Страница:
Улыбка мгновенно исчезла с его лица:
— Ты такая красивая, особенно когда улыбаешься…. Как много я потеряю с твоим отъездом!
Стараясь не обращать внимания на его слова о кратковременности их отношений, Даниэлла мягко заметила:
— Осторожно. Я опять покраснею.
— Это солнце во всем виновато. Пойдем! — позвал он, беря девушку за руку. — Время идет, а тебе еще столько нужно увидеть…
На этот раз Карло и Даниэлла отправились в модную часть города, пестрящую многочисленными ателье самых известных модельеров и знаменитыми магазинами. Решительным жестом пресекая все протесты с ее стороны, Карло купил для нее сумочку из натуральной кожи бледно-зеленого цвета и изумрудный шарфик.
— Эти вещи так идут к твоим прекрасным глазам, саrа mia!
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые цвета, когда они приехали в один из старейших ресторанов в Милане.
— Тебе здесь нравится? — спросил он.
— Да. Здесь все напоминает о старине.
Еда здесь была достойна королей. Когда подали кофе, Даниэлла искреннее сказала:
— Ты подарил мне замечательный день, Карло!
Даже не знаю, как тебя отблагодарить…
— Я над этим подумаю, саrа mia… — мечтательно протянул он, бросая на нее страстные взгляды.
— Ты хочешь… — растерянно пробормотала она.
— Да, да! Именно этого, la mia bella…. Одна ночь с красивой женщиной не может меня удовлетворить. Здешнее меню не сможет утолить мой голод.. — прошептал он ей на ухо. — Пойдем, моя дорогая, найдем уединенное место.
Даниэлла покорно последовала за ним и нырнула на переднее сиденье машины. И вот они уже мчатся прочь из Милана в направлении озера Комо. Едва вдали под луной заблестела водная гладь, «ламборджини» свернул с шоссе на боковую дорогу и, проехав мимо темных силуэтов холмов, остановился на безлюдной пляжной косе. Карло выключил зажигание, и безмолвие ночи обступило их со всех сторон.
Около минуты он молча смотрел в темноту и, как ей представлялось, размышлял, зачем они здесь, потом повернулся и спросил:
— Надеюсь, ты не передумала, саrа mia?
Даниэлла отрицательно покачала головой, от волнения не в силах сказать ни слова. Он вышел из машины, обошел ее и распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья. Взяв его за руку, она вышла, осторожно ступая по песку, и потом с интересом наблюдала, как он достает из багажника медицинское «термическое одеяло».
— Я держу его здесь на случай, если по пути мне встретится какая-нибудь авария, — объяснил Карло, поймав на себе ее удивленный взгляд, пока они шли к воде. — К сожалению, такие происшествия нередки на узких горных дорогах.
— Ты не обязан отчитываться передо мной, прошептала она, нежно прикрыв его рот рукой.
Ее слова, а может, этот непроизвольный жест настолько возбудили его, что он бросил одеяло на песок и притянул ее к себе для поцелуя. Очень скоро ее классическое черное платье соскользнуло к ее ногам, потом туда же последовали трусики. Даниэлла нетерпеливо оттолкнула одежду в сторону и взялась обеими руками за ремень его брюк, боясь, что просто не успеет помочь ему раздеться.
Его горячее дыхание обжигало ей лицо… На тихом пляже раздался дикий крик страсти. С трудом переводя дыхание, Даниэлла не шевелилась, желая навсегда сохранить в памяти этот миг их телесного и духовного единения…
Карло перевернулся на спину и, тяжело дыша, хрипло прошептал:
— Dio, что за демон мною овладел! Я взял тебя, а презерватив все еще лежит у меня в кармане…
А она мечтала услышать совсем другое! Никаких признаний в любви…
Стремясь сохранить ускользающее наслаждение, девушка сладко потянулась и беззаботно ответила:
— Не переживай, Карло. Сейчас самое неподходящее время для зачатия.
Вздохнув, Даниэлла поднялась, но Карло удержал ее за руку и мягко сказал:
— Пойми меня правильно. Каким бы бессовестным и жестоким ни казалось тебе мое поведение, знай, что я в первую очередь беспокоюсь о твоем благополучии. Извини меня за необузданную страсть. Клянусь: мои чувства не имеют никакого отношения к банальной похоти. Даю слово, что, когда мы займемся любовью в следующий раз, я буду предупредительным и осторожным.
Всю дорогу до виллы они хранили тягостное молчание. И только у двери ее спальни Карло отважился напомнить:
— Обязательно дай мне знать, что с тобой все в порядке, la mia bella.
Через два дня Даниэлла убедилась, что беременность ей не грозит, и ощутила жгучее разочарование. Все мечты о том, чтобы носить под сердцем их общего ребенка и, возможно, выйти за Карло замуж, рухнули.
Противоречивые чувства не давали Карло покоя: с одной стороны, он испытывал к Даниэлле самые нежные чувства и очень огорчился, узнав, что она не беременна, но, с другой, не мог не прислушиваться к здравому смыслу, твердившему, что ее отъезд — самый приемлемый финал их отношений.
В конце концов, ее работа, друзья и интересы не имеют никакого отношения к Италии. И Зара в чем-то права, утверждая, что он ничего не замечает вокруг с тех самых пор, как в его жизни появилась Даниэлла, а это совершенно недопустимо для человека его профессии. Кроме того, Карло не мог простить себе безрассудного поведения на пляже: он занимался сексом, не думая о последствиях, как неразумный семнадцатилетний юнец!
Позитивная динамика в состоянии Алана Блейка — вот то единственное, что немного скрашивало его мрачное настроение. Ежедневное прокручивание записей оперной музыки у постели больного уже принесло свои плоды: мозговая активность явно возросла, Алан становился все более восприимчивым и адекватным. Похоже, почти безнадежный пациент доктора Росси медленно, но верно выздоравливал. Но Карло знал и то, что, как только ее отца выпишут из больницы, Даниэлла не станет задерживаться в Италии…
Наконец в воскресенье, на десятый день после поездки в Милан, Карло смог позволить себе провести время наедине с дочерью. Даниэллы не было дома, она в очередной раз навещала отца в больнице.
С самого утра Анита думала и говорила только о ней:
— Даниэлла каждый день встречает меня у школы, папа. Она лучше всех расчесывает мои волосы. Когда она получила из Америки деньги, то взяла меня с собой по магазинам: мы купили несколько миленьких платьев для нее, три книжки и очень красивую заколку для меня.
Карло уже был в курсе: однажды утром он обнаружил на кровати конверт с той суммой, которую потратил на Даниэллу за все это время.
