— Чего уставились?! — зарычал где-то сбоку Кархи. — Мы выиграли этот поединок!
   За шелтом в помещение ввалились еще двое. Шин и Кари. Кари сверкал глазами и радостной улыбкой. На нем не было ни единой царапины! Шин же бережно прижимал к груди руку с колотой раной.
   — Следующие! — рявкнул распорядитель, небрежно ттолкнувший мешавшего ему Шина в сторону.
   — Пошли! Пошли! — заторопил очередную партию своих воспитанников Кархи. — И помните, что я сказал!
   «Их было восемь, — пронеслось в голове бегущего трусцой Кира, — а осталось трое. Махди принесли, но вряд ли он выживет...»
   Впереди заскрипели открываемые ворота, и по отвыкшим от света глазам резанул ослепительный прямоугольник. Восемь воспитанников школы Мегида выбежали на посыпанную золотистым песком арену под нарастающий рев подогретых предыдущим кровавым зрелищем трибун.
   Выстраивающаяся перед ними цепочка из восьми противников состояла из двух тяжеловооруженных бойцов и шести обычных воинов в стальных нагрудниках с полуторными мечами.
   Закованные в латы, как и Пэрк, два гиганта тащили на плечах соответствующее оружие. Один — боевой молот, второй — двуручный меч, лезвие которого было едва ли не больше Кира.
   Ударил гонг, едва слышимый в криках зрителей, и бойцы двинулись навстречу друг другу.
   Пэрк вскинул секиру и, раскручивая ее над головой, двинулся на латников. Те начали расходиться, пропуская гиганта между собой.
   — Отвлеките левого! — рявкнул Пэрк, устремляясь на вооруженного молотом.
   Кир и еще один боец, выделенные под начало Пэрку, закружились вокруг мечника, не давая ему прийти на помощь товарищу, который, осыпаемый ударами тяжели секиры, пятился от что-то орущего Пэрка. Чуть в стороне лязгали мечами и щитами пятеро выпускников школы Мегида, связавших боем шестерку противников.
   Вот тут Кир в полной мере оценил бесконечные пробежки по лабиринту. Противник, несмотря на размеры меча, с легкостью крутил его двумя руками, выписывая в воздухе замысловатые фигуры. Он отмахивался от двух легковооруженных противников, как от мух, стараясь продвинуться в тот угол арены, где его напарник пытался противостоять Пэрку. Это у мечника получалось плохо. Кир с товарищем никак не могли противостоять гиганту лоб в лоб, но они постоянно пытались зайти ему за спину. Поэтому мечнику приходилось вертеться волчком, отбивая атаки настырных пигмеев. Обычная тактика борьбы легковооруженных воинов против латников. Особенно когда латник один, а кольчужников двое. Результат такого боя предрешен, и все зависит только от времени и выносливости тяжеловеса. Кир и не сомневался в успехе. Но тут ситуация коренным образом изменилась. Из схватки пять против шести сумел вырваться один из вооруженных полуторниками воинов и кинулся на помощь латнику. Напарник Кира, не заметивший приближения нового врага, получил косой удар в спину и покатился по песку под ноги Киру и мечнику. Его смерть фактически принесла жизнь Киру. Тот, уклоняясь от очередного удара чудовищного лезвия, запнулся о тело товарища и покатился кубарем под ноги латнику, вооруженному двуручным мечом. Имей последний на вооружении обычный меч, Киру пришел бы конец. Но бойцу для удара по валяющемуся между ног противнику тем убоищем, которым он был оснащен, понадобилось сделать шаг назад. И Кир ударил снизу вверх в промежность гиганту — туда, где сходились сочления ножных лат. Раздался оглушительный рев, мечник все-таки шагнул назад с качающимся между ног клинком, ушедшим в тело почти на две трети длины, и с лязгом рухнул на арену. И тут Кира накрыла тень. Он развернулся, успев заметить, как блеснуло в лучах света длинное прямое лезвие, опускающееся ему на голову, и вскинул в бессилии пустые руки навстречу клинку. Кир успел заметить, как вдруг исказилось лицо нападавшего, меч дрогнул и прошел кользь, сдирая шапку с головы. Нападающий рухнул на Кира, вминая его в песок. А потом наступила тишина и тьма...
