С династической точки зрения второй брак Василия III реши проблему престолонаследия. 25 августа 1530 г. великая княгиня Елена родила первого сына, крещеного под именем Иван; он станет будущим царем Руси — Иваном Грозным. Три года спустя на. свет появился еще один царевич — Юрий. Рождение Ивана сильно укрепило дух Василия и придало ему уверенности в решении как семейных, так и политических вопросов. Теперь он согласился на брак своего младшего брата, князя Андрея Старицкого, с княжной Ефросиньей Хованской, которая оказалась очень честолюбивой женщиной. (Князья Хованские были потомками Гедимина). Свадьба Андрея и Ефросиньи состоялась 22 февраля 1533 г.
   Для Василия рождение сына, вопреки мнению тех, кто критиковал его второй брак, было знаком милости Господней, и это делало его более смелым в общении с противниками. В 1531 г. он безжалостно уничтожил как Вассиана Патрикеева, так и Максима Грека.
   К моменту повторной женитьбы Василию III было сорок сем" лет, а его невеста Елена была молодой девушкой. По всей вероятности, Василий был страстно влюблен в нее; рядом с ней он чувствовал себя моложе и стремился соответствовать своей супруге. Елена провела юность в Литве и впитала многие понятия и обычаи западной цивилизации и западного образа жизни. Василий III стал следовать некоторым западным обычаям. Он начал брить свою бороду, что шло вразрез с давней московской традицией.317 Современному читателю это может показаться незначительным фактом, во ввиду крайнего консерватизма московского образа жизни в XVI веке это имело символическое значение. Нам не следует забывать, что Петр Великий начал эру своих коренных реформ с того, что в 1698 г. стал лично стал резать бороды русским дворянам.
   Василию III нравилось общаться с западными людьми, особенно с врачами и инженерами. Образ жизни на Западе был тесно связан с религией. Для русских того времени — и не только для русских — религия являлась сердцевиной культуры. Вассиан, наученный горьким опытом Максима Грека, в значительной степени поддался западному влиянию. Как раз во времена Василия III власть римско-католической церкви в Европе перестала быть монолитной, и голову поднял протестантизм. Магистр Тевтонского ордена стал лютеранином и в 1525 г. основал новое светское государство — Пруссию. Новое протестантское государство стремилось влиять на отношения Москвы и Польши, таким образом, религиозные изменения в Пруссии определенным образом повлияли на международную политику318. Однако на протяжении некоторого времени протестантизм на Руси не имел особенного значения — символом Запада оставался римский католицизм. Все время, пока Василий III пребывал у власти, папа надеялся обратить Русь в «римскую веру».319 Его постигло разочарование, но несомненно, что Василий и некоторые русские из его окружения благосклонно воспринимали западное учение, в том виде, в котором оно подавалось католиками, хотя и не были готовы к обращению в католицизм.
   Любимым врачом Василия был немец из Любека, Николай Булев. В русских источниках его называют «Николай Немчин» или «Николай Латинец» (т.е. римский католик). Николай провел много лет на Руси и преуспел в русском языке.320 Он был человеком живого ума и интересовался не только медициной, но и астрономией и астрологией. Что касается религии, то он выступал за унию между восточной и западной церквями. Он излагал свои взгляды в письмах многим влиятельным русским и беседах с боярами и священнослужителями. Среди его поклонников был владевший латынью боярин Федор Карпов, которого мы можем называть русским «западником» XVI века (в терминах истории русской интеллектуальной жизни XIX века).321 Короче говоря, Николай Булев стал популярной фигурой среди русской интеллектуальной элиты времен Василия III. О мнениях Николая Булева мы можем судить практически только по высказываниям его противников — Максима Грека и Филофея из Пскова.
   21 сентября 1533 г. Василий III вместе со своей супругой 1 ной и двумя детьми отправился паломником в Сергиево-Троицкий монастырь. Оттуда Василий поехал в Волок на охоту, но вскоре заболел. Его болезнь началась с нарыва на левом бедре, который стал вскоре угрожающе расти и вызвал воспаление. Сначала Василий требовал, чтобы его болезнь и заражение крови держали в секрете. Он вызвал в Волок лишь своих врачей и нескольких бояр. Когда прибыл Николай Булев, Василий сказал ему: «Брат Николай! Ты знаешь о моей большой милости к тебе. Не можешь! ты сделать что-нибудь, применить какое-нибудь лекарство, чтобы облегчить мою болезнь?» Врач ответил: «Государь, я знаю о твоей милости ко мне. Если бы это было возможно, я бы искалечил с собственное тело, чтобы помочь тебе, но я не знаю никаких, карсте для тебя, кроме Господней помощи».
