Оп отшвырнул Ким Сана к стене и повернулся Ю-су. Она лежала, свесившись с кушетки, и зажимала рукой рану. Кровь не переставал струилась сквозь пальцы.
   Она подняла голову и посмотрела на Чао Тая странным остановившимся взглядом. Ее губы задвигались.
   — Это должна была сделать я! — прошептала она. — Моей стране нужно оружие, мы должны снова стать великой державой! Прости меня… — Ее рот судорожно дернулся. — Да здравствует Корея! — выдохнула она. Дрожь пробежала по ее телу, голова откинулась назад.
   Чао Тай услышал, как на палубе яростно ругается Ма Жун. Он помчался наверх, как был, обнажённым. Ма Жун отчаянно дрался с высоким лодочником. Чао Тай обхватил голову лодочника и резко повернул ее. Человек уже упал, а Чао Тай все продолжал держать его. Быстрым движением он столкнул тело лодочника в воду.
   — Я позабочусь о другом, — пропыхтел Ма Жун. — Третий, наверное, спрыгнул в воду. — Левая рука Ма Жуна сильно кровоточила.
   — Пойдем вниз, — сказал Чао Тай. — Я перевяжу тебе руку.
   Ким Сан сидел на полу, нa том же месте, где его осттавил Чао Тай, облокотившись о стену. Черты его красивого лица были искажены, прозрачные глаза устремлены на Ю-су.
   Увидев, что губы раненого шевелятся, Чао Тай нагнулся и спросил:
   — Где оружие?
   — Оружие? — пробормотал Ким Сан. — Это был розыгрыш! Я одурачил ее, а она и поверила! — Он застонал, руки его конвульсивно задвигались около рукоятки ножа, торчащего из груди. Пот и слезы заливали его лицо, он выдохнул: — Она… она… Какие мы свиньи! — и сжал свои обескровленные губы.
   — Если это не оружие, то что же вы провозите контрабандой? — сердито спросил Чао Тай.
   Ким Сан открыл рот. Струя крови хлынула оттуда. Закашлявшись, он произнес:
   — Золото!
   Его тело обвисло и повалилось на пол.
   Ма Жун с любопытством переводил взгляд с мертвой девушки на Ким Сана. Он спросил:
   — Она хотела предупредить тебя, поэтому он ее и убил, верно?
   Чао Тай кивнул.
   Он быстро оделся. Затем осторожно положи лтело девушки на кушетку и накрыл его белым платьем. Цвет скорби, — подумал он. Глядя на ее спокойное лицо, Чао Тай мягко сказал другу:
   — Преданность.., это самое прекрасное из того, что есть на свете, Ма Жун.
   — Красивое чувство, — раздался голос сзади.
   Чао Тай и Ма Жуп обернулись.
   По Кай выглядывал из узкого окошка, опершись локтями о нижний край.
   — Боже мой! — воскликнул Ма Жун. — Я совсем забыл о тебе.
   — Нехорошо! — отозвался По Кай. — Я использовал оружие слабого, сбежал и укрылся на узком мостике, опоясывающем лодку.
   — Заходи, — сварливо сказал Ма Жун. — Поможешь обработать мою руку.
   — Из тебя хлещет кровь, как из свиньи, — удрученно вздохнул Чао Тай. Он поднял с пола длинный шарф Ю-су и стал бинтовать им руку Ма Жуна. — Что случилось? — спросил он друга.
   — Вдруг, — начал рассказ Ма Жун, — один из этих мерзавцев схватил меня сзади. Я хотел наклониться и сбросить его, но тут второй ударил меня в солнечное сплетение и достал нож. Я подумал, что со мной все кончено, но вдруг парень, который держал меня сзади, отпустил меня. В последний момент я откатился в сторону, и нож попал мне в левую руку. Я врезал коленом ему в пах, а правой рукой так сильно стукнул в челюсть, что он вывалился за перила. Парень, который находился за мной, к тому времени оценил ситуацию и сам прыгнул в воду. Третий из них был на мне. Он был мощным парнем, а я не мог владеть левой рукой. Ты появился как раз вовремя!