— А еще мы ходили в кафе, где сидели за столиком и ели пирожные, — продолжала девочка. — Даниэлла рассказала мне много интересного об Америке и своем детстве. А ты знаешь, что ее мама то, же умерла очень рано?
— Да, — кивнул он. — Хочешь покататься на лодке в парке, дорогая?
— Я уже переоделась к обеду, — возразила Анита. — Давай дождемся возвращения Даниэллы. Может, она пойдет с нами. Что-то ее долго нет. — Девочка подбежала к окну. — Интересно, когда она вернется?
— Не знаю, милая.
— Кажется…. Да, вот и она! Сейчас мы пойдем в сад и будем гулять там, пока Саландрия не позовет нас к столу. Ты присоединишься к нам, папа?
Карло отрицательно покачал головой, чувствуя себя лишним в собственном доме. Тем временем Даниэлла уверенно поднялась по ступенькам крыльца: очевидно, поврежденная лодыжка больше ее не беспокоила. Она была одета в длинное голубое платье с ярким поясом в цветочек.
Анита мгновенно оказалась у двери и затараторила, обнимая девушку за талию:
— Тебя так долго не было! Папа и я думали, что ты уже никогда не вернешься!
— О! — воскликнула Даниэлла, заметив Карло. А я думала, что вы на работе, доктор Росси…
— Мне удалось выкроить несколько свободных часов, синьорина Блейк. Что нового расскажете об отце?
— Он уже сидит и реагирует на окружающую обстановку. Пытается говорить. Получается, но с большим трудом. Просто удивительно, каких успехов ему удалось достичь за такое короткое время! И все это только благодаря вам, доктор Росси…
— Алан Блейк не из тех людей, кто сдается без борьбы. Далеко не каждый способен так неистово бороться за свою жизнь и здоровье.
— Согласна: он очень упрям, — кивнула девушка и, помолчав, добавила:
— У вас очень усталый вид, доктор…
Глядя на цветущую, немного пополневшую Даниэллу, Карло не мог не отметить про себя, что она выглядит просто превосходно. Поварской талант Саландрии сгладил некоторую угловатость и худобу ее фигуры.
— Со мной все в порядке, — улыбнулся он, провожая глазами дочь, выбегающую в сад. — Я соскучился по тебе, cam mia. Может, когда Анита отправится спать, мы?..
Даниэлла смутилась и покраснела, пряча сияющие зеленые глаза.
— Мне бы этого очень хотелось… — пробормотала она.
Дождавшись заветного часа, Карло и Даниэлла поспешили в библиотеку.
— Вот о чем я мечтал весь день, саrа mia! — пылко воскликнул Карло, целуя ее.
Ему потребовалось всего лишь несколько минут, чтобы зажечь свечи на камине и разлить по рюмкам апельсиновый ликер. Помня о своем обещании быть предупредительным, он сел на диван рядом с Даниэллой.
— Расскажи мне, саrа mia, как чувствует себя твой отец…
— Кажется, он благодарен мне за то, что я все бросила и приехала сюда, — поколебавшись, ответила она.
— Так и должно быть — ведь ты провела у его постели больше месяца.
— Он не помнит того злополучного дня и, думаю, не имеет ни малейшего представления, сколько времени прошло с тех пор. Однако он все время говорит о маме и о том, что я очень похожа на нее. Отец очень ее любил, так что я воспринимаю его слова как комплимент.
— Временная амнезия — типичное последствие различных травм головы. Пройдут месяцы, а возможно, и годы, прежде чем Алан Блейк вспомнит, что произошло с ним .. — Карло нежно погладил ее по руке. — Может, за это время вы найдете общий язык, кто знает? Ты готова ждать так долго?
— Ради этого я и приехала в Италию…
— И ты отважилась бы пережить все заново? поспешил спросить он, чувствуя, что вот-вот скажет ей слова, о которых потом пожалеет.
Даниэлла поставила рюмку на пол и, грустно улыбнувшись, ответила:
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Ты так много сделал для меня, Карло: не только приютил у себя дома, но и научил…
— Чему же, cam mia? — вкрадчиво поинтересовался он, уже заранее зная, что она скажет.
— Ты освободил меня. Приехав в Италию, я чувствовала себя абсолютно подавленной, никчемной… Но благодаря тебе все изменилось к лучшему — и я вернусь домой спокойной и уверенной в себе.
Карло удивленно приподнял бровь: такого ответа он никак не ожидал услышать!
— Неужели ты так хочешь уехать, mia саrа Даниэлла? — заглядывая ей в глаза, прошептал он. Ни за что не поверю…
— Конечно, нет. Я мечтаю о том, чтобы заняться с тобой любовью…
— Докажи, la mia bella…
Не говоря ни слова, Даниэлла — с поистине кошачьей грацией — встала с дивана и устроила ему импровизированный стриптиз, небрежно раскидывая одежду по всей комнате. Какой мужчина устоит перед столь откровенным и, главное, недвусмысленным приглашением со стороны очаровательной женщины! Как только она скинула с себя нижнее белье, Карло, хрипло зарычав, притянул ее к себе.
— Подожди, это еще не все, — промурлыкала Даниэлла, ловко выскальзывая из его объятий. — Давай я помогу тебе раздеться…
Пиджак, галстук, рубашка, брюки упали к его ногам. А что при этом вытворяли ее руки, скользя все ниже и ниже!
— Тебе совсем.., не обязательно.., делать это, хрипло простонал Карло.
Но она, похоже, не собиралась прекращать эту «сладкую пытку»! В конце концов, ему ничего не оставалось, как расслабиться, закрыть глаза и просто получать удовольствие — Ты счастлива, саrа mia? — спросил он чуть позже, нежно поглаживая ее грудь.
— Да, — промурлыкала она. — А ты, Карло?
— О да! Ничто не заставит меня забыть эту волшебную ночь. Впрочем, как и все то время, что я провел с тобой…
Увы, Карло ошибался. На следующее утро, вернувшись из операционной в свой кабинет, Карло обнаружил на письменном столе среди прочих бумаг письмо от настоятельницы монастыря, в школе которого училась Анита. Пожилая монахиня писала, что им необходимо встретиться после занятий и серьезно поговорить о его дочери.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
— Ты такая красивая, особенно когда улыбаешься…. Как много я потеряю с твоим отъездом!
Стараясь не обращать внимания на его слова о кратковременности их отношений, Даниэлла мягко заметила:
— Осторожно. Я опять покраснею.
— Это солнце во всем виновато. Пойдем! — позвал он, беря девушку за руку. — Время идет, а тебе еще столько нужно увидеть…
На этот раз Карло и Даниэлла отправились в модную часть города, пестрящую многочисленными ателье самых известных модельеров и знаменитыми магазинами. Решительным жестом пресекая все протесты с ее стороны, Карло купил для нее сумочку из натуральной кожи бледно-зеленого цвета и изумрудный шарфик.