   Лицом к лицу с надвигающейся смертью, Василий III проявил великую силу духа. Он говорил тем, кто был вокруг него: «Брал Николай был прав, когда он назвал мою болезнь неизлечимой. Теперь мне нужно думать о том, как спасти свою душу». Перед смер1 Василий Ш хотел закрепить трон за сыном Иваном и принять монашеский постриг. Он был перевезен в Москву, где в великокняжеском дворце собрались его жена с детьми, его братья, митрополит Даниил и многие бояре. Даниил и высшие бояре были единодушны в признании Ивана наследником трона и обязались провозгласить его новым великим князем, как только Василий III умрет. Однако желание Василия Ш стать перед смертью монахом вызвало у многих протест. Эту запутанную ситуацию разрешил митрополит Даниил, и находящийся в полубессознательном состоянии Василий был пострижен) монахи. Он умер 3 декабря 1533 г.322
   Таким образом, трехлетний мальчик Иван стал государем Всея Руси. До его совершеннолетия управлять страной должно бы. регентство, состоявшее из великой княгини Елены, митрополита-Даниила и ведущих бояр. Это правление могло бы быть успешным при условии согласия и сотрудничества регентов. Но согласие длилось недолго, затем начались раздоры, которым суждено было болезненно повлиять не только на мальчика Ивана, но и на стабильность Великой Руси.

5. Рост имперской идеологии

   Объединение Великой Руси и подъем авторитета великого князя московского при Иване III и Василии III привели, как уже было сказано, к глубоким изменениям в русском правительстве и управлении, а также к утверждению дворянского класса, который стал краеугольным камнем русской армии. Новые отношения между великим князем и его подданными, а также изменившееся международное положение Москвы способствовали формированию новых представлений о природе власти великого князя — то есть, новой идеологии. Как мы знаем, Иван III во второй половине своего царствования официально утвердил за собой титул: «Государь Всея Руси». Василий III сохранил этот титул. Каждый из них время от времени использовал титул «царь», который в 1547 г. будет официально введен сыном Василия III, Иваном IV Грозным.
   Три сочетающиеся друг с другом элемента составляли содержание понятия о власти великого князя. На первом месте мы имеем традиционную идею (требующую теперь нового смыслового наполнения) о передаче великокняжеской власти от отца к сыну, то есть — принцип отчины (престолонаследия). Во-вторых, Московия освободилась от сюзеренитета монгольских ханов; таким образом, великий князь стал независимым правителем, или, если воспользоваться славянским переводом византийского императорского титула, — самодержцем. Здесь мы имеем принцип национальной независимости. В-третьих, в 1453 г. Византийская империя была разрушена оттоманскими турками. Это повлекло существенные изменения в положении великорусской православной церкви, а также и в положении великого князя как православного христианского правителя. Эти перемены глубоко повлияли на религиозные аспекты власти московских государей.
   Хотя Иван III отличался чрезвычайно развитым чувством собственного достоинства и великодержавными амбициями, он предпочитал, как мы знаем, во всех своих предприятиях действовать осторожно. Он не любил чрезмерной пышности или многословного прославления своей власти. Его главная мысль, которую он выразил в своем отчете немецкому посланнику в 1489 г., заключалась в том, что основной источник великокняжеской власти — «милость Божья». «Нам не нужно наград ни от кого». Женитьба на Софье Палеолог позволила Ивану III претендовать на константинопольский трон, но он никогда не придавал этому большого значения; он был заинтересован только в возвеличивании московского трона. Однако он сознавал, что падение византийской монархии накладывает на него определенную ответственность и обязанности, а также дает ему определенные права, особенно в отношении управления русской православной церковью. С этой точки зрения знаменательна его роль в посвящении в сан митрополита Симона в 1494 г. Не случайно в конце 1490-х гг. византийский двуглавый орел появился на московском государственном гербе. В последние годы царствования Ивана III двуглавым орлом, наряду с всадником с копьем, украшали великокняжеские печати. При Василии III двуглавый орел стал изображаться на одной стороне печати, а всадник — на другой.323
   Новые представления о достоинстве государевой власти были отчетливо выражены в церемонии коронации внука Ивана III — Дмитрия в 1498 г. Очевидно влияние на эту церемонию византийских образцов. Однако ритуал венчания Дмитрия на великое княжение скорее был сходен с восхождением на престол византийского «цезаря» (kaisar, по-славянски — «кесарь»), нежели с коронацией императора.324 Следует заметить, что Дмитрий был коронован как великий князь, а не царь, но слово «царство» употреблялось во время церемонии в значении «царствование».
