него столь необходимые денежки. Итак, вы видите, что староста Пан не имеет никакого отношения к самому убийству. Он только пытался надуть старого Куна, а в награду получил порку! Вместо того чтобы причинить вред другому, он навредил себе! Теперь, что касается убийства, это очень сложное дело. Ясно одно – убийство было совершено на рассвете. Должно быть, это случилось после того, как я вернулся с ночного обхода, потому что тогда еще все было спокойно.
   Старшина Хун, выслушав эту историю, пробормотал какие-то уклончивые замечания о том, что староста Пан, похоже, не преступник. Он только пытался надуть старого Куна на несколько серебряных монет и уже получил справедливое наказание в виде ста ударов бамбуком. Итак, остается все та же проблема: кто совершил преступление? Предаваясь этим размышлениям, старшина Хун с удовольствием принялся за еду и быстро покончил с ней.
   Проглотив последний кусок и допив вино до последней капли, старшина велел принести счет и, чтобы соблюсти приличия, приказал хозяину гостиницы прийти на следующий день в суд за деньгами. Затем он оставил своих друзей и направился к судье Ди.
   Когда он доложил об услышанном, судья Ди сказал:
   – Дело действительно сложное. Если Кун не совершал убийства, то эти торговцы, должно быть, где-то сболтнули, что у них имеются при себе деньги. Какой-то преступник услышал это, выследил, где они остановились, а утром, когда они покинули гостиницу, ухитрился убитых. Только так можно объяснить, почему оба тела были найдены у ворот рынка. Меня, как окружного судью, люди считают отцом и матерью. И я должен позаботиться о том, чтобы возмездие настигло убийцу. Только тогда я смогу прямо смотреть в глаза Господу на небесах и людям на земле. Однако сегодня мы больше ничего не в силах сделать. Увидимся завтра утром после дознания.
   И он позволил старшине Хуну удалиться.

Глава 3. Кун утверждает, что произошла путаница с трупами; судья Ди под видом лекаря отправляется продавать снадобья

   На следующее утро судья Ди встал рано и, приведя себя в порядок и позавтракав, отдал распоряжение своим людям оставаться там, где лежат трупы. Перед гостиницей Куна уже собралась большая группа стражников и более скромных служителей закона. Судья Ди покинул свои покои, пришел к гостинице Куна и сел за поставленный там высокий стол, символизирующий зал суда. Сначала он приказал привести к себе Куна и обратился к нему со следующими словами:
   – Хотя вы утверждаете, что не совершали этого убийства, все факты указывают, что преступление как-то связано с вашей гостиницей. Поэтому вы не должны вести себя так, словно это дело вас вообще не касается. Мы начнем с того, что спросим у вас имена жертв, чтобы, как полагается, провести дознание.
   – Когда эти двое, – ответил Кун, – пришли вчера вечером ко мне в гостиницу, я спросил, как их зовут. Один сказал, что его фамилия Лю, другой назвался Шао. Так как они были заняты распаковкой своего багажа, у меня не было возможности спросить их имена.
   Судья Ди кивнул и, взяв свою ярко-красную кисточку, написал на клочке бумаги: «Мужчина по фамилии Лю». Затем он приказал следователю осмотреть тела. Следователь, почтительно неся перед собой обеими руками записку судьи Ди, вошел в здание суда и с помощью Чжао Саня и дежурных стражников подтащил тело, лежащее слева от центра, к столу. Следователь попросил:
   – Прошу привести Кун Ваньдэ, чтобы опознать этого человека как Лю.
   Судья Ди приказал Куну взглянуть на тело.
   Кун, хотя и понимал, что дело неприятное, все же подошел к окровавленному трупу. Дрожа, он с трудом собрался с силами и внимательно посмотрел на убитого.
   – Это действительно Лю, который вчера вечером остановился в моей гостинице.
   Следователь разложил на земле тростниковую циновку и велел положить на нее тело. Чисто вымыв его горячей водой, он осмотрел тело дюйм за дюймом и доложил судье Ди:
   – Мужское тело, одна ножевая рана сзади в плечо, длиной в два с половиной дюйма, шириной в полтора дюйма. На левой стороне рана, нанесенная ударом ножа, длиной в полтора дюйма, пять дюймов в диаметре. Одна ножевая рана на горле, длиной в три дюйма, шириной в полтора дюйма, глубокий разрез дыхательного горла.
   Помощники следователя, как полагается, записали этот доклад и положили документ на стол судье.
