— Это что, Сэм? — Оттоми закрутила головой. — Сэм, это ты?
   «Да».
   Оттоми несколько секунд изучала карточку, а затем тоном ценителя заметила:
   — Милый. Белый, правда, но ничего.
   — Почему он вернулся? — Не давая разговору войти в новое русло, быстро спросила Молли. — Я не понимаю.
   «Я не знаю». — Просто ответил Сэм.
   — Почему он все еще здесь?
   — О! — Это был конек Оттоми и она с удовольствием пустилась в объяснения. — Он застрял между двух миров. Да. Такое бывает, когда дух покидает тело с такой скоростью, что ему кажется, будто он жив, у него осталась важная работа, и он должен ее сделать.
   «Прекрати молоть чушь!» — Прикрикнул на нее Сэм, заметив, что Оттоми понесло.
   — Это чушь? — Взвилась она. — Да я просто отвечаю на ее вопросы! — И, повернувшись к ничего не понимающей Молли, пояснила: — Это его задело.
   «Да мне плевать», — возразил Сэм.
   — Нет задело! — Стояла на своем Оттоми. — У нас здесь небольшой спор вышел. — Обратилась она к девушке. — А если бы тебе было все равно, ты бы ко мне не приставал!
   Она была из той породы людей, которые, споря, готовы доказать свою правоту, возведя огромные баррикады самых разнообразных, самых нелепых аргументов, даже когда сообразят, что они не правы.
   « Ну, хорошо, хорошо, черт возьми!» — Вздохнул Сэм.
   — И не смей чертыхаться в моем присутствии, черт побери! Ты понял?
   «Расслабься!» — Посоветовал ей Сэм.
   — Да это ты расслабься! — Взвилась Оттоми. — Это ты мертвый парень, и если тебе нужна моя помощь, то лучше извинись. — Она вскочила. — Все! Я ухожу! Никто не смеет так со мной разговаривать! Я ухожу!! — Оттоми направилась к двери, но остановилась на полпути, обернулась и эффектно-театральным жестом ткнула пальцем в пустоту, пытаясь сообразить, откуда же в последний раз доносился голос. — Если ты сейчас же не извинишься — уйду вообще!
   Ей очень не хотелось уходить. Она еще не поняла, чем же закончится история Сэма. Из-за чего ей пришлось тащиться через весь город?
   «Ладно, — Уступил Сэм. — Извини меня. Хорошо? Теперь ты можешь сесть? Пожалуйста». Оттоми довольно улыбнулась.
   — Так-то лучше. — Повернулась она к Молли, сидевшей с ошарашенным видом, и победоносно объяснила: — Он извинился. Она вернулась и плюхнулась в любимое черное кресло Сэма. «Я хочу, чтобы ты не ПЕРЕСКАЗЫВАЛА мои слова, а повторяла СЛОВО В СЛОВО то, что я тебе скажу, поняла?» — Голос описывал круги, словно дух взволнованно расхаживал вокруг кресла.
   — Поняла, поняла. — Буркнула Оттоми.
   «Слово в слово, запомни».
   — Да поняла, поняла. — Она повернулась к Молли, на которую этот странный односторонний диалог действовал явно угнетающе. — Он мне сказал, чтобы я повторяла слово в слово за ним.
   «Молли, ты в опасности». — Решительно начал голос и снова принялся ходить рядом с креслом по кругу.
   — Что ты все ходишь вокруг меня и бубнишь? — Прикрикнула на него Оттоми. — Прекрати это немедленно! У меня голова от тебя кружится, а говорить я буду по-своему все равно. — Она поерзала в кресле, принимая подобающую моменту позу, и, перейдя на замогильный трагический тон, произнесла:
   — Молли! Девочка моя, ты в опасности!
   — О чем ты говоришь? — Не поняла Молли.
   «Я знаю человека, который убил меня».
   — Сэм знает человека, который убил его.
   «Его зовут Вилли Лопес. Я знаю, где он живет». — Взволнованно продолжал голос.
   — Его зовут Вилли Лопес, это грязный латинос, и Сэм знает, где этот урод живет.
   «Запиши». — Потребовал Сэм.
