– К бою!
   Падая, Вольдемар сорвал лазер с шеи и направил ствол на внезапно появившегося «противника». Безуспешно постарался выровнять дыхание и доложил:
   – Капитан Дескин к стрельбе готов.
   – Огонь!
   Десять выстрелов. Сержант-инструктор пискнул секундомером. Дескин поставил винтовку на предохранитель. Хорошо, что это была республиканская винтовка, с более тяжелой имперской было бы намного труднее.
   – Уложился? – в голосе Вольдемара присутствовала слабая надежда.
   – Не совсем, господин капитан.
   – Сколько?
   – Семнадцать секунд. Меткость сейчас доложат.
   Семнадцать секунд! Ерунда. На первой тренировке он не дотянул до норматива больше двух минут, а в мишень попал всего два раза. Точнее, в самый край мишени, почти промазал.
   – Шесть попаданий, два в центре, – сержант озвучил результат, сообщенный ему по рации.
   Шесть, а надо семь как минимум. И на семнадцать секунд быстрее, чтобы выполнить простейшее упражнение республиканского спецназовца. Тренироваться, конечно, надо больше, а когда? Подотдел еще только создавался, и свалить все дела на заместителя, а самому свалить на полигон флотского батальона специального назначения удавалось не чаще, чем два раза в неделю. Но, вырвавшись из кабинета, Вольдемар тренировался до полного изнеможения. И результаты были. Не такие хорошие, как хотелось бы, но были. По крайней мере, сейчас спецназовцам не пришлось бы таскать его на себе во время такого марш-броска, какой им пришлось совершить на Онате, уходя от преследования гвардейцев. Вспомнив Онату, Дескин помрачнел. Из всей группы их только двое осталось, он и спецназовец из этого батальона, Горм. Причем Горм до сих пор из госпиталя не выписался. Хорошо, что вспомнил, надо будет навестить.
 
   Кабинет в штабе флота Дескин делил со своим заместителем, лейтенантом Эйно Табером. Бравый командир диверсионной группы из флотского батальона специального назначения был тяжело ранен во время боев на поверхности Варена и почти год пролежал в госпитале. Однако полностью восстановить здоровье лейтенанту не удалось, и вернуться в ряды спецназовцев ему не светило. Тогда его и пристроили заместителем к Дескину. Табер быстро, гораздо быстрее, чем сам Вольдемар, освоился в штабе флота и теперь, по сути, тянул большую часть текущих дел. Свалив на заместителя текучку, Дескин занимался организацией поддержки специальных операций, в чем весьма преуспел.
   – Что у нас на сегодня?
   Табер вывел на экран свой ежедневник.
   – В десять ноль-ноль ваш визит к начальнику штаба.
   – Помню, что еще?
   – Согласование плана по обеспечению высадки разведгрупп.
   – Хорошо, дальше.
   – Дальше обед, – напомнил Табер.
   – Ну, это святое, – кивнул Дескин. – А после обеда?
   – Пока ничего существенного, но после визита к адмиралу что-нибудь, думаю, появится.
   – Не сомневаюсь, – согласился Вольдемар. – Я пошел по начальству, а ты тут бди.
   – Есть бдеть, господин капитан, – ответил Табер. – А что именно бдеть?
   – Кресло мое бди. Здесь тебе не какой-нибудь имперский тыл, а штаб нашего родного флота. Здесь бдительность нужна позарез, а то не успеешь за дверь выйти, как кресло твое займут и скажут, что так и было, – выдал установку Дескин, уже направляясь к двери.
   – Шифровальщикам расписание сеансов связи отдайте, – в последнюю секунду вспомнил Табер.
   – Ладно, давай. – Дескин взял у заместителя папку с грозным грифом.