 
   Конь встревоженно всхрапнул. Кир бросил взгляд вперед. Оказывается, пока он предавался воспоминаниям, его жеребец поднялся на перевал, отделяющий Шаал от остальной империи, и остановился перед дорожной развилкой.
   — Ах ты, мой умница! — Кир похлопал по шее вороного. — Решил вернуть своего хозяина к действительности...
   Конь на эти слова еще раз фыркнул, и Киру явно послышались, в этом звуке нотки насмешки.
   — И по какой же дороге мы тронемся? — спросил он у вороного, с интересом ожидая реакции коня.
   Но тот, видимо, решил, что его долг исполнен, и никак не отреагировал на обращение седока. Дескать, довезти я тебя довез, а уж дальше решай сам.
   — Я думаю, мы не поедем вниз, — продолжил Кир, не дождавшись ответа. — Тут две дороги. Одна — на Кэлл, другая — на Ангал. Оскорбленный физически и морально Бар Алазар не преминет направить погоню по обеим из них... а посему двинемся-ка мы на восход.
   Тут конь фыркнул еще раз. На этот раз явно недоуменно.
   — Да-да, — кивнул Кир, направляя скакуна по еле заметной тропке в сторону Мокрых гор, — ты не ошибся, но сильно не переживай: горные жители не испорчены Цивилизацией и всегда дадут приют одинокому путнику. Достопочтенный же Бар Алазар вряд ли полезет в горы...
   Конь смирился с волей хозяина и, потряхивая гривой, осторожно двинулся по тропе, идущей по гребню хребта.
 
   Кир все рассчитал правильно. Еще Сиб не успел опушиться за горизонт, когда на дороге появилась довольно больщая группа всадников. На развилке они разделились и помчались по двум направлениям. Видимо, бродяга, добросовестно стерегший коня Кира, заработал дополнительное вознаграждение, освободив связанных контрабандистов и их телохранителей, как только Кир достаточно удалился.
 
   Школа
   — О, вот и Немой наш очухался!
   Кир открыл глаза и увидел знакомый до последней трещинки потолок барака. Он опять находился в школе Мегида.
   — Привет!
   Лежанка заскрипела под дополнительной тяжестью. Кир повернул голову. На него смотрел желтыми глазищами и радостно скалился Джоли. Раны шелта затянулись коричневыми струпьями и, несмотря на пугающий вид, явно подживали.
   — Долго же ты провалялся без сознания, — ткнул он Кира кулаком в бок. — Мы уж думали, ты не выкарабкаешься.
   Кир огляделся. На соседней лежанке сидел Шин с примотанной к груди рукой. Чуть дальше полулежал мрачный Пэрк. Одна из его ног была в бинтах и лубках. А в самом углу барака виднелось еще одно неподвижное тело. Больше в помещении никого не наблюдалось.
   — Это Махди, — правильно истолковал взгляд товарища Джоли. — Мы до сих пор удивляемся, как он живет...
   — А что с Пэрком?
   — Ты ничего не помнишь? — удивился Джоли. Кир отрицательно мотнул головой.
   — Когда ты уделал латника с мечом, — начал рассказ шелт, — тебя, в свою очередь, чуть не отправил во тьму мечник с полуторником. Но он почему-то замешкался. Перк убил латника с молотом, но уже не успевал к тебе на помощь. Тогда наш громила метнул секиру, и мечник получил сполна. Пэрк же остался безоружным, и ему чуть не отрубил напрочь ногу еще один мечник. Они били трех наших, поэтому один из них сумел добраться до Пэрка...
   — У него был меч не иначе как эпинской работы! — прорычал со своей лежанки Пэрк.
