Владимир Саньков
Путь хитреца

Часть 1

Глава 1. Сногсшибательная Ева

   Если бы дьявол решил соблазнить Еву в наши дни, ему трудно было бы найти более располагающее для этого место, чем ночной клуб «Кракатау». В этом заведении, устроенном в одном из спальных районов Москвы, все напоминало бы его подземное царство, начиная с вулканического антуража и заканчивая потно-перегарным духом, заменившим серный смрад бурлящего кратера.
   Однако в случае с Евой Силинской, это и здесь было бы невозможно. Поскольку именно ее иначе как демоном в юбке никто и не называл. Еще только нарисовалась в свете бегущих огней ночной рекламы узнаваемая фигура высокой стройной блондинки, как в этом известном в Москве заведении что-то забурлило. Первым отреагировал Мефистофель. Так прозвали фэйс-контрольщика Макса за его жидкую бородку и хитрый взгляд. Он сдернул с пояса рацию и нажал кнопку:
   – Николай Владимирович! У нас гости. Ева.
   – Отлично! – отозвался искаженный динамиком голос. – Встреть как надо.
   Реакция работников клуба будет понятной, если взять в расчет тот факт, что в последнее время «Кракатау» уже не рокотал как раньше. И его все чаще называли просто «кратером». Конкуренты растащили публику по разным районам большого города, и очередь перед входом в это популярное когда-то заведение значительно укоротилась. Для привлечения посетителей нужно было каждый раз придумывать что-то новенькое, стоящее немалых денег и усилий. Но когда в клубе появлялась Ева, подготовленное шоу можно было сворачивать. Ева была интереснее любого шоу.
   – Евочка! – расплылся в кривой улыбке Макс – Мефистофель. – Какими ветрами?
   – Мимолетными! – непринужденно ответила блондинка. – А ты, Макс, уже нашел своего Фауста?
   Пока они любезничали таким образом, мимо прошмыгнули две не очень совершеннолетние пигалицы из собирающейся очереди. Обычно Макс – фейс-контрольщик со стажем – такого бы не допустил. Но не в этот раз.
   Сегодня Ева была не одна. Ее более скромная подруга немного терялась в лучах евиной славы, несколько проигрывая в росте и яркости прически. Но если бы в полутьме ночного клуба кто-то более внимательно присмотрелся к подружке эффектной блондинки, то обнаружил бы небесно-голубые глаза, глядящие из-под челки темно-русых волос, удачно расположенные на правильном, даже красивом личике с еле заметными следами вечернего макияжа. Эти глаза с неподдельным интересом поглядывали по сторонам. Похоже, девушка была впервые в подобном месте. Внимательный наблюдатель безусловно оценил бы и ее точеную фигурку в стильном, со вкусом подобранном наряде, выглядывающем из-под короткой шубы, и элегантную походку.
   Проходя внутрь в почетном сопровождении «служителя преисподней», Ева не преминула бросить снисходительный взгляд на завистливо зыркающих девиц из очереди на фэйс-контроль. Те, похоже, надолго застряли за дверями клуба, отстукивая зубами прогрессивные ритмы ночной прохлады.
   Суета у входа вскоре перенеслась в основное помещение клуба. Посетители увидели, как из помещения в форме языка пламени над танцполом, в котором, как известно, располагался административный офис, появился человеческий силуэт. Вращающийся прожектор выхватил из темноты лицо управляющего клубом – тридцатипятилетнего Николая Владимировича Савельева. Он какое-то время стоял у перил, не сводя глаз с входа, и затем с очередным всполохом красного света исчез.
   Он появился внизу у гардеробной, оформленной в виде заполняемой лавой пещеры с оплавленными каменными краями, чтобы поприветствовать редкую гостью:
   – Е-ева! – протянул Савельев, распахивая свои объятья. – Я боялся, что ты продала свою душу кому-то еще – так давно тебя не было! Ладно – душа, оставь нам хотя бы тело! – ему удалось выбить из нее смешок, и они по-дружески расчмокались.
   Надо сказать, что интерес начальника «кратера» к Еве объяснялся не только коммерческими выгодами. Красавица пользовалась какой-то особой благосклонностью хозяина клуба. И Николаю Владимировичу было дано четкое указание: «любить, уважать, в обиду не давать». Савельев понял, как хотел: охране дал указание приглядывать, что делать с уважением – не ясно, а вот полюбить пару-тройку раз при случае планировал. Не нравиться Ева не могла. Вот и сегодня мраморная кожа красавицы всколыхнула в нем не слишком глубокие, но все же плохо контролируемые чувства. Однако он хорошо знал, что собой представляет собой предмет его вожделения. Нужен подходящий момент – ошибка могла стоить репутации и работы.
   Другие охранники с физиономиями, внезапно потерявшими привычную скуку, засуетились ближе к местам основных развлечений, о чем-то оживленно переговариваясь. Для любого человека, не накрытого трансом жесткого ритма или дурманом наркоты, было очевидно, что происходит что-то необычное, нарушающее размеренный ритм ночной жизни клуба. Новость дошла и до официантов, которые начали сбиваться с витиеватого маршрута «бар – столики» в сторону входа.
   Кто же такая Ева Силинская?
   Из толпы ее выделял не только высокий рост, усиленный двенадцатисантиметровыми каблуками. Светлые прямые волосы средней длины стильно обрамляли ее лицо, челкой наискосок прикрывая один глаз. На фоне джинсовой обыденности черные прямые брюки превращали ее ноги в бесконечность, а ремень с большой серебристой пряжкой «Прада» на стройной талии отделял их от эффектного бюста. Довершала картинку этого глянцевого разворота белая шелковая блузка с острыми уголками воротничка, ярко сияющая в свете флуоресцентных ламп.