   — Он хочет, чтобы ты записала.
   «Я хочу, чтобы ТЫ записала!»
   — Я тебе не секретарь. — По привычке огрызнулась Оттоми. «Ну-ка, хватит препираться, делай!» — Крикнул на нее Сэм. — Слушай, какой же он у тебя вспыльчивый. — Удивилась Оттоми, беря ручку и блокнот, подсунутые Молли. — И что я должка записать?
   «Триста три. Плейс-проспект, квартира 4-Д!» — Продиктовал Сэм.
   — …Плейс-проспект… — Записывала, бубня себе под нос Оттоми, и вдруг остановилась. — 303, Плейс-проспект? Да это же мой сосед! — Она пробежала глазами собственные каракули. — Точно. 303, Плейс-проспект. Действительно, мой сосед!
   «Молли, у него мой бумажник, мои ключи и он был здесь! — Не обращая внимания на ее реплику продолжал Сэм. — Вчера, когда ты вернулась с прогулки, он был здесь и рылся в ящиках с одеждой».
   — Он говорит, что у этого человека его бумажник и ключи. А вчера, когда ты вернулась с прогулки, этот латинос рылся здесь в ящиках с одеждой.
   Молли замерла. Крик. Крик и стук входной двери! Она вспомнила!
   «Молли, ты должна пойти в полицию и сказать, что меня подставили. Это было убийство!»
   — Он хочет, чтобы ты пошла в полицию и сказала, что его подставили!
   «В это дело вовлечен еще кто-то, но я не знаю кто!»
   — Все. Я больше не хочу этим заниматься! — Вдруг резко сказала Оттоми.
   Уж кому, как не ей, выросшей в трущобах Нью-Йорка, знать, что бывает за подобные рассказы. Нет уж. Дудки. Пусть ищут дураков в другом месте. Ей еще охота пожить.
   «Куда ты идешь?» — Тревожно спросил Сэм.
   — Что значит, куда иду? Домой! Я ухожу! Я сделала все, что ты просил и даже больше! — Закричала она. — И хватит за мной ходить! Я закончила и желаю вам, — ее палец ткнулся в застывшую Молли, — счастливой жизни. А вам, — в пространство, — счастливой смерти! Все. Пока.
   Дверь с грохотом захлопнулась за ней. Растерянная, дрожащая от внезапно нахлынувшего страха, Молли испуганно смотрела на то самое пустое место, в которое секунду назад целил палец Оттоми.
   Стоящий у окна Карл обернулся к ней и, ласково глядя в глаза, мягко сказал:
   — Молли, нет ни одного человека, с которым ты могла бы быть более откровенной, чем со мной. Но взгляни на вещи трезво. Сэма больше НЕТ! Нигде. Ни в этой комнате, ни где-нибудь еще. НЕТ! Я понимаю, что ты привязана к нему! Я понимаю. Я тоже привязан к Сэму, и мне его очень не хватает, но то, что ты рассказала, прости меня, больше смахивает на бред сумасшедшего. — Он покачал головой. — Господи, это же надо ПРИДУМАТЬ ТАКОЕ! Молли потерла лоб рукой. Час назад все казалось таким понятным. Предельно ясным! Сэм жив! Его убили, и надо пойти в полицию и рассказать, что убийца найден, известен! Но… Потом пришел Карл. И она, захлебываясь словами, рассказала ему все. Нет, он не перебил ее, не рассмеялся, напротив, очень внимательно выслушал и даже задал пару вопросов, глядя на нее своими серьезными, понимающими глазами. А потом… Потом Карл пересказал ту же историю, только с несколько иной точки зрения. И все рухнуло. Вся ее история, такая правдоподобная и убедительная, рассыпалась как карточный домик, развеялась, как утренний туман. И по этой, не менее убедительной и правдоподобной, но более неприглядной версии Карла выходило, что Оттоми не больше, чем обычная заурядная мошенница, а Молли… Молли доверчивая дура. И она, вдруг подумав о том, как легко поверила совершенно незнакомому человеку, снова почувствовала страх. Страх одиночества. И из-за этого страха Молли начала защищаться.