   — Да ты что! — усомнился Шин. — Кто ж даст аренному бойцу такое сокровище!
   — Тогда назови мне клинок, который способен перерубить пластинчатую броню с одного удара!
   — Ну... — Шин не нашелся, что ответить, и замолк.
   — Что теперь об этом болтать, — махнул рукой Джоли. — Все равно уже не узнаешь... Главное, мы выиграли два поединка.
   — Тебе хорошо говорить, — пробурчал мрачный Пэрк. — Отделался вывихами да синяками. Немой — тот вообще без единой царапины. Этот, — он кивнул в сторону Шина, — через месяц будет как новенький... Один я попал после первого же боя в инвалиды!
   — Ты лучше радуйся, что тебя не закопали, как остальных наших, — фыркнул Джоли. — Или не валяешься, как Махди.
   — Чему радоваться-то? — набычился Пэрк.
   — Тому, что тебе повезло больше всех в школе Мегида, — ответил Джоли.
   — Это как? — не понял Пэрк.
   — Так, что ты сейчас для боев не годен, и поэтому наш хозяин, который за медяк удавится, продаст тебя куда-нибудь... или отпустит на все четыре стороны.
   При последних словах присутствующие в комнате почти одновременно вздохнули и умолкли. Вырваться на свободу из рабов арены было несбыточной мечтой каждого. Вот только удавалось это сделать считанным синицам.
   — Куда?! — дернулся на лежанке Пэрк и зашипел от боли в потревоженной ноге. — Кому я такой нужен? Я кроме меча и секиры, ничего в руках сроду не держал и ничего не умею!
   — Дубиной тебя учили работать?
   — Конечно, — хмыкнул Пэрк.
   — Вот и пойдешь в вышибалы, — улыбнулся Джоли. — Там скорость не так нужна. И на одной ноге пьянчужек успокоишь.
   — Да кто меня возьмет одноногого?!
   — Еще не факт, что ты останешься с одной ногой, — возразил шелт. — Может, кость срастется. Будешь хромым — это точно. А насчет того, кто возьмет... Как-то слышал я разговор Арсака с Кархи...
   При имени этого надсмотрщика все опять вздохнули. Вот только с сожалением. Если Кархи мог простить любую вольность раба, не касающуюся напрямую боевой подготовки — тут учитель был неумолим, — то Арсак не спускал невольникам ни малейшей провинности. Поэтому среди рабов ходила еще одна несбыточная мечта: добраться до ненавистного надсмотрщика, когда в руках будет боевое оружие. Но Арсак это прекрасно понимал, и исполнить задуманное пока не удавалось никому.
   — И что? — не выдержал Шин, уставившись на замолкнувшего шелта.
   — Даже покалеченный боец арены может без труда наняться охранником или телохранителем к купцам, — ответил Джоли. — А уж в вышибалы или сторожа их берут без всяких разговоров, лишь бы мог самостоятельно передвигаться...
   А через семь дней Кир и Джоли расстались с товарищами по несчастью. Пэрк и Шин оставались в школе, а Немого с шелтом Мегид приказал срочно доставить в Кунгей. Хозяин решил, что они достаточно отдохнули и пора отрабатывать вложенные деньги.
   К этому сезону боев в школе Мегида подготовили четыре группы по восемь бойцов в каждой, и на первой же арене в Зиальге хозяин потерял больше десятка, несмотря на то, что все бои были выиграны. От группы Джоли остались в строю только шелт и Кари. Махди немногим отличался от мертвого. В восьмерке Кира погибли четверо и покалечили Пэрка. Две другие группы отделались намного легче. Там потери составляли всего три бойца.
   По словам шелта-охранника, прибывшего за Джоли и Немым, Мегид рвал и метал. После Зиальга предстояли бои в Кунгее — главном городе Ирремеля. А затем рабов должны были перевезти в Койгард, в Шарью, которая все еще числилась столицей Мерианской империи. У Мегида оставались всего две неполные группы бойцов. Хозяин школы жил за счет поединков на аренах да продаж бойцов, и по всему выходило, что в этом сезоне он ничего не заработает.