   Время до десяти еще было, и Вольдемар решил начать с шифровальщиков, точнее, с шифровальщицы. За подотделом капитана Дескина была неофициально закреплена Вирджиния Кэрри. Девушка, окончившая математический факультет столичного университета, явно метила на должность криптоаналитика, но пока набиралась опыта в качестве обычной шифровальщицы. Преодолев два поста внутренней охраны, Вольдемар нажал на кнопку звонка. Каждый шифровальщик занимал небольшую клетушку, полностью изолированную от внешнего мира. Щелкнул замок, и он попал в святая святых штабного узла связи.
   – Здравствуйте, Вирджиния.
   – Добрый день, господин капитан, – девушка встретила его доброжелательной улыбкой.
   – Расписание сеансов на завтра.
   Дескин протянул шифровальщице папку. Подобную информацию всегда передавали лично, не доверяя даже внутренней сети штаба.
   – Спасибо, капитан.
   Девушка углубилась в ее изучение. Взгляд Вольдемара задержался на блузке Вирджинии: две верхние пуговицы были расстегнуты. Еще тридцать секунд назад, когда он заходил в крошечный кабинет, блузка была застегнута полностью. Когда и как пуговицы оказались расстегнуты, он не заметил, хотя находился всего в метре от девушки. И что это значит? Тонкий намек? Осознав, что он неотрывно пялится на грудь Вирджинии, Вольдемар поспешно отвел взгляд. Вроде официальная цель визита была выполнена, пора прощаться.
   – До свидания, Вирджиния.
   – До свидания, капитан.
   Дескин поспешно ретировался из шифровального отдела и по дороге к приемной вице-адмирала постарался выбросить из головы столь приятный мужскому глазу вид, который только что открылся ему.
   Начальник штаба находился в хорошем настроении. Даже не поинтересовавшись текущими делами, он сразу выложил две новости. Вопреки традиции, обе были хорошими.
   – Вашему подотделу передается корабль для руководства действиями малых групп на поверхности планет. На полноценное штабное судно, конечно, не тянет, но своему назначению вполне соответствует.
   – Разрешите вопрос. Это корабль специальной постройки?
   На лице вице-адмирала расплылась ехидная улыбка:
   – Вот завтра и узнаете. Не волнуйтесь, он вам понравится. Корабль сейчас находится в доке, команда уже сформирована, завтра отправляйтесь принимать. Вторая новость – вас наградили за доставку информации с Онаты.
   – Надеюсь, не меня одного, господин вице-адмирал.
   – Естественно. Жаль, что почти всех посмертно, но это война. А вам в пятницу при полном параде надлежит прибыть в сенат в одиннадцать тридцать. Начало церемонии награждения в двенадцать ноль-ноль. Вопросы?
   – Никак нет, господин вице-адмирал.
   – Тогда вы свободны, капитан.
   Добравшись до своего кабинета, Дескин отмахнулся от шутливого рапорта заместителя. Приземлившись в сохраненное Табером кресло, Вольдемар задумался. Новый корабль это хорошо, но почему начальник штаба улыбался так ехидно? Ладно, завтра увидим, что это за подарок. Мысли плавно перетекли на содержимое выреза блузки Вирджинии Кэрри. Когда симпатичная и образованная девушка из хорошей семьи появилась в штате шифровального отдела, то немедленно стала объектом атаки штабных самцов. Однако и желторотые лейтенанты, и умудренные опытом капитаны всевозможных рангов не смогли добиться даже самых минимальных успехов в деле ухаживания за Вирджинией. Сам Дескин даже не пытался вступить в многочисленные ряды ухажеров, и вдруг такой тонкий намек. Или ему показалось? В любом случае, Вирджиния Кэрри – это не на одну ночь, это очень серьезно. И что? Жениться? Хозяйством обзавестись, детишек нарожать? В последний момент Вольдемар удержался от плевка на блестящий пол кабинета. Набрал на коммуникаторе начальника шифровального отдела:
   – Господин капитан, я прошу передать сеансы связи нашего подотдела другому шифровальщику.
