Он снова перегнулся через «столешницу» и похлопал сэра Джорджа по колену совсем человеческим жестом.
   — А сейчас дела наши идут превосходно. Никому не приходит в голову волноваться по поводу появления еще одного отряда варваров, вооруженных колющим и режущим оружием. Никто из инспекторов Совета даже не знает, что вы и римляне — уроженцы одной планеты, а слишком догадливым мы дадим на лапу, чтобы держали язык за зубами. Кроме того, — он снова похлопал барона по колену, — формально вас просто не существует.
   Сэр Джордж нахмурился, озадаченный смыслом этой фразы, а демонический шут, не обращая на него внимания, продолжал:
   — Никаких документов. — Голос его звучал неразборчиво, так что сэр Джордж едва уловил общий смысл фразы. — Я выхватил вас из самого центра шторма. Все на вашей планете думают, что вы потонули. Вы ведь и впрямь потонули бы без нас! Но если Совет начнет копать, он не найдет никаких следов контакта между нашими мирами. Потому что, кроме спасения вас из моря и кражи лошадей, никаких контактов действительно не было. И пока какой-нибудь дотошный инспектор не начнет всюду совать свой нос, никто не спросит, откуда вы взялись.
   Двоеротый откинулся на спинку кресла и потянулся за кубком. Но опрокинул его, не донеся до рта, и тупо уставился на кисельную лужицу. Его центральный глаз смотрел мутно, как и два других, полуприкрытые отяжелевшими веками.
   — Ну что, Шарнхайши, получили? Думали, испоганили мне карьеру и на этом все кончилось? Да кто вы такие…
   Голос его пресекся, глаза закрылись, и он обмяк в кресле. Его верхний рот открылся, из него послышался свистящий звук, который сильно напомнил сэру Джорджу человеческий храп.
   Барон неподвижно сидел в кресле, задумчиво глядя на демонического шута и переваривая услышанное, пока за спиной двоеротого не открылась дверь, через которую он вошел. Сэр Джордж поднял глаза и увидел одного из телохранителей своего хозяина. Драконочеловек позвал его жестом когтистой руки, опустив другую руку на ножны, в которых хранилось мечущее молнии оружие.
   «Может быть, это как раз и есть то самое огнестрельное оружие, о котором говорил командир? Даже настоящий дракон не мог бы метать пламя, как это устройство… но оно куда опаснее тех неуклюжих махин, которые я видел на Земле!»
   Драконочеловек снова сделал ему знак приблизиться, и сэр Джордж со вздохом поднялся из кресла. Конечно, телохранители не оставят его наедине с заснувшим хозяином. Несомненно, они наблюдали за ним с помощью так называемых визуальных сенсоров и решили увести, как только демонический шут допился до бесчувствия. Интересно, слышали ли они их беседу? И если да, то догадались ли они о том, что сэр Джордж понял значительно больше сказанного двоеротым?
   Он надеялся, что драконолюди их не подслушивали, а если и подслушивали, то не поняли, какие тайны открыл ему двоеротый. Ему также хотелось верить, что, проспавшись, демонический шут не вспомнит всего, что разболтал. Ибо если драконолюди или двоеротый поймут, какие последствия может иметь этот разговор, то сэра Джорджа, несомненно, ждет смерть.
   Командиру людей незачем знать, что если кто-то из Совета Федерации начнет задавать неудобные вопросы о некоем победоносном отряде, то отряд этот тотчас же перестанет существовать.
   Исчезнет, не оставив следа, который мог указать на то, что корабль гильдии демонического шута опускался на планету, посещение которой было запрещено решением Совета Федерации.

ГЛАВА 9

   — Ты уверен, любовь моя? — с тревогой спросила мужа леди Матильда Винкастер, приподнимаясь на кушетке.
