Норберт Юрецко, Вильгельм Дитль.
 
Бывший разведчик разоблачает махинации БНД

Под прицелом

 
   Оригинал: Norbert Juretzko mit Wilhelm Dietl, "Im Visier. Ein Ex-Agent enthuellt die Machenschaften des BND"
   Wilhelm Heyne-Verlag; Muenchen, 2006; Taschenbuchausgabe 2007.
   Об авторах
 
   *Норберт Юрецко* родился в 1953 году, был солдатом, затем офицером Бундесвера, служил в воздушно-десантных войсках. С 1984 по конец 1999 года служил в Федеральной разведывательной службе – БНД. После выхода в отставку живет с семьей в городе Целле, Нижняя Саксония, и является председателем местной ячейки Социал-демократической партии Германии (СДПГ).
 
 
   *Вильгельм Дитль* родился в 1955 году. Профессиональный журналист, работал на журналы "Штерн", "Шпигель" и "Фокус", специализировался на вопросах, связанных с секретными службами, терроризмом и правоохранительными органами. Заместитель директора института изучения проблем терроризма и политики в области безопасности в г. Эссен (IFTUS).
 
ВВЕДЕНИЕ
 
   Когда в октябре 1984 года началась моя карьера разведчика в Федеральной разведывательной службе, мне и в кошмарном сне не могло бы присниться, что я когда-нибудь окажусь в таком положении, как сегодня: затравленный враждебно настроенной БНД, обвиненный органами правосудия и подвергающийся угрозам со стороны каких-то сумасшедших.
   Но все по порядку!
   После первых двух лет работы в самом секретном учреждении Германии я в полной разочарованности решил было бросить эту деятельность и подыскать себе более разумное занятие. Ведь господа из Пуллаха видели во мне лишь человека, которому можно поручить исключительно перлюстрацию почты из ГДР, которую мне приходилось вскрывать и читать в Ганновере. Такое занятие никак не отвечало моим желаниям и представлениям о работе разведчика. Я уже тогда сомневался и в смысле и в законности этой чертовой работы – я до сих пор содрогаюсь, вспоминая об этом времени. Во всяком случае, я, молодой офицер Бундесвера и бывший инструктор солдат спецназначения по рукопашному бою, видел свое предназначение в БНД никак уж не в роли специалиста по вскрытию чужих личных писем. После того, как я практически перестал выполнять свою работу в ганноверском филиале, отделу кадров в Пуллахе не оставалось ничего иного, как перевести меня на другое место.
   Так я оказался в "Организации Стэй-бихайнд" (StayBehindOrganisation) БНД, готовившейся для развязывания партизанской диверсионной войны в тылу советских войск в случае их вторжения в Западную Германию, организацию, о существовании которой стало известно лишь в конце 80-х годов ("Афера "Гладио"), что одновременно означало и ее конец. Именно там я познакомился с несколькими коллегами, преимущественно военными, которых я высоко ценил, и со многими из них мне пришлось работать вместе и в последующее время моей службы в БНД. Затем, в начале 1990-х годов последовал вывод российских войск из Германии – прекрасный пример неспособности БНД на уровне руководства отделов и подотделов решать свои задачи.
   Вот так я и оказался в Берлине с группой бывших сотрудников из сети "Стэй-бихайнд". Чего нам только не обещали, чтобы заманить на эту работу. Ни одно из обещаний не было выполнено. Там мы маялись без плана и определенной цели до 1995 года. Вместе с американской военной разведкой РУМО (DIA) мы вербовали русских агентов. Преимущественно в офицерских кругах. Но руководству в Пуллахе это было не очень интересно. Хотя аналитики с благодарностью принимали собранную нами информацию, но никто другой не интересовался тем, что происходило в Берлине. Им было все равно, что наши "друзья" подслушивали нас и пытались коррумпировать, что им перепадала львиная доля собранной нами информации. Пуллах, как всегда, был занят только самим собой и никак не хотел влезать в дерьмо берлинского филиала.
   Так что ничего удивительного, что жизнь в филиале 12 YA приобрела гротескные формы. Мы варились в собственном соку. Происхождение тех или иных сведений скрывалось и затушевывалось. Данные об источниках изменялись или намеренно искажались, иногда появлялись просто фальшивые данные – из страха, что в один прекрасный день американские братья сами смогут перевербовать наш источник. Ответственные высокие чины в Центре блаженствовали в состоянии полного душевного спокойствия и занимались в лучшем случае разве что доставшимися им по случаю материалами из досье восточногерманской "Штази", а не своей собственной работой. Никто из больших начальников не разглядел больших разведывательных возможностей, открывавшихся перед нами с выводом из Германии Западной группы войск (ЗГВ) Российской Федерации. Потому в берлинском филиале сложилась ситуация, прозванная нами "Диким Востоком". С помощью американских денег, причем никто не знал точно, откуда они брались, никто их не контролировал, началось "выворачивание карманов" российской армии.
   С 1992 года я вместе со своим коллегой Фредди объезжал места, где находились российские гарнизоны, пытаясь завербовать агентов. Хаос, вызванный отсутствием управления, консультаций и контроля со стороны Центра, превратил нас в бойцов-одиночек и странных чудаков. Бессовестная торговля, которой занимались некоторые наши коллеги с поученной ими информацией, подвергала нашу работу серьезной опасности. И это угрожало не только нам, но и нашим источникам.