   Поразмыслив немного над этой бумагой, судья Ди спустился и сам тщательно осмотрел тело. Удостоверившись в правильности доклада следователя, он скрепил документ своей красной печатью, приказал положить тело в подготовленный гроб и официально обратился к народу с просьбой, чтобы любой, кто знал убитого, явился в суд.
   Возвратившись за свой стол, он снова написал ярко-красной кисточкой на клочке бумаги: «Второй человек по фамилии Шао». Затем следователь выполнил те же действия и попросил Куна опознать тело.
   Кун, склонив голову, подошел к трупу и поднял на него взгляд. Тут он затрясся всем телом, глаза его выкатились из орбит, и, пробормотав что-то нечленораздельное, Кун хлопнулся в обморок.
   Судья Ди, удивившись такой реакции, приказал старшине Хуну привести свидетеля в чувство, чтобы продолжить дознание и получить от Куна объяснения.
   Воцарилось глубокое молчание, все зрители пристально смотрели на Куна.
   Старшина усадил Куна на землю и приказал его жене быстро принести чашку сладкого чая. Некоторые зрители, раздраженные затяжкой в ходе дознания, начали расходиться по домам, но многие остались, желая посмотреть, что будет дальше.
   Через некоторое время Кун пришел в себя. Он попытался заговорить, но смог лишь произнести:
   – Это… это не то, это… ошибка!
   – Старина, – обратился к нему старшина Хун, – его превосходительство ждет ваших объяснений. Ну, говорите же, что за ошибка?
   Кун ответил:
   – Это не тот человек! Вчерашний господин Шао был молодым, а это пожилой человек с бакенбардами. Этот человек никогда не останавливался у меня! Очевидно, произошла какая-то ошибка. Умоляю вашу честь выяснить это!
   И следователь, и старшина Хун оторопели от такого поворота событий. Они смотрели на судью Ди в полном недоумении. Судья Ди произнес:
   – Как же это могло случиться? Эти два тела лежали здесь весь день, почему же Кун не заметил раньше, что один из убитых незнаком ему? Наконец, во время дознания, в самый последний момент, его вдруг осенило. Это ясно доказывает, что он пытается нас обмануть.
   Он приказал привести Куна и гневно потребовал, чтобы тот сказал правду.
   Кун, все еще дрожа, стукнулся несколько раз головой о землю и запричитал:
   – Когда староста Пан попытался обвинить меня в этом убийстве и подтащил два тела к моей двери, я был совершенно вне себя и тотчас же бросился в город сообщить обо всем вам. Разве я мог в таком состоянии рассматривать трупы? Более того, второе тело лежало сверху и почти закрывало труп Лю. Узнав Лю с первого взгляда, я счел само собой разумеющимся, что второй убитый это Шао. Как я мог предвидеть такое? Я действительно невиновен и вручаю свою судьбу в руки вашей чести!
   Судья Ди вспомнил, что, когда он вчера увидел тела, одно действительно было наполовину закрыто вторым. Вполне вероятно, что ошибка Куна непреднамеренна. С другой стороны, это вовсе не упрощало дела. Он приказал старосте Пану явиться в суд, и тот явился, как положено, в сопровождении Чао Тая и Ма Жуна. Судья Ди закричал на него:
   – Ты, собачья голова, подменил тело и клевещешь на невинных людей! Ты сказал, что Кун убил этих торговцев, и поэтому вчера ты перетащил их тела от рынка сюда. У тебя, наверное, была возможность разглядеть их? А теперь говори быстро, как они выглядели?
   Староста Пан, который уже слышал о том, что с телами произошла какая-то путаница, теперь, когда судья Ди обратился к нему с этим вопросом, не на шутку испугался, ведь его самого теперь могут обвинить в преступлении. Стараясь, чтобы слова его звучали как можно правдивее, он сказал:
   – Я думал, что Кун убийца только потому, что жертвы останавливались в его гостинице, и потому, что убийство было совершено недалеко отсюда. Один из убитых, как я помню, был юношей, а другой – пожилым человеком с бакенбардами. Но так как Кун Ваньдэ, недовольный тем, что я положил тела перед его дверью, тотчас же бросился в город, у меня не было возможности проверить, узнал ли он убитых. Совершена ошибка или нет, сказать не могу, потому что не видел этих двух торговцев, когда они остановились накануне вечером в гостинице Куна.
   Судья Ди приказал стражникам во второй раз угостить Пана бамбуком, заявив, что староста выдвинул ложные обвинения, пытаясь очернить невинного человека.