   Модные этикетки дорогих брендов. Модная прическа. Модный макияж. Модным было даже выражение ее лица, покрытое скукой. Лишь при виде приятных знакомцев на лице вырисовывалась правильная улыбка, и оно снова приходило в исходное модное состояние.
   Но это лишь внешняя часть образа. Интереснее другое.
   Она не пьет и не ширяется – пара недопитых коктейлей не в счет. Она не встанет скромно у стенки, как это делают многие девушки, и не будет тихо тусоваться с друзьями. Если уж общаться с людьми, то нужно быть в центре, в самом центре всеобщего внимания. Но и в клубы она ходит, в общем-то, не для этого. Ева приходит на охоту. Если уж она выбралась из дома, то лишь для того, чтобы развеять осточертевшую скуку. Но вовсе не ради любви или секса. Она не очень-то любит мужчин и почти не переносит женщин. Она любит Игру.
   Ее любимая игра – динамо. Ее метод – унижение. Поэтому мужчины, которые ее знают, побаиваются ее. Боится Еву и Николай Савельев. Он помнит, как она ради удовольствия расправлялась с другими посетителями клуба. Это всегда было эффектным зрелищем, но он не хотел бы оказаться на их месте. Ева редко играла в «динамо первой степени» – разогреть парня до неровного дыхания и обломать – это для начинающих. Ее любимый уровень – второй. Это когда, чередуя кнут и пряник, доводишь жертву до белого каления, чтобы на все был готов ради желаемого, и издеваешься над ним, демонстрируя окружающим свою безграничную власть. А еще бывает «динамо третьей степени». Но до этого пока не доходило. Нравилось Еве растягивать игру. На такой длинный «крючок» и был подсажен управляющий «кратером» Савельев. То погоняя, то притормаживая коней, Ева умело добивалась от него беспочвенной надежды и всецело пользовалась результатами своего труда.
   Выбрав до последней капли свою порцию внимания, Ева королевской походкой направилась к наскоро освобождаемому для нее официантами столику. Ее симпатичная подружка шла следом.
   Многие сотрудники и гости известного клуба наблюдали это дефиле к столику. Среди них оказались два очень странных посетителя, которые в интерьере молодежного тусовочного заведения выглядели по меньшей мере неуместно. Странно не только их проникновение в ночной клуб – куда смотрел Мефистофель? Чего им вообще тут делать? За самым дорогим столиком в удобном для наблюдения месте – под тенью декоративной глыбы из застывшей лавы.
   Один из них седоватый мужчина лет пятидесяти с аккуратно постриженной бородкой в костюме от Бриони и дорогих швейцарских часах. Другой, возрастом постарше, совсем седой, в простой зеленоватой двойке поверх зеленого же, но другого оттенка свитере. В руке он держал старинную деревянную трость с головой змеи вместо ручки.
   С еле заметными улыбками на губах два почтенных посетителя наблюдали, как с Евой, торжественно несущей свое красивое тело к намеченной цели, столкнулся парень чуть выше среднего роста с небольшим шрамом на шее. При столкновении бокал с коктейлем в его руке опрокинулся, и грязное шоколадное пятно бессовестно расползалось по дорогой белой блузке, противно приклеиваясь к евиной коже. На какое-то время красавица ошалела, но затем взорвалась в бешеной истерике:
   – Мудак! Ты куда смотришь?!
   Ее ярость была вполне оправдана, если учесть стоимость блузки, а также факт напрочь испорченного вечера. Она грубо толкнула его и повернула к гардеробной, но почему-то передумала. Подбежавший официант тщетно пытался помочь ей справиться с пятном. Наконец, вдвоем с подружкой они все-таки сели за столик.
   – Это он! Это он! – медленно приходя в себя, Ева вдруг разобрала, что Катя – так звали ее подружку – что-то говорит.
   – Что? Кто «он»?
   – Ну, помнишь, я тебе рассказывала про парня… гада, который испортил наши отношения с Карпасовым? В школе.
   – Ну.
   – Это он. Артем Берестага.
   Ева посмотрела на парня внимательней. Ей показалось, что она уже видела где-то его лицо. Но это было не важно. Она на некоторое время даже забыла про блузку. Катя Ярославцева – ее единственная настоящая подруга на протяжении уже многих лет. Вывод прост: уходить нельзя. Этот засранец должен быть наказан!
   – Он тебя видел?
   – Нет.
   Ева улыбнулась подбежавшему Савельеву и с невинной ужимкой показала на пятно. Управляющий все понял:
   – Сейчас что-нибудь придумаем.
   И, конечно, придумал. Отправил администратора за новой блузкой в круглосуточный магазин. А затем подозвал вышибалу и показал взглядом на виновника евиной трагедии. А Силинская поманила вышибалу пальцем и, когда тот наклонился, добавила от себя:
   – От меня передай приветик!
   Тот, усмехнувшись, кивнул. Девушки наблюдали, как вышибала подошел к столику, за которым расположилась компания из трех человек: герой предстоящей разборки, черноволосая девица и еще один рослый парень. А когда выдворяемый встал из-за стола и отправился впереди здоровяка-охранника к выходу, оставшиеся чему-то заухмылялись. Подруги не придали этому значения.
   – Так проще всего, – прокомментировала Ева.
   Хотя было видно, что она не удовлетворена.
 