   В начале 1995 года, когда российская ЗГВ уже вернулась домой, ситуация обострилась. Филиал 12 YA должен был быть переведен в Нюрнберг, переезд следовало завершить к лету. Но тут мой партнер и я узнали о фактах, скрыть которые было уже невозможно. Некоторые из оперативных офицеров явно расширили торговлю разведданными, снабжая ими помимо американцев теперь и другие секретные службы. Возможно, это происходило даже с благословления руководства филиала. Это означало угрозу, масштабы которой невозможно было себе представить. Но наше донесение о происходящем вызвало в Мюнхене противоречивую реакцию. Отдел безопасности с любопытством ознакомился с приводимыми нами фактами, но зато руководство Первого (оперативного) отдела, ответственного за агентурную разведку, реагировало с раздражением и недовольством. По Службе поползли слухи, нас за глаза называли клеветниками, "стукачами", людьми, гадившими в собственном доме.
   В ходе операции "Мяч", проводившейся отделом внутренней безопасности, я в роли "тайного сыщика" получил задание разузнать все о подобных нелегальных действиях.
   По указанию отдела безопасности БНД я должен был "запустить в оборот" некий секретный документ российских вооруженных сил и предложить его для перепродажи подозреваемым коллегам. Затянувшаяся на несколько месяцев двойная жизнь внутри нашего учреждения до предела истощила мои физические и психические силы.
   Результат операции "Мяч" был ужасающим. Прошли несколько обысков и арестов различных сотрудников Службы. Скандал получил огласку, только что открывшийся нюрнбергский филиал был немедленно снова закрыт. Американские партнеры тихо и незаметно исчезли из страны. Но ответственные лица в БНД исходили от ненависти, стоило им лишь услышать мое имя. На меня и мою семью обрушились анонимные угрозы убийства. Я хотел уже уволиться из Службы и лично сообщил о травле меня и моего партнера Фредди тогдашнему Президенту БНД Конраду Порцнеру. Он и коллеги из отдела безопасности убедили меня остаться. Причиной были собранные мною и Фредди за много лет сведения об агентурных источниках и некоторых исходивших от них сведениях, на которые все это время наши руководители не обращали никакого внимания. Сведения же эти были ничем иным, как указаниями на существование одного или нескольких "кротов" внутри БНД. Сотрудники отдела безопасности очень хотели продолжить расследование в этом направлении.
   Мы были согласны сотрудничать с ними, но никоим образом не хотели открывать настоящие имена наших агентов. Слишком уж сильно мы теперь не доверяли нашей "фирме". Внутреннее расследование привело к ужасному предположению. Шеф отдела безопасности, который ранее много лет руководил оперативным отделом, попал под подозрение, а наряду с ним еще один человек из аналитического отдела. На заключительной фазе операции я действовал лишь в качестве курьера между источниками и Службой. При этом я все больше старался скрывать время, место и происхождение получаемой информации. Позднее мне, увы, пришлось об этом пожалеть. В конце 1997 года эксперты контрразведки заявили об успехе, после того как Федеральное ведомство по охране конституции (БФФ) в качестве независимого эксперта проверило все документы. В начале 1998 года пришли в движение "шестеренки" большой политики. Страх перед самым большим скандалом в БНД за последние годы распространился по всей Службе.
   23 марта 1998 года Федеральный генеральный прокурор получил в Федеральном суде санкцию на предварительное расследование против вышеназванного начальника отдела по обвинению его в шпионаже в пользу иностранного государства. Но 7 мая 1998 года он прекратил расследование. Политические круги все это время не сидели, сложа руки. Доказательства, собранные экспертами контрразведки БНД и БФФ в ходе многомесячного расследования и признанные ими заслуживающими внимания, федеральные прокуроры всего за несколько дней "разоблачили" как фальшивые и не имеющие никакой ценности. Мои "фокусы", направленные на сокрытие настоящих имен агентов в целях их защиты, послужили в этой связи поводом признать все собранные улики неверными. 19 мая 1998 года мюнхенская прокуратура начала следствие уже против меня и моего партнера. Главное обвинение: "коронного" источника "Рюбецаль" вообще не существовало, мы сами придумали все его сообщения, а деньги, выделенные на его гонорары, Фредди и я просто украли, разделив между собой.
   До начала производства по этому уголовному делу прошло целых три с половиной года. От главного обвинения не осталось и следа. Однако то, что я подавал неправильные сведения об агентах и источниках полученных сведений, сыграло со мной злую шутку. Так как я не согласился, чтобы суд вызвал моих агентов в качестве свидетелей по делу, я был осужден. По крайней мере, моему адвокату с помощью судебной сделки удалось добиться того, чтобы мой друг Фредди и мои информаторы не пострадали. Хоть какое-то утешение!
   Большинство читателей нашей книги "Условно пригоден к службе" поняло из нее, что история моей деятельности в БНД там не полна и не завершена. Поэтому с самого начала я знал, что должно последовать продолжение.
   Конечно, при написании книги я не мог выйти за ограничения, определенные судебными инстанциями. Но так как я хотел, чтобы общественность узнала что-то о внутренней жизни самого секретного немецкого учреждения, то мне пришлось пойти на определенный компромисс.
   Иногда моя рука судорожно сжималась. Я прошу читателей простить меня за это. Ведь очень трудно писать разборчиво, когда рука от злости и бессилия сжимается в кулак.
 