   Затем он велел привести троих гостей, остановившихся в гостинице Куна, и снова их допросил. Все трое утверждали, что оба торговца были молодыми людьми и что пожилой человек в гостинице не останавливался; они не смогли его опознать и не знали, как он встретил свою смерть.
   Тогда судья Ди произнес:
   – Ясно только одно – преступника надо найти!
   Он приказал следователю продолжать процедуру опознания тела незнакомого человека. Следователь доложил:
   – Одно тело неопознанного мужчины, на левой руке след ушиба в три дюйма, а на пояснице рана, вызванная ударом ножа, три на пять дюймов. Под ребрами еще одна рана, шириной в один дюйм с четвертью, длиной в пять с половиной дюймов и глубиной в два дюйма с четвертью. И одна ножевая рана на спине, длиной в два и три четверти дюйма.
   Эти подробности были должным образом записаны помощниками следователя.
   Когда формальности были соблюдены, судья Ди заявил:
   – Так как этот человек, вероятно, жил в нашем округе, тело должно быть оставлено здесь, во временном гробу. Возможно, его родственники и друзья живут неподалеку отсюда. Сейчас я составлю записку, скрепленную моей печатью, с просьбой ко всем, кто знал этого человека, явиться ко мне. Придет время, когда преступник будет арестован и предстанет перед судом!
   Кун Ваньдэ освобождается под залог, но должен снова явиться в суд, когда будет слушаться дело, на этот раз в качестве свидетеля. А староста Пап Дэ пока будет содержаться под стражей.
   Отдав эти приказания, судья Ди велел подать свой паланкин и в окружении служащих суда покинул деревню Шести Ли и вернулся в город. Там он прежде всего проследовал в храм покровителя города и воскурил благовония.
   Затем он отправился в суд и сел за стол. Сделав перекличку служащих, он убедился, что все в сборе, и удалился в свой личный кабинет.
   Взяв писчую кисточку, он прежде всего составил донесение властям провинции Цзянсу, в котором дал полное описание убитого Лю, и попросил их попытаться найти его семью и родственников. Затем он продумал письмо судьям соседних округов с просьбой проследить, не появится ли у них человек, отвечающий описанию Шао, исчезнувшего торговца.
   Он велел своим писарям нарисовать его приблизительный портрет и разослать наброски, а затем позвал Чао Тая и Ма Жуна.
   – Теперь это дело проясняется, – сказал он им. – Вряд ли могут быть какие-то сомнения, что этот Шао и есть убийца. Если поймать этого человека, мы сможем пытать его и раскрыть дело. Поэтому я приказываю вам найти его, арестовать и безотлагательно привести ко мне.
   Когда Чао Тай и Ма Жун ушли, судья Ди позвал старшину Хуна. Ему он сказал следующее:
   – Неизвестный убитый, вероятно, жил в этом округе. Ты должен навести справки во всех деревнях и попытаться найти кого-нибудь, кто его знает. Далее, я не думаю, что убийца успел далеко уйти; вероятно, он счел более безопасным спрятаться где-нибудь в этих местах, отложив побег до тех времен, когда улягутся страсти. Сейчас мы должны тайком разузнать что-нибудь об этом Шао.
   Несколько дней судья Ди ждал возвращения своих помощников. Но они не появлялись, и о них ничего не было слышно.
   Наконец, судья Ди встревожился и подумал: «С тех пор как я принял должность в этом округе, я раскрыл немало запутанных преступлений. Как же могло получиться, что это, по-видимому, не самое сложное расследование так медленно продвигается? Может быть, мне надо самому кое-что разнюхать, чтобы понять, смогу ли я выследить этого убийцу?».
   Поэтому на следующее утро судья Ди поднялся рано и переоделся в странствующего лекаря. Как все образованные люди, он хорошо знал лекарства и владел искусством врачевания, поэтому мог не опасаться выглядеть невеждой в области медицины. Более того, он знал, что люди обычно рассказывают лекарю больше, чем кому-либо другому. Он также надеялся, что во время драки убийца, вероятно, тоже пострадал и, прячась, скорее обратится за помощью к странствующему лекарю, нежели к местному врачевателю.
   Взвалив на плечо специальный медицинский баул, набитый травами, пилюлями и порошками, судья Ди отправился в путь.