   — Да нет… Я понимаю, конечно, что все это похоже на бред… Но, Карл, это все было так … Реально…
   — Я верю, верю, успокойся. Но так доверять первой встречной ГАДАЛКЕ, которая к тому же ломится к тебе в дом…
   — Она сказала, что Сэм хочет поговорить со мной. — Бред… Ерунда, чушь…
   — А что ты скажешь про вещи? — Вдруг встрепенулась Молли.
   — Что еще за вещи? — Удивленно поинтересовался Карл.
   — Ну, например, она знала про фотографию, которую Сэм сделал по дороге в Рио! Об этом никто, кроме нас, не знал. Даже ты. И она еще рассказала про зеленую майку, на которой Сэм хотел написать мое имя. И про свитер в шкафу. А еще она сказала, что знает человека, который убил Сэма! Его подставили…
   — Ну это уж совсем интересно… — недоверчиво улыбнулся Карл.
   Молли почувствовала, что он колеблется и горячо предложила:
   — А ты проверь имя и адрес!
   «Отлично, Молли, давай!» — Сэм стоял тут же, наблюдая за их спором. Сперва, когда Карл изложил свою точку зрения об Оттоми и их отношениях с Молли, он так разозлился на него, что захотел сгрести Карла в охапку и стукнуть о стену. Но потом вдруг поставил себя на его место и подумал о том, как бы он воспринял эту историю, если бы был жив? Наверняка точно так же, а может быть, и еще хуже. Но сейчас, видя, как Карл начинает сомневаться, он засуетился, принялся бегать по комнате и очень пожалел, что Оттоми не дождалась Карла. Втроем им бы наверняка удалось его убедить.
   Карл все еще продолжал улыбаться, когда Молли, схватив со стола блокнотный листочек, прочла:
   — 303, Плейс-проспект, 4-Д. Вилли Лопес! — Она посмотрела на Карла, как бы вопрошая: «Ну, что ты на это ерунда это скажешь?»
   Улыбка медленно сползла с его лица.
   — Да нет, — задумчиво сказал он, просто.
   «О, Карл…» — простонал Сэм.
   — Это просто ерунда! — Карл вдруг завелся. — Молли! Я не могу понять, как ты поверила во всю эту ерунду! — Сказал он с каким-то непонятным ожесточением. — Может быть, такого человека нет и не было никогда? Ну, а если даже допустить, что он есть. Откуда ты знаешь, что эта чертова гадалка не хочет просто подставить кого-нибудь с твоей помощью? Ты не допускаешь такого варианта? Молли с удивлением посмотрела на него. «Что это с ним? — Подумала она. — Почему он так нервничает?»
   Но вслух она этого не сказала, а Просто вздохнула и согласилась. — Ты прав. Карл.
   Карл с шумом выдохнул и, успокаиваясь, с явным сожалением в голосе произнес:
   — Ты уж извини. Что-то я завелся не в меру. Наверное, просто устал на работе.
   — Не извиняйся. Ты, действительно, абсолютно прав. Надо сперва проверить адрес.
   — Как ты хочешь это сделать? — Поинтересовался он.
   — Сэм сказал сходить в полицию. — Уверенно ответила Молли.
   — Сэм сказал? — Улыбнулся Карл. — Сэм сказал сходить в полицию? Молли, ну, подумай сама, что ты им скажешь? Что какая-то полоумная гадалка общается с духом Сэма? Да кто тебе поверит? — Он покачал головой. — Прости меня. Но это первое, что приходит в голову после твоих слов. — Все в порядке. — Неожиданно спокойно сказала Молли. — Ты мне не веришь.
   — Я пытаюсь поверить. — Мягко и серьезно ответил Карл.
   — Хорошо. Если это может чем-то помочь, я сам сейчас поеду по этому адресу и все проверю, О'кей?
   Молли вдруг улыбнулась. В глазах ее зажглась благодарность.
   — Спасибо, Карл. Ты отличный парень. Ты — мой настоящий друг. — А ты давай-ка ложись и постарайся уснуть, хорошо? — Она кивнула. Карл подошел к двери и, повернувшись к Молли, мягко добавил:
   — Я позвоню завтра утром и все расскажу тебе. — Он улыбнулся. — Спи.