ПРИТЧА

 
   Сравнения – не доказательства, и притчи тоже иногда оказываются неверными. Но в том, сколько правды содержится в одной аллегории, которую много лет назад рассказал мне один из моих коллег, мне пришлось с горечью убедиться на собственной шкуре.
   Это притча о мыши, и вот ее содержание:
   Однажды по крестьянскому двору бежала мышь. За ней гналась кошка, приближаясь к мышке все ближе и ближе. Ей едва не удалось поймать несчастного грызуна, как только тот спася в коровнике. Там мышь пробежала под одной из коров как раз в тот момент, когда из-под коровы на пол шлепнулась огромная коровья лепешка. Мышка мгновенно оказалась покрыта слоем навоза. Кошка удивленно оглядывалась по сторонам: ее жертвы нигде не было видно. Но, присмотревшись, она все-таки увидела коровью лепешку, из которой торчал мышиный хвостик. Кошка немедленно вытащила мышь за хвост и с удовольствием ее проглотила.
   Мораль этой притчи очевидна:
   Во-первых. Не каждый, кто обляпает тебя дерьмом, желает тебе зла.
   Во-вторых. Не каждый, кто вытаскивает тебя из дерьма, желает тебе добра.
   В-третьих. Раз уж ты сидишь в дерьме, то хотя бы не высовывай свой хвост.
   Собственно, эту притчу стоило бы сделать преамбулой устава БНД!
   Я никогда не соглашусь с тем, что – как утверждают некоторые – мою деятельность в отделе безопасности БНД с 1995 до моего ухода из Службы в конце 1999 года следует оценивать однозначно негативно. Но то, как прямые преемники моих начальников оценивали мою работу, и как они пытались дискредитировать меня, однозначно не делает чести Службе.
   Когда я сам оглядываюсь на прошедшие годы, то в моей памяти всплывают порой неприятные моменты. К примеру, после моего осуждения у меня появился добровольный и вначале самоотверженный помощник, от услуг которого я сегодня, пожалуй, лучше бы отказался.
   Задолго до того, как 21 января 2003 года я вошел в судебный зал Пятой уголовной палаты Первого мюнхенского земельного суда, я знал, что мне в какой-либо форме необходимо будет искать поддержки общественности. Общественности стоило бы узнать, что происходит в БНД, и что случилось со мной. Если мы всерьез переживаем за судьбу нашего государства, то замалчивать такие факты нельзя. Когда в суде под видом правосудия, от имени народа, была поставлена якобы окончательная точка в моей истории, нельзя было оставлять этот факт без комментариев. К счастью, я нашел прекрасного помощника. И, к сожалению, как раз тогда мне не вспомнилась притча о мыши.
   После оглашения приговора я был полностью ошеломлен – как будто попал в другой мир. Кому из моих знакомых и друзей я смог бы все объяснить? И, в первую очередь, как мне это осуществить – не имея на руках приговора и соответствующих документов. Ведь приговор был секретным. Потому, подумал я, единственным путем было бы рассказать всю историю с самого начала. Тогда каждый, узнав ее, смог бы сделать свои выводы.
   Убитый отчаянием, я сидел у своего адвоката и пил кофе. Его аргументы, что мне, по меньшей мере, удалось защитить своих агентов, а мой партнер, которому пытались предъявить такие же обвинения, что и мне, так и не попал под суд, хотя и утешали меня, но не сильно. Больше удовольствия доставляла мне мысль о том, какой следующий шаг я собираюсь предпринять. Буквально час спустя у меня была уже другая встреча. Ее устроил редактор одной известной газеты, который слыл знатоком тем, связанных с секретными службами. У давно уже знакомого мне журналиста был хороший друг, писавший в качестве свободного автора статьи для той же газеты. Речь идет о моем нынешнем соавторе Вильгельме Дитле.
