Судья Ди спросил:
   – Была ли у Ху Цзобиня возможность что-нибудь положить в чайник, пока он дурачился в ваших покоях?
   Отец и сын в недоумении взглянули друг надруга и признались, что не помнят, был ли тогда там чайник или нет. Старый господин Хуаочень разволновался и спросил:
   – Какое это имеет значение? У этого юношиХу была возможность подсьпать в чайник яд! То, что он был намерен причинить нам зло, доказано его же собственными словами. Если вашачесть допросит его под пыткой, он, безусловно, сознается!
   Судья Ди покачал головой и ответил:
   – Это преступление так просто не раскрыть! Это убийство, и я не собираюсь дальше давитьна Ху Цзобииiя без достаточных доказательств. В конце концов, у остальных гостей была точно такая же возможность совершить его, как иу Ху! А больше всего возможностей было у служанки! Я хочу допросить эту служанку.
   Однако старый господин Хуа запротестовал. Он заявил, что судья Ди напрасно полагает, чтоон, известный ученьнй, добросовестно прослуживший префектом в нескольких провинциях, легко может обвинить кого-то в убийстве. Болеетого, он несет полную ответственность за каждого человека в своем особняке и гарантирует, чтоникто из его прислуги не способен на убийство.
   Судье ди было неудобно проявить неуважение к человеку, который намного старше его. Поэтому он сказал:
   – Простые люди берут за образец поведениянаши самые вьндающиеся семьи. Такие уважаемые люди, как вы, всегда находятся в центревсеобщего внимания. Так как за развитием делабудет внимательно следить население всего города, мы должны позаботиться о том, чтобы правила соблюдались неукоснительно, чтобы никтоне мог сказать, что при расследовании преступления власти более снисходительны к местноизнати, чем к простым людям.
   Господин Хуа не мог с этим поспорить и неохотно велел позвать служанку. Когда та распростерлась перед судьей, он увидел, что онауже далеко не молода.
   – Вы служили в особняке Ли и перешли вособняк господина Хуа вместе с вашей молодой хозяйкой или вы всегда работали у господина Хуа?
   – Рабыню вашей чести, – ответила стараяслужанка, – зовут Чень. Я в ранней юности получила незаслуженную милость госпожи Ли, которая сделала меня своей служанкой. Когда ядостигла женской эрелости, госпожа Ли любезно выдала меня замуж за привратника своегоособняка. Недавно мой муж умер, и госпожа Лирешила, что я буду полезна ее дочери после еебрака с молодым господином Хуа.
   Сначала судья Ди заподозрнл, что невесту, возможно, отравила служанка. Он знал, что вбольших особняках иногда случаются любовныеистории между молодыми хозяевами и привлекательными служанками, и бывает, что такую служанку охватывает дикая ревность, когда молодой хозяин, благоволивiпий к ней, приводит вдом невесту. Но эта служанка вообще была неиз особняка Хуа. Кроме того, она была уже непервой молодости. Ему пришлось отбросить этопредположение, и он спросил ее:
   – Были ли вы единственным человеком, готовивмим чай невесте, и когда вы разогревали воду?
   – В полдень, – ответила служанка Чень, – я принесла кувшин воды и вылила в чайник. Несколько человек пили этот чай, а когда пришлигости на свадьбу, чайник был пуст. Поэтому ранним вечером я снова пошла на кухню и наполнила кувшин кипятком из большого котла. Явылила его в чайник, стоящий на столике возлебрачного ложа, и укутала, чтобы сохранить тепло. Никто из него не пил, только невеста передтем, как лечь спать.
   – Это означает, – продолжал судья Ди, – что чайник с водой, которую вы принесли вовторой раз, простоял там весь вечер. Вы не уходили из покоев, чтобы посмотреть на веселье вприемном зале?
   – Я выходила из покоев только раз, – сказала служанка, – чтобы съесть свой вечернийрис. Я ужинала в маленькой кухоньке, примыкающей к покоям. Сразу же после еды я принялась готовить комнату к возвращению жениха и невесты с церемонии в приемном зале. Потом я ни разу не покидала покоев, и туда никто не входил. Наконец, невеста и жених вернулись с толпой гостей, среди которых был этотпротивный господин Ху, он-то, скорее всего, иподсьпал яд в чайник, пользуясь всеобщей сумятицей!