— Эти вещи так идут к твоим прекрасным глазам, саrа mia!
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые цвета, когда они приехали в один из старейших ресторанов в Милане.
— Тебе здесь нравится? — спросил он.
— Да. Здесь все напоминает о старине.
Еда здесь была достойна королей. Когда подали кофе, Даниэлла искреннее сказала:
— Ты подарил мне замечательный день, Карло!
Даже не знаю, как тебя отблагодарить…
— Я над этим подумаю, саrа mia… — мечтательно протянул он, бросая на нее страстные взгляды.
— Ты хочешь… — растерянно пробормотала она.
— Да, да! Именно этого, la mia bella…. Одна ночь с красивой женщиной не может меня удовлетворить. Здешнее меню не сможет утолить мой голод.. — прошептал он ей на ухо. — Пойдем, моя дорогая, найдем уединенное место.
Даниэлла покорно последовала за ним и нырнула на переднее сиденье машины. И вот они уже мчатся прочь из Милана в направлении озера Комо. Едва вдали под луной заблестела водная гладь, «ламборджини» свернул с шоссе на боковую дорогу и, проехав мимо темных силуэтов холмов, остановился на безлюдной пляжной косе. Карло выключил зажигание, и безмолвие ночи обступило их со всех сторон.
Около минуты он молча смотрел в темноту и, как ей представлялось, размышлял, зачем они здесь, потом повернулся и спросил:
— Надеюсь, ты не передумала, саrа mia?
Даниэлла отрицательно покачала головой, от волнения не в силах сказать ни слова. Он вышел из машины, обошел ее и распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья. Взяв его за руку, она вышла, осторожно ступая по песку, и потом с интересом наблюдала, как он достает из багажника медицинское «термическое одеяло».
— Я держу его здесь на случай, если по пути мне встретится какая-нибудь авария, — объяснил Карло, поймав на себе ее удивленный взгляд, пока они шли к воде. — К сожалению, такие происшествия нередки на узких горных дорогах.
— Ты не обязан отчитываться передо мной, прошептала она, нежно прикрыв его рот рукой.
Ее слова, а может, этот непроизвольный жест настолько возбудили его, что он бросил одеяло на песок и притянул ее к себе для поцелуя. Очень скоро ее классическое черное платье соскользнуло к ее ногам, потом туда же последовали трусики. Даниэлла нетерпеливо оттолкнула одежду в сторону и взялась обеими руками за ремень его брюк, боясь, что просто не успеет помочь ему раздеться.
Его горячее дыхание обжигало ей лицо… На тихом пляже раздался дикий крик страсти. С трудом переводя дыхание, Даниэлла не шевелилась, желая навсегда сохранить в памяти этот миг их телесного и духовного единения…
Карло перевернулся на спину и, тяжело дыша, хрипло прошептал:
— Dio, что за демон мною овладел! Я взял тебя, а презерватив все еще лежит у меня в кармане…
А она мечтала услышать совсем другое! Никаких признаний в любви…
Стремясь сохранить ускользающее наслаждение, девушка сладко потянулась и беззаботно ответила:
— Не переживай, Карло. Сейчас самое неподходящее время для зачатия.
Вздохнув, Даниэлла поднялась, но Карло удержал ее за руку и мягко сказал:
— Пойми меня правильно. Каким бы бессовестным и жестоким ни казалось тебе мое поведение, знай, что я в первую очередь беспокоюсь о твоем благополучии. Извини меня за необузданную страсть. Клянусь: мои чувства не имеют никакого отношения к банальной похоти. Даю слово, что, когда мы займемся любовью в следующий раз, я буду предупредительным и осторожным.
Всю дорогу до виллы они хранили тягостное молчание. И только у двери ее спальни Карло отважился напомнить:
— Обязательно дай мне знать, что с тобой все в порядке, la mia bella.
Через два дня Даниэлла убедилась, что беременность ей не грозит, и ощутила жгучее разочарование. Все мечты о том, чтобы носить под сердцем их общего ребенка и, возможно, выйти за Карло замуж, рухнули.
Противоречивые чувства не давали Карло покоя: с одной стороны, он испытывал к Даниэлле самые нежные чувства и очень огорчился, узнав, что она не беременна, но, с другой, не мог не прислушиваться к здравому смыслу, твердившему, что ее отъезд — самый приемлемый финал их отношений.
В конце концов, ее работа, друзья и интересы не имеют никакого отношения к Италии. И Зара в чем-то права, утверждая, что он ничего не замечает вокруг с тех самых пор, как в его жизни появилась Даниэлла, а это совершенно недопустимо для человека его профессии. Кроме того, Карло не мог простить себе безрассудного поведения на пляже: он занимался сексом, не думая о последствиях, как неразумный семнадцатилетний юнец!
Позитивная динамика в состоянии Алана Блейка — вот то единственное, что немного скрашивало его мрачное настроение. Ежедневное прокручивание записей оперной музыки у постели больного уже принесло свои плоды: мозговая активность явно возросла, Алан становился все более восприимчивым и адекватным. Похоже, почти безнадежный пациент доктора Росси медленно, но верно выздоравливал. Но Карло знал и то, что, как только ее отца выпишут из больницы, Даниэлла не станет задерживаться в Италии…
Наконец в воскресенье, на десятый день после поездки в Милан, Карло смог позволить себе провести время наедине с дочерью. Даниэллы не было дома, она в очередной раз навещала отца в больнице.
С самого утра Анита думала и говорила только о ней:
— Даниэлла каждый день встречает меня у школы, папа. Она лучше всех расчесывает мои волосы. Когда она получила из Америки деньги, то взяла меня с собой по магазинам: мы купили несколько миленьких платьев для нее, три книжки и очень красивую заколку для меня.
Карло уже был в курсе: однажды утром он обнаружил на кровати конверт с той суммой, которую потратил на Даниэллу за все это время.
— А еще мы ходили в кафе, где сидели за столиком и ели пирожные, — продолжала девочка. — Даниэлла рассказала мне много интересного об Америке и своем детстве. А ты знаешь, что ее мама то, же умерла очень рано?
— Да, — кивнул он. — Хочешь покататься на лодке в парке, дорогая?
— Я уже переоделась к обеду, — возразила Анита. — Давай дождемся возвращения Даниэллы. Может, она пойдет с нами. Что-то ее долго нет. — Девочка подбежала к окну. — Интересно, когда она вернется?
— Не знаю, милая.
— Кажется…. Да, вот и она! Сейчас мы пойдем в сад и будем гулять там, пока Саландрия не позовет нас к столу. Ты присоединишься к нам, папа?
