Спрэг де Камп Лион. Корона Ксилара

Но никто не принимал его слов всерьез.
Никто не знает, чем бы закончился этот фарс, если бы неожиданно не
появились двое телохранителей Фузиньяна, отправившиеся на поиски известий
о своем господине. Увидев, что короля заковывают в цепи и уводят в камеру,
они опустились на колени, восклицая: "Ваше Величество! Что с вами делают
эти негодяи? Прикажите нам убить их!"
На толпу, собравшуюся в тюрьме, упало молчание. Каждый делал вид, что
просто проходил мимо по своим делам и не имеет никакого отношения к
выяснению личности голого человека. Каждый старался спрятаться за спиной
товарища, а те, кто стояли ближе к выходу, осторожно пробирались к дверям
и бежали прочь, пока один из гвардейцев не встал у выхода.
Фузиньян улыбнулся через покрывавшую его лицо грязь и сказал: "Привет
вам, Бальдольф и Камбер! Рад видеть вас! Как вы тут очутились?"
Гвардеец ответил: "Ваше Величество, когда солнце отделяло от горизонта
не более ширины ладони, мы отправились по вашему следу в лес. Вскоре нам
показалось, что мы видим Ваше Величество, свисающего с ветки, отчего мы
страшно перепугались; но мы обнаружили, что это всего лишь одежда Вашего
Величества, набитая ветками. Хотя мы не могли сообразить, что здесь
произошло, мы решили, что двое из нас должны обшарить лес, а двое других -
поспешить в Димилис и поднять тревогу".
"Сейчас я все объясню", - сказал Фузиньян, но в этот момент судья и все
крестьяне упали ниц и запричитали: "Смилуйся, великий король! Мы не хотели
тебе зла! Мы всего лишь старались выполнить свой долг! У нас есть жены и
дети! Смилуйся, умоляем тебя!"
"Встаньте! - приказал король. - Было бы преувеличением сказать, что я
доволен сегодняшними происшествиями. Но я не убиваю своих подданных, как
бы идиотски они себя ни вели. Судья Кольгрин! За то, что вы торопитесь
вынести решение, не рассматривая доказательств, я налагаю на вас небольшой
штраф. Вы должны немедленно снять камзол и штаны и отдать их мне!"
Судья был так рад остаться в живых, что без лишних слов снял одежду и
вручил ее королю, оставшись совсем голым, если не считать башмаков и цепи
- символа его должности. Фузиньян облачился в судейскую одежду, которая
оказалась велика ему, поскольку Кольгрин был толстым человеком. В
сопровождении двоих телохранителей король вышел из тюрьмы, сел на коня,
которого привели с собой гвардейцы, и ускакал. Но с тех пор Фузиньян с
гораздо меньшей охотой оставлял телохранителей и гулял в одиночку.