   — Это остановит кровь, — сказал Чао Тай, завязывая концы шарфа вокруг шеи Ма Жуна. — Не снимай эту повязку.
   Ма Жун поморщился, когда Чао Тай покрепче затянул повязку. Потом он спросил:
   — Где этот неистовый поэт?
   — Пойдем на палубу, — сказал Чао Тай. — Наверное, он уже опустошил все кувшины с вином!
   Но когда они поднялись, палуба была пуста. Они позвали По Кая. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был плеск весел, доносившийся издалека сквозь туман. С ужасными ругательствами Ма Жул бросился на корму. Спасательной шлюпки не было.

Глава 14

Судья Ди рассуждает о двух покушениях на убийство; незнакомка предстает перед судом
   Ма Жун и Чао Тай вернулись в суд около полуночи. Они пришвартовали корейскую лодку к мосту Радуги и велели стражникам подняться на борт и проследить, чтобы там все оставалось нетронутым.
   Судья Ди все еще сидел у себя в кабинете со старшиной Хуном. Он поднял глаза и в удивлении посмотрел на взъерошенную парочку.
   Однако по мере того как Ма Жун излагал их историю, удивление судьи сменялось гневом. Когда Ма Жун закончил, судья вскочил с места и, заложив руки за спину, начал быстрыми шагами мерить кабинет.
   — Невероятно! — вдруг взорвался оп. — Этот убийца нападает на двух моих помощников сразу после попытки устранить меня!
   Ма Жун и Чао Тай в замешательстве посмотрели на Хуна. Он вполголоса быстро рассказал им о подломившейся доске на мосту через ущелье. Правда, он опустил в рассказе предупреждение мертвеца-судьи. Он знал, что эту неустрашимую пару может до смерти испугать только сверхъестественное.
   — Эти сукины дети хорошо плетут свои сети, — рассудил Чао Тай. — Их нападение на нас было очень хорошо продумало. Тот разговор в Саду девяти цветов наверняка был заранее отрепетировал!
   Судья Ди их не слушал. Остановившись, он произнес:
   — Итак, они занимаются контрабандой золота! Слухи об оружии распускались, только чтобы отвлечь мое внимание. Но для чего им поставлять золото в Корею? Я всегда полагал, что там достаточно золота.
   Он со злостью дернул себя за бороду. Потом сел за письменный стол и продолжил:
   — Чуть раньше мы с Хуном рассуждали, зачем эти негодяи хотели избавиться от меня. Мы пришли к заключению, что они предполагают, будто я знаю о них гораздо больше, чем знаю на самом деле. Но зачем убивать вас? Нападение на лодку было задумало после того, как вы покинули По Кая и Ким Сана. Постарайтесь вспомнить, не сказали вы во время обеда чего-нибудь, что насторожило их?
   Ма Жунн нахмурился и стал сосредоточенно думать. Чао Тай теребил свои жидкие усики и наконец произнес:
   — Вроде бы это был обычный шутливый разговор. Разве только… — Он в отчаянии затряс головой.
   — Я упомянул о нашем походе к заброшенному храму, — опередил товарища Ма Жун. — Поскольку вы заявили на заседании, что собираетесь арестовать А Куала, я подумал, что не вредно будет упомянуть о том, что мы видели его там.
   — Вы упоминали о том старом хламе в нише? — спросил старшина Хул.
   — Да, — подтвердил Ма Жун. — Ким Сан даже поиздевался лад нами по этому поводу.
   Судья стукнул кулаком по столу.
   — Я понял! — воскликнул оп. — Это старье очень много для них значит.
   Достав из рукава веер, судья начал энергично им обмахиваться, а потом обратился к Ма Жуну и Чао Таю:
   — Послушайте, вам надо быть поосторожнее, имея дело с такими негодяями. А Куан перед смертью рассказал все, что нам было нужно, а те корейские лодочники, скорее всего, выполняли приказ Ким Сана. Они — пешки. Но если бы вы задержали Ким Сана, то мы бы уже разгадали всю головоломку.