Карло отрицательно покачал головой, чувствуя себя лишним в собственном доме. Тем временем Даниэлла уверенно поднялась по ступенькам крыльца: очевидно, поврежденная лодыжка больше ее не беспокоила. Она была одета в длинное голубое платье с ярким поясом в цветочек.
Анита мгновенно оказалась у двери и затараторила, обнимая девушку за талию:
— Тебя так долго не было! Папа и я думали, что ты уже никогда не вернешься!
— О! — воскликнула Даниэлла, заметив Карло. А я думала, что вы на работе, доктор Росси…
— Мне удалось выкроить несколько свободных часов, синьорина Блейк. Что нового расскажете об отце?
— Он уже сидит и реагирует на окружающую обстановку. Пытается говорить. Получается, но с большим трудом. Просто удивительно, каких успехов ему удалось достичь за такое короткое время! И все это только благодаря вам, доктор Росси…
— Алан Блейк не из тех людей, кто сдается без борьбы. Далеко не каждый способен так неистово бороться за свою жизнь и здоровье.
— Согласна: он очень упрям, — кивнула девушка и, помолчав, добавила:
— У вас очень усталый вид, доктор…
Глядя на цветущую, немного пополневшую Даниэллу, Карло не мог не отметить про себя, что она выглядит просто превосходно. Поварской талант Саландрии сгладил некоторую угловатость и худобу ее фигуры.
— Со мной все в порядке, — улыбнулся он, провожая глазами дочь, выбегающую в сад. — Я соскучился по тебе, cam mia. Может, когда Анита отправится спать, мы?..
Даниэлла смутилась и покраснела, пряча сияющие зеленые глаза.
— Мне бы этого очень хотелось… — пробормотала она.
Дождавшись заветного часа, Карло и Даниэлла поспешили в библиотеку.
— Вот о чем я мечтал весь день, саrа mia! — пылко воскликнул Карло, целуя ее.
Ему потребовалось всего лишь несколько минут, чтобы зажечь свечи на камине и разлить по рюмкам апельсиновый ликер. Помня о своем обещании быть предупредительным, он сел на диван рядом с Даниэллой.
— Расскажи мне, саrа mia, как чувствует себя твой отец…
— Кажется, он благодарен мне за то, что я все бросила и приехала сюда, — поколебавшись, ответила она.
— Так и должно быть — ведь ты провела у его постели больше месяца.
— Он не помнит того злополучного дня и, думаю, не имеет ни малейшего представления, сколько времени прошло с тех пор. Однако он все время говорит о маме и о том, что я очень похожа на нее. Отец очень ее любил, так что я воспринимаю его слова как комплимент.
— Временная амнезия — типичное последствие различных травм головы. Пройдут месяцы, а возможно, и годы, прежде чем Алан Блейк вспомнит, что произошло с ним .. — Карло нежно погладил ее по руке. — Может, за это время вы найдете общий язык, кто знает? Ты готова ждать так долго?
— Ради этого я и приехала в Италию…
— И ты отважилась бы пережить все заново? поспешил спросить он, чувствуя, что вот-вот скажет ей слова, о которых потом пожалеет.
Даниэлла поставила рюмку на пол и, грустно улыбнувшись, ответила:
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Ты так много сделал для меня, Карло: не только приютил у себя дома, но и научил…
— Чему же, cam mia? — вкрадчиво поинтересовался он, уже заранее зная, что она скажет.
— Ты освободил меня. Приехав в Италию, я чувствовала себя абсолютно подавленной, никчемной… Но благодаря тебе все изменилось к лучшему — и я вернусь домой спокойной и уверенной в себе.
Карло удивленно приподнял бровь: такого ответа он никак не ожидал услышать!
— Неужели ты так хочешь уехать, mia саrа Даниэлла? — заглядывая ей в глаза, прошептал он. Ни за что не поверю…
— Конечно, нет. Я мечтаю о том, чтобы заняться с тобой любовью…
— Докажи, la mia bella…
Не говоря ни слова, Даниэлла — с поистине кошачьей грацией — встала с дивана и устроила ему импровизированный стриптиз, небрежно раскидывая одежду по всей комнате. Какой мужчина устоит перед столь откровенным и, главное, недвусмысленным приглашением со стороны очаровательной женщины! Как только она скинула с себя нижнее белье, Карло, хрипло зарычав, притянул ее к себе.
— Подожди, это еще не все, — промурлыкала Даниэлла, ловко выскальзывая из его объятий. — Давай я помогу тебе раздеться…
Пиджак, галстук, рубашка, брюки упали к его ногам. А что при этом вытворяли ее руки, скользя все ниже и ниже!
— Тебе совсем.., не обязательно.., делать это, хрипло простонал Карло.
Но она, похоже, не собиралась прекращать эту «сладкую пытку»! В конце концов, ему ничего не оставалось, как расслабиться, закрыть глаза и просто получать удовольствие — Ты счастлива, саrа mia? — спросил он чуть позже, нежно поглаживая ее грудь.
— Да, — промурлыкала она. — А ты, Карло?
— О да! Ничто не заставит меня забыть эту волшебную ночь. Впрочем, как и все то время, что я провел с тобой…
Увы, Карло ошибался. На следующее утро, вернувшись из операционной в свой кабинет, Карло обнаружил на письменном столе среди прочих бумаг письмо от настоятельницы монастыря, в школе которого училась Анита. Пожилая монахиня писала, что им необходимо встретиться после занятий и серьезно поговорить о его дочери.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Сегодня за завтраком Карло обещал вернуться пораньше, но дома он оказался только в пять часов вечера.
Даниэлле хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло нечто очень неприятное.
— Ты выглядишь расстроенным, Карло. Что-то случилось? — забеспокоилась она. — Безнадежный пациент?
— Да, случилось, только это не связано с больницей, — задыхаясь от быстрого бега, ответил он. Утром я получил письмо от настоятельницы. Карло стал нервно мерить шагами гостиную. — Так вот, я только что оттуда. Впервые в жизни я не знал, что говорить и делать! Сегодня у них в классе проходил La Notizie Quotidiane…
— Что-что? — не поняла Даниэлла.
— Дети делились друг с другом интересными новостями, — кратко объяснил Карло и молча вытащил из кармана сложенный вчетверо листок бумаги. — Позволь мне перевести некоторые отрывки из этого письма — и ты все поймешь…
— Хорошо, — мягко согласилась она. — Я слушаю…
— «Уважаемый доктор Росси, сегодня ваша дочь объявила всему классу, что у нее появилась „новая мама“, которая каждый день встречает ее после школы…», — Карло бросил быстрый взгляд в ее сторону. — Догадываешься, кого она имеет в виду?
