уже собраны всевозможные материалы по данному делу. Я надеюсь с вашей помощью заполнить оставшиеся пробелы, по поводу которых нам просто требуются уточнения. Поэтому не советую вам врать – любая ложь или несовпадение с фактами будут мне сразу очевидны. Вам все понятно? – Грабер раздраженно кивнул. При этом у него со лба отвалился обширный пласт горелого эпидермиса, частично открыв абсолютно голый, нежно-розовый, словно у младенца, череп. – Тогда приступим, – сказал Гор, включая коминс в режим записи.

33.

   По прошествии часа Гор отключил запись и, вызвав охранника, велел ему отвести арестованного в предвариловку. Лазарет погорельцу был уже явно не нужен – Грабер за время допроса восстановился практически полностью, не считая волос на голове. С его лица и рук отвалилось все лишнее, а когда он встал, из-под халата сыпануло черное крошево и продолжало сыпаться. Так, оставляя за собой широкую черную дорожку, он и проследовал на выход.
   А Гор вернулся в свой кабинет и посидел там с полчаса в раздумье, чертя что-то на бумажках и колдуя над коминсом. Закончив с этим, он позвонил Гарри Левински и попросил его о личной встрече, желательно немедленно.
   «Надеюсь, это не успеет перерасти в добрую традицию», – думал Гор, имея в виду звонки боссу с просьбой о немедленной аудиенции, входя в то же время в небольшой ресторанчик роскошного отеля на взморье Сочи-Е5, куда он срочно перенесся телепортом сразу после своего звонка. Охрана на входе – два литых питомца Иванова пропустили его без единого слова, только проверили для порядка индикатором оружия.
   Зал обнял Гора мягким светом и приятной музыкой. На маленькой круглой сцене извивалась полуобнаженная женщина, стягивая с себя очередной предмет туалета. Единственный посетитель сидел в центре зала, с расслабленным видом потягивая из бокала «Бурбон» и не отрывая глаз от стриптизерши. «Не иначе как отмечает отцовское недомогание», – подумал Гор.
   Приблизившись, он заметил, что Грязный Гарри уже слегка на взводе и наблюдает за дамой с плохо скрываемым нетерпением. Именно Грязный Гарри – Гор никогда не забывал, как величали Наследника в бытность его в мафиозной среде, и сейчас вспомнил об этом не без причины.
   «Вот тебе, инспектор, и другая сторона. Будем ловить эту похоть на чью-то любовь. Каково, а?» Собственно, похоть бастарда распространялась далеко за пределы обладания этой соблазнительной красоткой. Этот паук с помощью одного волшебного прибора жаждет поиметь весь Восточно-Европейский Союз. Гор почувствовал омерзение к самому себе, но машина запущена и обратный ход давать поздно… Пришло время сыграть ва-банк.
   – Присаживайтесь, инспектор, – Левински дружелюбно кивнул Гору на противоположное кресло за столиком. Вообще-то он не любил, чтобы перед ним отчитывались сидя, но сама обстановка претила официальности. На самом деле он был уже в курсе последних событий, даже прослушал по коминсу допрос Грабера – не выходя из этого зала, выгнав со сцены, сиречь отбраковав, предыдущую стриптизершу. У Наследника были довольно приятные планы на этот вечер, и все же он решил принять Гора, умевшего порой удивить и даже огорошить его оригинальным ходом в сочетании с логикой мысли, что удавалось не всякому. Тем более что у инспектора теперь великолепный коминс – последняя модель, лучшее из того, что создано в этой области. Но сейчас, разогретый вином и стриптизом, Гарри вдруг взглянул на Гора под несколько иным углом.
   – Она вам нравится? – спросил он, качнув бокалом на стриптизершу. – По-моему, это лучшее из того, что тут есть. Хотите ее, а, Гор? Ну же, инспектор, я разрешаю вам сегодня немного расслабиться! Если пожелаете, она ваша. Можете трахнуть ее прямо здесь, на сцене! Хе-хе, – закончил Левински, блестя глазами. Похоже, именно этим он сам планировал заняться перед приходом Гора.