   Церемония возведения Дмитрия на престол состояла из следующих важных моментов: благословение митрополита; упоминание Иваном III принципов престолонаследия и старшинства; торжественное слово митрополита; передача митрополитом регалий Ивану III и возложение регалий Иваном на Дмитрия; наставление Дмитрия митрополитом; и наставление Ивана III. Заключительное слово Ивана так записано в летописи: «Внук Дмитрий Пожаловал есми тебя и благословил великим княжьством; и ты имей страх в сердци, люби правду, и милость, и суд праведен, и имей попечение от всего сердца о всем православном христианстве».325 Здесь любовь к справедливости и забота о греко-православной церкви (и народе) выделены как основные характеристики в идеального русского государя. В начале речи подчеркнут личностный момент: именно он, Иван III, жалует Дмитрия великим княжением. Вероятно, Иван III не мог провести четкого различия между своей властью и своей особой или, скорее, он был убежден, государственная власть и он сам — единое целое. Эта путаница была чревата серьезными последствиями. Не было установлено разницы между обязанностью правителя и прихотью человека. Мы знаем, что вскоре после этого Иван III сместил Дмитрия и вместо него «благословил» на великое княжение Василия. Здесь со всей очевидностью проявилось слабое место в новых представления, власти государя Всея Руси. Последствия этой ошибки сказались во времена царствования сына и внука Ивана III.
   Не делать различий между властью государя и властью человека (носителя государевой власти) психологически было естественным даже для такого великого и предусмотрительного правителя каковым был Иван III. Вероятно, на Ивана повлияли отголоски византийских политических идей на Руси. Согласно дьякону Агапету, жившему в шестом веке, «хотя телесно император подо всем остальным людям, во власти он подобен Богу». Можно предположить, что учение Агапета произвело на Ивана III впечатление, когда он (или тот, кто читал ему), обнаружил это высказывание либо в списке славянской «Пчелы», либо в списке Лаврентьевской летописи (цитата приводится там в связи со смертью Андрея Боголюбского).326
   Идея о божественной природе государя получила значительна развитие во время царствования Василия III. Герберштейн отмечал, что когда русских спрашивали о каком-либо непонятном или сомнительном деле, они обычно отвечали, что «Бог и великий князь знают». Псковичам во время ареста в Новгороде по приказу Василия III сказали, что они взяты «Богом и великим князем».
   Именно в период царствования Василия III были разработаны подробные теории о высоком происхождении государевой власти, главным образом — религиозными писателями. Иосиф Санин, который вел переписку с Василием III по поводу ереси жидовствующих, возможно, привлек его внимание к точке зрения Агапета.327 Не менее важными были сочинения бывшего митрополита киевского, Спиридона, а также писания настоятеля Филофея из Пскова.
   Тверич Спиридон был возведен в сан митрополита Руси и направлен в Киев патриархом константинопольским около 1480 г. Великий князь Казимир не признал его и взял под стражу. Распространились слухи, что Спиридон подкупил турецкие власти, чтобы те позволили возвести его в сан. Позднее Спиридону удалось бежать в Москву, но и там он не был признан. Под именем Савва он обосновался в Ферапонтовом монастыре в районе Белоозера на севере Руси. Спиридон был образованным человеком и автором нескольких посланий и религиозных трактатов.328 В одном из своих сочинений он пытался рассмотреть Русское государство в контексте мировой истории. В нем (написанном в начале царствования Василия III) он отстаивал мысль о том, что Рюрик, предок великих русских князей, жил в Пруссии и был потомком римского императора Августа, брат которого Прусс якобы воцарился в стране, которая в честь него стала называться Пруссией. Спиридон говорил также, что корона (обычно называемая «шапкой») и остальные регалии великих князей были присланы князю Владимиру Мономаху Киевскому греческим императором Константином Мономахом.329 Вероятно, Спиридон был знаком с легендами о Рюрике, которые, скорее всего, возникли в Новгороде, а также с легендами об истоках русских регалий, которые, по всей видимости, ходили в Киеве во времена Олельковичей. Во всяком случае, предположения Спиридона — это историческая фантастика, а не прагматическая история. В определенном смысле, однако, они делали историю, поскольку оказали влияние на московские политические теории.