   — Да, — печально сказал Чао Тай, почесав голову. — Если бы я его поймал, надо думать, все было бы прекрасно. Но все произошло так быстро! Как говорится, все закончилось, не успев начаться.
   — Забудь о том, что я сказал, — проговорил с улыбкой судья. — Я был не прав. Однако обидно, что По Кай видел вас в момент смерти Ким Сана. Теперь этот подонок знает столько же, сколько и мы. Если бы его там не было, oн бы не узнал, предал ли Ким Сан заговор или нет, и это вынудило бы его поволноваться. А волнение заставило бы его наделать глупостей — то есть выдать себя.
   — Может быть, стоило допросить под пытками судовладельцев Ку и Йи? — с надеждой спросил Ма Жун. — В конце концов, их управляющие пытались убить меня и Чао Тая.
   — У нас лет ни малейших доказательств вины Ку и Йи, — сказал судья. — Мы знаем лишь, что корейцы играют решающую роль в той преступной махинации, которую они хотели провернуть. Нам, в частности, известно, что они собирались контрабандой переправить золото в Корею. Судья Ван сделал неудачный выбор, доверив этой девушке хранение бумаг. Очевидно, она показала их своему другу Киму, а тот их украл, поскольку документы полностью его изобличали. Oни не посмели уничтожить шкатулку — побоялись, что судья Ван оставил записку, в которой указал, где находятся документы. А позже, если бы у нее не оказалось документов, ее бы арестовали по подозрению в краже. Возможно, по той же причине были похищены бумаги из архива судьи. У преступников, без сомнения, есть разветвленная сеть осведомителей. Даже в столице у них были агенты! Ведь каким-то образом они узнали об исчезновении женщины из дома Фаня. Во всяком случае, я уверен, у них была связь с этим надутым индюком, сюцаем Цзао. Мы собрали несколько разрозненных фактов, но ключа, который дал бы возможность разгадать эту запутанную историю, у нас пока нет. — Судья Ди глубоко вздохнул и добавил: — Уже далеко заполночь. Вы устали, поэтому отправляйтесь отдыхать. Старшина, по пути разбудите несколько чиновников и велите им написать объявления о задержании По Кая по обвинению в покушении на убийство. Пусть также дадут описание его внешности. И пусть стражники этой же ночью развесят объявления на воротах суда и на всех больших зданиях города, чтобы утром люди могли прочесть их. Если мы поймаем этого ускользающего от нас негодяя, возможно, у нас появится надежда раскрыть дело!
 
   На следующее утро, когда судья Ди завтракал в своем кабинете, где находился также старшина Хун, вошел начальник стражи и доложил о просьбе судовладельцев Ку и Йи принять их.
   — Передайте, — резко сказал судья Ди, — что я жду их на утреннем заседании. Все, что они хотят сообщить мне, пусть скажут публично.
   Вскоре в кабинете появились Ма Жун, Чао Тай и Тан. Последний выглядел хуже, чем накануне: у него было серое лицо, руки дрожали. Заикаясь, он произнес:
   — Это… ужасно! В наших краях никогда не было ничего подобного. Нападение на двух должностных лиц суда! Я…
   — Не волнуйтесь, — прервал судья его причитания. — Мои помощники в состоянии постоять за себя.
   При этих словах друзья просияли. На лице Ма Жуна исчезло выражение враждебности, взгляд Чао Тая смягчился, хотя искорки ярости еще мелькали в глазах.
   Пока судья вытирал лицо горячим полотенцем, прозвучал гонг. Хун помог ему переодеться, и оба направились в зал заседании.
   Несмотря на ранний час, зал был полон. Жители предместья, расположенного у Восточных ворот, узнали о схватке на лодке, многие успели познакомиться с объявлениями, развешанными по городу. Проводя перекличку, судья заметил в зале сюцая Цзао, Йи Пэня и Ку Менпиня, стоявших в первом ряду.