— Конечно, — кивнула Даниэлла, безусловно польщенная столь лестным отношением к ней со стороны девочки.
— Дальше больше, — резко сказал Карло, возвращаясь к письму:
— "..Анита была так возбуждена, что учительнице пришлось прервать ее рассказ и строго напомнить, что обман — это великий грех.
Однако ваша дочь, доктор Росси, продолжала настаивать, что говорит правду. В конце концов она заявила, что некая синьорина, не являясь вашей супругой, спит с вами в одной постели…" — Карло в ярости отшвырнул письмо. — Согласись: действительно странно слышать подобные речи от восьмилетней девочки!
— Но это не правда! — испуганно воскликнула Даниэлла. — Ты сам прекрасно знаешь, что мы никогда..
— Разумеется, — гораздо спокойнее произнес он. Однако мы.., иногда… Наверняка Анита увидела, как мы целуемся, и нафантазировала бог знает что.
В общем, мне пришлось рассказать матери-настоятельнице всю правду.
Неужели Карло винит во всем ее? И, что самое ужасное, он имеет на это полное право: она переступила запретную черту, ни разу не задумавшись над тем, какую роль играет в жизни этой маленькой девочки!
— Завтра же я переезжаю в отель, — побледнела Даниэлла. — Вот то единственное, что я могу для вас сделать…
— По-моему, уже слишком поздно, ты не находишь? — довольно грубо откликнулся он.
— Только не надо вымещать досаду на мне! — в свою очередь вспылила Даниэлла. — Ты сам предложил мне переехать к тебе!
— Да, но, как врач, я должен был о тебе позаботиться…
— Позаботиться? Иначе говоря, ты спал со мной только потому, что мне нужна была помощь?
— Говори тише, Даниэлла. Незачем оповещать об этом всю округу.
— А почему бы и нет! Кажется, совсем недавно ты предлагал объявить о нашей помолвке, чтобы прекратить досужие сплетни сотрудников больницы. Мы вели двойную жизнь, не задумываясь о чувствах Аниты, о том, что рано или поздно она обо всем узнает сама или, того хуже, от постороннего человека!
— И ты, конечно же, решила сгладить этот промах, пригрев мою дочь! — холодно заметил Карло. А теперь подумай: каково ей будет, когда ты переедешь?
— Я искреннее привязалась к Аните и скорее умру, чем причиню ей боль.
— Все случилось совершенно неожиданно.., для нас обоих, — уже мягче сказал Карло, опускаясь рядом с ней на диван. — Мы должны простить друг друга.
Повисло неловкое молчание. Каждый думал о своем. Каждого терзало чувство вины.
— Что ты собираешься теперь делать, Карло? тихо поинтересовалась Даниэлла.
— Поговорю с дочерью. Постараюсь объяснить ей… — он замолчал, беспомощно разводя руками.
— Мне не следовало переезжать сюда, — вздохнула она. — Это я во всем виновата.
— Право же! Зачем так драматизировать, синьорина Даниэлла?
— Вы не имеете никакого права указывать мне, что делать, доктор Росси! — в тон ему ответила уязвленная девушка.
— Мы обсудим этот вопрос чуть позже, как только я поговорю с дочерью, — с этими словами Карло встал и решительно направился наверх.
Очевидно, им больше нечего сказать друг другу.
Поводив его взглядом, Даниэлла отправилась собирать вещи. На сборы ей не потребовалось много времени. Новая одежда была брошена в чемодан и уже через десять минут она была готова покинуть этот дом. Вызвав по телефону такси, Даниэлла хотела выскользнуть через кухонную дверь, не попрощавшись с Саландрией, но в последний момент передумала: все это время экономка была очень добра к ней и, разумеется, не заслужила такого пренебрежительного отношения к себе.
— Но куда вы пойдете, синьорина? — всполошилась пожилая женщина, выслушав сбивчивое объяснение Даниэллы. — В этом городе у вас нет ни семьи, ни друзей, ни знакомых. Кроме нас, конечно.
— У меня есть отец, — терпеливо возразила Даниэлла, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — До его выздоровления я поживу в отеле. Так будет лучше.
— Он наверху, не так ли? — уточнила Саландрия, поднимая глаза к потолку.
— Да. С Анитой.
— Вы уходите из-за него?
— Вы были так добры ко мне, Саландрия, — уйдя от ответа, с дрожью в голосе сказала Даниэлла. Большое вам спасибо! Grazie!
Растроганная до слез, экономка нежно обняла ее и вздохнула:
— Arrivederci.
— Пожалуйста, поцелуйте за меня Аниту…
Устроившись в отеле и приняв душ, Даниэлла позвонила Карло.
— Где ты, черт побери?! — раздался в трубке его встревоженный голос.
— Я сняла комнату в L'Albergo di Palma.
— Никуда не уходи! Я сейчас приеду.
— Нет, пожалуйста, не надо, Карло… Так будет лучше для всех. Я звоню лишь для того, чтобы вы не волновались.
— Даниэлла, — устало произнес он после паузы. Я очень сожалею, что обстоятельства сложились именно так… Нам надо поговорить.
— А разве сейчас мы не разговариваем? — попробовала отшутиться она и, подавив дрожь в голосе, нашла в себе силы спросить:
— Как Анита?
— Мы не будем обсуждать по телефону ни мою дочь, ни наши отношения, саrа. Жди, я скоро.
— Нет, я не настроена принимать гостей…
— Я не гость, а твой любовник, — отрезал Карло и повесил трубку.
Даниэлле потребовалось несколько минут, чтобы накинуть банный халат и расчесать волосы. Хотя зачем она это делает, если не собирается впускать Карло в номер? Но, появившись в дверях, Карло выглядел таким подавленным и отчаявшимся, что она просто не смогла его прогнать.
— Что-то случилось с Анитой? — встревожилась девушка, приглашая его войти.
Он переступил порог:
— Она просто раздавлена! Ей так нравилось фантазировать о нас с тобой… Боже, и я разрушил все ее мечты!
— Ты должен был остаться с дочерью, Карло.
Сейчас она нуждается в тебе гораздо больше, чем я…
— Ей нужна ты, саrа mia, — он без сил упал в кресло. — Когда Анита узнала о твоем переезде, то побежала плакать к Саландрии. Родная дочь оттолкнула меня! Я не смог ее утешить…
Карло Росси — опытный нейрохирург, строгий, но справедливый начальник, любящий отец и страстный любовник — теперь был растерянным, не понимающим, что же он сделал не так.
