Озеро Мичиган, яхта Саваласа
   — Где тамагочи? — спросил Череп, отстегивая наручник от запястья Лапиной. Девушка не ответила.
   — Ты слышишь меня? — встряхнул ее Самарин. — Ответь, наконец, где тамагочи? Или ты тоже умом рехнулась на пару с этим кретином?
   Поблекшие глаза Раи смотрели на Ивана с тупым безразличием.
   — Да приди же в себя! Яхта тонет! Нужно убираться отсюда! Скажи мне только, где тамагочи, и я отведу тебя в лодку.
   — Я не хочу в лодку. Уходи.
   — Совсем сдурела? — схватив Раю за плечи, Череп снова встряхнул ее, как тряпичную куклу. — Да что ты такое несешь? Готова отправиться на тот свет лишь оттого, что чертов ублюдок Келлер не оправдал твоих ожиданий? Просто ответь мне, где тамагочи — и все будет в порядке.
   — Нигде, — покачала головой Рая. — Не знаю. Оставь меня в покое. Я хочу умереть.
   — Ты даже не представляешь, насколько близка к осуществлению своего желания, — скрипнул зубами Самарин.
   В командном заплыве со значительным отрывом лидировали федералы, добравшиеся до тонущей яхты на целую минуту раньше колумбийцев. Джеймс Хирш первым вцепился в просевшую почти до уровня воды корму. Выложившемуся до предела агенту ФБР потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться и восстановить силы для дальнейших действий.
   Пока повисший на корме капитан приходил в себя, Савалас и Кейси поспешно спускались в пришвартованный у левого борта «Зодиак».
   — Да где же Иван, черт бы его подрал! — нервно воскликнул Дагоберто.
   — Я здесь! Подожди!
   Над бортом яхты наклонился Череп. С его рук свисало безвольное тело Раи.
   — Что с ней? — испугалась Кейси. — Ее ранили? Она жива?
   — Уж лучше бы ранили, — раздраженно произнес Самарин. — Эта идиотка впала в прострацию на почве любовного разочарования.
   — Нашла время для депрессий, — скрипнул зубами Савалас. — Давай опускай ее сюда, да поживей!
   — Плоды келлеротерапии, — напомнил Самарин. — Твоя, между прочим, была идея.
   — Но ведь сработало же!
   Подхватывая девушку на руки, Даг пошатнулся и чуть не перевернул лодку.
   — А как же Ирвин! — спохватилась Кейси. — Что с ним? Ты оставил его умирать?
   — Извини, но сейчас мне не до Келлера! Спрыгнув в лодку, Череп выхватил нож и резким движением перерубил веревку, привязывающую «Зодиак» к яхте.
   — Ну, наконец-то, — облегченно выдохнул Савалас и резко дернул за шнур, заводя мотор.
   Движок капризно чихнул пару раз, сдавленно фыркнул и… заглох.
* * *
   Приступ безумия, охвативший Келлера, прошел, оставив певца полностью опустошенным. К тому времени как Череп вернулся в каюту за Раей, Ирвин уже успел утихомириться и, впав в состояние апатии, пришедшее на смену бурному выбросу энергии, начал более адекватно реагировать на окружающий мир.
   Смысл разговора между Самариным и Раей хоть с некоторым опозданием, но все-таки дошел до сознания певца. Яхта тонет, и если он срочно не предпримет мер для своего спасения, то отправится на дно вместе с ней.
   Взывать к милосердию Черепа было бесполезно — пока Келлер соображал, что к чему, русский мафиози успел выскочить из каюты, унося с собой Раю. Так как же спастись? Как?
   Подстегнутый страхом смерти мозг певца очнулся от оцепенения и заработал на полных оборотах.
   Отстегнув Раю, Иван бросил на пол какой-то предмет, пробормотав фразу насчет того, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. В неожиданном озарении Келлер понял, что предмет этот был ключом от наручников. Неужто его враг предоставил ему шанс спастись?