   Молли постояла несколько минут неподвижно, прислушиваясь к звукам, доносившимся с улицы. Хлопнула дверца. Мощно взревел мотор «мустанга», и она поняла, что Карл уехал. Дождется ли она завтра? И что принесет ей завтрашний день?
   Из-под кресла выбралась кошка и, неслышно ступая, смело пошла через комнату в кухню. Она ничего не боялась.
   Красный «мустанг» остановился у подъезда серого дома, на углу которого висела табличка «303, Плейс-проспект».
   Карл выбрался из машины, звучно хлопнув дверью. Следом, с другой стороны, вышел Сэм. Ему, опьяненному предчувствием скорого возмездия, совершенно не пришло в голову, каким образом Карл точно остановился у того подъезда, который нужен, не зная где расположена необходимая квартира. И почему он так быстро прошел в подъезд и, даже не взглянув на список жильцов, смело поднялся и постучал в дверь?
   Он ничего этого не сообразил. Сэм уже представлял себе, как вытянется лицо УБИЙЦЫ, когда он увидит на пороге крепкую фигуру Карла. Может быть, он завоет, а может быть, попробует сопротивляться. Но в одном Сэм был уверен точно — этому парню уже не отвертеться.
   «Будь осторожен, Карл». — Шепнул он в спину другу, услышав тихие шаги у двери.
   Дверь медленно открылась, и на Карла уставилось знакомое гориллообразное лицо. Человек пропустил гостя в квартиру, прикрыл дверь и прошел в комнату.
   «Ну, давай, врежь ему! «
   — Карл? — Удивленно спросил человек. — Какого черта ты здесь делаешь?
   — Кому ты проболтался, Вилли? — Жестко спросил Карл.
   «Карл? Вилли?????»
   — Я проболтался? Что за дерьмо собачье ты здесь несешь? — Вилли смотрел на гостя из-под тяжелых бровей.
   — Какая-то негритянка знает про тебя все. Кстати, и Молли теперь тоже знает. Вспомни, с кем ты разговаривал?
   Лопес почесал в затылке и присел к столу, на котором стояла тарелка с каким-то варевом, источавшим отвратительный запах.
   — Тут и вспоминать нечего! Ни с кем я не разговаривал!
   — Она знает, как тебя зовут! Она знает, где ты живешь! — Повысил голос Карл, глядя, как Вилли спокойно принялся за еду. — Откуда бы ей знать, где я живу?
   — Это не шутка!!! — Взорвался Карл. — Я хочу, чтобы ты нашел эту грязную суку и прикончил ее! В этом проклятом компьютере 4 миллиона долларов. Целое состояние! А я не могу взять их из-за какой-то вшивой комбинации цифр. — Он оперся ладонями о стол и, приблизив лицо к Вилли, четко произнес:
   — Если нам не удастся достать этот код как можно скорее, МЫ ОБА — покойники! Понял? Вилли задрал голову и отвратительно оскаблился.
   — А почему бы тебе не пойти в полицию и не сознаться во всем?
   — У тебя с головой все нормально? Или ты с ума сошел? Ты пойми — это не шутки! — Выходя из себя, кричал Карл. — Ты убил человека!
   Вилли Лопес невозмутимо продолжал хлебать суп. На лице его не дрогнул не один мускул, но в груди закипала дикая безумная ярость. Он был очень вспыльчивым и очень не любил, когда его тыкали носом в дерьмо. А Карл тыкал его в дерьмо. Ярость набухала белым шаром, грозя вырваться в любой момент. Вилли знал, что если он позволит себе сорваться, то убьет этого парня. Никто не может ТАК разговаривать с ним. НИКТО! Даже этот слюнтяй Карл, которого он знал с детства. Определенно, этот парень умрет. Но не сейчас. Лотом, позже. Когда все закончится. — Ты должен был взять бумажник, а ты убил его!!! ТЫ — УБИЛ ЕГО!!! Это не шутки!