   – Госпожа Кэрри сделала что-то не так?
   – Все нормально, никаких претензий к госпоже Кэрри нет, но я прошу выполнить мою просьбу.
   – Ну, хорошо. Если вы просите…
   Вот так, раз – и все. А желающих, чтобы их сеансы связи обслуживала Вирджиния Кэрри, в этом здании найдется немало. В очереди стоять будут.
 
   – Жив! Жив, старый ворюга!
   – Я и дальше жить буду, если вы меня сейчас не задушите, господин капитан.
   Двое мужчин в космических комбинезонах республиканского флота плавали по отсеку, натыкаясь на переборки. На них удивленно взирала остальная команда корабля. Никто не понял, с чего это вдруг новоявленный начальник, не дослушав рапорта командира, вдруг кинулся обниматься с механиком.
   Едва попав в док, Вольдемар понял ехидную улыбку вице-адмирала и его слова о «новом» корабле. Он узнал его сразу. Узнал, несмотря на обвешанный новыми антеннами корпус, другие двигатели, новые пусковые установки корабельных ракет и блестевшую свежим покрытием обшивку. Только сам корпус и лазерная пушка остались от прежнего «Сокола» под номером четыре. И еще механик. Прежде чем добраться до него, Вольдемар еще раз пробежал взглядом по команде корабля в поисках знакомых лиц. Нет, больше никого, только седой сержант-механик. Остальные растворились в потоке времени, а также крупных сражениях и мелких боях этой затянувшейся войны.
   Закончив излияние чувств и выплеснув поток радостных эмоций от встречи с сержантом Данилевичем, капитан Дескин выслушал рапорт командира корабля – свежепроизведенного младшего лейтенанта. Тот еще не отошел от легкой эйфории, вызванной получением нового звания и должности командира корабля. Вольдемар вспомнил свои чувства при виде побитой временем и событиями старой галоши, теряющей полпроцента корабельного воздуха за одни стандартные сутки. Тогда за ремонт шлюза пришлось махать кулаками, а случайно подвернувшийся комплект труб для топливопровода считался большой удачей. Но это был его второй шанс, и он его не упустил.
   Сейчас корабль уже был переклассифицирован из сторожевика в командно-десантный корабль с бортовым номером один. Для этого на нем установили соответствующую аппаратуру и оборудование для сброса десантной капсулы, а также узел для стыковки с космическими катерами. Ангар для десантного катера в такой маленький корпус не влез, а жаль. Это обстоятельство исключало использование КДК для эвакуации разведывательных групп с поверхности планет. Новый командир гордился своим кораблем, он просто светился от гордости, когда знакомил с ним начальника подотдела. Младший лейтенант подробно расписывал возможности новой аппаратуры, сыпал техническими характеристиками и цифрами. Чувствовалось, что свой корабль он изучил досконально, а срок пребывания в должности командира у него был совсем невелик. За последнее время офицерский состав здорово очистили от балласта. Закончив осмотр новой боевой единицы, Дескин поставил новому подчиненному жирный плюс и подвел итог:
   – Как я понял, лучше всего вы можете прикидываться большой каменной глыбой.
   – Так точно. Отраженный от корабля сигнал радиолокатора полностью соответствует сигналу от метеороида.
   – То есть, пока вы не используете двигатели или собственный локатор, идентифицировать цель как корабль можно только визуально?
   – Так точно, – подтвердил командир КДК. – Но визуально… Вы же понимаете.
   – Я понимаю, что если какая-нибудь гадость может случиться, то она обязательно произойдет, причем непременно с вами. А способность вашего корабля прикидываться булыжником и не отсвечивать будет проверена в ближайшее время.
   Закончив официальную часть, Вольдемар посмотрел на часы. До отхода катера на планету оставалось тридцать пять минут.
   – Вы можете отпустить вашего механика на полчаса?