   За все эти годы демонический шут так и не смог понять, почему англичане предпочитают жить под открытым небом, а не остаются на борту корабля. Им нравилось жить в походных шатрах и палатках, и в конце концов двоеротый смирился с этим противоестественным на его взгляд желанием. Что взять с примитивных существ, которые не в состоянии оценить всех прелестей цивилизации? Он понял бы и даже, наверно, разделил желание людей прогуляться по незнакомому миру после долгого полета. Но жить в шатре, отказавшись от множества мелких удобств, которые делали хоть сколько-нибудь сносным пребывание высокоразвитых существ на звездолете, — это уж слишком. Странное желание жить вне корабля, несомненно, навело двоеротого на подозрение, что люди замышляют какую-то пакость. Сэр Джордж хорошо помнил, как демонический шут уставился на него на Шаакуне, когда он впервые попросил позволения устроить лагерь вне корабля. Недомерок два корабельных дня обдумывал этот вопрос, прежде чем согласиться. При этом он, как всегда бесстрастно, предупредил, чтобы англичане оставили всякие мысли о побеге, поскольку спрятаться в чужом мире им все равно не удастся. Его механические слуги обнаружат их без всякого труда, и наказание за побег будет жестоким.
   Сэр Джордж не сомневался в серьезности угроз двоеротого и сам принял меры, чтобы как следует вбить это в головы своим подчиненным.
   Он добился успеха. За все годы службы ни один из его людей не пытался сбежать. По крайней мере из лагеря. Троих людей механические слуги выследили, когда те отстали на марше от основных сил во время боевой операции, и все трое были убиты. Еще один человек отбился от шедшей в густом тумане колонны и тоже был убит, будучи заподозрен демоническим шутом в дезертирстве. Сэр Джордж напрасно втолковывал двоеротому, что подобных случайностей невозможно избежать и карать за них смертью не только жестоко и неразумно, но еще и крайне расточительно. Двоеротый не пожелал отменить приказ, сказав, что не намерен разбираться в побуждениях дикарей, и, коль скоро они окажутся не там, где должны быть, пусть пеняют на себя. Он не упускал случая преподать воинам сэра Джорджа урок повиновения, полагая что без жестоких наказаний его отряд потеряет боеспособность и причинит ему немало лишних хлопот.
   За эти годы многие англичане стали разделять взгляды демонического шута на жизнь вне корабля. Несмотря на то что шатры и палатки были снабжены всем необходимым, жить в них было менее комфортно, чем на звездолете, и кое-кто из людей предпочитал возвращаться туда, хотя бы и под надзор бородавочников. Большинство воинов, впрочем, по-прежнему желало жить в шатрах и любоваться по ночам звездным небом, пусть даже созвездия в нем совсем не походили на те, которые они привыкли видеть с Земли. Им больше нравилось спать на свежем воздухе, слушая пение ветра и стрекотание и крики местных крылатых существ, заменявших в чужих мирах привычных птиц и насекомых. Даже те, кто возвращался по ночам на борт звездолета, радовались возможности потрапезничать на лоне природы. Совместные обеды на свежем воздухе стали традиционными для воинов сэра Джорджа, они сплачивали людей, в жизни которых было не так уж много радостных событий.
   Порой барону казалось, что его отряд стал чем-то вроде одной большой семьи, и он радовался, что в нем было немного людей знатного происхождения. Он сам был единственным настоящим нобилем, хотя и являлся внуком простого латника. Кроме него с Мэйнтоном только Матильда да сэр Энтони Фицхью могли похвастаться своим происхождением. После длительных обсуждений со своими офицерами и, конечно, с Матильдой барон решил посвящать в рыцари людей, особенно отличившихся в сражениях. Он был не слишком щедр на похвалы, и это придавало посвящению в рыцари особую ценность. Таким образом в его отряде образовалось крепкое ядро, состоящее из двенадцати рыцарей.
   То, что всего три человека из них были высокого происхождения, не только показывало его солдатам, что любой из них может достичь этого почетного звания, но и укрепляло их единство. Поначалу сэр Джордж опасался, что среди его людей могут вспыхнуть раздоры из-за женщин, которых было значительно меньше, чем мужчин, но этого, к счастью, не случилось. Большинство женщин быстро нашли себе мужей, и отец Тимоти с радостью освятил их союз, однако нашлись и такие, которые не пожелали расстаться со своей свободой. Некоторое количество незамужних женщин всегда сопровождало идущих в поход воинов, и отец Тимоти понимал, что их отряд в этом отношении не может быть исключением. Бывший воин понимал плотские нужды своих духовных чад и делал все возможное, чтобы погасить вспыхивавшие время от времени ссоры, которых без его пастырских увещеваний и громоподобных внушений было бы не в пример больше.