   — Но вы не сильно переживайте, малыши, — сверкнул на рабов желтыми глазами шелт. — В Зиальге всегда бывает больше всего потерь. Потому что он — первый. Кто не погибает в тех боях, имеет все шансы дожить до следующего сезона...
   Охранник на ночь позволял рабам покидать клетку, в которой их перевозили, и погреться у костра. Возница на такую вольность смотрел с неодобрением, но не вмешивался. Шелт отвечал за сохранность перевозимых бойцов и, случись что с Немым или Джоли, отвечать ему. Поэтому возница, накормив коней и поужинав, с чистой совестью укладывался на боковую, возложив обязанности часового и надзирателя на шелта. Охранник же, казалось, нисколько не беспокоился, что два аренных раба, у которых самой заветной мечтой была свобода, всю ночь сидят у костра безо всяких оков. Шелт не угонял их в клетку, даже когда совершал ночной обход лагеря.
   — Он не боится, что мы сбежим? — как-то спросил Кир Джоли, когда шелт в очередной раз скользнул в темноту, окружавшую ночную стоянку с догорающие костром.
   — И далеко ты убежишь в степи без коня? — хмыкнул Джоли.
   — А эти? — Кир кивнул на двух лошадей, что тащили их повозку с клеткой.
   — Эти от рождения приучены ходить шагом, — презрительно высказался о собственности дрыхнущего возницы Джоли. — Пожалуй, их хозяин поскачет гораздо быстрее, особенно если его время от времени хорошенько погонять.
   — Но не всегда же вокруг будет степь, — не успокаивался Кир. — Ближе к Кунгею, я слышал, много лесов...
   — Даже в лесу я бы тебе не советовал пробовать сбежать от моего соплеменника, — предостерег Кира шелт. — Все, чего ты добьешься, — это то, что нас вообще перестанут выпускать из клетки. Сейчас хоть погреться можно, а так будем ночами дрожать от холода.
   — И все равно мне не верится, что мы не сможем скрыться от него в лесу...
   — Я, может, и смогу, — пожал плечами Джоли, — и то вряд ли. А у тебя точно ничего не получится.
   — Но... — начал Кир и замолк.
   Из тьмы совершенно беззвучно возник шелт-охранник и опустился на свое место.
   — Человечий детеныш хочет попробовать оставить нас? — блеснул шелт желтыми глазами и белоснежными клыками.
   Джоли многозначительно поглядел на Кира и принялся укладываться поближе к костру. Кир опустил голову, избегая встречаться взглядом с охранником.
   — Не надо этого делать сейчас, — продолжил шелт, усмехаясь. — В степи невооруженный путник не проживет и двух дней...
   — А в лесу? — Кир поднял голову и все-таки взглянул с вызовом в пронзительные глаза шелта.
   — В лесу не дотянешь даже до утра. По этой дороге купцы рискуют передвигаться только большими караванами и с хорошей охраной.
 
   Через четыре дня на горизонте показалась темная громада леса, и Кир опять загорелся мыслью о побеге.
   — Брось, — покачал отрицательно головой Джоли. — Я тебе точно говорю, что нам не скрыться...
   — Но почему?!
   Они сидели в дальнем углу клетки, держась за прутья. Повозка переваливалась по ухабам степной дороги, неуклонно приближаясь к уже ясно видимым деревьям. Шелт-охранник устроился на облучке с возницей и, судя по мерно покачивающейся склоненной голове, предавался полуденной дреме.
   — Тебе ни о чем не говорит то, что Мегид послал с двумя подготовленными бойцами всего одного охранника? — вопросом на вопрос ответил Джоли.
   — Может, у него не нашлось больше лишних наемников под рукой, — пожал плечами Кир. — Или хозяин был, как всегда, пьян...
   — Не думаю, чтобы Мегид был настолько пьян, — ответил Джоли. — Просто он знает, на что способны воины моего народа.