   Подвывая от ужаса, Ирвин лихорадочно зашарил руками по полу. Вот он! Ключ плясал в дрожащих пальцах, упрямо не попадая в скважину.
   — Давай, давай, не подведи! — молитвенно бормотал Келлер, уговаривая самого себя.
   Наконец-то! Замок щелкнул. Стальной браслет разомкнулся, отпуская на волю окровавленное запястье. Цепляясь за стену, певец с трудом поднялся на ватные от слабости ноги и, скользя по накренившемуся полу, выбрался на палубу.
* * *
   Дыхание капитана Хирша стало чуть более спокойным, сердце уже не разрывало на части грудную клетку, а лишь глухо и сильно колотилось о ноющие ребра. Джеймс был снова готов к действиям. Подтянувшись на руках, он рывком перекинул через борт свое сильное, тренированное тело и, держа на изготовку штурмовой пистолет, крадучись двинулся вперед.
* * *
   «Убийцы! Это яхта убийц!» — отчаянно билась в воспаленном мозгу Келлера навязчивая мысль.
   То, что Череп оставил ему ключ от наручников, еще ничего не означало. Что, если это часть некоего коварного плана, своеобразной игры в кошки-мышки, где Ирвину отведена роль жертвы? Ему срочно требовалось оружие, чтобы защитить себя. Но где взять оружие, где?
   Нога наткнулась на что-то круглое и скользкое, и Келлер чуть не упал. Это оказалась бутылка, на дне которой плескались остатки коньяка. Подобрав ее, певец залпом высосал обжигающий напиток. По телу прокатилась горячая волна. В голове прояснилось. Мускулы снова налились силой.
   Подхватив бутылку за горлышко, Ирвин судорожно сжал ее в руке. Это, конечно, не пистолет, но хоть какое-то средство защиты. Пусть знают, что великого Ирвина Келлера голыми руками не возьмешь. Ублюдки! Он им еще покажет!
   Со стороны кормы послышались осторожные шаги, и певец насторожился. Заметив силуэт заворачивающего из-за угла человека с пистолетом в руке, Келлер, не раздумывая, со всей дури врезал ему бутылкой по голове.
* * *
   — Fuck! Fuck! Fuck! — яростно матерился Савалас, терзая шнур мотора с такой яростью, словно он был его кровным врагом.
   Палец теряющего сознание капитана Хирша конвульсивно дернулся на спусковом крючке, и пистолет выстрелил. Пуля обожгла бок певца, срезав кусок кожи у него над ребром.
   Выстрел, сопровождающийся криком оцарапанного Ирвина, стал сигналом атаки как для штурмующих яхту агентов ФБР, так и для колумбийских мафиози, взобравшихся на борт вслед за федералами.
   В темноте было трудно разобрать, кто есть кто, где свои, а где чужие, и бойцы, укрываясь за любыми пригодными для этого предметами, принялись отчаянно палить во всех направлениях, в надежде если не убить, так хотя бы испугать противника.
   Скорчившись на дне «Зодиака», пронзительно визжала насмерть перепуганная Кейси, Череп с Саваласом смачно костерили лодочные моторы вкупе с их производителями, грохотали выстрелы, расчерчивая ночное небо красноватыми сполохами, злобно свистели пули.
   Словно довершая картину всеобщего безумия, под аккомпанемент оружейной канонады над озером звенел, набирая силу, пронзительно-исступленный голос Келлера.
   — Не смотри на мир трезво, иначе сопьешься. Этот мир — мир ублюдков, а мы — его жертвы. Миром правят ублюдки, они едят наши души. — Воздев руки к небу, Ирвин пел реквием этому миру.
* * *
   — Черт! Опоздали! — в сердцах ударил кулаком по борту Федя Сироткин. — Не думал, что эти парни так быстро плавают. При такой пальбе через пару минут там и в живых-то никого не останется.
   — Успеем! — успокоил его Макар Сысоев. — Все группы готовы к захвату. Даю приказ о начале операции.