   Словом, отряд сэра Джорджа действительно напоминал дружную семью, число детей в которой росло с каждым годом. Присутствие их — законных и незаконных — еще больше сплачивало людей, причем барона особенно радовал тот факт, что ни один ребенок не умер в младенчестве. Несомненно, это было самым ценным из всего того, что они получили от жизни на звездолете. Странным, однако, было то, как мало многочисленные роженицы помнили о родах. Это вызывало у людей некоторый страх и разговоры о подменышах, но со временем молодые матери привыкли к тому, что дети почти всегда рождались во время периодов их «сна». Лекарь многократно говорил, что беременность и роды во время пребывания в стазисе — обычное дело, и даже несколько раз пытался объяснить сэру Джорджу, что «сон», в который он погружал будущих матерей, сильно отличался от сна обычных людей, но из-за обилия незнакомых терминов барон так и не уловил, в чем тут фокус. Как бы то ни было, женщины примирились с этим очередным чудом, чему в немалой степени способствовали Матильда и другие дамы, большинство из которых, кстати, родили своих детей «старым» способом, еще до того, как попали на звездолет…
   Сэр Джордж думал о детях, когда размышления его были прерваны неожиданным вопросом жены.
   Одной из причин, побудивших его испросить для своих людей позволения жить на чужих планетах вне корабля, была уверенность его в том, что их разговоры прослушиваются Компьютером или каким-нибудь хитроумным, специально созданным для этого устройством. Разумеется, их разговоры подслушивали и вне корабля, ведь Компьютер мог слышать и передавать приказы даже сквозь шум и грохот битвы, однако сделать это было несколько труднее. Во всяком случае, Компьютер и его механические помощники не могли подслушать несколько сотен происходящих одновременно бесед, заглушаемых шумом ветра, воды и прочими звуками, естественными для лагеря под открытым небом. Это подтверждало то, что кто-нибудь из ближайших соратников барона неизменно обнаруживал на территории лагеря хотя бы одно место, где Компьютер не отвечал на заданные вопросы, — по-видимому, этому способствовали какие-то особенности местности. Сэр Джордж заметил, что мертвые зоны, как правило, оказывались во впадинах, ложбинах или на склонах холмов — там, где между говорящим и прослушиваемой Компьютером зоной находилась преграда из земли или камней.
   Укоренившаяся привычка к осторожности за многие годы превратилась в рефлекс, и барон не желал рисковать, полагаясь на не доказанные пока предположения, что где-то есть места, не прослушиваемые Компьютером. Зато он точно знал, что на борту корабля таких мест нет, и, стало быть, если у него возникнет нужда тайно переговорить со своими командирами, сделать это он может только на чужой планете, вне звездолета.
   Сейчас необходимость в проведении тайного совета возникла, но прежде чем собирать на него своих командиров, сэр Джордж решил обсудить полученные им от двоеротого сведения с Матильдой. Он доверял ей безоговорочно и высоко ценил советы жены, не раз помогавшие ему с честью выходить из затруднительных положений.
   — Да, уверен, — сказал он наконец, любуясь ее потемневшими от тревоги глазами. «Боже, как же она прекрасна!» — подумал он со знакомым чувством восхищения и благоговения.
   — Не думаю, чтобы он понимал, насколько важные сведения выболтал мне, будучи в подпитии, — шепотом продолжил барон, поднимая кубок, чтобы скрыть движение губ.
   — Ты говорил, что он высоко ценит наш отряд, с помощью которого ему удалось заключить столь важные для него сделки с обитателями многих планет, — напомнила мужу Матильда. — Ты служил ему даже лучше, чем он мог надеяться, как командир отряда и толковый советник при переговорах. Он сам говорил тебе об этом, и я сомневаюсь, что демонический шут будет тратить время на незаслуженные похвалы тому, кого считает значительно ниже себя. Мы мало знаем о его гильдии, но вряд ли она будет уничтожать инструмент, принесший ей столько барышей.
   — Хм-м, — отставив в сторону кубок, сэр Джордж потянулся, нарочито зевнув. Положил голову на колени жене и заулыбался, когда она пощекотала ему нос травинкой. Для постороннего наблюдателя они были всего лишь влюбленной парой, но глаза барона оставались серьезными.