   — Что-то мне не сильно верится...
   — В том первом бою в Зиальге я убил двух бойцов твоего народа, — искоса глянул на Кира Джоли, — и прикончил бы остальных, не окажись в той восьмерке моего соплеменника.
   — И что?
   — Пока мы с ним разбирались, бойцы Мегида сделали оставшихся. А на обе наши восьмерки хватило бы одного его. — Джоли кивнул в сторону дремлющего охранника.
   — Если уж вы такие непобедимые воины, — хмыкнул Кир, — Мегиду стоило бы набрать команду из одних шелтов и не связываться с людьми. Так бы он всегда был первым.
   — Шелты не дерутся на потеху толпе, — отрезал Джоли.
   — Я имею в виду из рабов...
   — И попадают в рабы очень редко.
   — Не так уж и редко, если в первом же бою встретились два шелта...
   Их спор так ни к чему и не привел, а ночью, когда шелт-охранник объявил привал, Кир убедился, что Джоли был прав.
   Остановились они у большого, вывороченного с корнем дерева, упавшего чуть наискосок от дороги. Причем очень своеобразно повел себя на этот раз возница. Он отвел коней за повозку и привязал к клетке. Повозка была установлена так, что между ней и стволом упавшего гиганта как раз оставалось место для двух лошадей. Сам же возница, поужинав, проигнорировал горящий костер и забрался глубоко под повозку. Там он выложил рядом с собой здоровенный нож, больше напоминавший легкий меч, с которым Киру довелось выйти первый раз на арену, и, завернувшись в одеяло, заснул. А перед этим он еще и забаррикадировал пространство между колесами сухим хворостом. Кир, с удивлением наблюдавший за этими приготовлениями, вдруг понял, что к вознице теперь подобраться без шума можно было только со стороны лошадей. И охранник, дав поесть Джоли и Киру у костра, молча кивнул в сторону клетки, предлагая занять ставшие уже привычными места.
   — Никак наш страж испугался? — не утерпел Кир, забираясь на повозку.
   Однако шелт-охранник на этот раз не прореагировал на слова раба. Он запер дверь клетки на замок и молча вернулся к костру.
   — Что это с ним? — повернулся Кир к Джоли.
   Джоли только недоуменно пожал плечами. Они улеглись на дощатый пол, прикрывшись дерюгой, служившей в дневное время подстилкой.
   — Да-a, — вздохнул Кир. — Эту ночь нам предстоит провести не самым лучшим образом. К утру окоченеем от холода.
   — Хорошо бы дожить до этого самого утра, — пробурчал в ответ Джоли.
   — Думаешь, нам что-то грозит?
   — А ты ничего не заметил? — язвительно произнес Джоли.
   — Но ты же сам сказал, что твой соплеменник легко одолеет полтора десятка бойцов, — не менее язвительно возразил Кир. — В этих трущобах, я думаю, больше и не наберется. Чего же нам опасаться?..
   — Одно дело — честный бой, другое — стрела из кустов. Тут даже великий воин ничего поделать не в силах...
   — Тиххо! — прошипел охранник, вдруг возникнув у прутьев. — Вы мне мешшаете слушшать!
   Кир моментально закрыл рот. Он достаточно долго дружил с Джоли, чтобы знать: когда в речи шелта начинают проскальзывать шипящие звуки, лучше ему не перечить. Это значит, пустынный житель не на шутку встревожен или разозлен.
   Сверкнув напоследок желтыми глазами, шелт так же беззвучно, как и появился, переместился к догорающему костру. Вокруг стояла непривычная тишина. Даже птицы, гомонившие незадолго до этого в кронах деревьев, как по команде умолкли. Кир усиленно напрягал слух, буравя опустившуюся темноту глазами, тщетно пытаясь хоть что-то увидеть или услышать. Но ничего не получалось, он осторожно поворачивал голову, стараясь не издавать шума, вот только тьма стояла вокруг — хоть глаз выколи, сезон лун уже прошел, а звезды, несмотря на безоблачное небо, были не в силах пробиться сквозь густые кроны деревьев. Да и много ли света бывает от этих ночных Светлячков?