   — Отлично, — кивнул Федор. — Пора опробовать «микроволновки» в деле. Надеюсь, они не подведут.
   Четыре небольших катера с закрепленными на носу здоровенными металлическими тарелками, напоминающими антенны спутникового телевидения, стремительно двинулись к яхте.
   Словно по мановению волшебной палочки выстрелы стихли, как, впрочем, и пение Ирвина. Краткое затишье сменилось стонами, криками и воем. Теперь на тонущей яхте и в «Зодиаке» люди бились и корчились от боли.
   «Микроволновки» были гордостью Леши Китайчика, ухитрившегося с помощью денег и старых связей приобрести несколько опытных экземпляров разработанного в лабораториях английских спецслужб оружия нелетального массового поражения.
   Поверхность тарелки излучала электромагнитные волны, вызывающие у людей ощущение, что их тело полыхает, как снаружи, так и внутри, но лишь до тех пор, пока они находятся в поле действия «микроволновки». Возникающая боль была настолько сильна, что облучаемые напрочь теряли контроль над собой и, естественно, способность к сопротивлению.
   Одетые в тонкие костюмы из металлизированной ткани, полностью экранирующие вредоносное излучение, на яхту высадились бойцы группы захвата.
   Через несколько минут операция была полностью завершена.
   Катера русской мафии, уносящие с собой Саваласа, Черепа, Ирвина, Кейси и Раю, стремительно неслись к берегу.
   На уходящей под воду яхте медленно отходили от пережитого шока обезоруженные колумбийцы и агенты ФБР.
 
Нью-Йорк, Манхэтген, офис Кигайчика
   Ночь с 10 на 11 сентября Леша Китайчик провел в своем офисе. Вряд ли он смог бы объяснить причины такого решения. О ходе операции захвата его информировали по сотовому телефону, так что Алексею Остапо-вичу ничто не мешало расслабиться и немного поспать в его просторной нью-йоркской квартире или загородном доме в Роки-Хилл.
   Не исключено, что причина крылась в охватившем его трудно определимом предчувствии, в странной ностальгии, одновременно раздражающей и обволакивающе-мягкой, шелковичным коконом отчуждающей его от прошлого и от будущего.
 
— Мне на плечи кидается век-волкодав,
Ноне волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей, — 
 
 
Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых костей в колесе,
Чтобы сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе. 
 
 
Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет, [5]
 
   — вытянувшись на софе, Леша декламировал про себя любимое стихотворение Веньки Кастета, которое тот еще в советское время с подачи арестованного по политическим мотивам диссидента-интеллектуала выучил во время совместной отсидки в сибирских лагерях.
   Сам Леша Китайчик, как, впрочем, и Венька Кастет, настойчиво приглашающий его порыбачить на своем острове то ли в Микронезии, то ли в Меланезии, по крови своей были волками, но сейчас, с годами, достигнув всего, чего только можно было достичь, им почему-то хотелось думать, что это не так.
   Венька первый удалился от дел, перебравшись туда, где время исчезает, а век позапрошлый ничем или почти ничем не отличается от века нынешнего. Кастет без особых сожалений оставил позади кровавое безумие волчьей стаи, он запутал следы, улизнул, и безжалостный век-волкодав уже не сможет подмять его под себя.
   "Может, и мне пора сделать то же самое? — подумал Леша. — Купить тропический островок рядом с Кастетом, завести себе аборигенку с бархатной шоколадной. кожей, ловить рыбу, писать мемуары в шезлонге у бассейна и забыть о бандитских разборках, о бизнесе, о колумбийцах, об этой в общем-то ненужной мне микропленке..
   Если колумбийцы захотят устроить в Америке ядерный взрыв, рано или поздно они это сделают. Да и черт с ними, со Штатами. Они давно напрашиваются на нечто подобное…"
   Встрепенувшись от звонка сотового телефона, Китайчик сел и поднес трубку к уху.
   — Вы их захватили? Всех пятерых? Отлично. Срочно доставьте их ко мне в офис.