   Покинув город через Южные ворота, он пошел по дороге, ведущей к деревне Шести Ли. Он миновал несколько рыночных площадей вдоль большой дороги, но никто не обращался к нему за помощью. «Вероятно, – решил он, – я добьюсь большего успеха, если встану у крыльца большой лавки и разложу свои лекарства, чтобы привлечь людей».
   Наконец, он набрел на рыночную площадь, которая хоть и не кишела людьми, но выглядела довольно оживленной. Дело в том, что она была расположена на перекрестке двух больших дорог, по которым постоянно ездили чиновники, торговцы и коробейники. В северо-восточном углу стояла мемориальная арка, на которой были высечены три слова: «Хуан Хуа Чень», то есть «Прославленный рынок империи». Пройдя под эту арку, он увидел трехэтажное здание с табличкой, на которой большими буквами было написано «Ломбард».. Судья Ди решил, что широкое крыльцо ломбарда – отличное место для временной приемной бродячего лекаря. Он распаковал свой медицинский баул и, расстелив на каменных плитках кусок ткани, разложил на нем все свои лекарства и травы. Затем он поклонился и в полный голос прочел следующие стихи:
    Мой добрый путник, выслушай совет:
    Здоровье береги ты с юных лет!
    Но если хворь внезапно нападет,
    Иди к врачу, и он тебя спасет.
   Потом он продолжил:
   – Смиренно сообщаю почтенной публике, что фамилия моя Жэнь, а имя Чжи, и я из провинции Шаньси. Я с юности увлечен изучением редких книг по медицине и полностью овладел тайнами искусства врачевания. Хотя я бы не решился поставить себя в один ряд со знаменитыми врачевателями древности, все же осмелюсь сказать, что мне известны методы более поздних искусных лекарей. Я измеряю пульс у мужчин и у женщин, знаю внутреннее строение тела и хирургию, а также умею распознавать признаки многих заболеваний. Пожалуйста, проконсультируйтесь со мной, и вы все о себе узнаете. Вы увидите, я сумею дать верные указания, следуя которым вы сразу же излечитесь от легких недугов, а от серьезных заболеваний я избавляю за три дня. Сегодня я здесь по просьбе старого пациента, который специально прислал за мной. А так как мой долг помогать всем, кто нуждается в помощи, я приглашаю всех, кто страдает от какой-нибудь болезни, подойти ко мне для осмотра!
   Пока он произносил эту речь, вокруг него собралась большая толпа, и судья Ди внимательно рассматривал лица людей. Он заметил, что все они местные, так как мирно болтают друг с другом. Его внимание привлекла пожилая, сгорбленная женщина, которая, расталкивая остальных зевак, стремилась пройти вперед. Когда он закончил свою речь, эта женщина обратилась к нему:
   – Если вы, мастер, так хорошо владеете искусством врачевания, вы, вероятно, сможете вылечить мою застарелую болезнь?
   – Разумеется, – ответствовал судья Ди, – если бы я ничего не смыслил в медицине, разве бы посмел я странствовать по земле, хвастаясь своими познаниями? Опишите подробно симптомы вашего недуга, и я постараюсь помочь вам.
   Женщина сказала:
   – Причины моей болезни кроются, думаю, в моем сердце. Вы сможете вылечить меня?
   – Разве для меня есть что-нибудь невозможное? – ответил судья Ди. – Если у вас сердечное заболевание, я назначу вам лекарство от него. Повернитесь лицом к свету и внимательно посмотрите на меня.
   Когда женщина повернулась лицом к судье Ди, он лишь поверхностно осмотрел ее. Ведь хотя он и прикинулся врачевателем в интересах следствия, он по-прежнему оставался высокопоставленным чиновником, а она была неизвестной ему женщиной, поэтому позволить ей подойти к нему слишком близко было против правил. Он сказал:
   – Я знаю, что вас беспокоит. Кожа у вас пересохшая и желтоватая, с голубыми прожилками. Это верный признак того, что у вас воспалена печень и ослаблена нервная система. Когда-то в прошлом вы, должно быть, пережили сильное душевное потрясение. Из-за этого у вас воспалилась печень и нарушилось пищеварение. Вы все время испытывали боли в сердце, не так ли?
   Женщина быстро ответила:
   – Мастер, вы действительно на редкость искусный лекарь! Я уже давно страдаю от этой болезни, но никто еще так точно не определил ее причину. Но вы поставили диагноз, и мне хотелось бы знать, есть ли лекарство, которое сможет меня вылечить?