Карадур сказал:
- Поучительная история, показывающая, как сильно власть и знатность
человека зависят от его внешнего вида. Но наш единорог не выказывает
намерения удалиться, а я сильно сомневаюсь, что мы сможем обмануть его так
же, как твой король обманул кабана.
Джориан приложил палец к губам и прошептал:
- Я слышу голоса.
Голоса раздавались все ближе, а шелест ветвей говорил о приближении
крупного животного. Единорог бросил взгляд через поляну и фыркнул.
За деревьями маячил слон - огромный мульванийский зверь с ездоками на
спине. Когда он оказался ближе, Джориан заметил, что вдоль его хребта идет
широкая скамья, на которой в два ряда, спина к спине, сидят восемь
человек, поставив ноги на подножки вдоль боков зверя. На шее у слона сидел
погонщик-мульваниец в тюрбане.
Один из ездоков, одетый в странную форму, обращаясь к остальным
пассажирам, вещал зычным голосом:
- Перед собой вы видите единорога из степей Швена. По-научному он
именуется "эласмотерий", и философы утверждают, что он состоит в родстве с
носорогом из Бераоти. Животное это травоядное, но вспыльчивое и опасное,
если приближаться к нему пешком...
Единорог повернулся и потрусил прочь с поляны. Джориан очень быстро
потерял его из вида.
Юный погонщик воскликнул, показывая на помятую ванну:
- Мастер лесничий, что это за красная штуковина?
По приказу лесничего погонщик направил слона к ванне, около которой
были разбросаны пожитки Джориана и Карадура.
Лесничий воскликнул:
- Что это, во имя бронзовой бороды Зеватаса? Вероятно, здесь стояли
лагерем какие-то бродяги и ушли, оставив весь этот хлам. За несоблюдение
чистоты положен штраф. Но это что за предмет? Он похож на большую ванну,
но как она могла здесь оказаться?
Мальчик снова подал голос:
- Мастер лесничий, вон твои бродяги - сидят на большом дереве!
- Ого! - воскликнул лесничий и приказал погонщику остановить слона под
деревом. - Можете меня поджарить, но это самые натуральные браконьеры,
пойманные на месте преступления! Но дичь, которую они вспугнули, оказалась
крупнее, чем они рассчитывали!
- Прошу прощения, сэр, - заговорил Джориан, - но вы ошибаетесь. Мы не
браконьеры, а всего лишь двое путешественников, по стечению обстоятельств
попавших в ваш парк.
- Ловок же врать! - И лесничий обратился к туристам. - Сейчас вы
увидите, как мы, лесничие, справляемся с такими негодяями. - Он поднес к
губам рожок и протрубил в него. Издалека ему ответил второй рожок.
- Как вы сюда попали? - осведомился лесничий. - Вы не могли пройти в
ворота, отметившись у дежурного, иначе вам бы не позволили бродить по
парку без сопровождения. Само ваше присутствие здесь доказывает вашу вину!
Джориан указал на ванну, валяющуюся на поляне.
- Мы прибыли вон в той ванне, поднятой в воздух волшебством. Когда наш
демон лишился сил, он опустил нас на эту поляну. Поскольку дело
происходило ночью, мы не знали, куда нас занесло.
- Ха! - усмехнулся лесничий. - Попробуйте убедить в этом судью!
- Мой добрый сэр, - настаивал Джориан, - мы - вполне порядочные люди,
несмотря на наш облик. Я служил в пехоте Великого Бастарда и учился в
Академии. Если вы спросите доктора Гвидериуса...
- Не трать понапрасну слов, браконьер, - сказал лесничий. - Если не
закроешь пасть, тебе же будет хуже.
Через некоторое время из-за деревьев выехали трое лесничих на лошадях.
Обменявшись с ними несколькими словами, лесничий на слоне отдал приказ
погонщику, и слон исчез в лесу. Джориан слышал голос лесничего, затихающий
вдали:
- ...Единороги держатся поодиночке, встречаясь со своими сородичами
только во время гона...
У двоих из трех новоприбывших лесничих были арбалеты. Третий, который
оказался командиром, приказал:
- Спускайтесь, браконьеры! Но не пытайтесь скрыться в лесу, если не
хотите получить стрелу в спину.
- Можно ли нам хотя бы собрать свои пожитки? - спросил Джориан,
оказавшись на земле.
- Собирайте, только поживее!


Примерно через полчаса Джориан и Карадур оказались у входа в парк.
Некоторые их пожитки, например набор кухонных принадлежностей Джориана,
погибли безвозвратно. Остальное, завернув в одеяла, они несли за плечами,
как беженцы.
У ворот готовили для экскурсионной прогулки еще одного слона. Он лежал
на животе, и туристы занимали места на его спине, поднимаясь по лестнице,
прислоненной к боку животного. Еще несколько слонов, привязанных к ряду
столбов, ритмично взмахивали хоботами, отправляя себе в рот зелень.
Лесничие окружили двоих путников, разоружили и впихнули в маленькую
каморку.
- Здесь вам придется подождать, браконьеры, - сообщил один из них, -
пока не вернется из поездки лесничий Феррекс.
Дверь захлопнули и заперли на засов. Единственным предметом обстановки
была скамья; свет исходил из крохотного окошка под потолком.
- Теперь я понимаю, что чувствовал твой король Фузиньян, когда никто не
желал выслушивать его разумные объяснения, - сказал Карадур. - Ты можешь
открыть дверь отмычкой?
- Мог бы, если бы тут был нормальный замок; но мои маленькие зубочистки
бессильны против засовов.
Джориан пытался разогнать скуку, сочиняя стихотворение о своих
последних приключениях. Первая строфа гласила:

Двое храбрых странников в Отомэ путь держали;
В медной ванне демон по небу их нес.
Но в заповедник герцога невзначай попали -
И сидят в темнице, мокрые от слез.

Джориан дошел уже до пятой строфы, когда дверь отворилась.
Лесничий Феррекс приказал:
- Выходите, браконьеры!
Их приковали друг к другу наручниками, запихнули в фургон с сиденьями и
туда же погрузили их вещи. Затем в фургон залез лесничий Феррекс, усевшись
лицом к ним. Возница взмахнул хлыстом, и повозка покатилась. Она целый час
тряслась по грязной дороге, проезжая поля и деревни, пока на горизонте не
появился город Отомэ.


По дороге Джориан и Карадур разговаривали по-мульванийски. Феррекс
хмурился, но не пытался остановить их. Они пришли к выводу, что Джориан
может назваться истинным именем, поскольку он хотел найти своих знакомых.
В тюрьме лесничий рассказал о происшествии судье Флолло, а Джориан
повторил свою версию, которую уже изложил лесникам.
Судья сказал:
- Я не могу выпустить вас на поруки, поскольку, будучи чужестранцами,
вы ни с кем здесь не связаны, и никто не может выступать гарантом в суде.
Вы утверждаете, что прибыли сюда с помощью магии; но если вы колдуны, то
вы могли бы вызвать своими колдовскими способами нового демона или
сотворить заклинание, чтобы спастись из парка.
- Ваша честь! - возразил Джориан. - Если вы признаете, что мы -
волшебники, значит, наш рассказ - правда, и мы никак не можем быть
браконьерами.
- Ничто не мешает чародею заняться браконьерством, если он питает к
этому склонность. - Судья взвесил на ладони кошелек Джориана и высыпал из
него пригоршню монет. - Изрядное состояние! Откуда у вас такие деньги?
Ограбили королевскую сокровищницу?
- Не ограбили. Ваша честь. Это долгая история. Как вы видите, эти
деньги из королевства Пенембии, где я подрядился починить часы на
городской башне...
- Несущественно. Деньги будут конфискованы и возвращены вам, если вы
сумеете опровергнуть обвинения в браконьерстве, разумеется, за вычетом
стоимости вашего содержания в тюрьме.
- Ваша честь, если я так хорошо обеспечен, то зачем бы мне понадобилось
просидеть ночь под дождем в надежде изловить зайца? Позвольте рассказать
вам, как...
- Заключенный, я не могу тратить время на выслушивание ваших
россказней, мне нужно решить еще много дел. Ваше присутствие в парке без
сопровождающих - достаточное доказательство ваших дурных намерений; так
что истинна ли ваша история или ложна, решать будет суд. Пристав, уведите
их.
- Пошли, вы, двое, - приказал приземистый мужчина с лицом,
изуродованным шрамами, в потрепанной черной форме. Джориана и Карадура
отвели в очередную камеру. Единственное окно в ней, забранное крепкой
решеткой, находилось под потолком.
Пристав, закрывая дверь спросил:
- Правильно ли я расслышал, что ты называл себя Джорианом из Ардамэ?
- Ну да. А что?
- Не припоминаешь солдата по имени Мальго?
- Припоминаю, раз ты заговорил об этом. - Джориан пристально всмотрелся
в пристава. - Клянусь железной палкой Имбала, я вижу своего старого
боевого товарища!
- Товарища, как же! - фыркнул Мальго. - Не ты ли поколотил меня? И вот
теперь ты мне попался! Ты пожалеешь, что посмел дотронуться до меня
пальцем!
- Но это же было семь лет назад... - начал Джориан, но Мальго
неторопливо уходил прочь, не обращая на него внимания.
- Что все это значит? - спросил Карадур.
- Когда мы с Мальго служили наемниками в армии Великого Бастарда,
Мальго был главным задирой. Особенно он донимал одного парня, который, как
бы ни был хорош сам по себе, никак не годился в солдаты. Это был неуклюжий
долговязый молокосос, вечно шагающий не в ногу или роняющий свою пику.
Мальго доводил его с большим удовольствием.
Однажды я обнаружил, что Мальго зажал этого парня в угол и, одаряя его
щипками, пинками и прочими мерзкими гостинцами, объяснял бедолаге, что тот
ни на что не годен. Я заподозрил, что Мальго приставал к юнцу с некими
гнусными намерениями, а тот ему отказал. Решив, что Мальго тоже следует
кое-чем угостить, я повернул его лицом к себе и задал ему хорошую взбучку.
У меня был расквашен нос и подбит глаз, но видел бы ты его!
- Ты поступил очень доблестно, - сказал Карадур, - но сейчас твой
подвиг вовсе не пойдет нам на пользу. Если бы мы использовали один из
твоих псевдонимов, например... как ты называл себя, когда в первый раз
бежал сюда из Ксилара?
- Никко из Кортоли. Наверное, ты прав, но сейчас уже поздно что-то
менять.