   Представляется, что Герберштейн был знаком с сутью утверждений Спиридона. Он говорил, что шапку, относившуюся к русским регалиям, первоначально носил Владимир Мономах.330 Он также утверждал, что, согласно русским, Рюрик и его братья происходят от римлян.331 В 1540-е гг. послание Спиридона было переписано и популяризировано под названием «Сказание о князьях Владимирских».332 Это «Сказание» играло важную роль в идеологии Московского царства при Иване Грозном.
   Теория о Третьем Риме, как мы знаем, была сформулирована Филофеем, настоятелем Елеазаровского монастыря в Пскове, его письме Василию III (1510 г.). Филофей говорил: «Два Рима. пали, третий стоит, а четвертому не бывать».333 Филофей объяснял, что после падения первого Рима центр истинного христианства переместился во второй Рим (Константинополь); а после взятия Константинополя турками — в третий Рим — Москву.
   В новое время теория Филофея подверглась грубой и неверной трактовке. Суть ее свели к имперским притязаниям Москвы, ее стремлению владычествовать над всем миром. Филофей имел виду совершенно иное. Он вкладывал в свою теорию эсхатологический смысл. Поскольку первые два Рима были разрушены, Москва оставалась единственным прибежищем православного христианства, и великий князь московский оставался единственным православным правителем в мире. Таким образом, на него ложились новые обязанности и ответственность. Он должен был охранят последнее пристанище православной христианской церкви и сделать Русь истинно христианской державой.334 Именно в таком со стоянии духа Василий III и митрополит Варлаам принимали в 1518 г. Максима Грека. Но Максим верил во второй Рим, а не в Москву, и вскоре попал в опалу. Новый эксперимент по созданию православного христианского царства был предпринят Иваном IV Грозным и митрополитом Макарием в конце 1540-х — 1550-е гг. Формула Филофея отчетливо прозвучала на церемонии коронации Ивана IV.
   Во всяком случае, во время правления Василия III Русь идеологически готовилась к тому, чтобы стать царством.

Глава VI. ЗАПАДНАЯ РУСЬ В XVI ВЕКЕ

1. Введение

I

 
Карта 5. Польша и Литва в 1466 г.
 
   В Западной Руси монгольское иго длилось около одного столетия и пало около 1350 г. — то есть, на сто лет раньше, чем ему пришел конец в Восточной Руси. На смену монгольскому владычеству в Западной Руси пришло господство Польши и Великого княжества Литовского.
   Польша сначала установила контроль только над самой западной частью Украины, захватив в 1349 г. Восточную Галицию. Оставшаяся часть Украины и вся Белоруссия признали сюзеренитет великого князя литовского, который стал называться великим князем литовским, русским и жемайтским.335
   Хотя таким образом Западная Русь получила новый властный институт, русский народ в границах Великого княжества Литовского продолжал в течение некоторого времени жить в соответствии с представлениями и установлениями киевского периода. Лишь постепенно новые образцы изменили политический, религиозный, социальный и экономический уклады жизни как в Белоруссии, так и на Украине.
   Взаимодействие старых русских традиций и новых установлении, ориентированных на польские образцы, заставляет историков и социологов всерьез заняться историей Западной Руси XIV, XV и XVI веков. Долгое время исследователям не удавалось получить целостных представлений об исторической картине происходившего на этих землях Восточной Европы — которые веками служили границей между римско-католическим западом и грек православным востоком, и между западными славянами и восточными славянами — из-за запутанного национального и религиозного фона.