   Заработав пару очков в глазах красавицы, Николай Савельев размышлял, как это можно использовать. Он даже придумал слова, с которыми можно подкатить к ней, но решил оставить попытку до появления помощника с новой блузкой. Он проконтролировал, чтобы официантка приняла у них заказ, и отправился к себе в каморку.
   Поднимаясь по лестнице, он вдруг снова увидел отмеченного шрамом. Савельев не поверил глазам, видя, как тот вернулся и спокойно садится за покинутый пятью минутами ранее столик. Вышибалы нигде не было видно. В обстановке полной неясности начальник «кратера» принял логичное решение. Вбежав в администраторскую, он приник к мониторам и начал нервно переключать внешние камеры. Вышибала нашелся. Он неподвижно стоял на парковке, глядя в ночное небо.
   – Чушь какая-то, – выругался Савельев.
   Он перемотал запись на несколько минут назад. Вот они выходят, охранник что-то говорит, затем проводит резкий удар, потом еще и еще. Но все выпады лишь протыкают воздух! Ничего не понимая, управляющий клубом еще раз прокрутил эпизод. Противник ничего не делает, кажется, чуть поворачивается и все! Что за акробат? Этот охранник – лучший боец в клубе с приличной реакцией и хорошо поставленным ударом. Но тот делает какие-то еле уловимые движения, и крепкие кулаки вышибалы лишь колышут воздух.
   – Что он говорит? – пробормотал про себя недоумевающий Николай Владимирович.
   Действительно, меченый все время что-то говорит, точнее, оба разговаривают. Теперь они как будто толкаются или борются.
   – Охренеть! Они что, обнимаются?! – обалдел от увиденного Савельев.
   Он переключил монитор на камеру: вышибалы на улице уже не было. Впрочем, найти его не составило труда. Охранник с мокрыми от слез глазами сам шел навстречу начальнику.
   – Что это было? – завопил управляющий клубом, осматривая вышибалу в поисках крови. Но тот был чист.
   – Что это было – я спрашиваю?!
   Но и в этот раз он не получил ответа. Здоровяк был в глубокой прострации. Савельев оттолкнул его и вышел на помост. Обладатель шрама, как и раньше, сидел за столиком, о чем-то оживленно разговаривая со своими друзьями. Решив собрать всю свою стражу и разобраться с непонятным посетителем, Николай Владимирович направился к выходу, где расположились охранники.
 