— До недавнего времени я ни на секунду не сомневался в ее привязанности ко мне, а теперь просто не знаю, что и думать…
— Не расстраивайся, Карло! Теперь, когда я переехала, Анита снова станет веселой и беззаботной, как раньше. И проблем в школе больше не будет, вот увидишь!
Подчиняясь нахлынувшей волне нежности, Даниэлла села на подлокотник кресла и обняла его за плечи.
— И ты поговоришь с ней, саrа mia? Объяснишь, что я не хотел?..
— Обязательно. — Завтра же я увижусь с Анитой, пообещала Даниэлла, открывая дверь номера и тем самым давая понять, что их разговор подходит к концу. — Думаю, будет лучше, если Саландрия встретит ее после занятий и приведет сюда. Мы выпьем чаю и поговорим…
— Хорошая идея, — Карло настолько воспрянул духом, что бодро встал и сделал несколько шагов к двери. — Ты, наверное, очень устала, саrа mia!
— Устала, — согласилась Даниэлла и, словно подтверждая свои слова, широко зевнула.
— Вuona notte! улыбнулся Карло, быстро целуя ее в губы.
— Тебе действительно пора идти, — отстраняясь, прошептала Даниэлла.
— Si. Я знаю, cam.
Если он все понимает, тогда зачем его пальцы ловко развязывают пояс ее халата? И почему она позволяет ему это делать?
— Не думаю, что нам следует… — глухо пробормотала она.
— Конечно, — хрипло согласился он. — Сегодня был трудный день — и мы оба очень устали, саrа mia…
— Теперь ты поняла, милая? — грустно улыбнувшись, поинтересовалась Даниэлла.
Анита неохотно кивнула:
— Я ошиблась: ты не моя новая мама…
— Мне очень жаль, дорогая.
Девочка грустно посмотрела на остатки воздушного пирожного:
— А если папа попросит, ты станешь ею?
Сердце девушки тоскливо сжалось:
— Этого никогда не случится, Анита.
— Почему?
— Потому что твой папа понимает, что я приехала в Италию ненадолго. Мой настоящий дом находится в Сиэтле — далеком американском городе.
Там остались мои друзья, работа…
— Но я сама видела, как он целовал тебя!
— Тебя он тоже часто целует, милая, — растерялась Даниэлла.
— Да, папа очень меня любит.
— Никогда не сомневайся в этом, милая!
— Почему же тогда он не может полюбить тебя?
Хороший вопрос: действительно, почему? Несколько секунд девушка обдумывала ответ:
— Ты его единственная любимая дочь, Анита, а я.., просто друг.
— Ты моя лучшая подруга! — пылко воскликнула девочка. — И я очень тебя люблю! Когда мы вместе, мне так тепло вот здесь… — она приложила руку к сердцу.
— О, дорогая! — растрогалась Даниэлла, чувствуя, как от бессилия ее душат слезы.
Раздался осторожный стук в дверь. На пороге стояла Саландрия. С самым скорбным видом Анита стала собираться домой. У самой двери девочка остановилась, подбежала к Даниэлле и, глотая слезы, взяла ее за руку:
— Я не хочу, чтобы ты уезжала…
— Я тоже не хочу расставаться с тобой, малышка, но у меня просто нет другого выхода…
Даниэлле хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло нечто очень неприятное.
— Ты выглядишь расстроенным, Карло. Что-то случилось? — забеспокоилась она. — Безнадежный пациент?
— Да, случилось, только это не связано с больницей, — задыхаясь от быстрого бега, ответил он. Утром я получил письмо от настоятельницы. Карло стал нервно мерить шагами гостиную. — Так вот, я только что оттуда. Впервые в жизни я не знал, что говорить и делать! Сегодня у них в классе проходил La Notizie Quotidiane…
— Что-что? — не поняла Даниэлла.
— Дети делились друг с другом интересными новостями, — кратко объяснил Карло и молча вытащил из кармана сложенный вчетверо листок бумаги. — Позволь мне перевести некоторые отрывки из этого письма — и ты все поймешь…
— Хорошо, — мягко согласилась она. — Я слушаю…
— «Уважаемый доктор Росси, сегодня ваша дочь объявила всему классу, что у нее появилась „новая мама“, которая каждый день встречает ее после школы…», — Карло бросил быстрый взгляд в ее сторону. — Догадываешься, кого она имеет в виду?
— Конечно, — кивнула Даниэлла, безусловно польщенная столь лестным отношением к ней со стороны девочки.
— Дальше больше, — резко сказал Карло, возвращаясь к письму:
— "..Анита была так возбуждена, что учительнице пришлось прервать ее рассказ и строго напомнить, что обман — это великий грех.
Однако ваша дочь, доктор Росси, продолжала настаивать, что говорит правду. В конце концов она заявила, что некая синьорина, не являясь вашей супругой, спит с вами в одной постели…" — Карло в ярости отшвырнул письмо. — Согласись: действительно странно слышать подобные речи от восьмилетней девочки!
— Но это не правда! — испуганно воскликнула Даниэлла. — Ты сам прекрасно знаешь, что мы никогда..
— Разумеется, — гораздо спокойнее произнес он. Однако мы.., иногда… Наверняка Анита увидела, как мы целуемся, и нафантазировала бог знает что.
В общем, мне пришлось рассказать матери-настоятельнице всю правду.
Неужели Карло винит во всем ее? И, что самое ужасное, он имеет на это полное право: она переступила запретную черту, ни разу не задумавшись над тем, какую роль играет в жизни этой маленькой девочки!
— Завтра же я переезжаю в отель, — побледнела Даниэлла. — Вот то единственное, что я могу для вас сделать…
— По-моему, уже слишком поздно, ты не находишь? — довольно грубо откликнулся он.
— Только не надо вымещать досаду на мне! — в свою очередь вспылила Даниэлла. — Ты сам предложил мне переехать к тебе!
— Да, но, как врач, я должен был о тебе позаботиться…
— Позаботиться? Иначе говоря, ты спал со мной только потому, что мне нужна была помощь?
— Говори тише, Даниэлла. Незачем оповещать об этом всю округу.
— А почему бы и нет! Кажется, совсем недавно ты предлагал объявить о нашей помолвке, чтобы прекратить досужие сплетни сотрудников больницы. Мы вели двойную жизнь, не задумываясь о чувствах Аниты, о том, что рано или поздно она обо всем узнает сама или, того хуже, от постороннего человека!
— И ты, конечно же, решила сгладить этот промах, пригрев мою дочь! — холодно заметил Карло. А теперь подумай: каково ей будет, когда ты переедешь?
— Я искреннее привязалась к Аните и скорее умру, чем причиню ей боль.
— Все случилось совершенно неожиданно.., для нас обоих, — уже мягче сказал Карло, опускаясь рядом с ней на диван. — Мы должны простить друг друга.