   – Конечно. Я понимаю, вы же вместе служили.
   Через тридцать минут Вольдемар прощался с Данилевичем у катерного шлюза:
   – Может, все-таки устроить тебе перевод на планету, сколько можно рисковать?
   – Спасибо, капитан, но я остаюсь. Там у меня никого и ничего нет, а здесь я привык уже. Почти тридцать лет на кораблях.
   – Удачи тебе, сержант.
   – Чувствую, она мне скоро понадобится.
 
   Ровный строй офицеров в парадной форме был начищен, наглажен и проинструктирован. Впрочем, не только офицеров: в строю были три сержанта и даже один рядовой. Флотские мундиры смешались с формой космодесантников, а между ними зеленели вкрапления сухопутчиков. Распорядитель церемонии награждения расставил награждаемых в одному ему известном порядке и сейчас в десятый раз давал указания по порядку церемонии:
   – Вы, господин майор…
   – Я капитан второго ранга, – возразил стоявший в середине строя невысокий крепыш.
   – Вы, господин капитан второго ранга, – бесстрастно продолжил распорядитель, – после входа в зал поворачиваете направо, и идущие за вами занимают кресла второго ряда…
   Вольдемар пропускал эти инструкции мимо ушей, все-таки во второй раз уже здесь. Наконец высоченные двери распахнулись, и колонна участников церемонии втянулась в зал. Капитан Дескин оказался во втором ряду. Устроившись поудобнее, Вольдемар пробежал взглядом по парадному залу. Ничего не изменилось, все те же ряды кресел, трибуна для произнесения речей, награждающие, награждаемые, гости. Стоп! Дескин перехватил чей-то взгляд.
   «И чего этот на меня уставился? Может, кто-то из знакомых? Хотя откуда у меня знакомые в сенате?»
   Дескин отвернулся и постарался сосредоточиться на церемонии. Не получилось. Нет, определенно знакомая морда. Где он мог ее видеть? Вольдемар начал перебирать лица, сохранившиеся в памяти. Астгартус? Варен? Нет, не то. Тара? Галарда? Совсем мимо. Зеда? Точно!
   Дескин даже подпрыгнул, невысоко, но ордена на груди звякнули.
   «Вот это встреча! А он изменился, поседел, солидности набрал, костюмчик более чем приличный, рубашечка накрахмаленная, галстук в клеточку. Но он меня первым увидел, вон как уставился и ручкой машет. Да узнал, узнал, но в ответ махать не буду, распорядитель и так уже волком смотрит. Придется отложить встречу до конца церемонии».
   А церемония затягивалась. Два десятка награждаемых, речь награждающего, ответная речь награждаемого, поздравления. И все это время, время. Вольдемар даже заерзал от нетерпения. Чуть не пропустил свою фамилию. Вышел на автомате, принял коробочку со звездой из рук престарелого сенатора, выслушал его приветственное бормотание. Ответную речь толкнул вдохновенно, награждавший его дедушка чуть не прослезился. Плюхнувшись обратно в кресло, опять поймал взгляд из рядов гостей. О, знаки какие-то подает, еще понять бы, что он сказать хочет. И как он вообще сюда с Зеды попал? Ладно, конец этого балагана уже не за горами.
   Повинуясь знаку распорядителя, военные потянулись из зала, их ожидала наиболее интересная часть приема – банкет. Однако Вольдемар решил сначала разыскать старого знакомого. Оторвавшись от общей группы, он направился к выходу для гостей, но по дороге был перехвачен крепким молодым человеком в строгом костюме.
   – Вольдемар Дескин?
   По искре интеллекта в глазах спрашивающего Вольдемар догадался – охранник.
   – Да, я Дескин.
   – Сенатор Теодор Нейман приглашает пройти вас к нему в кабинет.
   – Кто? Сенатор?!