   После удара молотком по столу, возвестившего о начале заседания, вперед вышел разъяренный сюцай Цзао. Он опустился на колени и взволнованно начал:
   — Ваша честь, вчера произошло нечто ужасное! Поздней ночью моего сына Цзао Миня разбудило ржание лошадей в конюшне возле сторожки. Он пошел туда и увидел, что лошади очень возбуждены. Сын поднял на ноги сторожа, взял меч и пошел искать вора в кустарнике около дома. Вдруг ему на спину навалилась жуткая тяжесть, а в плечи впились острые когти. Минь упал лицом на землю, и последнее, что он слышал, было лязганье зубов возле его шеи. Он стукнулся об острый камень и потерял сознание. К счастью, подоспел сторож с факелом, но увидел лишь тень, исчезающую за кустами. Мы отнесли сына в дом, уложили и обработали ему раны. Следы от когтей на плечах были не глубокими, но кожа на лбу порвала. Утром он на какое-то время пришел в себя, но затем снова впал в беспамятство. Доктор Шень считает его состояние очень тяжелым, Я настаиваю, ваша честь, — продолжал Цзао, — чтобы суд принял решение о срочной поимке этого тигра-людоеда, который бродит по нашим лесам и убивает жителей.
   По залу пронесся одобрительный гул.
   — Сегодня же утром суд пошлет охотников, — объявил судья, — для уничтожения хищника.
   После сюоцая Цзао место перед судьей занял Йи Пэнь. Выполнив необходимые формальности — он назвал свое имя и фамилию, — Пэнь сказал:
   — Сегодня утром я увидел объявление о По Кае. Его участие в драке в корейском квартале не более чем вымысел. Я заявляю, что По Кай — сумасбродный и эксцентричный человек, но он не преступник. Хотя, конечно, я не несу ответственности за его поведение в нерабочее время.
   — Когда и при каких обстоятельствах вы прииняли на службу По Кая? — спросил судья.
   — Он пришел ко мне около десяти дней назад, ваша честь, — начал рассказ Йи Пэнь, — с рекомендательным письмом от Цзао Феня, двоюродного брата моего друга Цзао Хосиня. По Кай заявил, что недавно развелся с женой и что ее родственники чинят ему различные неприятности. По Кай оказался беспробудным пьяницей, но человеком неоценимых деловых качеств. Увидев объявление, я позвал своего другого управляющего и спросил, когда тот видел По Кая. Он ответил: накануне поздно вечером. Тот прошел в свою комнату, но вскоре слова появился с небольшой плоской шкатулкой в руках. Зная привычки По Кая, управляющий не обратил особого внимания на шкатулку, но заметил, что По Кай очень спешил. Перед уходом на судебное заседание я обыскал его комнату. В ней ничего не пропало, кроме кожаной шкатулки, в которой По Кай хранил свои документы. Одежда и другие личные вещи были на месте.
   С минуту Йи Пэнь помолчал, потом закончил:
   — Я бы хотел еще раз подчеркнуть, что не отвечаю за странные или преступные действия По Кая, ваша честь.
   — Суд учтет это, — холодно произнёс судья Ди, — а также мои комментарии, которые вы сейчас услышите. Я не принимаю вашего заявления и считаю, что вы должны нести ответственность за то, что совершил ваш прежний управляющий. Он находился у вас на службе и жил с вами под одной крышей. Он принимал участие в тщательно подготовленном покушении на моих помощников. Вам предстоит доказать, что вы сами не замешаны в этом.
   — Как же мне доказать это, ваша честь? — в отчаянии воскликнул Йи Пэнь. — Я совершенно не знаю, о чем вы говорите! Я добропорядочный гражданин. Разве я не приходил на днях к вам, чтобы рассказать о…
   — Ваш рассказ был хорошо обдуманной ложью, — резко прервал его судья. — Кроме того, мне доложили, что по соседству с вашей усадьбой около второго моста через канал происходят странные вещи. Впредь до особого распоряжения вы будете находиться под домашним арестом.
   Йи Пэнь пытался протестовать, но начальник стражи заставил его замолчать. Двое стражников увели его в караульное помещение дожидаться решения судьи о длительности домашнего ареста.