В последующие дни пристав Мальго, стараясь держаться от Джориана
подальше, все же разными хитроумными способами досаждал заключенным. Он
позаботился, чтобы они получали не более половины положенного арестантам
пайка, да и тот всякий раз оказывался почти несъедобным. Еду узникам
приносил помощник Мальго, огромный придурковатый юнец с бессмысленной
улыбкой.
Когда Джориан потребовал судью, чтобы обратиться к нему с жалобой,
Мальго сказал, что он передаст сообщение. Вскоре он вернулся и заявил, что
судья отказался прийти. Джориан подозревал, что пристав и не разговаривал
с судьей.
Когда Джориан попросил воды, Мальго принес чашку и со смехом выплеснул
ее содержимое на пол камеры.
Джориан просил письменные принадлежности, чтобы написать одну записку
доктору Гвидериусу, а другую - волшебнице Гоянии. Мальго принес перо и
бумагу. Но когда Джориан написал записки и передал их приставу через
решетку, Мальго, ухмыляясь, порвал их.
Мальго не позволял своему помощнику выносить парашу, и вскоре в камере
стояла вонь, привлекавшая полчища мух. Иногда Мальго останавливался в
коридоре, насмехаясь над попытками узников прихлопнуть насекомых.
- Будем надеяться, что это не продлится до летней жары, - ворчал
Джориан.
В конце концов Джориан спросил:
- Святой отец, ты не можешь произнести заклинание, которое бы вытащило
нас отсюда?
- Нет, сын мой. Те ничтожные заклинания, которые я могу произнести без
моих принадлежностей, ни на что не пригодны. Кроме того, я чувствую, что
на это задание уже наложено контрзаклинание, и никакое мое колдовство не
будет иметь успеха. А как насчет твоих отмычек? Сдается мне, они как раз
годятся для замков, которыми запираются здесь камеры.
- Увы, но мои маленькие помощники остались в сумке, отобранной у меня
судьей.
- А у меня он отобрал мои магические принадлежности.
- Но это же просто глупо! - проворчал Джориан. - Мы, двое безвредных
странников, имеющих в Отомэ влиятельных друзей, оказались здесь после
многих неудач и даже не можем связаться с теми, кто способен нам помочь!
- Если крикнуть через вон то окно, вероятно, нам удастся уговорить
кого-нибудь передать послание.
Джориан хлопнул себя по лбу.
- Почему я не додумался до этого раньше? Я - последний олух! Мы
потеряли неделю в этой вонючей камере! Если встать на табурет...
Джориан, взобравшись на табурет, выглянул в окно и обнаружил, что
смотрит со второго этажа тюрьмы на улицу.
- Похоже, мы на улице Аметиуса, - сообщил он Карадуру. - Я вижу
нескольких прохожих. Эй, юноша, подойди сюда! Вот ты, в красной шляпе!
Хочешь заработать золотой пенембийский реал? Тогда передай послание!
Парнишка поспешил прочь. Джориан пытался привлечь внимание других
пешеходов. В конце концов он оставил попытки.
- Должно быть, они так привыкли к крикам заключенных, что не обращают
на них внимания.
Из-за прутьев раздался хриплый смех. Там стоял Мальго.
- Не трать силы зря, благородный Джориан! - сказал он. - Знай, что
специальный закон запрещает передавать послания заключенных, и мы
поставили часового, чтобы никто не нарушал приказ!
Джориан слез с табурета. Когда Мальго ушел, он пробормотал:
- Но нам все равно нужно что-то делать. - Он нахмурился, задумавшись,
и, наконец, сказал. - Мне говорили, что у меня неплохой голос, хотя и
нетренированный. Если я буду каждый день в один и тот же час устраивать
небольшой концерт для прохожих, возможно, мне удастся собрать аудиторию
постоянных слушателей, и рано или поздно слухи о необычном артисте дойдут
до наших друзей.
- Не вижу, чем нам может повредить такая попытка, - одобрил Карадур.
Джориан снова встал на табурет и густым басом начал петь одно из своих
стихотворений на мелодию из оперетты Галлибена и Сильферо. Первая строфа
гласила:

Одним по нраву дикий лес,
Где кроны гасят блеск небес,
А от жары струится пот.
Но мне милей его красот
Новария, родная Новария...

К концу третьей строфы на улице под окном собралась кучка пешеходов,
слушавших пение.
Мальго, появившись за решеткой, заорал:
- Прекрати этот адский шум!
Джориан через плечо улыбнулся приставу и исполнил все шесть уже
сочиненных строф. К ним он добавил новую:

Есть те, кто любит снег и лед
Суровых северных широт.
Но зимней ночи холода
Мне не заменят никогда
Новарии, милой Новарии.

Мальго продолжал рычать и грозить карами, но в камеру не входил.
Джориан спел еще несколько песен, затем слез с табурета.
- Это для начала, - сказал он.
Остаток дня и большую часть ночи он провел, вспоминая стихи, которые
сочинял в течение многих лет, не придавая им особого значения, и пытался
подобрать к ним известные ему мелодии. На следующий полдень, примерно в то
же самое время, он устроил очередное представление.
Мальго вопил:
- Ну, смотри! Теперь тебе никогда отсюда не выйти! Ты сгниешь здесь! Уж
я-то позабочусь!
Джориан, не обращая внимания на угрозы, продолжал петь. На шестой день
после начала его выступлений появился помощник пристава с ключами. К
удивлению Джориана, юнец отпер камеру и сказал:
- Выходите.
Их привели к судье Флолло, разговаривающему с доктором Гвидериусом.
Сквозь лохматую седую бороду профессора светилась улыбка.
- Джориан! Мой бывший ученик! Когда я услышал твои стихи, я сразу
заподозрил, что их автор - ты, ведь это была твоя возлюбленная манера
рифмовки. Ты свободен, и вот твое имущество. Кто твой спутник?
Джориан представил Карадура, добавив:
- Но что... как?..
- Расскажу потом. Тебе есть где остановиться? Я не могу пригласить тебя
к себе, поскольку сейчас у нас гостят родственники.
Джориан пожал плечами.
- Наверное, остановлюсь в таверне Райса "Серебряный дракон", как и
прежде. - Он спросил у судьи: - Сэр, а где мастер Мальго?
- Когда доктор Гвидериус принес приказ о вашем освобождении, пристава
внезапно охватил приступ боли. Утверждая, что страдает от желудочных
колик, он попросил отпустить его со службы. И я позволил ему уйти. А что