Глава 21. Судья Ди решает воздержаться от вскрытия невесты; он тщетно пытается обнаружить источник яда

   Отпустив служанку, судья Ди обратился к господину Хуа:
   – Вы видите, что дело против Ху Цзобиня основано лишь на словах. Расследование только началось. Теперь я осмотрю место преступления.
   Господин Хуа провел его через несколько дворов и показал покои жениха и невесты. Там судья Ди увидел широкое брачное ложе на фоне черной стены; занавеска перед постелью была плотно задернута, и ее охраняли двое стражников. В изголовье стоял небольшой столик на резных ножках из черного дерева, а рядом стул из того же материала. На столике судья Ди увидел большой чайник в укутанной ротанговой корзине. Господин Хуа сообщил ему, что две чашки, к сожалению были убраны во время суматохи последовавшей за смертью невесты. Сам чайник никто не трогал.
   Судья Ди приказал одному стражнику принести чистый чайник, а двум остальным отправиться на улицу и поймать бродячую собаку. Когда они ушли, судья Ди тщательно обследовал комнату, но ничего особенного не нашел. Подняв крышку чайника, он увидел, что тот наполовину заполнен густой черной жидкостью, напоминающей скорее сироп, чем чай. Более того, от нее исходил тошнотворный, затхлый запах. Судья Ди подумал, что будет невероятно трудно определить, что за яд был подмешан в чай. Может быть, это был мышьяк, но от него на теле жертвы не выступили бы синие пятна. Он налил немного жидкости в чистый чайник и снова почувствовал запах затхлости. Жидкость была черной, как чернила, но судья не смог обнаружить в ней никаких инородных частиц. два стражника привели собаку, несчастное, полуголодное животное. Судья Ди велел принести из кухни несколько кусочков мяса и, смочив их в чашке чая, бросил на лестницу, ведущую в маленький двор. Собака проглотила их с невероятной быстротой и, фырча, стала просить добавки. Через некоторое время ее шерсть поднялась дыбом, и она злобно зарычала. Вскоре ее рычание перешло в протяжный вой. Бедное животное пробежало несколько кругов и упало замертво.
   Судья Ди ломал голову над природой яда. Он приказал уложить мертвую собаку в коробку и опечатать ее. Потом она должна быть представлена в суде, как вещественное доказательство.
   Он вошел в покои и отодвинул занавески. Тело несчастной молодой девушки лежало на постели, где она умерла. В уголке рта у нее за-
   пеклась струйка крови, а стройное тело было покрыто темно-синими пятнами.
   Судья Ди задернул занавески и попросил привести госпожу Ли. Соблюдая необходимую вежливость, он обратился к господину Хуа и госпоже Ли:
   – Вы представляете семьи невесты и жениха. Ваши дома «пропитаны запахом книг», и то, что такое ужасное злодеяние совершено и семье вашего положения, большое несчастье. Я не стану усугублять вашего горя и производить вскрытие, выставляя напоказ тело вашей бедной дочери. Я избавлю вас от унижения, неизбежного при этой процедуре. достаточно того, что я собственными глазами увидел ясное доказательство отравления. Проблема не в том, как она была убита, а в том, кто сделал это грязное дело! Поэтому сейчас я скреплю печатью свидетельство о смерти, в котором говорится, что она умерла от яда, подсыпанного неизвестным. Затем тело можно похоронить.
   Госпожа Ли со слезами поблагодарила судью за доброе отношение к ее чувствам, а вот старый господин Хуа как будто засомневался.
   – В конце концов, – проворчал он, – согласно правилам, вскрытие тела убитого человека должно быть произведено обязательно. Кто знает, какое еще дополнительное доказательство выплывет на свет при вскрытии?
   Однако его сын опустился на колени перед отцом, умоляя пощадить тело его бедной жены.
   Наконец господин Хуа неохотно согласился и приказал слугам начать приготовления к похоронам. Судья Ди вышел во двор и некоторое время простоял там, рассеянно наблюдая, как слуги оживленно бегают туда-сюда. Его официальная миссия здесь завершилась, и он должен был вернуться в суд. Однако почему-то он не мог заставить себя покинуть особняк господина Хуа. У него было предчувствие, что ключ к тайне найдется именно здесь.
   Когда тело было обряжено и вынесено в передний двор, где его должны были похоронить, судья Ди в одиночестве вернулся в брачные покои. Стражники только что уложили чайник в кожаную коробку. Судья Ди поставил печать на листок бумаги, прикрепленный к крышке. Когда все ушли, он закрыл дверь и сел в кресло у изножья кровати.