Повисло неловкое молчание. Каждый думал о своем. Каждого терзало чувство вины.
— Что ты собираешься теперь делать, Карло? тихо поинтересовалась Даниэлла.
— Поговорю с дочерью. Постараюсь объяснить ей… — он замолчал, беспомощно разводя руками.
— Мне не следовало переезжать сюда, — вздохнула она. — Это я во всем виновата.
— Право же! Зачем так драматизировать, синьорина Даниэлла?
— Вы не имеете никакого права указывать мне, что делать, доктор Росси! — в тон ему ответила уязвленная девушка.
— Мы обсудим этот вопрос чуть позже, как только я поговорю с дочерью, — с этими словами Карло встал и решительно направился наверх.
Очевидно, им больше нечего сказать друг другу.
Поводив его взглядом, Даниэлла отправилась собирать вещи. На сборы ей не потребовалось много времени. Новая одежда была брошена в чемодан и уже через десять минут она была готова покинуть этот дом. Вызвав по телефону такси, Даниэлла хотела выскользнуть через кухонную дверь, не попрощавшись с Саландрией, но в последний момент передумала: все это время экономка была очень добра к ней и, разумеется, не заслужила такого пренебрежительного отношения к себе.
— Но куда вы пойдете, синьорина? — всполошилась пожилая женщина, выслушав сбивчивое объяснение Даниэллы. — В этом городе у вас нет ни семьи, ни друзей, ни знакомых. Кроме нас, конечно.
— У меня есть отец, — терпеливо возразила Даниэлла, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — До его выздоровления я поживу в отеле. Так будет лучше.
— Он наверху, не так ли? — уточнила Саландрия, поднимая глаза к потолку.
— Да. С Анитой.
— Вы уходите из-за него?
— Вы были так добры ко мне, Саландрия, — уйдя от ответа, с дрожью в голосе сказала Даниэлла. Большое вам спасибо! Grazie!
Растроганная до слез, экономка нежно обняла ее и вздохнула:
— Arrivederci.
— Пожалуйста, поцелуйте за меня Аниту…
Устроившись в отеле и приняв душ, Даниэлла позвонила Карло.
— Где ты, черт побери?! — раздался в трубке его встревоженный голос.
— Я сняла комнату в L'Albergo di Palma.
— Никуда не уходи! Я сейчас приеду.
— Нет, пожалуйста, не надо, Карло… Так будет лучше для всех. Я звоню лишь для того, чтобы вы не волновались.
— Даниэлла, — устало произнес он после паузы. Я очень сожалею, что обстоятельства сложились именно так… Нам надо поговорить.
— А разве сейчас мы не разговариваем? — попробовала отшутиться она и, подавив дрожь в голосе, нашла в себе силы спросить:
— Как Анита?
— Мы не будем обсуждать по телефону ни мою дочь, ни наши отношения, саrа. Жди, я скоро.
— Нет, я не настроена принимать гостей…
— Я не гость, а твой любовник, — отрезал Карло и повесил трубку.
Даниэлле потребовалось несколько минут, чтобы накинуть банный халат и расчесать волосы. Хотя зачем она это делает, если не собирается впускать Карло в номер? Но, появившись в дверях, Карло выглядел таким подавленным и отчаявшимся, что она просто не смогла его прогнать.
— Что-то случилось с Анитой? — встревожилась девушка, приглашая его войти.
Он переступил порог:
— Она просто раздавлена! Ей так нравилось фантазировать о нас с тобой… Боже, и я разрушил все ее мечты!
— Ты должен был остаться с дочерью, Карло.
Сейчас она нуждается в тебе гораздо больше, чем я…
— Ей нужна ты, саrа mia, — он без сил упал в кресло. — Когда Анита узнала о твоем переезде, то побежала плакать к Саландрии. Родная дочь оттолкнула меня! Я не смог ее утешить…
Карло Росси — опытный нейрохирург, строгий, но справедливый начальник, любящий отец и страстный любовник — теперь был растерянным, не понимающим, что же он сделал не так.
— До недавнего времени я ни на секунду не сомневался в ее привязанности ко мне, а теперь просто не знаю, что и думать…
— Не расстраивайся, Карло! Теперь, когда я переехала, Анита снова станет веселой и беззаботной, как раньше. И проблем в школе больше не будет, вот увидишь!
Подчиняясь нахлынувшей волне нежности, Даниэлла села на подлокотник кресла и обняла его за плечи.
— И ты поговоришь с ней, саrа mia? Объяснишь, что я не хотел?..
— Обязательно. — Завтра же я увижусь с Анитой, пообещала Даниэлла, открывая дверь номера и тем самым давая понять, что их разговор подходит к концу. — Думаю, будет лучше, если Саландрия встретит ее после занятий и приведет сюда. Мы выпьем чаю и поговорим…
— Хорошая идея, — Карло настолько воспрянул духом, что бодро встал и сделал несколько шагов к двери. — Ты, наверное, очень устала, саrа mia!
— Устала, — согласилась Даниэлла и, словно подтверждая свои слова, широко зевнула.
— Вuona notte! улыбнулся Карло, быстро целуя ее в губы.
— Тебе действительно пора идти, — отстраняясь, прошептала Даниэлла.
— Si. Я знаю, cam.
Если он все понимает, тогда зачем его пальцы ловко развязывают пояс ее халата? И почему она позволяет ему это делать?
— Не думаю, что нам следует… — глухо пробормотала она.
— Конечно, — хрипло согласился он. — Сегодня был трудный день — и мы оба очень устали, саrа mia…
— Теперь ты поняла, милая? — грустно улыбнувшись, поинтересовалась Даниэлла.
Анита неохотно кивнула:
— Я ошиблась: ты не моя новая мама…
— Мне очень жаль, дорогая.
Девочка грустно посмотрела на остатки воздушного пирожного:
— А если папа попросит, ты станешь ею?
Сердце девушки тоскливо сжалось:
— Этого никогда не случится, Анита.
— Почему?
— Потому что твой папа понимает, что я приехала в Италию ненадолго. Мой настоящий дом находится в Сиэтле — далеком американском городе.
Там остались мои друзья, работа…
— Но я сама видела, как он целовал тебя!
— Тебя он тоже часто целует, милая, — растерялась Даниэлла.
— Да, папа очень меня любит.
— Никогда не сомневайся в этом, милая!
— Почему же тогда он не может полюбить тебя?
Хороший вопрос: действительно, почему? Несколько секунд девушка обдумывала ответ:
— Ты его единственная любимая дочь, Анита, а я.., просто друг.
— Ты моя лучшая подруга! — пылко воскликнула девочка. — И я очень тебя люблю! Когда мы вместе, мне так тепло вот здесь… — она приложила руку к сердцу.