   В не меньшем недоумении оказались и подруги, увидев, как неудавшаяся жертва вышибалы вернулась без единой царапины за столик. Через некоторое время неуверенной походкой в администраторскую прошел охранник. Но более всего впечатлило то, как был остановлен выскочивший оттуда Савельев каким-то дедом в дорогом костюме. Тот что-то резко сказал управляющему и хлопнул его рукой по лбу. Вместо ответа Савельев ретировался назад в каморку.
   Ева поняла, что простой план провалился. И если Катя зачем-то шифровалась, прячась в тени интерьерных декораций, ее подруга в упор смотрела на своего обидчика, сидящего к ней боком в пяти метрах. Ева Силинская понимала: следующий ход за ней.
   Она подняла глаза на каморку администратора, в которой спрятался давно облизывающийся на нее Савельев. Пересеклась на мгновение взглядом со старым знакомым – тот отвел взгляд. Они «поиграли» в прошлый раз, когда она отмечала в клубе свое двадцатисемилетие. Тот рисовался перед компанией, и она, разыграв легкую партию, выставила его полным придурком, заставив к тому же вымаливать у нее прощение. А потом еще и подставила под удар влюбленного в нее вышибалы, делая при этом невинное личико. Здесь нет уже уволившегося из-за нее охранника, который пытался «что-то изобразить», но она «развела» его, доведя до каления, и презрительно «размазала» на глазах у своих. Это было похоже на избиение младенца. Ну, что ж, раз без нее не обойтись, пришло время отпустить с цепи демона в юбке.
   Расстегивая на ходу запачканную блузку, сногсшибательная Ева уверенными шагами направилась к своей новой жертве. Катя лишь хлопала ресницами, видя, как ее подруга резко развернула своего обидчика на стуле. Перекинув ногу, она устроилась на его коленях! Лицом к лицу. Стащила с себя мокрую блузку и, оставшись во флуоресцентно-белом лифчике, бросила ее на колени оторопевшему соседу Берестаги. Роскошная грудь Евы Силинской раскачивалась прямо перед глазами парня. Чаровница обаятельно улыбнулась:
   – Как настоящий джентльмен, ты должен дать свою рубашку – мне холодно!
 
   Катя как будто заново открывала подругу. Она имела представление об увлечениях Евы и не одобряла их. Но воочию, зная Евину цель, наблюдала такое впервые. Раздираемая смешанными чувствами, она смотрела, как парочка игриво общается. Сквозь рев захватившего абсолютную власть модного хауса расслышать слова было невозможно. Но отчетливо видно, как ее подруга вдруг залепила парню пощечину и, вырвав из рук его приятеля блузку, стремительно покинула их компанию. Видимо, план не сработал.
   – Урод! – раздраженно сказала Ева, бухнувшись на стул рядом с подругой, и, чуть отдышавшись, добавила: Наивный. Это только начало. Сейчас сам прибежит!
   Но прибежал Савельев с новой блузкой. Он вел себя странно, пряча глаза. Ева в благодарность ему вынужденно улыбнулась – блузка была, конечно, полный отстой – но ничего не сказала. Когда управляющий отошел, Ева более критично осмотрела себя в маленькое зеркальце, затем сняла блузку и, не колеблясь, оторвала оба рукава и воротник. Она натянула на себя новый наряд, улыбнувшись открывшей от восхищения рот подруге.
   – Пошли, оторвемся, – показала она Кате на кипящую массу извивающихся тел. Стараясь не поворачиваться к Берестаге лицом, Катя последовала за подругой.
   Похоже, Ева знала свое дело. Берестага действительно вскоре подошел, выруливая между танцующими. Катя поспешила раствориться в толпе. По пути она задержалась перед официантом, перегородившим проход. Тот переставлял принесенные напитки с подноса на столик, за которым сидели два мужчины в возрасте – один старше другого. Один из них недавно завернул Савельева.
   «Что они-то тут делают?» – подумала девушка и в наступившей между композициями относительной тишине услышала обрывок их разговора. Она не поняла, кто говорил:
   – …тебе не выиграть этот спор. Он мой!
   – Вряд ли, – ответил второй и со смешком добавил: – У меня меньше кругов…
   Окончание фразы заглушили звуки накатившего музыкального хаоса. Ей показалось, что оба, усмехаясь, смотрят на Берестагу. Проход освободился. Девушка прошла к своему столику и продолжила наблюдение.
   Ева и ее обидчик, несмотря на энергичную музыку, обнялись в медленном танце и о чем-то кокетливо болтали. Катя пыталась разобраться в себе. Ей не нравилась сама идея игры, но было очень интересно смотреть. Тревожило и еще какое-то неясное чувство. Катя заметила, что, несмотря на появление на вулканических глыбах полуобнаженных танцовщиц, многие посетители предпочли наблюдать за развивающейся драмой.
   Внезапно Ева резко оттолкнула партнера и, покинув танцпол, вернулась за столик.
   – Вот теперь посмотрим, как он запляшет, – прокомментировала она, удовлетворенно наблюдая, как ее будущая жертва идет к ней.
   Но, не дойдя до их столика, Берестага свернул в сторону и присоединился к своим приятелям. Силинская только хмыкнула:
   – Ну что ж, так даже интереснее!
   В течение следующего часа, умело маскируясь от Берестаги, Катя наблюдала череду подходов и разрывов, толчков и объятий, оплеух и поцелуев, содержавшихся в арсенале женских уловок все более поражающей ее подруги. Ева, безусловно, была игроком высочайшего класса.
   Теперь она опять сидела на коленях у Берестаги, который, судя по всему, уже созрел. Проявляла необычную для себя нежность, ее глаза светились, а может быть горели демоническим огнем. Она даже плакала! Это были настоящие рыдания со всхлипываниями. Казалось, они говорили друг другу какие-то очень откровенные вещи. Такой Катя никогда не видела подругу. Предвидя, что сейчас произойдет, она искренне пожалела парня.
 