   Ладонь Вилли шлепнула по столу. Ложка вылетела из тарелки и, описав дугу, приземлилась на туфлю Карла, обдав вонючими брызгами брюки и носки. Вилли вскочил и, схватив Карла за галстук, притянул его к себе. На Карла пахнуло ароматом перегара, лука, вонью супа и гнилостным запахом давно нечищенных зубов. — Я оказал ТЕБЕ услугу, урод? — Зловещим шепотом выдохнул Вилли.
   Карлу стало страшно. Он понял, что, если еще раз повысит голос, Вилли может сорваться. А если Вилли сорвется, то запросто может искалечить его и даже… Что произошло на темной улице между ним и Сэмом? Он вздохнул, успокаиваясь. С Вилли надо держаться настороже. Этот парень просто псих, и можно ожидать от него самого сумасшедшего поступка. Поэтому, лучше сейчас с ним не скандалить.
   «Как же я сразу не сообразил? Господи, это же надо быть таким болваном! Да еще Молли преподнесла этой гниде все на блюдечке! Сами, своими собственными руками все ему выложили! Боже мой!»
   — Это была твоя работа. — Примирительно буркнул Карл, поправляя сбившийся набок галстук. На рубашке, в том месте, где за нее схватился Вилли, расплылось жирное желтоватое пятно. — Ладно, хватит промахов. Если мы не сделаем свою работу, нам конец! Крышка, Мы — трупы. В лучшем случае мы окажемся за решеткой. В худшем… Дай-ка мне ключи от квартиры, я сам займусь этим.
   Вилли безразлично пожал плечами и, вытащив из кармана застиранных до белизны мятых джинсов связку ключей, небрежно кинул ее через комнату. Карл поймал ключи на лету, сунул в карман и, не попрощавшись, вышел, хлопнув за собой дверью.
   Сэм ринулся за ним. Он уже давно перестал обращать внимание на такие пустяки, как запертые двери, стены и тому подобные мелочи.
   Карл остановился у своей шикарной машины и постучал себя по карманам, ища ключи. Нащупав их, он сунул руку в карман пиджака и вынул из него… Ключи Сэма. Злобно выругавшись. Карл продолжил поиски, пока не обнаружил то, что нужно. Ключи от машины.
   Сэм налетел на него сзади. Безумная злость, ярость застилали ему глаза. Если бы у него было тело! Господи, если бы у него БЫЛО ТЕЛО!!!
   «Иуда!!!» — Орал он, размахивая кулаками. Его руки свободно проходили сквозь тело Карла, не причиняя тому ни малейшего вреда. — «Будь ты проклят! Ты все врешь! Врешь!!
   Чертов лжец!!!» — Он зарыдал. От бессилия, от обиды, от отчаяния. — «Ты — лжец. Черт бы тебя побрал!!!»
   «Мустанг» фыркнул ему в лицо сизым дымом и заурчал, как сытое довольное животное.
   Карл резко взял с места, и машина, подчиняясь его малейшему движению, вылетела на дорогу и пропала во мраке.
   Пятый полицейский участок Нью-Йорка считался одним из самых благополучных и спокойных. И служившие в нем полицейские тоже были какие-то спокойные и благополучные.
   Наверное, это нормально. Ведь район патрулирования у них был тоже очень спокойный — Сохо. Район творческих личностей и богатых людей. Не элиты, но около того. Чистый и опрятный участок выгодно отличался от своих собратьев, расположенных на окраине и занимающихся более грязной работой. Опрятные служащие, аккуратная мебель. Обычный полицейский участок, в котором царит невозмутимость и порядок.
   Молли не дождалась звонка Карла. Полоумная кошка разбудила ее в два часа ночи громкими криками. Быстро спустившись вниз, она увидела, как та настойчиво и яростно кидается на пустое место, пытаясь расцарапать его когтистой лапой.
   — Эй, киска, что с тобой? — Встревожено спросила ее Молли.
   Услышав голос хозяйки, кошка, сверкнув зелено-желтыми безумными глазами, спряталась под кресло. И Молли подумала, что, может быть, это кошка чувствует НЕЧТО ТАКОЕ, чего не может чувствовать человек?
   Но кошки не умеют разговаривать. Они молчаливы и таинственны. Глядя на них, создается ощущение какой-то скрытой великой мудрости. И кому известно, что они ЗНАЮТ и о чем молчат?