   – Я подумаю над вашим предложением, господин Левински. Но сначала я хотел бы поговорить о деле. Вам известна фамилия Берковиц? – Гарри поморщился, словно ему вдруг разонравился любимый «Бурбон». На вопрос он не ответил, но Гор в этом и не нуждался, он сам знал ответ. – Если я не ошибаюсь, именно через него на вас идет давление со стороны мафии?
   – Положим, – уронил Гарри, мрачнея. – И что же?
   – Теперь нам достоверно известно, что в их руках находится женщина Края. Из показаний человека, лично продавшего ее Берковицу.
   – Да знаю, знаю. Вы уже говорили мне об этой женщине, Гор. – Левински скользнул взглядом по танцовщице, пытающейся в этот момент снять трусики каким-то фантастическим способом, чуть ли не через голову. – Я не верю, что Край будет рисковать из-за какой-то женщины, имея к тому же на руках инфинитайзер. Это бред, Гор, чистый бред!
   – Я тоже не верил, господин Наследник. Пока не попросил своих экспертов просчитать его движущие мотивы. Вот, взгляните на результаты их двухнедельной работы. – Гор вынул из кармана и протянул через стол распечатку, принесенную Гельфером. Едва пробежав первую строчку, Левински удивленно вскинул глаза:
   – Так Край – ронин? В самом деле?
   – Конечно. Клавдий поставил его вне закона, открыв на него охоту. Вместо того чтобы подчиниться и быть убитым, как того требует кодирование, Край бежал. То есть стал ронином.
   Левински продолжил чтение, и постепенно лицо его вытягивалось, принимая совершенно ему несвойственное глупо-недоуменное выражение. Подняв наконец глаза, он некоторое время тупо взирал на Гора. Затем перевел взгляд на совершенно уже голую танцовщицу, виртуозно закидывавшую одну ногу выше головы. Левински смотрел прямо на то, что находилось у нее между ног. Но похоти в его глазах уже не было и в помине, скорее безмерное удивление.
   – Я не верю, Гор. Это же бред?.. Я отказываюсь это понимать!
   – Я тоже. Но это факт, господин Наследник. А факты отличаются тем, что их необязательно понимать. Ими нужно просто руководствоваться.
   Левински потряс головой – в точности как Гор, когда впервые прочитал результаты анализа.
   – Невозможно… Здесь какая-то ошибка…
   – Что они от вас требуют? – жестко спросил Гор. Левински медленно смял бумажку и выронил ее из рук.
   – Мою прежнюю зону влияния плюс Кемерово и всю сеть ресторанов по линии Москвы. Это только основное, – произнес он. – И вы хотите сказать, что я должен отдать это все за бабу?.. – Он вдруг истерически расхохотался и, хлопнув себя по коленям, повторил: – За бабу!..
   – За эту женщину вы получите инфинитайзер. – Гор поглядел на девушку, очень сексуально перетекающую в танце из одной непристойной позы в другую. Наследник ее не гнал, это был ее шанс, и она демонстрировала просто чудеса гибкости и бесстыдства. А где-то в галактике летели алмазная планета и аппарат бессмертия – разменные монеты за жизнь женщины, которая просто была любима.
   – Не мелочитесь, Ваше Высочество, – сказал Гор. – Должно же господство над вечностью чего-то стоить.

34.

   – А-пчхи!!!
   Я резко открыл глаза, – все пространство передо мной затопила огромная звездная панорама. Ну, почти все. Внизу еще громоздился пульт – черная глыба с парой затерянных в ней редких огоньков и с пустыми окошками дисплеев на первом плане.
   – А-пчхи!!! Ой, деда, я… А-а-пчхи!!!