   Неожиданно Киру почудилось, что кто-то находится неподалеку от них. Он ясно ощущал идущую со стороны дороги злобу пополам с нерешительностью и радостью. Поначалу ему показалось, что он чересчур перенапрягся и у него начались глюки, подобные тем, что бывали в школе во время цветения крэга. Но когда источник злобы и неприязни вдруг разделился на несколько частей, которые начали медленно приближаться к их стоянке, Кир понял, что все происходит на самом деле. Он ткнул в бок Джоли и повернулся, чтобы предупредить шелта у костра, но опоздал. Сухо щелкнул арбалет, болт прошил темную фигуру навылет и с хрустом впился в лежащий древесный ствол.
   Кир вскочил, но Джоли резко дернул его за руку, и они откатились в угол клетки под многочисленные щелчки арбалетов и чмоканье впивающихся в настил смертоносных железных снарядов. Внезапно стрельба стихла, из тьмы в еле освещенный круг метнулись две стремительные тени, за ними возникла еще одна, последовали два глухих удара, и нападавшие рухнули на землю. Один из них угодил головой в костер, и пламя весело вспыхнуло. Вокруг распространился отвратительный запах паленых волос... Все произошло буквально в какое-то мгновение. Кир, к своему изумлению, вдруг ощутил, что источники злобы исчезли. А потом в свете костра появился шелт-охранник. Кир бросил быстрый взгляд в сторону того места, где видел до этого его силуэт. Темная фигура, пробитая не одним арбалетным болтом, продолжала пребывать в мертвой неподвижности. Шелт небрежным движением кинул длинный прямой клинок в ножны на поясе и стряхнул со второй руки перчатку с кинжаловидными когтями. Взглянув в сторону клетки и убедившись, что рабы в порядке, шелт подхватил за ноги два трупа и отволок их в темноту.
   — Интересно, сколько их было? — задумчиво произнес Джоли, глядя вслед своему соплеменнику. — Стреляли как минимум из четырех арбалетов.
   — Шестеро, — ответил Кир.
   — С чего ты так решил?
   — Я почувствовал шестерых. — Кир подобрал под себя ноги и сел в углу. — Вначале они шли одной группой, потом разделились и начали стрелять...
   Джоли недоверчиво покосился на товарища. Но, судя по выражению лица Кира, он действительно что-то почуствовал.
   — Тебе не показалось? — на всякий случай уточнил Джоли.
   — Нет. — Кир помотал головой.
   Тут на поляне опять возник шелт-охранник. Он подошел к темной фигуре и встряхнул ее. Кир и Джоли увидели, что это всего лишь плащ шелта, которым он ввел в заблуждение нападавших.
   — Тьма раздери эту мразь! — пробурчал шелт. — Испортили совсем новую вещь! — Он шагнул к клетке. — Вас не задело?
   — Сколько их было? — спросил Джоли, прислонившись к прутьям.
   — Семеро, — оскалился шелт, заставив Кира от неожиданности отшатнуться к дальней стенке.
   Джоли бросил взгляд на Кира, как бы говоря, что ему просто могло почудиться.
   — Шестеро здесь, — продолжил между тем шелт. — И один стерег коней.
   Теперь настала очередь Кира обменяться красноречивым взглядом с Джоли.
   — Кто это? — спросил он шелта.
   — Может, разбойники, — пожал плечами шелт, — хотя и не похоже. А может, кто-то специально их нанял, чтобы лишить хозяина бойцов. Разве теперь разберешь?
   — Надо было хоть одного оставить в живых, а не кромсать всех подряд, — внес свою лепту в разговор Кир.
   Шелт мельком глянул на него, но ничего не сказал. Он заглянул под телегу:
   — Эй! Шандил! Ты живой?