   — Что правда, то правда — они высоко ценят наш отряд, — чуть слышно сказал он. — И все же мы являемся для них, как ты верно заметила, всего лишь инструментом. Ты провела с двоеротым времени больше, чем любой из моих людей, любовь моя, поскольку временами он приглашал к себе нас обоих. Но даже ты общалась с ним не в пример меньше меня и потому можешь тешить себя иллюзиями. На самом деле все обстоит значительно хуже. Беда в том, что демонический шут не считает себя «жестоким», он просто полагает, что мы не вполне разумные существа, и соответственно к нам относится. Мы представляем для него определенную ценность как инструмент, но и только. Примерно так люди относятся к коровам, козам, собакам. Они нужны людям, но мы не имеем перед ними каких-либо моральных обязательств. Мы являемся для него вещью, которую можно использовать для достижения своих целей, а потом выбросить, или овцами, которых можно забить, если шерсть их становится не нужна. Поверь, несмотря на все его похвалы, он относится ко мне с меньшей приязнью, чем я — к Сатане!
   — И все это только потому, что мы не принадлежим к его народу? — с горечью спросила Матильда. Они с сэром Джорджем не раз обсуждали эту тему прежде — наедине и с особыми предосторожностями, — равно как и с другими членами баронского совета. То, что говорил ее муж, не было новым для нее, но никогда он не говорил этого так прямо и с такой тревогой.
   — До известной степени — да, но дело не только в этом. Из слов двоеротого следует, что в Федерацию входит множество разных существ, обитающих на разных планетах. Его собственный народ — лишь один из них, и между этими существами есть большие физические различия. Но они схожи в том, что считают себя высокоразвитыми из-за машин и устройств, которые умеют делать. Мы же, по их мнению, дикари, поскольку ничего подобного создавать не можем. Для Федерации отсталые народы хуже, чем для нас — французские сервы. В их глазах мы не имеем никаких прав, никакой ценности, разве что в качестве орудий. Мы не равны им, и большинство из них убьет любого из нас глазом не моргнув. Если кто-то узнает, что гильдия командира нарушила закон Федерации, нас как свидетелей убьют немедленно и без всяких колебаний…
   Лицо барона потемнело, и Матильда почувствовала, что опасность, о которой говорит муж, действительно велика. Вероятно, время, отпущенное им, истекало, иначе он не стал бы говорить столь откровенно. Не в характере сэра Джорджа было тревожиться из-за бед, которые могут постигнуть их в отдаленном будущем. Почувствовав испуг жены, который она пыталась скрыть под жалкой улыбкой, барон лаково погладил ее по колену.
   — Прости, сердце мое. Быть может я не должен был говорить тебе всего этого.
   — Чушь! — Она положила тонкую сильную руку на его губы и гневно встряхнула головой. — Я — твоя жена, и если отец сделал ошибку, не отучив меня от тяги к книгам, то, по крайней мере, эта тяга не мешает мне мыслить здраво. Ты не Господь, чтобы отвечать за всех нас и в одиночку нести груз забот и тревог, которые касаются всего отряда. Так что если отец Тимоти или сэр Ричард в состоянии помочь тебе хотя бы тем, что выслушают тебя, глупо таиться от них и уж тем более от меня. Я не так слаба, как тебе кажется, поверь, ты можешь на меня положиться!
   — В этом я уверен, — согласился он и протянул руку, чтобы погладить ее по щеке. Она наклонилась поцеловать его, и он с наслаждением ощутил вкус ее туб. Прервав поцелуй, Матильда начала было что-то говорить, но он покачал головой и ласково привлек ее к себе, положив голову жены себе на плечо, так что оба они теперь смотрели в бездонное небо. Она поняла его невысказанное желание сменить тему разговора и нарочито беспечным тоном заговорила об их детях — сначала об Эдуарде, затем о четырех младших, рожденных уже на борту звездолета. Для Матильды это было величайшим из чудес, ведь она уже смирилась со своим бесплодием на Земле, в Ланкастере, и дети стали для нее главной радостью, которую не способны были омрачить никакие невзгоды и тревоги. Сэр Джордж тоже любил детей и потому слушал ее с улыбкой, нежно и внимательно глядя в лицо жены. Краешком глаза он заметил вынырнувшего из рощицы чахлых деревьев драконочеловека, но не стал говорить об этом Матильде. Странное существо довольно долго стояло неподалеку от них, словно рассчитывая услышать, о чем говорит барон со своей женой, а затем скрылось в роще так же беззвучно, как и появилось.