   Когда Йи Пэнь удалился, Ку Менпинь встал на колени перед судейским столом.
   — У меня немного другой подход к происходящему, чем у моего друга и коллеги Йи Пэня, — сказал он. — Так как мой управляющий, кореец Ким Сан, участвовал в драке на лодке, я категорически заявляю, что беру на себя всю ответственность за его поступки, включая те, что он совершал в нерабочее время. Хочу заметить, ваша честь, что корейская лодка, где произошла драка, принадлежит мне, а три матроса корейца находятся у меня на службе. Десятник моей верфи сообщил, что прошлым вечером Ким Сан пришел на верфь, взял лодку и приказал матросам грести, не сообщив места назначения. Я лично расследую данный возмутительный инцидент и могу только приветствовать присутствие служащих суда у меня на верфи и в доме. Пусть они контролируют мою деятельность.
   — Суд должным образом оценит стремление Ку Менпиня к сотрудничеству с представителями суда, — похвалил судья Ди. — Как только следствие по делу о драке на лодке будет закончено, труп Ким Сана будет передан Ку Менпиню для отправки родственникам и последующего захоронения.
   Судья уже был готов закрыть заседание, как в зале произошло какое-то волнение. Высокая женщина в платье из черной с ярко-красными узорами ткали продиралась сквозь толпу присутствующих. Она тащила за собой другую женщину, лицо которой до самых глаз было закутало шарфом. Добравшись до первых рядов, та, что была в черном, опустилась перед судьей на колени, а ее спутница продолжала стоять понурив голову.
   — Меня зовут госпожой Ляо, — хрипло произнесла женщина. — Я хозяйка пятой лодки у стены возле Восточных ворот. Я привела в суд преступницу.
   Судья наклонился вперед и внимательно посмотрел на стройную женщину. Он был несколько ошеломлен прозвучавшим заявлением, так как хозяйки борделей, как правило, сами разбираются с провинившимися.
   — Как зовут эту женщину? — спросил судья Ди. — И какое обвинение вью выдвигаете против нее?
   — Она категорически отказывается назвать свое имя, ваша честь! — крикнула женщина в черном. — И еще…
   — Но ведь вы же знаете, — твердо прервал ее судья, — что не имеете права брать на работу девушку, не установив, кто она такая.
   Женщина поспешно поклонилась, коснувшись лбом пола, и пронзительно закричала:
   — Тысячу раз умоляю простить меня! Я не успела сказать того, что не брала ее к себе проституткой. Я сейчас расскажу, что произошло, и это будет истинной правдой. Перед рассветом пятнадцатого числа господин По Кай пришел ко мне на лодку с этой девушкой, одетой как монахиня. Он сказал, что это его младшая жена, которую он привел к себе накануне. Его первая жена не позволила ей остаться в доме, порвала на ней одежду, оскорбляла ее, не хотела слушать никаких объяснений. Господин По Кай всю ночь проспорил со своей первой женой. Он сказал, что за несколько дней рассчитывает уговорить первую жену, и попросил на это время приютить девушку на цветочной лодке. Он дал мне денег, выбрал для нее одежду, объяснив, что кроме монашеской рясы у нее ничего нет. Господин По Кай очень хороший клиент, ваша честь, он работает управляющим у судовладельца Йи Пэня. Ну что было делать мне, бедной женщине, как не согласиться! Малышку одели, у нее была отдельная комната, а когда мой помощник предложил приводить к ней клиентов, чтобы она не потеряла формы, я категорически отказала. И ни разу не нарушила своего слова, ваша честь. Я всегда считала, что закон превыше всего, и поэтому, когда утром зеленщик рассказал мне об объявлениях с требованиями арестовать По Кая, заявила помощнику: Если девица и не преступница, она, по крайней мере, знает, где скрывается По Кай. Мой долг сообщить о лей властям. И вот я привела ее в суд, ваша честь.
   Судья Ди выпрямился в своем кресле. Он обратился к женщине:
   — Снимите шарф, назовите свое имя и расскажите о ваших отношениях с преступником По Каем.