   Именно из-за этого странного ночного поведения животного, Молли, вскочив чуть свет, оделась и пошла в полицию.
   А сидя в полиции и глядя на опрятного спокойного лейтенанта, она снова осознала, что ей не верят. Лейтенант слушал ее очень внимательно. Пожалуй, даже чересчур. Так иногда слушают душевнобольных людей, не желая лишний раз выводить их из равновесия. Он был весь такой чистенький, свежевыбритый и так благоухал дорогим одеколоном и доброжелательностью, что Молли вдруг стало неприятно. Ей хотелось бы видеть другого полицейского — усталого, пыльного, пахнущего потом, — ДЕЙСТВУЮЩЕГО, ищущего убийцу ее Сэма. Но этот… По его лицу было видно, что он только что из дома. Полчаса, как вылез из кровати и сытно поел. Облился с ног до головы одеколоном «Манхеттен». И теперь сидит перед ней, в душе усмехаясь ее доверчивости.
   Молли ошибалась. Этот лейтенант не ел сегодня дома, собственно говоря, он уже сутки как не был дома, где его ждали жена и двое милых близнецов, у которых, кстати, вчера был день рождения. Просто у этого лейтенанта было убеждение — люди не должны видеть полицейского УСТАЛЫМ, ибо УСТАЛЫЙ полицейский вселяет в них неуверенность в его силе. А «Манхеттен», подаренный родственником жены на десятилетие их свадьбы год назад, как и бритву, мыло и полотенце, он держал в коробке в нижнем ящике служебного стола. Вот так. И сейчас он не смеялся над Молли, а думал, как бы поделикатнее успокоить ее. Ведь он мог рассказать о более чем ста случаях вымогательства, которые начинались с таких вот гадалок. Молли не понимала этого и заводилась, накачивая свое раздражение ложными выводами.
   — Боже мой! — Воскликнула она, подавшись вперед. — Я и сама бы не поверила, но эта женщина была на самом деле! Вы думаете, что я забиваю вам голову всякими выдумками? — Лейтенант отрицательно качнул головой. Молли чуть повернулась, обращаясь к сидящей сбоку женщине-детективу: — Но вы же сказали: если узнаешь что-то новое, приходи. — Она снова посмотрела на лейтенанта. — Вот я и пришла. Я знаю, как звучат мои слова и представляю, что вы сейчас обо мне думаете, но эта Оттоми Браун говорила такие вещи, о которых знали только я и Сэм.
   Женщина внимательно посмотрела на нее и довольно равнодушно спросила:
   — Значит, по словам этой ясновидящей, мы окружены всякими там призраками, которые смотрят на нас все это время? Так? — Молли кивнула удовлетворительно. Женщина передернула плечами. — Никогда больше не буду раздеваться. — Заметила она. — Простите, но у меня сегодня есть более важные дела.
   И она вернулась к своему столу и, взяв в руки толстую папку, углубилась в чтение.
   — Убийцу зовут Вилли Лопес. — Зло сказала Молли полицейскому, понимая, что над ней издеваются. — Все, что от вас требуется, это проверить его дело. Лейтенант внимательно посмотрел на нее.
   «Зря, конечно, Сара начала тут острить, — Подумал он. — Ведь видно же, что девчонке не до шуток».
   Он просто кивнул головой и встал, взяв со стола блокнотик, на котором были записаны два имени: «Оттоми Браун. Вилли Лопес».
   — Хорошо. — Согласился он, чем успокоил Молли. — Подождите, пожалуйста, тут. Я проверю, есть ли у нас дело на него.
   Он был добросовестным полицейским и не привык отмахиваться от сведений. Даже если они и принимали такой странный фантастический вид.
   — Подождите. — Еще раз попросил он и вышел.
   Карл повесил трубку телефона-автомата и вышел из будки. Пока все нормально. Отлично. Если так пойдет и дальше, завтра он будет богат. Чертовски богат! Карл быстро перебежал улицу и шмыгнул в знакомый подъезд. Свой «мустанг» он оставил на стоянке у банка. Он ведь не глупый парень. Он не полезет на убийство, как этот придурок Вилли.