   Вольдемар с трудом проглотил восклицание, но буря эмоций, прокатившаяся по лицу, не осталась незамеченной. Секьюрити едва заметно улыбнулся:
   – Следуйте за мной.
   Вот это кульбит! Из инженера занюханных электрических сетей в сенаторы! И всего-то десять лет прошло. Каков гусь! Вслед за охранником Дескин зашел в кабину сверкающего зеркалами и хромом лифта, который вознес их на верхние этажи здания сената. Здесь располагались рабочие кабинеты сенаторов. Отделка коридора оказалась неожиданно скромной.
   – Вам сюда.
   Охранник указал на одну из дверей, которая ничем не отличалась от остальных, никакой таблички с указанием имени владельца кабинета не было, только четырехзначный номер. Вольдемар нажал на ручку, за дверью оказалась приемная с диваном и столом секретаря. И диван, и кресло секретаря пустовали. Дескин прошел ко второй двери, снова нажал на ручку и сделал шаг вперед. Хозяин кабинета поднялся навстречу из монументального кресла, которое стояло за еще более монументальным столом.
   – Здравия желаю, господин сенатор! – рявкнул вошедший.
   Не ожидавший такого Нейман даже притормозил, потом заметил:
   – Достаточно было просто сказать «здравствуйте».
   – А кто его знает, может, господин сенатор забыл, как мы с ним в темноте на четвереньках ползали.
   – Забыл? – возмутился «господин сенатор». – Глянь-ка туда.
   Указующий перст сенатора нацелился на стеклянную дверцу витрины, стоявшей у стены, справа от стола. За стеклом, на роскошной деревянной подставке, стояла потертая ручная граната.
   – Неужели?! – изумился Дескин.
   – Та самая, – подтвердил Нейман. – А ты говоришь, забыл. Чудом сохранилась, вот и решил на память оставить. Подставку заказал, детонатор из запала убрали, но сам заряд, кстати, на месте.
   – Ну, тогда здравствуйте, господин лейтенант!
   – Здравствуй, Вольдемар! Чертовски рад тебя видеть живым.
   Первым свою эпопею рассказал Дескин. Нейман внимательно слушал, ахал, охал, качал головой, задавал вопросы, вдавался в заинтересовавшие его подробности. Два часа пролетели незаметно. Наконец, Вольдемар иссяк.
   – Да-а-а, – потянул восклицание Нейман. – На два приключенческих романа хватит. Как минимум.
   – Да я-то что. Как вы в этот кабинет попали?
   – Сам удивляюсь, – ответил Неман, подумав, и продолжил: – Наверное, удачное стечение обстоятельств, плюс былые заслуги. Сначала восстанавливал городскую энергетику, потом планетарную, а потом вдруг оказался единственным кандидатом в министры энергетики в планетарном правительстве. А что? Образование соответствующее, стаж по специальности приличный, послужной список безупречный, плюс участие в сопротивлении, плюс ранение. Герой! Ну как такого не выдвинуть.
   – Ну и чего вам не сиделось в министерском кресле? – не без ехидства поинтересовался Дескин.
   – Мне там хорошо сиделось. Со стороны, конечно, видней, но я не самым худшим министром был. По крайней мере, пока я в этом кресле сидел, ни один человек от холода не умер, ни одного здания не разморозили, а объем производства почти довели до довоенного. Но полгода назад прошли выборы. Обычно двух сенаторов выдвигает победившая партия, одного оппозиция. А тут голоса почти поровну разделились, драка была… Потом договорились, по одному от партий выдвигают и одного независимого. Тут я им под руку и подвернулся. Человек небезызвестный, технарь, в политических интригах не замечен. Вот мне и сделали предложение, от которого я не смог отказаться.
   – А на награждение вы случайно попали?
   – Фамилию «Дескин» в списках награжденных я случайно увидел, а на награждение специально пришел. Вольдемаров Дескиных в республике не так много. Подумал: вдруг старый знакомый нашелся? И, как видишь, угадал. – Сенатор взглянул на часы. – А на банкет ты уже опоздал.