   «Опять она простыла!» – с досадой подумал я. На Земле это еще было понятно. Но где она находит сквозняки в космосе?.. Приподнявшись, я огляделся в царящей кругом полутьме и еще раз внутренне порадовался – да, эта рубка была что надо. Масштаб! Не то что на нашем прежнем космическом катафалке. И с гравитацией тут полный порядок. И комфорт на уровне – спальни, душевые, столовая, даже тренажерный отсек имеется. Но все-таки после прыжка энергетика системы безнадежно падает, точно так же, как раньше. Как триста лет назад.
   – Скакнули, что ли, Дик?.. – донеслось до меня слева, где располагался Еж – не на каком-то дополнительном сиденьице, а в собственном кресле. Кресел здесь было как раз четыре, но при желании можно было разместить еще столько же.
   – Запомни, Андрюха, скакнули – значит померли! Усек? Ну вот. А мы – прыг-ну-ли! Понятно? – Он кивнул. А я стал старательно переводить часы. И думать.
   Похоже, что первый этап завершен. Со счетом один-ноль в нашу пользу. Нет, два-ноль – позади остались родная помойка Ч33 и космический завод «Прогресс». И у меня теперь имеется достаточно надежная база. Только вот команда немного подгуляла: я пока не очень представлял, как буду дальше телепаться с этими дед-и-внучками. Еще бы мышку – и можно отправляться в огород за репкой.
   Старик сидел, нахохлившись, – все еще переживал потерю своей старушки-яхты. К тому же на новом корабле он уже не мог считаться экспертом-консультантом – профподготовки не хватало. Его внучка, с горем пополам подобрав сопли, спросила:
   – А где мы теперь?..
   – Какая разница, – уронил я. Координаты выхода из гипера я выбрал произвольные – лишь бы подальше от планет, ну и на звезду, само собой, чтобы не нарваться. А вообще-то лететь я больше никуда не собирался. У меня же теперь был свой портал!
   Корабль между тем начал оживать, и все сразу взбодрились, задвигались. Я тоже взбодрился и задвигался, вздохнув с облегчением: все же напрягает, когда твоя космическая крепость находится в состоянии клинической смерти и под ложечкой тихо посасывает – вдруг да не выкарабкается?.. Но все оказалось в порядке.
   Раз корабль просыпался, значит, я наконец мог спокойно собраться с мыслями. Так. Чувствую я себя после гипера нормально, есть-пить – это подождет, другие бытовые нужды тоже пока не поджимают. Команду можно пока распустить, пусть побродят по кораблю в порядке освоения новых территорий.
   – Все могут быть свободны, – сказал я им и добавил: – В пределах корабля, разумеется. – Шутки они, по-моему, не оценили, Ежу так и вообще требовалось особое объяснение – по лицу было видно. Но и по моему лицу он, кажется, усек, что не стоит сейчас ко мне приставать с глупыми вопросами. Пират с Катериной – так те сразу проглотили языки. Они завозились, отстегиваясь, а я стал думать дальше.
   Итак, основные цели на данный момент.
   Во-первых, Берковиц со всей мафиозной шатией, умыкнувшие Жен. Далее – светила отечественной биофизики; Тюргашкин, Хорхе, Болдырев. И последнее – сплин-батареи для инфинитайзера. Светила подождут, ничего им не сделается. Если один в течение пары дней помрет, еще двое останутся. Батареи – тем более подождут.
   Значит – Берковиц. Так. Как на него выйти? Телефон и адрес портальной связи Грабер оставил на Лубянке вместе со своим коминсом. Да и мало что они бы мне дали – не звонить же ему, в самом деле, – отдавай, мол, мою девушку, паскуда! Надо подбираться кружным путем…
   Из моих знакомых несколько человек имели дела с мафией – тот же Милко Барич, но его я отмел сразу: кинул я его тогда на этой лажовой авантюре с алмазами, а он парень злой, и память у него хорошая. Есть еще Ксан, бывший друг по интернату и бывший же личный хейворк Клавдия, «отправлявший» неугодных тому людей. Можно голову прозакладывать, что и после акции с Анджелой именно Ксан возглавлял охоту на меня. Таков уж был обычай Клавдия – постоянно стравливать людей, завязывая их на крови самых близких. Паук он был, Клавдий. Ну и флаг ему в руки.