Глава 4. Судья Ди под видом лекаря посещает пациентку; немая девочка возбуждает его подозрения

   Увидев, что женщина верит в его медицинские познания, судья Ди решил, что в данном случае он мог бы пойти еще дальше. Поэтому он спросил:
   – Вы уже давно страдаете от этой болезни? У вас же наверняка есть муж и дети, которые могли бы пригласить к вам лекаря. Почему же они допустили, что ваша болезнь приобрела хроническую форму?
   Вздохнув, женщина ответила:
   – Печально говорить, но мой муж умер уже много лет назад. Он оставил мне сына, которому теперь было бы двадцать восемь лет. Раньше у него была на этом рынке небольшая лавка шерстяных и хлопчатых товаров. Восемь лет назад он женился. В мае прошлого года, в день праздника Большой пятерки’, после полудня он взял меня, свою жену и их маленькую дочь посмотреть на гонки лодок-драконов по реке. В тот вечер мой сын был здоров и весел, как обычно. Но после обеда он внезапно пожаловался на сильную боль в животе. Я решила, что он, вероятно, днем на реке перегрелся на солнце, и велела его жене уложить его в постель. Вовремя третьего ночного обхода я вдруг услышала, как он громко вскрикнул, а затем его жена ворвалась ко мне в комнату с криком, что мой сын умер. Это ужасное горе поразило как меня, так и его жену, словно весь небесный свод обрушился на нас. Наш род прервался. Хотя у нас была эта маленькая лавка, она не приносила нам солидного дохода, поэтому мы с трудом, влезая в долги, наскребли денег на его похороны. Когда тело обряжали, я заметила, что глаза сына выкатились из орВит. Это жалкое зрелище усилило мое горе, я день и ночь оплакивала сына. И вот после этого у меня и развилась болезнь сердца.
   Слушая эту историю, судья Ди сразу же принялся обдумывать подозрительные детали. «Может быть, – размышлял он, – молодой человек действительно умер от солнечного удара. Но как объяснить то, что он вскрикнул перед смертью и почему его глаза выкатились из орВит? Должно быть, за этим что-то кроется. Я пришел сюда расследовать двойное уВийство, но вполне может оказаться, что здесь произошло еще одно преступление».
   Женщине он сказал:
   – Выслушав вашу историю, я понял, что ваша болезнь еще серьезнее, чем я предполагал. Если этот недуг вызван меланхолией, его сравнительно легко можно вылечить. Но когда настоящее горе начинает выедать сердце и душу, эту болезнь нельзя вылечить за несколько минут. У меня есть лекарство, которое вам поможет, но совершенно необходимо, чтобы я приготовил его сам, потому что крайне важно соблюсти правильные пропорции. Только тогда оно возымеет сильный эффект. Но здесь, на улице, я не могу выполнить эту сложную задачу. Я не знаю, насколько серьезно вы хотите вылечить свою болезнь. Если вы действительно хотите избавиться от нее, мне ничего не остается, как только пойти к вам домой и там приготовить лекарство.
   Женщина немного поколебалась, но ответила:
   – Я, конечно, хочу избавиться от этой болезни. Если вы, мастер, любезно согласитесь пойти со мной, я буду только рада, но сначала должна вас кое о чем предупредить. После смерти моего сына его жена строго сохраняет целомудренное вдовство. Она даже отказывается видеть кого-либо, кроме близких родственников. Каждый раз после полудня она запирается в своей комнате и, если в дом приходит незнакомец, из-за двери бранит меня, крича: «Мама, почему Вы пускаете этих людей в дом, где живет молодая женщина?» Поэтому наши родственники-мужчины, зная о твердом решении моей дочери больше не выходить замуж, нас не навещают, а недавно перестали приходить и женщины. Таким образом, мы с дочерью сейчас одни в доме. Утром занимаемся домашними делами, а после полудня расходимся по своим комнатам. Если вы согласитесь пойти со мной, вам придется приготовить лекарство во дворе, а после этого тотчас же удалиться. Иначе мы с дочерью опять поссоримся.
   Эти странные слова еще больше возбудили подозрения судьи Ди. Наверняка здесь кроется какая-то тайна. Он подумал: «Конечно, по счастью, в нашей империи есть немало верных вдов, но эта молодая вдова всех перещеголяла. То, что она не позволяет мужчинам входить в дом и говорить с ней, конечно, правильно. Но то, что она отказывается видеть женщин и даже каждый день после полудня запирается у себя в комнате, в высшей степени подозрительно. Пойду-ка яс этой женщиной и посмотрю, что на самом деле представляет собой ее невестка».