   – Ну и черт с ним, – отмахнулся Вольдемар. – Вы мне лучше скажите, когда вся эта бодяга закончится?
   – Ты это о чем?
   – О войне. Сколько она еще тянуться будет? Сначала все было понятно, на нас напали, мы отвечаем. Почти весь флот угробили, но хоть понятно за что. И результаты были, за один Варен массу народа положили, и на планете, и в космосе, но удержали. А сейчас что творится? Только какие-то силы накопили, сразу в бой. Экипажи неопытные, пилотов истребителей готовить едва успеваем. А я чем занимаюсь? Ну, высаживаются наши разведывательные группы на планеты, чего-то там вынюхивают. А толку от этого? Сил для реализации информации все равно не хватает. Людей только зря теряем. Надоело. Вот и скажите мне, господин сенатор, долго еще это будет продолжаться?
   – Все сказал? – Нейман выдержал паузу. – Не по адресу вопрос. Я в этом кабинете всего третий месяц, еще мало что знаю и почти ничего не могу. Но во многом ты прав, ситуация действительно сложилась странная. Сил для решительной победы нет, и собрать их никак не удается. Дальнейшие военные действия будут только увеличивать потери, не давая значимых результатов. Если бы это была война на истощение ресурсов, то рано или поздно она закончилась бы сама вместе с ресурсами одной из сторон, но это не наш случай. Я тут одну цифру нашел, которой в открытой информации нет. На военное производство республика тратит чуть больше пяти процентов своих ресурсов. Представляешь? Пять процентов, почти как в мирное время. Так мы еще сто лет воевать можем.
   – Действительно странно, – согласился Дескин. – А мне казалось, что все силы брошены на строительство флота.
   – Какова численность населения Республики?
   – Больше пятидесяти миллиардов.
   – Пятьдесят два и семь, согласно последней переписи, – уточнил сенатор. – А сколько у нас в вооруженных силах?
   – Миллионов двенадцать, может, пятнадцать, – высказал свою оценку Вольдемар.
   – Десять с половиной, если быть точным. То есть ресурсов у нас завались, и людских, и материальных. Можно мобилизовать промышленность, вооруженные силы в разы увеличить, кораблей понастроить, экипажи обучить…
   – И победить? – Вольдемар продолжил мысль сенатора.
   – Можно и победить, но можно и проиграть. Потому что это и будет война на истощение ресурсов. Противоположная сторона сделает то же самое, потери вырастут на порядки и лет через десять-двадцать один доходяга падет к ногам другого, сохранившего каплю сил. Только кому она нужна, такая победа?
   – А кому нужна такая вялотекущая война?
   – Многим. К сожалению, очень многим. И чем дольше она идет, тем больше народа ею кормится. Вот взять хотя бы Кагершема…
   – Какого из Кагершемов?
   – Да любого. Один почти все военные подряды под себя подгреб, от миллионов скоро лопнет, и все ему мало. Второй флот в свое владение превратил, сенатская комиссия во флотские дела боится нос сунуть. И этого ему уже, чувствую, недостаточно. В последнее время из новостей не вылазит, на всех каналах красуется, чуть ли не в отцы нации метит.
   – А сенат ваш куда смотрит?
   – Туда и смотрит! В карман одному и в рот другому. Не все, конечно, но многие. Да и не в одних Кагершемах дело. Таких деятелей возле войны много крутится, да и не только возле, на самой войне тоже хватает. Вот взять, к примеру, тебя…
   – А что я? – удивился Вольдемар.
   – Ты за пять лет после академии из сержантов в капитаны третьего ранга прыгнул, а если бы не война, то ты сейчас младшим лейтенантом был бы, но мог и сержантом остаться.