   — Вы уверены? — усомнился Федор Сироткин. — Это не опасно? Есть более надежные места.
   В словах Федора была доля правды — это Китайчик и сам понимал, но то самое странное чувство, которое заставило его провести ночь в офисе, повлияло на принятие решения.
   — Никому и в голову не придет, что их могли привезти сюда, — произнес Леша. — Сделаешь так, как я велел.
   — Я вызвал вертолет, — сказал Сироткин. — Будем на месте примерно через два часа.
   — Жду.
   Бросив телефон на софу, Китайчик подошел к окну. Свинцово-серое небо начинало едва заметно светлеть на востоке. На Манхэттен надвигалась заря.
 
Чикаго, озеро Мичиган
   Ярко-красный «Зодиак», достигнув мелководья, заскреб по дну винтом так и не заработавшего мотора. Отбросив весла, капитан Хирш выпрыгнул прямо в воду и, вздымая ботинками фонтаны брызг, побежал к берегу. Метрах в трехстах от него ярко сияли огни автострады. Не сбавляя скорости, агент ФБР двинулся к ним.
   — Чертов псих! — заорал водитель «Мерседеса», едва успевший затормозить в десяти сантиметрах перед выскочившим на дорогу мужчиной.
   — ФБР! — крикнул Джеймс, демонстрируя водителю мокрое удостоверение. — Мне нужен ваш автомобиль и сотовый телефон.
   — Fuck you! — в сердцах выругался тот. — Уж лучше бы я тебя задавил!
   Выкинув на дорогу возмущенного владельца «Мерседеса», Джеймс сел за руль и развернул машину в сторону Чикаго. Лишь после этого он набрал номер полковника Исстермана.
 
Афганистан, горы Сикарам Сахед
   Еще не взошедшее над Америкой солнце, миновав точку зенита на другом конце земного шара, щедро сияло над горами Афганистана.
   Халед бен Нияд, успевший сотворить солят aca-зухр — состоящую из четырех ракатов полуденную молитву, продолжал безмолвный разговор с богом, давая Аллаху отчет о деяниях, совершаемых во славу его.
   Четыре независимые группы его боевиков уже ждали в аэропортах США посадки на рейсы внутренних авиалиний. Каждая группа включала в себя одного пилота-смертника. Остальные не ведали о конечной цели их действий, впрочем, им это было и не нужно.
   Через несколько часов эти люди предстанут перед лицом Аллаха, великого и всемогущего.
   Через несколько часов мир станет другим.
   Через несколько часов имя Халеда бен Нияда будет известно людям во всех уголках содрогнувшейся от ужаса и восхищения планеты.
   — У них сердца, которыми они не понимают, глаза, которыми они не видят, уши, которыми не слышат. Они — как скоты, даже более заблудшие, — тихо бормотал Бен Нияд клеймящие неверных суры Корана. — Они замышляли хитрость, и мы замышляли хитрость, а они и не знали. Посмотрите же, каков был конец их хитрости! Мы погубили их и их народ — всех!
   Потрескавшиеся на ветру губы плотоядно шевелились под неопрятными черными усами. Халед говорил о том, что выполнит миссию, возложенную на него Аллахом. Точно так же, как в двадцать седьмой суре «Муравьи», он погубит неверных и их народ. Рано или поздно он погубит их всех!
 
Нью-Йорк, штаб-квартира ФБР
   — Джеймс, вы уволены, — выслушав отчет капитана Хирша, скрипнул зубами полковник Исстерман. — Что с вами произошло? Вы считались одним из лучших агентов бюро — как же вас угораздило так облажаться?
   — Дайте мне шанс, и я все исправлю, — пообещал Джеймс.
   — Каким образом, интересно? Наверняка микропленка уже в руках Китайчика.
   — Это не так, — возразил капитан. — Пленников еще не довезли до Нью-Йорка. Я хорошо изучил Гераськина. Держу пари, что Черепа с любовницей прямиком доставят в его офис на сто первый этаж, и он лично будет с ними разбираться.