— О, дорогая! — растрогалась Даниэлла, чувствуя, как от бессилия ее душат слезы.
Раздался осторожный стук в дверь. На пороге стояла Саландрия. С самым скорбным видом Анита стала собираться домой. У самой двери девочка остановилась, подбежала к Даниэлле и, глотая слезы, взяла ее за руку:
— Я не хочу, чтобы ты уезжала…
— Я тоже не хочу расставаться с тобой, малышка, но у меня просто нет другого выхода…
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Даниэлла решила как можно скорее уехать из Галанио: ее присутствие здесь доставляет невыносимые страдания слишком многим людям!
Состояние отца — вот то единственное, что мешало ей немедленно покинуть Италию. Не могла же она бросить близкого человека в незнакомом городе среди чужих людей! Но на следующее утро проблема решилась сама собой: отец сам предложил ей вполне приемлемый выход из положения. Удивительно, но, оказавшись на пороге смерти, Алан Блейк стал совершенно другим человеком — мягким, отзывчивым и внимательным к окружающим.
— Возвращайся.., домой, Даниэлла, — с трудом сказал он, с непривычной нежностью глядя на нее. Я бесконечно благодарен тебе.., за все, что ты для меня сделала, но вот-вот приедет… Нора, чтобы присматривать за мной до полного выздоровления.
А потом мы вместе вернемся в Америку. Может быть, она останется со мной.., и дальше, кто знает? — Он едва заметно усмехнулся:
— Вполне возможно, что она.., сделает из меня.., порядочного человека…
— Ты собираешься жениться на ней, папа?
— Я все чаще задумываюсь.., об этом, дорогая.
Посмотрим. Все зависит.., от того, насколько трудоспособным я буду. Она заслуживает.., лучшей доли, чем жена-сиделка.
Алан Блейк говорил с остановками, с явным трудом подбирая слова, но его взгляд был ясен.
Этот светский лев отдавал себе отчет в том, что ему предстоит трудный путь, и был готов к этому, видя перед собой лишь очередное препятствие, которое надо преодолеть. Кто знает, может быть, молоденькая Нора будет дополнительным стимулом в его нелегкой борьбе?
— Ну, если ты абсолютно уверен, папа, что справишься без меня… — пожала плечами Даниэлла и поцеловала отца во впалую щеку:
— Я еще приду перед отъездом.
Теперь ей предстояло самое сложное —, рассказать Карло о своих планах.
Даниэлла купила билеты и вернулась в больницу, надеясь поговорить с ним в официальной обстановке. Увы, Беатриса сообщила ей, что совсем недавно произошла серьезная автомобильная авария и доктор Росси уже несколько часов не покидает операционную. Оставив ему записку с просьбой позвонить, Даниэлла вернулась в отель.
В одиннадцать часов раздался требовательный стук в дверь. На пороге стоял Карло Росси.
— Откуда ты узнала, что нужна мне? — озадачил ее Карло, чуть не падая от усталости.
— Вообще-то.., я… — растерялась Даниэлла.
Но Карло был настолько измучен и подавлен, что, очевидно, просто не слышал ее слов, выплескивая накопившиеся за день эмоции.
— Сегодня мы потеряли троих пострадавших: молодую мать с двумя детьми. Они были еще совсем маленькими, саrа: мальчику едва исполнился год, а девочке — четыре. Их машина слетела с дороги и упала в неглубокое ущелье…
— Ах, Карло, мне так жаль! — воскликнула девушка. — Неужели никто не спасся?..
— Только отец, — в его серых глазах затаилась боль. — Ума не приложу, как рассказать ему обо всем, когда он придет в себя и спросит, где его семья…
Состояние отца — вот то единственное, что мешало ей немедленно покинуть Италию. Не могла же она бросить близкого человека в незнакомом городе среди чужих людей! Но на следующее утро проблема решилась сама собой: отец сам предложил ей вполне приемлемый выход из положения. Удивительно, но, оказавшись на пороге смерти, Алан Блейк стал совершенно другим человеком — мягким, отзывчивым и внимательным к окружающим.
— Возвращайся.., домой, Даниэлла, — с трудом сказал он, с непривычной нежностью глядя на нее. Я бесконечно благодарен тебе.., за все, что ты для меня сделала, но вот-вот приедет… Нора, чтобы присматривать за мной до полного выздоровления.
А потом мы вместе вернемся в Америку. Может быть, она останется со мной.., и дальше, кто знает? — Он едва заметно усмехнулся:
— Вполне возможно, что она.., сделает из меня.., порядочного человека…
— Ты собираешься жениться на ней, папа?
— Я все чаще задумываюсь.., об этом, дорогая.
Посмотрим. Все зависит.., от того, насколько трудоспособным я буду. Она заслуживает.., лучшей доли, чем жена-сиделка.
Алан Блейк говорил с остановками, с явным трудом подбирая слова, но его взгляд был ясен.
Этот светский лев отдавал себе отчет в том, что ему предстоит трудный путь, и был готов к этому, видя перед собой лишь очередное препятствие, которое надо преодолеть. Кто знает, может быть, молоденькая Нора будет дополнительным стимулом в его нелегкой борьбе?
— Ну, если ты абсолютно уверен, папа, что справишься без меня… — пожала плечами Даниэлла и поцеловала отца во впалую щеку:
— Я еще приду перед отъездом.
Теперь ей предстояло самое сложное —, рассказать Карло о своих планах.
Даниэлла купила билеты и вернулась в больницу, надеясь поговорить с ним в официальной обстановке. Увы, Беатриса сообщила ей, что совсем недавно произошла серьезная автомобильная авария и доктор Росси уже несколько часов не покидает операционную. Оставив ему записку с просьбой позвонить, Даниэлла вернулась в отель.
В одиннадцать часов раздался требовательный стук в дверь. На пороге стоял Карло Росси.
— Откуда ты узнала, что нужна мне? — озадачил ее Карло, чуть не падая от усталости.
— Вообще-то.., я… — растерялась Даниэлла.
Но Карло был настолько измучен и подавлен, что, очевидно, просто не слышал ее слов, выплескивая накопившиеся за день эмоции.
— Сегодня мы потеряли троих пострадавших: молодую мать с двумя детьми. Они были еще совсем маленькими, саrа: мальчику едва исполнился год, а девочке — четыре. Их машина слетела с дороги и упала в неглубокое ущелье…
— Ах, Карло, мне так жаль! — воскликнула девушка. — Неужели никто не спасся?..
— Только отец, — в его серых глазах затаилась боль. — Ума не приложу, как рассказать ему обо всем, когда он придет в себя и спросит, где его семья…