   Карл поднялся на третий этаж и подошел к двери. Кстати, о Вилли. Надо будет его убрать, когда все это кончится. Рано или поздно этот недоумок попадется, а это вовсе ни к чему. К тому же от него воняет как от бездомного пса. Как был дебилом, в детстве, так дебилом и остался. Но… Но… Пока Вилли ему нужен. Хотя бы для того, чтобы убрать эту черномазую суку-гадалку, а там поглядим.
   Он нажал кнопку звонка и подождал. Никого. Чудненько. Карл нетерпеливо открыл дверь. Руки у него мелко дрожали. Проскользнув в квартиру, он бросился к стенному шкафу. А если коробки нет на месте?
   Коробка была. Синяя, с британским флагом и надписью «Рибок» на боку. Задыхаясь от волнения, он сорвал крышку… Есть! Есть!! Есть!!!!
   Маленькая коричневая записная книжечка лежала под пластиковой карточкой. Карл быстро сунул ее в карман. Да!!! Он сделал это! Он добыл ее! Добыл! Он уже почти богат!
   Быстро приведя все в порядок, Карл заторопился к выходу. Ему хотелось петь и плясать джигу. О! Он» здорово умеет плясать джигу и завтра он ее спляшет. Завтра, когда сбудутся все его мечты. Завтра, когда он станет богачом. Завтра!!! Когда весь мир склонится у его ног! Завтра!
   За его спиной в беззвучной, невидимой ярости заходился Сэм. И кошка, в который раз забившись под кресло, пялила на него свои круглые светящиеся глаза.
   Тяжелая картонная папка глухо шлепнулась на крышку стола. Звук был такой, словно шмот сырого мяса швырнули на разделочную доску.
   Молли вздрогнула, когда ее глаза увидели на обложке аккуратную, выведенную синими чернилами надпись: «Дело No1137б5-А» «ОТТОМИ ДЖЕЙ БРАУН»
   — Что это? — растерянно спросила она, поднимая глаза на стоящего, засунувшего руки в карманы, чистенького полицейского. — Где досье на Лопеса?
   Лейтенант вздохнул и, усаживаясь в неудобное креслице за столом, ответил:
   — Нет у нас никакого досье на Лопеса. Нет. — Он кивнул на папку. — Это скорее всего ее бывший парень, с которым она хочет свести счеты вашими руками. — Он взял папку в руки. Толщиной папка напоминала Библию, написанную в XIX веке, да еще и крупными буквами. — У этой «ясновидящей» список уж больно длинный. — Констатировал он. — Так… 67-й год: изготовление фальшивых документов и денег. Наказание — год тюрьмы. Дальше. — Лейтенант мельком взглянул на переменившуюся в лице девушку. Молли застыла. Все, как и говорил Карл. Точно. Как по писаному. Лейтенант читал и читал, переворачивая страницы, монотонно, бесстрастно, как автомат. До нее едва доносились его слова.
   — …71-й год: арестована за мошенничество… Дальше… Господи, ну и дура. Какая же она дура! Так купиться! И ведь она поверила этой гадалке. ПОВЕРИЛА!
   — Несколько арестов за вымогательство…
   — Это невозможно. — Слабо выдохнула девушка.
   — Я могу читать до бесконечности. — Спокойно возразил лейтенант и, положив папку на стол, повернул ее к Молли. С нескольких, сделанных в разные годы фотографий на нее смотрело одно и тоже лицо. Лицо ясновидящей. Оттоми Браун.
   — Она знала вещи очень интимные… — Таким людям достаточно узнать про вас только одно слово — БАНКИР. БАХ! после этого они готовы мусор рыть носом, лишь бы получить ваши бумаги, письма или еще какие-нибудь компрометирующие материалы. — Нет. — Продолжала сопротивляться Молли. Слабо, скорее по инерции. — Это было по-настоящему. То, что она знала, не было нигде на бумаге. ЭТО было только между нами. Например, она знала про нашу поездку в Мантино-Бэй. Этого НИКТО не знал! Понимаете, НИКТО! — Она цеплялась за слова, как за последнее прибежище. Остов надежды. Пошатнувшейся, рассыпающейся, казавшейся такой незыблемой НАДЕЖДЫ.