   – Если бы не война, мои родители были бы живы, – вспыхнул Дескин. – А я бы сейчас инженером был. А сами вы, господин Нейман, из муниципальных инженеров лихо прыгнули в сенаторы тоже благодаря войне.
   – Извини, Вольдемар, я выбрал очень неудачный пример, но сути это не меняет. А что касается меня, то я с удовольствием отдал бы это кресло за то, чтобы не было никакой войны и самой большой моей проблемой было короткое замыкание в старом кабеле.
   – Вы меня тоже простите. Нервы у меня не железные. Пойду я, пожалуй.
   – Ну, вот и поговорили, – подвел итог сенатор. – Но ты еще заходи, не забывай старого Неймана.
   – Да какой вы старый, – Вольдемар постарался подбодрить погрустневшего Неймана. – Мы еще на вашей свадьбе станцуем.
   – А ты знаешь, – Теодор Нейман вдруг хитро улыбнулся, – я ведь женился, четыре года назад.
   – Как? – ахнул Вольдемар и взглядом прошелся по руке сенатора в поисках кольца.
   Нейман перехватил взгляд Дескина.
   – Да не ношу я кольца, не привык как-то. Всего несколько раз после свадьбы надевал.
   – А кто она? – поинтересовался Вольдемар. – Надеюсь, не ваша бывшая секретарша?
   Сенатор бросил на Вольдемара подозрительный взгляд:
   – Секретарша… Но ты не думай, никаких грудастых блондинок с ногами от ушей. Она всего на пять лет моложе меня, вдова. Очень хорошая женщина, я тебя с ней еще познакомлю.
   – Поздравляю! – Вольдемар в порыве чувств обнял Неймана. – А дети у нее есть?
   – Нет. И, наверное, уже не будет. Поздно нам, – погрустнел сенатор.
   – Еще раз простите меня.
   – Да ничего, – отмахнулся Нейман.
   – Ладно, мне пора. Дела, знаете ли. До свидания, господин сенатор.
   – До свидания. Обязательно до свидания, Вольдемар.
   Дескин нажал на ручку двери и вышел.
 
   – Огонь!
   Десять выстрелов, писк секундомера.
   – По времени уложились, а вот меткость не очень. Всего четыре попадания. Вы сегодня какой-то рассеянный, господин капитан.
   Рассеянный. Какая тут меткость, когда в голове все кувырком. Чертов Нейман! А ведь как хорошо все было до вчерашнего дня, просто и ясно. На Республику напали, он, Дескин, ее защищает. Правда, постепенно справедливая война переросла сначала в активную, а потом довольно вялотекущую и абсолютно бессмысленную бойню без видимых перспектив. А вчера скотина Нейман между делом поведал, что для Вольдемара и ему подобных это война, а для больших людей по обе стороны космического фронта – мероприятие по перераспределению финансовых потоков и решению частных политических задач. А самое главное, что останавливать весь этот балаган никто и не собирается. После подобных мыслей вся деятельность капитана Дескина в штабе флота показалась Вольдемару мелкой и никому не нужной.
   Между тем, сержант-инструктор воспринял затянувшуюся паузу как огорчение капитана по поводу провальной стрельбы.
   – Разрешите совет, господин капитан.
   – Давай.
   – Не пытайтесь до всех нормативов дотянуться, они для молодежи написаны, и их уровня вам уже не достичь. Да и не надо, работа у вас другая, достаточно просто себя в форме держать.
   Вольдемар грустно улыбнулся. Двадцать восемь, а уже старик.
   – Вы, сержант, не моложе меня, а все нормативы перекрываете с солидным запасом. Бежали мы вместе, но у меня язык на плечо, а вы только покраснели слегка.
   – Я же инструктор. Как я буду других учить тому, чего сам выполнить не в состоянии? Поэтому я каждый день тренируюсь, а вы всего два раза в неделю, да и то по два-три часа. Впрочем, кроме вас, штабные здесь вообще не появляются.