* * *
   Демонический шут редко появлялся среди людей, но никогда не упускал случая разразиться речью после очередной одержанной ими победы. Напыщенная болтовня двоеротого смешила и раздражала воинов барона, но он строго-настрого приказал своим офицерам следить за тем, чтобы их люди не выказывали своих эмоций открыто, дабы не навлечь на себя гнев демонического шута. Сэр Джордж до сих пор не понимал, как тот может оставаться в неведении относительно мыслей людей, которые сражались и умирали за него исключительно потому, что у них не было выбора. И все же именно так все и обстояло. Только существо, совершенно не понимавшее англичан, могло являться перед теми, кого оно превратило в своих рабов, и хвалить их за доблесть. Хвалить за отличную службу гильдии, которую они ненавидели всей душой, и награждать возможностью видеться с собственными детьми и женами.
   Демонический шут и на этот раз не отступил от своих правил и прибыл к построенным для встречи с ним воинам на своем аэрокаре. Летательный аппарат завис футах в десяти над вытоптанной, пыльной травой тренировочного поля, расположенного между посадочным модулем и палаточным городом, окруженный десятком драконолюдей. Два десятка до зубов вооруженных бородавочников стояли между аэрокаром и англичанами, в то время как двоеротый произносил свою традиционную речь.
   Слушая опротивевший ему до невозможности писклявый, монотонный голос, он чувствовал, как в сердцах его людей закипает ярость, и не мог понять, как существо, способное управлять звездолетом и множеством механических слуг, может быть столь близоруко. Как может оно не чувствовать ненависти стоящих перед ним людей, не догадываться об их отношении к нему по жестам и взглядам, которые невозможно было скрыть?
   — … вознаградить вас за отвагу и твердость в бою, — пищал демонический шут. — Я благодарен вам за верность и храбрость, которые снова принесли победу нашей гильдии, и собираюсь щедро наградить вас в ближайшем будущем. А пока мы…
   — Вознаградить, надо же! — пробормотал Рольф Грэйхэм. Он стоял рядом с сэром Джорджем и процедил это чуть слышно, сквозь густые усы. — Я хочу только одной награды, милорд, — хорошего выстрела. Только одного.
   Сэр Джордж резко ткнул лучника локтем в бок, и Грэйхэм с виноватым видом замолчал. Он прекрасно, как и все прочие, знал приказ сэра Джорджа, но, как и барон, был разъярен высокопарной болтовней демонического шута. Уолтер Скиннет был эго лучшим другом, и суровый лучник не забыл бессмысленной и потому особенно возмутившей людей казни двоеротым пятерых невинных воинов. Демонический шут был столь же надменен и жесток, как большинство лордов, под командой которых приходилось служить Грэйхэму, но никогда еще ему не приходилось видеть существа столь самоуверенного и ограниченного. Считая себя неуязвимым в окружении своих механизмов и телохранителей, он не желал сознавать, что доводит людей до белого каления, заставляя не только сражаться за него, но и выслушивать скудоумные речи, которых устыдились бы даже французы.
   — Простите, милорд, — прошептал капитан лучников. — Я не должен был так говорить. Но даже шотландец не…
   Он не успел закончить фразу, остановленный суровым взглядом сэра Джорджа. Кривая ухмылка, появившаяся на лице барона, несколько утешила Грэйхэма, ибо он прочел в глазах своего командира те же чувства, которые испытывал сам.
   — … и потому проведем здесь еще несколько недель, — вещал между тем демонический шут. — Мятежники, которых вы загнали в их норы, больше не станут нам угрожать, и вы с вашими женщинами и детьми сможете беспрепятственно радоваться солнцу и свежему воздуху, которые столь высоко цените. Ступайте к вашим семьям и гордитесь тем, что гильдия вам так доверяет.
   Сэр Джордж двинулся было вслед за своими людьми к палаточному городу, но тут его окликнул демонический шут. Грэйхэм, Хоуис и Мэйнтон тоже остановились, вопросительно глядя на сэра Джорджа. Сделав им знак ступать в лагерь, барон поспешил подойти к двоеротому.
   — Вы звали меня, командир?