   Женщине же он ответил:
   – То, что ваша дочь верная вдова, достойно величайшей похвалы и восхищения. Я быстро приготовлю вам лекарство и сразу же уйду, даже не выпив чашки чая и не настаивая на вежливом обхождении!
   Женщина обрадовалась решению судьи, но сказала:
   – Только я сначала схожу домой одна, объясню дочери, а потом вернусь за вами.
   Судья Ди, испугавшись, что дочь не позволит старухе вернуться, быстро возразил:
   – Нет, так не пойдет! Я очень спешу, у меняв городе много своих дел. Вы ставите мне условия, хотя, полагаю, у вас нет достаточно денег, чтобы щедро вознаградить мой труд. И все же я охотно иду с вами, не рассчитывая на награду, потому что мне дорога репутация искусного лекаря. Но мы должны идти сейчас же!
   Он собрал свои лекарства и травы, низко поклонился, прощаясь с толпой зрителей, и ушел с женщиной.
   Они прошли по каким-то узким улочкам и приблизились к скромному домику в тихом переулке. Девочка лет семи, стоявшая перед дверью, с нескрываемой радостью побежала им навстречу, как только увидела старуху. Одной рукой она вцепилась в рукав, а другой отчаянно жестикулировала, произнося какие-то нечленораздельные звуки.
   Судья Ди, поняв, что ребенок не может говорить, спросил:
   – Кто эта немая девочка? Она родилась такой?
   Но женщина уже открыла калитку и быстро юркнула во двор, по-видимому торопясь сообщить дочери об их появлении. Судья Ди, испугавшись, что невестка скроется в своей комнате и он не успеет рассмотреть ее, поспешил за женщиной, В задней части двора он увидел одноэтажный дом, в котором, похоже, было три примыкающих друг к другу комнаты. Дверь одной из них захлопнулась, по-видимому, ее оВитательница услышала стук калитки, но в полуоткрытом окне мелькнуло женское лицо – судья Ди понял, что это та самая молодая вдова.
   Он успел ее рассмотреть. Это была женщина лет тридцати, в простой домашней одежде, еще не прибранная, но нельзя было не заметить ее
   чувственной красоты. Судья Ди подумал, что одного взгляда на нее, пожалуй, достаточно, чтобы у мужчины закружилась голова. У нее был белоснежный, красивой формы лоб и розовые щеки.
   Увидев незнакомца, входящего во двор, она тревожно вскрикнула, быстро скрылась в глуВине комнаты и тотчас же заперла дверь. Судья услышал, как она распекает свою свекровь:
   – Зачем вы, порочная старая женщина, привели в наш дом этого жалкого шарлатана? После нескольких месяцев спокойной жизни я опять вынуждена ссориться с вами! За что мне такое несчастье?
   Услышав эту тираду, судья Ди изумился и заподозрил неладное. «Эта молодая женщина, должно быть, страшная ведьма, – подумал он, – она способна на что угодно. Нет, уж теперь-то я не уйду отсюда, пока не узнаю больше, какими бы проклятиями и оскорблениями меня тут ни осыпали!»
   Он опустился на скамейку во дворе и вежливо спросил:
   – Простите меня, могу ли я узнать ваше почтенное имя? Кто эта девочка, которая бросилась нам навстречу, полагаю, ваша люВимая внучка?
   – Наша фамилия Ви, – ответила женщина. – Моего покойного мужа звали Ви Чаншань, а сына – Ви Пунь. Увы, после смерти от него мне осталась лишь эта маленькая внучка, которой теперь семь лет.
   С этими словами она крепко прижала девочку к себе и заплакала. Судья Ди прервал ее:
   – Госпожа, сейчас уже довольно поздно. Пожалуйста, принесите мне переносную плитку и чайник, чтобы я мог сварить лекарство. Кстати,
   меня заинтересовала немота вашей внучки. Как получилось, что она потеряла дар речи?
   Госпожа Ви ответила:
   – Это одна из ужасных бед, свалившихся на наш дом. Эта девочка еще младенцем подавала большие надежды. Она была очень умненькой и в четыре года болтала без умолку. Но через два месяца после смерти своего отца она вдруг лишилась дара речи. С тех пор она не произнесла ни одного членораздельного слова, хотя все прекрасно понимает. Ну разве это не трагедия, когда такой милый и многообещающий ребенок за одну ночь превращается в бессловесное существо?