Глава 15

Молодая женщина рассказывает удивительную историю; старик признается в неизвестном преступлении
   Женщина подняла голову и усталым движением сняла шарф. Судья увидел, что она красива, ей около двадцати, у нее умное, доброе лицо. Она мягко заговорила:
   — Меня зовут госпожой Ку. Я урожденная Цзао.
   Аудитория была потрясена. Ку Менпинь быстро подошел к ней. Он пристально посмотрел ей в лицо и молча вернулся на свое место в первом ряду. Он стал мертвенно-бледным.
   — Нам сообщили, что вы исчезли, — мрачно сказал судья Ди. — Расскажите о том, что произошло на самом деле с полудня четырнадцатого числа, то есть с того момента, как вы расстались со своим братом.
   Госпожа Ку посмотрела нa судью полными страдания глазами.
   — Я должна рассказать все? — спросила она. — Мне бы хотелось…
   — Вы не должны ничего утаивать, — резко бросил судья. — С вашим исчезновением связано по меньшей мере одно убийство, а может быть, и другие преступления. Итак, я слушаю.
   После минутного колебания госпожа Ку начала свой рассказ:
   — Когда я свернула с дороги, то встретила нашего соседа Фань Чуна. Я знала его в лицо, поэтому ответила на приветствие мужчины. Он спросил, куда я направляюсь. Я ответила, что мой путь лежит в город и скоро ко мне присоединится мой брат. Однако Миля все не было. Фань предложил вернуться к перекрестку, нo и оттуда брата не было видно. Я подумала, что Минь рассудил так: сестра уже недалеко от главной дороги, она во мне больше не нуждается — он и вернулся домой. Фань тоже направлялся в город и предложил составить мне компанию. Правда, он предупредил, что собирается идти проселочной дорогой. Фань уверил меня, что дорога в хорошем состоянии и мы, двигаясь по лей, быстро доберемся до города. Я боялась ехать одна мимо заброшенного храма, поэтому с радостью приняла его предложение. Позже мы подъехали к маленькой лачуге, где начиналась усадьба Фаня, и он сказал, что должен отдать кое-какие распоряжения своему работнику, а мне предложил немного отдохнуть. Я слезла с лошади, вошла в домики присела на стул. Фань во дворе что-то говорил слуге, прежде чем последовать за мной. Он с вожделением осмотрел меня с лог до головы, потом заявил, что отослал своего слугу, а сам это время хочет провести со мной.
   Госпожа Ку замолчала, на щеках у нее появился румянец. Дальше она продолжала свой рассказ еле слышно:
   — Он притянул меня к себе, я оттолкнула его и пригрозила, что буду кричать, если он не отстанет от меня. В ответ он расхохотался и сказал, что моего крика все равно никто нe услышит и мне лучше быть с ним поласковее. Потом он начал сдирать с меня платье. Я сопротивлялась, как могла, но он был куда сильнее. Раздев меня, Фань связал мне руки за спиной и повалил на кучу хвороста. Мне пришлось покориться его отвратительным намерениям. Потом он развязал мне руки и велел одеваться. Он сказал, что я ему понравилась и он непременно проведет со мной ночь в своем доме, а наутро отвезет к мужу в город и расскажет ему какую-нибудь придуманную историю. Так что никто не узнает, как все обстояло на деле.
   Я поняла, что попала в лапы настоящего подонка. В доме мы поели, И он повел меня в спальню. Как только Фань заснул, я хотела встать и бежать к отцу, дом которого находился совсем недалеко. Вдруг я увидела, как окно в комнату открылось и через него в комнату влез высокий разбойник с косой в руках. Я начала было будить Фаня, но злодей одним прыжком оказался возле кровати и лезвием косы полоснул Фаня по горлу. Тело Фаня навалилось на меня, а его кровь залила мне лицо и грудь.