   — Живой, — донесся из-под колес дрожащий голос. — Все уже закончилось?
   — Закончилоссь! — засмеялся шелт. — Можешь менять портки!
 
   Мокрые горы
   — Уж очень много ты думаешь, путник! — Бас Вага оторвал Кира от воспоминаний. — А это исключительно вредно для здоровья!
   Кир взглянул на собеседника. Ваг, высокий широкоплечий мужчина, взирал с насмешкой на ушедшего в себя гостя.
   — Вино у тебя больно коварное! — вздохнул Кир. — Вроде и выпили всего ничего, а такие последствия...
   Ваг, как и Кир, был бывшим аренным рабом. Правда, отработал он на аренах целых три сезона, пока в одном из боев не был серьезно покалечен. Хозяин школы попытался продать ненужного раба, но на калеку никто не позарился, и Ваг был выброшен за ворота школы. Тут бы израненному рабу и пришел конец, потому что он больше ничему, кроме махания мечом, обучен не был, но Вагу крупно повезло. Загибающегося от ран и голода нищего калеку в одном из переулков Кунгея подобрала сердобольная женщина, которая сама еле сводила концы с концами.
   Мира вообще была не от мира сего. Происходила она из потомственной семьи кунгейских горшечников. И ее судьба поначалу как две капли воды походила на судьбы остальных женщин Глиняной улицы. Мира вышла замуж за сына соседа, занимавшегося тем же ремеслом, что и ее отец. Породнившиеся семьи построили молодым небольшой домик с горшечной мастерской. Но Хайм, муж Миры, очень скоро погиб от рук грабителей, возвращаясь поздней ночью домой. Женщина осталась одна с двумя маленькими детьми. Принять помощь небогатых родственников она отказалась. А чтобы прокормить детей пошла помощницей к старому лекарю, жившему неподалеку от Глиняной улицы. Лекарь Шираз был уже не в состоянии самостоятельно собирать лечебные травы за пределами города, заплатить же за них он тоже не мог, поскольку не так много зарабатывал на болячках в квартале ремесленников. Поэтому он с удовольствием согласился взять на обучение и в подмогу вдовствующую женщину. Тем более что просила она за свою работу сущий пустяк.
   И с той поры большинство дней для Миры начинались одинаково. С утра она, разбудив и накормив детей, заходила к Ширазу и, получив указания, отправлялась за пределы Кунгея на сбор лекарственных трав. Ей приходилось в поисках отдельных растений и забираться в вброшенные каменоломни, и подолгу бродить в Гнилом лесу, получившем свое название из-за топкой болотистой местности. Не раз Мире встречались дикие звери и ползучие гады, а иногда и лихие люди, что бывают намного опасней любого хищника. Но судьба, видимо, решила, что женщине достаточно несчастий...
   И вот как-то, возвращаясь из очередного похода, Мира наткнулась в переулке на лежащего без сознания нищего. Мужчина находился в точности на том месте, где обнаружили убитого мужа Миры. Женщина решила, что это знак свыше, и подобрала умирающего. Вызванный на помощь Шираз очень долго поносил безумную женщину, но принял участие в судьбе нищего.
   Могучий организм аренного раба справился с ранами, и Ваг выздоровел. Поначалу он хотел покинуть гостеприимное жилище, но Мира не позволила ему это сделать и поселила калеку в пустующей после смерти мужа мастерской. Ваг, мающийся тем, что сидит на шее бедной кенщины с двумя детьми, пытался как-то заработать на жизнь, но мастерство горшечника так ему и не покорись. Единственное, что он научился делать — это глиняные свистульки, которые бегали продавать на базар подросшие дети Миры. К тому времени Шираз закончил свой жизненный путь и отправился в сады Творца. Мире так и не удалось занять его место. Лавка лекаря была продана за вдруг появившиеся откуда-то старые долги. А женщине запретили заниматься врачеванием. Позаботился об этом один конкурентов Шираза, приобретший лавку и посадивший в нее одного из своих учеников.