   — Но это неразумно.
   — Именно поэтому. Китайчик уверен, что мы решим, что с его стороны это было бы необдуманно. Послушайте, полковник, у нас все еще есть шанс получить микропленку. В двадцати километрах к югу от Чикаго расположена военная база. Я буду там через пятнадцать минут. Свяжитесь с генералом Маклакеном и договоритесь, чтобы меня срочно доставили в Нью-Йорк на военном самолете. К моему приезду должна быть наготове группа захвата.
   — Вы с ума сошли! — покачал головой Майкл Исстерман. — Сто первый этаж напичкан охраной. Может завязаться перестрелка. Мы не имеем права проводить подобную акцию в здании Всемирного торгового центра.
   — Именно на это и рассчитывает Китайчик.
   — Надо признать, он неглуп.
   — В первую очередь нам следует думать о безопасности государства, — жестко произнес капитан Хирш. — У нас работают специалисты высочайшего класса. Обещаю, мы повяжем всех без стрельбы или почти без стрельбы. Я готов отвечать за операцию головой. В случае провала пущу себе пулю в лоб.
   — Сомневаюсь, что это меня утешит, — вздохнул полковник.
 
Чикаго
   Франсиско Асаведа на службе Дяди Сэма не состоял и, соответственно, не имел возможности воспользоваться военным самолетом. По этой причине непосредственного участия в последующих событиях Пако Могила не принимал.
   Добравшись до берега, он первым делом отыскал телефон-автомат — его мобильник не выдержал купания в озере Мичиган — и, связавшись с Хорхе Хуаресом, нью-йоркским боссом колумбийской мафии, ввел его в курс дела, после чего изложил свой план дальнейших действий.
   — Joder! — только и смог произнести изумленный Хуарес.
   — Все получится! — бодрым голосом заверил его Асаведа.
   — Ты всерьез предлагаешь мне провести операцию захвата на сто первом этаже Всемирного торгового центра?
   — А почему бы и нет? — пожал плечами Пако Могила.
 
Нью-Йорк, офис Китайчика
   — Кто вы такой? — раздраженно осведомилась Кейси Ньеппер.
   — Преданный поклонник вашего таланта, галантно поклонился Леша Китайчик.
   На сто первый этаж актрису, как, впрочем, и остальных собратьев по несчастью, доставили в коробках под видом компьютерного оборудования.
   Китайчик решил, что их первая беседа должна носить приватный характер, поэтому охраны в кабинете не было. Дабы у пленников не возникло искушения напасть на радушного хозяина, руки у них были связаны за спиной, а на столе перед Лешей лежал автоматический пистолет системы Стечкина. Оставаясь в душе патриотом, Гераськин таким образом поддерживал российского производителя.
   — Ну, ты и падла! — возмутился Череп. — Я, в натуре, доверился тебе как другу, как земляку, а ты мне — нож в спину!
   — Во-первых, ты мне не доверился, а соврал, — уточнил Гераськин. — Во-вторых, я не могу считать другом человека, который пытался организовать атомный теракт на территории Соединенных Штатов.
   — Атомный теракт? — выйдя от такой новости из ступора, Рая изумленно уставилась на любовника. — Ты? Но зачем?
   — Ублюдки, — убежденно произнес Ирвин. — Этот мир — мир ублюдков.
   — Это правда? — недоверчиво посмотрел на Ивана Савалас.
   — Что за бред! — взорвался Самарин. — Какой, к чертовой матери, теракт? Да на фиг мне вообще сдалась ваша Америка? Может, я и бандит, но не террорист!
   — Ладно, — махнул рукой Китайчик, — завязывай с базаром. Мне нужна микропленка.
   — Мне она тоже нужна, — заметил Череп.
   — Какая еще микропленка? — осведомилась Кейси.
   — Ублюдки, — меланхолично заметил Келлер. — Они едят наши души.
   — Ты забрал микропленку у своей подружки? — поинтересовался Китайчик.
   — У какой еще подружки? — ревниво нахмурилась Рая.