   Изучение этой проблемы с исторической точки зрения осложнено и тем, что власть на этой территории беспрестанно менялась начиная со средних веков и заканчивая новым временем, вплоть до наших дней. В киевский период западнорусские земли и княжества являлись частью русской федерации, центром которой был Киев.336 Затем пришли монголы, а после них — литовцы и поляки.337 Мы знаем, что на западнорусские земли на основании того, что это наследство его предков, киевских Рюриковичей, претендовал Иван III. В начале XVII века, пользуясь «смутным временем», положение бесспорного правителя всей Западной Руси, казалось бы обеспечила себе Польша. Украинское восстание 1648 г. значительно подорвало силу польского государства и закончилось объединением значительной части Украины с Москвой. В результате разделов Польши в 1772-1795 гг. Российская империя получила всю Белоруссию и остаток Украины, за исключением Восточной Галиции, которая отошла к Австрии. После русской революции 1917 г. и нового «смутного времени» в России возрожденной Полы удалось вернуть половину Белоруссии и Западную Украину. После Второй Мировой войны как Белоруссия, так и Украина воссоединились с Великой Россией в Советском государстве. Литва в своих этнических границах тоже стала советской республикой.
   Из этой краткой ретроспективы политических судеб Западной Руси ясно, что ее история тесно переплетена с развитием трех государств: Руси, Польши и Литвы. На самой западнорусской территории сформировались две современные восточнославянские нации — белорусы и украинцы.
   Вполне естественно, что исследователи всех вышеназванных народов и государств рассматривали Западную Русь в литовский период, исходя из национального исторического интереса каждого из них. С точки зрения русского историка, главным объектом изучения Великого княжества Литовского является не столько со6ственно история Литвы, сколько положение русских в великом княжестве, их участие в политике государства и влияние на них литовского управления и польских установлении.
   Русские были законно признаны в качестве одного из двух основных народов великого княжества, другим, естественно, были литовцы. В Кревской декларации об унии Великого княжества Литовского с Польшей в 1385 г. король Ягайло (по-польски — Ягелло) объявил о своем намерении навсегда «присоединить» (applicare) к польской короне «его литовские и русские земли» (terras suas Utuaniae et Russiae).338
   Во Втором Литовском Статуте 1566 г. (Раздел III, статья 9) постановлено, что великий князь должен назначать на административные должности только коренных литовцев и русских (собирательно называемых «Литва и Русь»; индивидуально — «литвин и русин»), и не имеет права доверять высокие посты иностранцам.
   До объединения Польши с Литвой русское влияние в Великом княжестве Литовском быстро росло. Многие литовские князья и вельможи отказались от язычества и были обращены в русскую веру (греко-православие). Русские методы управления, а также русские юридические понятия были признаны обязательными для всего великого княжества. Русские ремесла и способы ведения сельского хозяйства развивались в рамках старых традиций. Русский стал языком великокняжеской канцелярии, а также и многих ведущих литовских князей и дворян, у многих из которых были русские жены. Он был также языком администрации и судопроизводства во всем великом княжестве.
   Следует заметить, что в XIII и XIV веках литовский язык реже, нежели русский, использовался в сфере интеллектуальной жизни, правительстве, администрации и законотворчестве. Только в 1387 г. христианство (в форме римского католицизма) стало государственной религией Литвы. До этого в Литве, фактически до XVI века, не существовало письменности. Вполне естественно, что литовцы были вынуждены пользоваться русскими речью и письмом (как позднее они пользовались латинским и польским языками).
   После объединения Литвы и Польши и обращения литовцев в римское католичество некоторые литовские дворяне и образованные люди стали возмущаться по поводу распространения в Литве русского языка. Литовский автор XVI века, Михалон Литвин, который писал по-латыни, заметил с раздражением, что «мы (литовцы) изучаем русский язык, который не побуждает нас к доблести, поскольку русский говор — иностранный для нас, литовцев, происходящих от итальянских кровей». Михалон Литвин считал, литовский народ образовался в Римский период и происходит от группы римлян. Эта легенда возникла в XV веке. Существует в сколько ее версий. Согласно одной, несколько кораблей с легионерами Юлия Цезаря было отнесено бурей из Северного моря к южным берегам Балтийского моря; они причалили в районе устья реки Неман, где расселились и стали предками литовцев. Согласно другой версии, римское поселение в устье Немана основал «римский князь Полемон», который со своей семьей и свитой бежал" от гнева императора Нерона.339