   — Да, мне необходимо поговорить с вами. К сожалению, не все обстоит так гладко, как я только что сказал вашим людям. Не все отсталые племена этой планеты готовы принять наши предложения, хотя разгром армии, собранной их соседями, должен был послужить упрямцам хорошим уроком, — сказал демонический шут. — Это удивляет и огорчает меня, хотя мне следовало бы привыкнуть к тупости дикарей, с которыми нам постоянно приходится иметь дело. Увы, местные примитивные существа не способны уразуметь, что их ждет участь строптивых соседей. Возможно, они думают, что разбитая вами армия была не годна и ею командовали бестолковые вожди. Себя они, разумеется, таковыми не считают, хотя выбор у них невелик: подчиниться нашим требованиям или погибнуть.
   Двоеротый помолчал, не сводя глаз с сэра Джорджа, старавшегося ничем не выдать охватившей его досады. Он не боялся новых сражений, но мысль о том, что им снова придется истреблять местных жителей ради выгод гильдии мерзкого недомерка, вызывала у него тошноту.
   — Ну что ж, — сказал он, тщетно выискивая способ, который заставил бы обитателей этого мира принять условия демонического шута и тем избавил его людей от необходимости проливать их кровь. — Если надо, мы разгромим собранную ими армию еще раз.
   — Возможно, вам придется это сделать, — бесстрастно ответил двоеротый. — Но мне хотелось бы обойтись без драки, ради которой вас пришлось бы поднимать на звездолет и вновь высаживать на новом месте. Это займет много времени, ибо переброску придется осуществлять не один раз — многочисленные племена упрямы, и вам надо будет разбивать их одно за другим — нудное и расточительное занятие. Моему руководству не понравится, если мы будем валандаться на этой планете чересчур долго, а к тому, судя по всему, дело и идет.
   — Понятно, — сказал сэр Джордж, окончательно уяснив для себя ситуацию.
   Забавно, хотя и горько было слышать рассуждения этого недомерка об упрямстве примитивных существ, не изъявивших почему-то охоты добровольно признать себя его рабами. Он намеревался завоевать этот мир всего с тысячью лучников и латников и сетовал при этом на недостаток времени! Нет, это существо было поистине непостижимым! Тем не менее желание его поскорее завершить дела на этой планете было понятно барону, которому на Земле не раз приходилось действовать с оглядкой на своих командиров, требовавших выполнить поставленную перед ним задачу с невозможной быстротой. Однако понимание проблем двоеротого не вызвало у сэра Джорджа ни капли сочувствия к своему командиру.
   — Нам надо избежать кровопролития, продемонстрировав аборигенам свое превосходство. Для этого я созвал всех окрестных вождей, которые должны прибыть сюда в течение двенадцати дней. Несмотря на то что ваши луки неуклюжи и примитивны по сравнению с привычным мне оружием, местные не имеют ничего, способного им противостоять. Вы продемонстрируете вождям дальность, скорострельность и смертоносность вашего оружия. Покорившиеся нам племена подтвердят, что ваши луки — поистине страшное оружие, унесшее множество жизней их соплеменников. Всего этого, я надеюсь, хватит, чтобы убедить самых тупоголовых, что они не смогут противостоять вам в открытом сражении и должны принять мои условия.
   Он снова замолк, ожидая, пока сэр Джордж кивнет.
   — Отлично. Обдумайте, как произвести на этих дикарей максимальное впечатление, и будьте готовы изложить мне свои соображения через два дня.
   Не дожидаясь ответа, демонический шут двинулся к своему аэрокару. За ним последовали драконолюди и бородавочники.
   «Произвести впечатление, значит? — ядовито подумал сэр Джордж. — О господи, я знаю, кого выбрал бы в качестве цели, дабы произвести на них незабываемое впечатление! Вид твоей меховой тушки, утыканной стрелами, — вот что потрясло бы местных вождей до глубины души!»
   Горько усмехнувшись, он повернулся, чтобы идти в лагерь, и замер на месте от изумления. Один из драконолюдей не ушел и, стоя подле барона, неподвижно смотрел на него с высоты своего немалого роста. Затем жестом приказал ему следовать за ним и двинулся в сторону палаточного города. Это существо явно намеревалось проводить его до шатра — вопрос только: зачем? Неужто чтобы убедиться, что он не сбежит по дороге? Такого никогда прежде не случалось, но у сэра Джорджа не было других предположений на этот счет.