   Так-так-так. А выходит, что за Ксаном-то должок. И старый приятель просто обязан мне помочь – если, конечно, не полег тогда на Кемерово или на Ч33 вместе с Клавдием. Вот мы для начала это и выясним. А если полег, то будем думать дальше.
   Я подсоединил коминс к компорту, но не спешил выходить в сеть: чтобы не засветиться, мне надо было войти туда через анонимный адрес – так называемый прокси-сервер. Еще лучше было использовать чейнет-прокси – цепочку анонимных адресов, по выходе из которой тебя сам черт не отследит. Опасность могла подстерегать при входе на прокси, но это была та самая необходимая доля риска, без которой в таких делах все равно никуда.
   Не буду описывать этот увлекательный процесс, главное – минут через пятнадцать я дозвонился до Ксана. Понятия не имею, на каком из миров он в этот момент был. Но на каком бы ни был – его ручной коминс затрезвонил, и он включил его в аудиорежим.
   – Да.
   Точно. Это был Ксан. Он всегда был безошибочно узнаваем по своему низкому утвердительному «да». Значит, жив, убивец!
   – Здорово, Ксан, – сказал я.
   – Здорово. – Он тоже меня узнал, хотя и молчал, не называя по имени.
   – У меня к тебе дело. Знаешь леща по фамилии Берковиц?
   Ксан помолчал, похоже, вспоминая.
   – Ну. Знаю. Только это – акула из очень крупных.
   – Плевать. Мне нужна информация, где он плавает. И с кем.
   После короткого молчания Ксан спросил:
   – Так ты снова в деле? – Он явно решил, что я собираюсь отправить этого Берковица на скок.
   – Нет. И вряд ли вернусь. Считай это частным заказом.
   – Хорошо, Дик. Сделаю. Дай мне дня три. Как с тобой связаться?
   Никто из нас ни словом не обмолвился о тех событиях. Но Ксан даже не заикнулся об оплате – значит, я был прав и он с того дела – мой должник. А отследить леща – не такая уж большая плата за неоднократную попытку меня убить, один раз, кстати, почти удавшуюся. Если бы Жен тогда меня не вытащила…
   – Я сам с тобой свяжусь, – сказал я и отключился.
   Это пока было все, что я мог сделать в направлении ее поисков. Оставалось окунуться в корабельный быт, установить распорядок на борту, распределить между командой обязанности и какие-нибудь вахты – какие, кстати? Надо будет над этим подумать. А заодно потихоньку подбираться к моей профессуре – нарыть в общей базе места их работы и жительства, выяснить адреса ближайших к ним порталов.
   Похитить профессора или академика как раз не так уж сложно. А насчет согласия с его стороны работать… Кто ж откажется, когда речь идет о таком аппарате! Да плюс за это тебе халявное бессмертие! Ну а если все-таки упрется – бывают такие принципиальные дропсели, – похитим другого, посговорчивей. Вот с батареями сложнее – дорогущие они аж жуть, а денег у меня сейчас ноль – все счета перекрыты. Пока, в случае надобности, можно использовать аккумуляторы корабля, а там посмотрим… На этом месте мои размышления прервал голос компьютера:
   – Вызов через компорт. Инспектор Александр Гор вызывает Ричарда Края. Соединить?
   Несколько секунд я сидел в немом удивлении. Меня все-таки отследили. Тот самый Александр Гор – как же, как же, помню такого. Сам обессмерчивал. Значит, доблестный инспектор не отправлен в отставку после моего громкого дела, которое он позорно провалил, а по-прежнему на боевом посту и продолжает борьбу со всемирным злом. То есть в первую очередь, конечно, со мной, любимым. Ловко он на сей раз меня вычислил. И сразу рвется на связь. Ну что ж… Поговорим.