   Ева играла как никогда. Она была на абсолютном пике вдохновения. Благодаря таланту чувствовать партнера, она на уровне тончайших переживаний в каждый момент ощущала его внутреннее состояние и легко вычисляла момент, когда можно перевернуть игру. И такие состояния подходили все чаще и все глубже – она это чувствовала – закабаляли его сознание. Но по дикой случайности в каждый предкульминационный момент он вдруг цеплялся за какое-то слово или жест, и Еве приходилось начинать заново. Однажды момент настал, и Ева решила, что пора действовать. Но когда она пыталась встать, ее нога как-то глупо застряла между стулом и его ногой – все рассмеялись, и момент был упущен.
   Ей как всегда нравилась эта игра. Впрочем, нет, как-то совсем иначе. Она задевала совершенно новые чувства, и Ева сама начала увлекаться. Чтобы сбить напряжение, девушка залпом выпила бокал «Куантро» – французского ликера, который в народе получил название «бабоукладчик» за свой коварный нрав. Сладкий и легкий, он имел свойство неожиданно ударять в голову. Об этом ей только что рассказал Артем. Милый парень.
   Блузка – вообще ерунда. Будет повод порыться по шкафам – там много ненадеванных вещей с этикетками – или, еще лучше, пробежаться по магазинам. Во всяком случае это не повод ускорять игру. Ведь она и играет ради удовольствия. И совсем не хочется его прерывать. Она, конечно, сделает то, ради чего все затевалось. Обязательно сделает. Чуть позже. Получив еще несколько таких мгновений…
   Мгновений, которые заставляли биться ее, казалось, совсем застывшее сердце, как африканский барабан. И даже слезы, которые она обычно не использовала в игре – лишь в крайнем случае – под натиском какого-то внутреннего восторга теперь сами просились наружу.
 
   В какой-то момент, когда Кате показалось, что игра затягивается, Ева оторвалась от Берестаги и, покачиваясь, подошла к ней.
   – Катюш, прости, пожалуйста. Мне нужно поехать… – она споткнулась, – возьми мою машину, – на столик упали ключи от «ауди». Ева была под шафэ.
   – Ты же не пьешь!
   – Я чуть-чуть.
   – Зачем ты? Тебя дома ждет муж, Ева! – пыталась образумить ее Катя.
   – Я не надолго, – она виновато улыбнулась и присоединилась к собравшейся уходить компании, послав подруге воздушный поцелуй.
   Катя с осуждением смотрела ей вслед. Она знала, что ее муж Сергей сейчас пытается дозвониться на выключенный телефон. Ева сознательно не давала им с Катей обменяться номерами, чтобы была возможность не отвечать.
 