   — Она все еще не в курсе? — удивился Леша.
   — У меня времени не было.
   — Оно есть у тебя сейчас.
   Самарин мрачно посмотрел на Лапину.
   — Тамагочи! — скрипнул зубами он. — Куда ты, мать твою во все дыры, дела мое тамагочи?
   — Объясните же мне, наконец, что за микропленка? — настаивала Ньеппер.
   — Мир поганых ублюдков, — надрывно заблеял Ирвин. — Они нас раздирают на части!
   — Значит, микропленка в тамагочи, — заключил Китайчик и, обернувшись к Рае, впился в ее лицо волчьим прищуром глаз. — Имей в виду, девочка, мое время стоит очень дорого, и я не намерен тратить его на тебя. Поэтому отвечай четко и ясно: где это чертово тамагочи?
   — Оно… — начала было Рая.
   — Твою мать! — изумленно ругнулся Череп, движением подбородка указывая на окно. — Да что они, совсем охренели?
   При виде самолета, закладывающего вираж прямо перед его окнами, Китайчик оцепенел от ужаса. Из всех, находящихся в комнате, он один понимал, что это отнюдь не ошибка пилота или диспетчера.
   «Я ошибся, — вспугнутой птицей метнулась в голове мысль. — Но почему именно сейчас? Как же я мог так просчитаться?»
   На мгновение Леше показалось, что ревущая моторами металлическая туша готова вонзить свой хищно вытянутый клюв прямо ему в грудь. Неужели век-волкодав настигнет, наконец, свою добычу?
   Кейси Ньеппер взвизгнула от ужаса, когда самолет с оглушительным грохотом врезался в бок соседнего небоскреба-близнеца.
* * *
   Одетые в темно-синие комбинезоны мойщики стекол, болтающиеся в люльке, подвешенной на уровне сто первого этажа, услышали шум столкновения, раздавшиеся снизу крики, но так и не поняли, что произошло — стена здания закрывала им обзор.
   — В чем дело? — спросил Уолтер Бойд, напарник капитана Хирша. — Неужели колумбийцы нас опередили?
   — Похоже на то, — мрачно ответил Джеймс. — Хотел бы я знать, как это у них получилось.
   — Готово! — сообщил Бойд, вынимая при помощи резиновой присоски вырезанный алмазом кусок стекла.
   — Я пойду первым, — сказал Хирш. — Если колумбийцы уже в здании, нельзя терять ни минуты.
   Небольшая комната, в которую проникли агенты ФБР, была пуста.
   — Действуем по первоначальному плану, — напомнил капитан. — Аккуратно обезвредим охрану, откроем вход на лестницу и впустим группу захвата. Пошли сигнал Стиглеру, чтобы отключил лифты.
   Через полминуты после того как дверь комнаты неслышно затворилась за фэбээровцами, расположенная под потолком вентиляционная решетка скрипнула и открылась. Из прямоугольного отверстия ловко спрыгнул на пол одетый в черное мужчина с автоматическим пистолетом. За ним из вентиляционной шахты выбрались еще четырнадцать вооруженных бойцов. Эластичные маски с прорезями для глаз, носа и губ скрывали их лица.
   — Это были федералы? — тихо спросил по-испански один из членов группы.
   Мужчина, спустившийся первым, молча кивнул.
   — А шум? Было похоже на взрыв.
   — Фэбээровцы, наверное, внимание отвлекают, — пожал плечами первый. — Все, пошли.
* * *
   — Ну и дела! — изумленно покачал головой Череп, глядя на клубы дыма, окутавшие верхние этажи соседнего «близнеца». — Этот мудак что, совсем ослеп? Не видел, куда летит? Наши пилоты, конечно, тоже пьют во время полетов, но этот парень должен был наклюкаться в зюзю.
   — Да не пьян он! — выйдя из оцепенения, крикнул Леша Китайчик. — Это теракт! Террористы хотят разрушить Манхэттен. Надо срочно уходить! Следующей целью станем мы.