   Теперь все было спокойно. доносился только приглушенный шум со двора. Судья Ди размышлял о том, что отравители часто используют самые невероятные средства для убийства, испрашивал себя, какую же тайну скрывает эта комната. Затхлый запах по-прежнему висел в воздухе. Он почему-то казался неистребимым. Твердо решив найти его происхождение, судья заглянул под ложе, за мебель, потом вышел в маленькую кухоньку. Она была крохотной, без плиты, и в ней стоял лишь таз с холодной водой для мытья чашек и блюд. Готовясь к приему невесты, кухоньку, по-видимому, на совесть прибрали. Стены были недавно оштукатурены, и судья, втянув воздух, не почувствовал здесь затхлого запаха.
   Судья Ди покачал головой и медленно вернулся в просторный приемный зал. Там он сказал господину Хуа:
   – Вы обвиняете Ху Цзобиня, но я нахожу, что у служанки Чень было больше возможностей совершить это преступление. Я еще раз допрошу Ху в суде, но мне бы хотелось вновь допросить и эту служанку. Надеюсь, вы позволите мне заключить ее под стражу?
   Господину Хуа это, кажется, не понравилось, но он понимал, что отказаться не может. Он дал разрешение, и, когда судья ушел, двое стражников повели служанку в суд.
   Раздосадованный господин Хуа излил свой гнев на сына, заявив:
   – Можно было ожидать, что госпожа Ли разрешит похоронить тело дочери без вскрытия. Женщины плохо разбираются в подобных вещах. Но тебе, сыну высокого должностного лица, следовало бы быть умнее! Неужели ты не видишь, что этот самодовольный судья пришел только за тем, чтобы замять дело. Позволь мне сказать, что чиновники всегда пытаются избежать трудностей; они вовсе не заинтересованы искать преступника – это нарушает их спокойную жизнь! Я сам был чиновником и знаю, о чем говорю!
   Когда к вечеру следующего дня из суда не поступило никаких новостей, негодование старого господина Хуа против судьи Ди возросло. Хмурый и неприветливый, он расхаживал по залами дворам, размахивая рукавами и браня слуг. Когда наступила ночь, он поклялся, что на следующий день сам отправится в суд и вынудит судью допросить Ху Цзобиня под пыткой.
   А судья Ди тем временем приказал Ма Жуну посоветоваться со знаменитым старым следователем, давно отошедшим от дел, и двумя пожилыми управляющими медицинскими лавками. Но никто из них не смог определить яд по симптомам, обнаруженным на теле юной невесты. Потом судья Ди послал Ма Жуна и Чао Тая осторожно навести справки у людей, живущих рядом с особняками господина Хуа и госпожи Ли, и составить список гостей той свадьбы. Но ни у господина Хуа, ни у госпожи Ли не удалось обнаружить ничего из ряда вон выходящего. Все гости, приглашенные на свадьбу, принадлежали к местной знати, и никто из них, похоже, не держал зла ни на господина Хуа, ни на госпожу Ли.
   На третий день расследования судья Ди сидел в своем личном кабинете, обсуждая обстоятельства дела с Ма Жуном.
   – Это убийство в особняке Хуа, – заметил судья Ди, – похоже, окажется таким же сложным, как дело Би Цуня. Одна волна еще не улеглась, а другая уже поднимается!
   Тут вошел служащий и протянул судье ди визитную карточку.
   Судья Ди прочел имя господина Хуа и со вздохом произнес:
   – Это господин Хуа. Он, несомненно, пришел потребовать от меня допроса Ху Цзобиня. Проведите его в приемную.
   Выйдя в зал для приема, судья Ди увидел господина Хуа, одетого в церемониальный наряд. Он угрюмо расхаживал туда-сюда.
   Когда они обменялись положенными любезностями, господин Хуа сказал:
   – Прошло уже три дня с той ночи, как моя невестка встретила свою смерть. Не соблаговолит ли отец-чиновник проинформировать этого незначительного человека, как продвигается следствие?
   – Вы пришли очень кстати, – ответил судья Ди, – я как раз собирался повторно допрашивать обвиняемого Ху Цзобиня и служанку вашего почтенного дома. Если вы согласитесь посидеть в моем личном кабинете, вы сможете оттуда понаблюдать за ходом допроса.