   Как на бесконечном ярко-белом батуте, совершая гигантские прыжки в невесомость, Ева мчалась по облакам навстречу утреннему солнцу. Она легко перепрыгивала высочайшие заснеженные горные вершины, мелькающие между пухлых, залитых солнцем облаков, испытывая удивительный восторг от легкости, скорости, абсолютной свежести и чистоты окружающего ее фиолетового неба. И только появившаяся мелодия, которая с каждым мгновением становилась все громче и громче, вдруг начала тянуть ее куда-то вниз, закручивая как в воронку вихря, роняя на серую земную поверхность. Одновременно с падением с трудом приходило понимание того, что это лишь сон и нужно найти этот чертов телефон, так бесцеремонно вытащивший ее из прекрасного забытья.
   – Да, – ее голос прозвучал утробно грубо.
   – Ева, где ты? С тобой все нормально? – раздался в трубке взволнованный голос подруги. Легкая картавинка в ее голосе, как обычно, придавала ему особое очарование.
   Глаза начали привыкать к утреннему свету. Ева обвела комнату взглядом, медленно осознавая, где она и что произошло этой ночью.
   – В гостинице.
   От внезапно пришедшей мысли кровь ударила в голову. Ева, совсем проснувшись, еще раз осмотрела гостиничный номер в поисках кого-то или чего-то, но, не обнаружив никаких признаков искомого, в ярости ударила кулаком по кровати:
   – Гад!
   – Что? – не поняла Катя.
   – Катюха, приедь, пожалуйста, – упавшим голосом попросила Ева, – машина у тебя.
   Когда подруга появилась в гостинице, Ева Силинская была уже одета. Она, слегка растрепанная после бурной ночи, сидела на кровати и курила. А на ее растерянном лице блуждала, казалось бы, неуместная в такой ситуации улыбка. Подойдя утешить подругу, Катя обнаружила на прикроватной тумбочке записку: «Спасибо за увлекательную игру. А.Б.»
   – Потрясающий ублюдок! – пробормотала Ева, продолжая чему-то глупо улыбаться.

Глава 2. Специалист

   Еще стрелки настенных часов не подобрались к восьми утра, а в переговорной комнате шестьсот четвертого офиса арендованной части здания НИИ космического приборостроения уже царила суета. Сотрудники расставляли бутылки с минералкой и цветы, вытирали мебель, настраивали проектор. Стоит однако отметить, что и переговорной эта комната стала только вчера вечером, когда из нее в срочном порядке были вынесены потрепанные столы, стулья и морально устаревшие компьютеры, заменены шторы на новые и в правильном порядке расставлена собранная по разным комнатам более или менее приличная мебель. Даже видавшая виды дверь заменена на несколько более презентабельную, снятую с петель кабинета генерального директора ООО «Ростелематикс». А сам генеральный директор Рыжиков Сергей Игоревич, который обычно не появлялся на работе раньше одиннадцати, теперь носился между своим полуразрушенным кабинетом и новой переговорной, нервно контролируя все вплоть до наклона цветов в вазе.
   – Ну, наконец-то! – прикрикнул он на своего заместителя Шкварина Юрия Петровича, когда тот переступил порог офиса. – Он вот-вот появится! Специалист где?
   – Здравствуйте, Сергей Игоревич, он не должен опоздать, мне за него поручились – обязательный человек, – залепетал зам.
   – Ой, не дай бог! Нам самим ни за что эти переговоры не разрулить. Звони ему, не застрял ли где – пробки по Москве восемь баллов!
 
   Бывший работник вышеназванного НИИ сорокасемилетний Сергей Игоревич Рыжиков по внешности напоминал мышь. Ходил всегда в сером костюме поверх серой же сорочки. Предпочитал галстуки в оттенках серого и, если бы ему удалось найти в продаже серые туфли, обувь тоже была бы мышиного цвета.
   В жизни он придерживался давно выведенного правила, которое в интерпретации неизвестного остряка звучало так: «Синоптиком ты можешь и не быть, но знать, откуда ветер дует, ты обязан». Поэтому синоптиком, а точнее ученым, он так и не стал, хотя кандидатскую степень получил. Впрочем, не за научные открытия, а благодаря советской системе карьерного роста, где главным были не личные заслуги, а личные связи.
   Его более талантливые коллеги либо давно переметнулись на ту сторону океана, либо ушли в бизнес. Сергей Игоревич с завистью поглядывал на их успехи, но не имея способностей ни к науке, ни к управлению, так и не нашел себя. Ему тоже хотелось хорошую машину и просторную квартиру. Он устал экономить и отказывать своим детям в дорогих игрушках, которыми хвастались их сверстники. Но возможности вырваться из бедности не находилось.