   Госпожа Ку закрыла лицо руками. По знаку судьи ей тут же принесли чашку крепкого чая, но она, покачав головой, отказалась и продолжала рассказ:
   — Убийца прошипел: Теперь пришла твоя очередь, потаскуха. Потом добавил несколько грязных ругательств. Наклонившись над кроватью, он схватил меня за волосы и приставил косу к горлу. Я услышала где-то сбоку глухой стук и от страха потеряла сознание. Придя в себя, я поняла, что меня везут на телеге по неровной дороге. Рядом лежал обнаженный труп Фаня. Тогда я догадалась, что конец косы зацепился за край кровати, и поэтому онa лишь слегка поцарапала мне кожу. Убийца был уверен, что я умерла, тем более что, оказавшись в забытьи, я нe шевелилась. Внезапно телега остановилась, ее наклонили, и я упала на землю, оказавшись совсем рядом с трупом. Потом убийца забросал нас сухими ветками и уехал. Я не смела все это время открыть глаза, поэтому не видела лица преступника. Когда он только появился в спальне, мне показалось, что у него довольно худое смуглое лицо, но, возможно, это всего лишь иллюзия, вызванная освещением от лампы, стоявшей на столике в углу.
   Прошло некоторое время, я выбралась из кучи веток и огляделась. Вокруг были заросли шелковицы, а неподалеку — дом Фаня. Вдруг я увидела на дороге монаха, который направлялся из города. На мне была только полоска ткали, повязанная нa бедрах, поэтому я от стыда хотела спрятаться за дерево, но он уже заметил меня, сошел с дороги и стал приближаться. Взглянув нa труп Фаня, он спросил: Вы убили своего любовника, да? Тогда вам лучше пойти в заброшенный храм и переждать там какое-то время. Я побуду с вами и только в этом случае обещаю не раскрывать вашей тайны. Он собрался было схватить меня, но я закричала от страха, и он остановился. Вдруг откуда ни возьмись появился еще один человек и крикнул монаху: Кто сказал тебе, что храм можно использовать для того, чтобы насиловать там женщин? Отвечай! Потом вытащил из рукава длинный нож. Монах выругался и, защищаясь, поднял свой посох. Внезапно он начал задыхаться, схватился руками за грудь и упал. Мужчина мгновенно наклонился над ним. Выпрямляясь, он пробормотал что-то о невезении.
   — Как вы думаете, — прервал женщину судья Ди, — появившийся незнакомец знал монаха?
   — Не могу сказать, ваша честь, — ответила госпожа Ку. — Все произошло слишком быстро. Во всяком случае, монах не называл его по имени. Позже я узнала, что моего спасителя звали По Каем. Он поинтересовался, что со мной произошло. Он не обращал внимания на мою наготу и разговаривал как образованный человек. Хотя одежда на нем была ветхой, он выглядел важной персоной, и я решилась все ему рассказать. Узнав мою историю, он предложил отвести меня к мужу или к отцу, а уж они сообразят, как поступить. Я честно сказала, что не в силах смотреть в глаза ни тому ли другому, потому что ничего не соображала, и мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Я попросила его помочь мне спрятаться где-нибудь на день-другой. Он же тем временем рассказал бы властям об убийстве Фаня, не упоминая обо мне, поскольку я уверена, что убийца принял меня за другую. Он ответил, что убийство его не касается, но мне он постарается помочь. Кроме того, он сказал, что живет не один, а в гостиницу ночью не примут женщину без сопровождающего. Единственным выходом было сиять каюту на одной из цветочных лодок — там не задают лишних вопросов. В крайнем случае он бы придумал подходящую историю. Он также пообещал похоронить тела в зарослях шелковицы. Чтобы найти их там, понадобилось бы несколько дней, а я пока могла бы решить, стоит ли заявлять в суд о преступлении. Тряпкой, которой были обернуты мои бедра, я стерла кровь с лица и груди, а он дал мне монашескую рясу прикрыть наготу. Потом мы двинулись по проселочной дороге к небольшому леску, где стояла его лошадь. Я села верхом за его спиной, и мы поехали в город. На канале он нашел лодку и довез меня до борделя, одного из многих расположенных около восточной стены.