   Судья проводил господина Хуа в свой личный кабинет и поставил ему кресло прямо перед ширмой, отделяющей эту комнату от зала суда. Затем судья Ди взошел на возвышение и приказал привести кандидата Ху.

Глава 22. Судья Ди находит ключ к загадке смерти невесты; старшина Хун проводит тайное расследование

   Судья Ди сурово обратился к нему:
   – Я осмотрел место преступления, и у меня не осталось сомнений в том, что молодая госпожа Хуа умерла от яда. А ведь вы угрожали семье Хуа в присутствии многих свидетелей. У вас была возможность подсыпать яд в чайник. Говорите правду!
   Кандидат Ху ответил:
   – Я признаю себя виновным в том, что допускал непристойные выражения и вел себя неподобающим образом! Но я по-прежнему отрицаю, что отравил молодую госпожу Хуа. Что же касается того, что у меня была возможность подсыпать яд в чайник, то я почтительно обращаю внимание вашей чести на то, что по крайней мере сорок других гостей имели такую же возможность, не говоря уж о слугах!
   Тогда судья Ди велел привести к нему служанку Чень. Ей он сказал:
   – Ваш хозяин обвинил господина Ху Цзобиня в отравлении вашей молодой хозяйки, но тот настаивает на своей невиновности. Вы теперь важная свидетельница. Расскажите мне в точности, что произошло в ту ночь. Не опускайте ни одной детали, какой бы незначительной она вам ни казалась.
   – Рабыня вашей чести, – пролепетала служанка, – может свидетельствовать, что, пока невеста и жених не вернулись с группой гостей, никто не входил в брачные покои после того, как я во второй раз наполнила чайник. Гости смеялись, шумели и отпускали доброжелательные шутки. Только господин Ху говорил всевозможные непристойности и всех тормошил. Я сама видела, как он несколько раз приближался к ложу и чайному столику. Позже он угрожал его превосходительству, и я убеждена, что это он подсыпал яд в чайник.
   – Ваша честь, – воскликнул кандидат Ху, – это возмутительная клевета! Я умоляю вас спросить ее, видела ли она, как я прикасался к чайпику!
   Старой служанке пришлось признаться, что этого она не видела. Судья Ди обратился к ней:
   – Когда вы ушли на кухню есть ваш вечерний рис?
   – Точного времени я не помню, – ответила она, – но я вышла из комнаты, когда услышала, что в главном зале началась свадебная церемония. Вскоре после того, как я вернулась, послышался смех гостей. Значит, церемония тогда уже закончилась и надо было подавать вино.
   Судья Ди закричал на кандидата Ху:
   – Итак, в момент, когда гости в главном зале наблюдали за бракосочетанием, а эта служанка ела на кухне, вы пробрались в спальню и отравили чай! Признайтесь в своем преступлении!
   Кандидат Ху стукнулся головой об пол и произнес:
   – Умоляю вашу честь о благосклонном внимании! Я ни разу не покидал зал, и это могут подтвердить два моих друга, которые все время были рядом со мной. После церемонии я лично провозгласил несколько тостов за жениха. В покои я впервые вошел вместе со всеми. Это чистая правда.
   Судья Ди некоторое время пребывал в размышлении, медленно поглаживая бороду. Он ни минуты не думал, что Ху виновен. Своими вопросами он лишь хотел показать старому господину Хуа, сидящему за ширмой, что он использовал все возможности. Не укладывалось у него в голове и то, что старая служанка может быть замешана в этом деле. Он пытался сформулировать еще кое-какие вопросы, когда слуга принес ему чашку чая, дав тем самым благоприятную возможность для долгой паузы.
   Медленно поднимая чашку к губам, судья Ди заметил на поверхности маленькие частички белой пыли. Он крикнул слуге:
   – Как ты смеешь подавать мне чай с грязью?
   Слуга посмотрел в чашку и быстро произнес:
   – Этот человек не виноват. Я позаботился о том, чтобы посуда была чистой, и лично положил в чайник чайные листья. должно быть, какая-нибудь пыль или штукатурка осыпалась с потолка, когда кухарка кипятила воду в кухне. Позвольте вашему слуге быстро приготовить другую чашку!
   Судью Ди вдруг осенило. Он строго спросил старую служанку из особняка Хуа:
   – Где вы в тот вечер брали горячую воду для чая? Вы уверены, что взяли ее из котла в большой кухне?