   — Теракт? Без базара? — недоверчиво переспросил Самарин.
   — Да пошел ты!
   Метнувшись к шкафу, Китайчик выхватил из него парашют. Он все еще надеялся, что прыгать не придется, но следовало быть готовым ко всему.
   — Лифтом пользоваться нельзя, может застрять между этажами. Побежим по лестнице. За мной. Быстро.
   Выстрелы в коридоре загрохотали как раз в тот момент, когда Леша распахнул дверь кабинета. Неожиданное появление колумбийцев спутало федералам все карты, и «тихого» захвата, на который так рассчитывал капитан Хирш, не получилось. Боевики медельинского картеля азартно палили по агентам ФБР, те, разумеется, тоже в долгу не оставались. К общему веселью присоединилась и охрана Гераськина. Отрабатывая свой хлеб, служба безопасности добросовестно поливала огнем всех подряд без разбора.
   Было ясно одно — в ближайшие десять минут из кабинета лучше не высовываться. Лестница, как и лифты, оказалась недоступна.
   — Твою мать! — взвыл по-русски Китайчик, захлопывая дверь и запирая ее на задвижку.
   Дверь была бронированная, и высадить ее нападающим удалось бы только с помощью взрывчатки.
   — Что там еще за бардак? — осведомился Череп.
   — Перестрелка, — пояснил Леша.. — Очередные охотники за микропленкой. Вот ведь подгадали, уроды! Выхода нет. Придется прыгать.
   Подойдя к окну, он нажал на кнопку, сдвигающую в сторону тяжелую раму.
   — Куда прыгать? В окно? — дрожащими губами произнесла Кейси Ньеппер.
   Она не могла отвести взгляда от полыхающего пламенем «близнеца», из окон которого высовывались, кричали и махали платками люди.
   — Следующая цель — мы, — сказал Китайчик и швырнул к ногам Черепа раскрытый перочинный нож. — Освободите друг друга от веревок. В шкафу есть еще три парашюта. Если поторопитесь, может, и успеете спастись.
   — С чего ты взял, что нас тоже атакуют?
   — Нутром чую, понятно? Пожалуй, это единственный раз, когда я предпочел бы оказаться не правым.
   — Твою мать!
   Самарин упал на пол, съежился, подтянул колени к груди и, едва не вывихнув при этом запястья, перебросил руки из-за спины вперед. Зажав зубами рукоятку ножа, он перерезал о лезвие веревку и тут же бросился к Саваласу. Через несколько секунд тот тоже был свободен от пут.
   — Возьми нож. Освободи остальных, — скомандовал Иван, — Ты прыгал когда-нибудь с парашютом?
   — Нет, — покачал головой Даг. — А ты?
   — Доводилось. А тебе придется научиться.
   — Я не стану прыгать, — помотала головой Кейси. — Не смогу.
   Не произнесшая ни слова Рая, с трудом оторвал взгляд от полыхающего здания, перевела его на Ирвина Келлера.
   На этот раз мужчина ее мечты не кричал, не бесновался, не брызгал слюной.
   Съежившийся певец выглядел маленьким, жалким, почти убогим. Колени его тряслись и подгибались, в пустых глазах бессмысленно метались отблески пламени. Дрожащими губами Келлер продолжал что-то бормотать об ублюдках, правящих миром и пожирающих души людей.
   «Прощай, Ирвин, прощай, мечта, прощай, глупая влюбленная девчонка, — отрешенно думала Лапина. — Все кончено. Приключения Раисы в стране чудес подошли к концу».
   Перед внутренним взором девушки картинками бешено вращающегося калейдоскопа вспыхивали и тут же гасли ослепительно яркие образы: вот она смотрит на лицо Ирвина, надменно улыбающееся с коробки компакт-диска; она пишет ему письмо, еще одно письмо, тысячи писем… А вот и Череп, прячущий деньги в оранжерее, вот прянично-слащавый Соломон Абрамович, тамагочи… Проклятый тамагочи!