   Она была удивлена таким неожиданным вопросом и заплетающимся языком пролепетала:
   – Как рабыня вашей чести уже заявила, я воспользовалась водой, вскипяченной в большом котле на кухне особняка.
   Судья Ди сурово посмотрел на обоих и произнес:
   – Теперь у меня в руках ключ к таинственному делу об отравлении. Вы оба будете содержаться под стражей до завтра, пока я не раскрою это преступление.
   С этими словами судья Ди сошел с возвышения и вернулся в свой личный кабинет. Старый господин Хуа, все слышавший из-за ширмы, пришел в неописуемую ярость из-за того, что судья Ди не стал пытать Ху. Увидев судью Ди, он насмешливо сказал:
   – Я с немалым интересом следил за вашим допросом. должен заметить, что методы судей со времен моей молодости сильно изменились. В мое время с преступником обращались, как с преступником. Когда он отказывался признаваться, мы надевали на него колодки. Простите меня, но, увидев, что ваши методы не дают ни малейшего результата, я собираюсь обратиться с этим делом к префекту. Посмотрим, разделяет ли он ваши взгляды.
   Он поднялся и собрался идти. Однако судья Ди задержал его, заявив:
   – Теперь мне совершенно ясно, что произошло в вашем особняке, уважаемый. Я умоляю вас потерпеть до завтра. А завтра я почту за честь лично пригласить вас на эксперимент. Если он не удастся, я буду настаивать, чтобы это дело рассматривали вышестоящие власти.
   Господин Хуа, очевидно, решил, что это всего лишь попытка затянуть следствие, но отклонить столь вежливое предложение он не мог. Он быстро ответил:
   – Я с удовольствием принимаю ваше приглашение, – и тут же удалился.
   Молодой стражник в караульном помещении, увидев проходящего мимо господина Хуа, сказал старшему
   – Этот старый господин выглядит очень рассерженным. Почему наш судья ждал два дня прежде, чем начать второй допрос?
   – Молодой человек, – снисходительно произнес старший, – тебе, как я вижу, еще многому предстоит научиться. А теперь слушай меня. дело о трупах из деревни Шести Ли было всего лишь обычным уличным убийством. Единственный раз я видел, как в ходе расследования деньги поменяли хозяина: это было, когда его превосходительство дал награду в сто серебряных монет этому Чжао Ваньчуаню. А разве Чжао поделился с нами хоть одной медной монетой из этой суммы? В конце концов, именно стражники, под моим опытным руководством, заставили преступника признаться, в то время как Чжао всего лишь совершил приятное путешествие за счет суда. Грубый олух! Взять также дело Биня – заурядный домашний скандал! Но дело господина Хуа… – Старший широко улыбнулся и, разгладив бакенбарды, продолжил: – Это очень важное дело! Неужели ты не знаешь, что госпожа Ли владеет большей частью больших домов на главной улице? Прикинь, сколько она ежемесячно получает только в качестве ренты? А старый господин Хуа был префектом в провинции Гуандун, и дела у него шли превосходно; он владеет двумя самыми крупными шелковыми лавками в нашем городе, не говоря уж о земле за Восточными воротами. И он, и госпожа Ли высококультурные люди, которые знают, как вести себя в подобной сложной ситуации. Разве господин Хуа не дал нам серебряную монету за наши труды, когда судья на днях проводил расследование в его особняке? Разве он дважды не накормил нас прекрасным обедом? И разве госпожа Ху не дала стражникам, охраняющим ее сына в классической школе, две серебряные монеты, чтобы те заботились о его питании? Более того, она даже заплатила деньги зато, чтобы они разрешили ей навещать его каждый день! И не думай, что это была маленькая сумма, нет! Хотя охранники поделились со мной лишь несколькими медными монетами!
   Сказав это, старший бросил неодобрительный взгляд на двух стражников, стоящих здесь же. Но те сделали вид, что ничего не слышали. Молодой спросил:
   – Так все-таки этот кандидат Ху виновен?
   – Конечно, он виновен, глупенький, – ответил старший, – и наш судья знает, что этот изнеженный молодой господин сознается, как только мы покрепче на него нажмем. Но если мы быстро раскроем такое важное преступление, не подумают ли госпожа Ли и господин Хуа, что дело слишком легкое? Нет, молодой человек, следствие, касающееся нашей местной знати, надо проводить очень осмотрительно! дело надо изучить со всех сторон и без лишней спешки, чтобы все воочию убедились, с каким усердием мы относимся к своей работе. Когда, в конце концов, преступление будет раскрыто, им придется щедро вознаградить нас за труды!
   Пока стражники предавались этому праздному разговору, Ма Жун прошел в личный кабинет судьи ди и поинтересовался у него, что тот задумал. Но судья Ди лишь улыбнулся и повторил, что завтра преступление будет раскрыто. Пока они беседовали, вошли старшина Хун иTao Гань и почтительно поклонились судье. Тот спросил старшину:
   – Вас не было несколько дней. Что новенького произошло в деревне Хуанхуа?
   – Следуя указаниям вашей чести, – начал старшина, – днем мы прятались в доме старосты Хо Кая. С наступлением темноты мы каждый вечер выходили следить за домом госпожи Би. Однако ничего необычного мы не обнаружили. В конце концов мы начали терять терпение. Вчера мы с Tao Ганем решили попытаться провести более тщательное расследование. Когда прозвучал сигнал второго ночного обхода, мы залезли на крышу дома госпожи Би и затаились там, чтобы подслушать, о чем говорят эти две женщины. Сначала госпожа Чжоу ужасно бранила свою свекровь, упрекая в том, что именно она затеяла всю эту кутерьму, пригласив вашу честь в обличье лекаря к себе в дом. Это, кажется, любимая тема послеобеденных разговоров госпожи Чжоу. Внезапно немая девочка стала издавать какие-то громкие звуки. Госпожа Чжоу закричала ей:
   – Маленькое отродье, чего ты испугалась? Это просто крысы под полом! Иди спать! Мы с бабушкой тоже скоро ляжем~. Нам с Tao Ганем это показалось подозрительным. Почему девочка так испугалась шуршания крысы под полом? Вскоре госпожа Би и ее невестка разошлись по своим комнатам и легли спать. МЫ остались на крыше. Примерно через час из комнаты госпожи Чжоу донеслись какие-то звуки. Мы очень старались, но определить, что это было, не смогли. И все же у нас создалось впечатление, что там тихо говорили двое: один голос принадлежал госпоже Чжоу, другой – мужчине, но мы его не узнали. Я решил, что этот случай достаточно важен, чтобы доложить о нем вашей чести.

Глава 23. Судья Ди посылает свою визитную карточку сюцаю Тану; в особняке Ху он раскрывает тайну смерти невесты

   – Это, – заметил судья Ди, – действительно очень любопытно. А узнали ли вы, не живет ли в тех местах господин Пу?
   – Староста Хо Кай, – ответил старшина, – обошел в деревне все семьи по фамилии Пу, но никто из них не имеет никакого отношения к семье Ви. Кстати, этот староста на самом деле работает хорошо. Когда был убит Би Цунь, Хо Кай только что вступил в должность. Именно по неопытности, а не из-за лени или глупости, он не заметил, что там не все ладно. А теперь, понаблюдав за его работой в течение нескольких дней, я могу рекомендовать его вашей чести, как усердного и сообразительного малого. Хотя мы не смогли найти господина Пу, живущего поблизости, мы, как полагается, проверили соседа госпожи Би справа, которому принадлежит участок и часть дома, в котором она проживает. Стена комнаты госпожи Чжоу является границей участка. Может быть, к дом у госпожи Би первоначально примыкал весь участок, но позднее его разделили пополам. Тут мне пришло в голову, что в стене могла остаться старая дверь, и госпожа Чжоу может впускать и выпускать своего любовника через эту дверь, при условии, что он приходит с соседнего участка. Мы навели справки, но оказалось, что владельцы этого участка исключительно уважаемые люди. Он принадлежит сюцаю филологии по имени Тан Дэчжун. Хотя он отошел от дел и живёт в этой маленькой деревни в литературном мире он, похоже, довольно известен. Он редко выходит из дома, проводя дни и ночи среди книг в своей библиотеке. В доме у него живет с полдюжины его учеников, все сыновья известных семей этой провинции, которым сюцай Тан преподает классическую литературу. У старосты Хо Кая в журнале записей есть их имена, но среди них нет ни одного по фамилии Цу. Но я все равно хотел бы провести там расследование. Однако, поскольку сюцай Taн уважаемый господин, я не посмел отправиться туда без надежного предлога.