   Расставшись со своим адвокатом, я стоял перед зданием суда на улице Нюмфенбургер штрассе. Сначала мне нужно было хорошо отдышаться. Затем я двинулся прямо к своей цели. До нее было всего два километра – до мюнхенской площади Променадеплатц. В галерее отеля "Баварский двор" меня ждали двое: уже упомянутый посредник и мой давно избранный соавтор. Как журналист он уже несколько месяцев интересовался моим делом и очень хотел, чтобы я согласился опубликовать мою историю в виде книги – так представился мне Дитль.
   Между нами с самого начала установилась атмосфера взаимопонимания, мы быстро сблизились, потому вскоре последовали многочисленные встречи втроем, на которых мы обсуждали содержание и форму запланированного совместного проекта. В ходе бесед инициатору переговоров – он сам из-за своего контракта не мог заняться написанием книги – стали известны некоторые сведения, которые помогли ему провести дальнейшие изыскания. Все участники были удовлетворены. Дитль и я работали над книгой, редактор получал и анализировал редкую и интересную информацию.
   "Сарделька"
   Целый год у нас все шло гладко, ничто не предвещало хлопот. Но незадолго до запланированного момента выхода моей книги "Условно пригоден к службе" внезапно в одной большой немецкой ежедневной газете появилась статья. И тут газетный репортер, так душевно доселе относившийся ко мне, вдруг в один миг превратился в надоедливого холерика. Он ругал меня по телефону за то, что первую статью о книге опубликовал не он, а другой журналист – ведь он так старался, и вдруг его так позорно "обошли".
   Прошло несколько дней, и этот журналист потребовал вдруг от меня своего рода посреднический гонорар за все еще не вышедшую книгу. Если уж не он оказался первым, кто смог рассказать публике содержание и подоплеку новой книги, то, по меньшей мере, он хотел бы получить деньги. Это звучало примерно так: "Мне не нравится, что я всегда начинаю распутывать большие истории, а в конце остаюсь с носом. Теперь я хочу увидеть деньги. Понимаешь? Деньги! Так что позаботься, чтобы я получил деньги. Я тут делаю работу. А другие пишут статьи. И меня это не устраивает. Если же денег не будет, я напишу такое о вашей книге, что для вас лучше было бы просто закопать ее в землю".
   Его звонки и оказываемое давление так сильно подействовали на меня, что я даже предложил Вильгельму Дитлю заплатить, в конце концов, этому коллеге некоторую сумму. Но и он, и наш литературный агент в Мюнхене, тоже столкнувшийся с финансовыми требованиями редактора, жестко отвергли идею каких-либо выплат. Я прислушался к их аргументам. Когда упомянутый реактор понял, что денег от нас он не получит, то внезапно изменил свою тактику.
   Он принялся регулярно звонить мне и говорить, что ему хотелось бы получить хотя бы маленькую признательность. Среди нас даже появилось крылатое слово "сарделька", так как этот мучитель скрывал свои денежные требования за этим синонимом. В оригинале это было так: "Я всего-навсего хотел бы получить сардельку или чашку кофе. Просто маленькую благодарность". Тот, кто слышал это неоднократно, со значением ухмылялся. Каждый знал, что он имел в виду.
   После публикации книги "Условно пригоден к службе" этот редактор опубликовал в своей газете несколько статей об этой книге. Всем им был присущ резко негативный тон. После каждой публикации писака регулярно звонил мне и моему соавтору. Его объяснения все были в одном духе: "Ну вот, вы же сами этого хотели! Как аукнется, так и откликнется! Я ведь просто хотел получить сардельку. Или чашку кофе. Маленькую благодарность. Не более того".
   Но в основном можно сказать, что средства массовой информации приняли книгу "Условно пригоден к службе" положительно. Если они что-то в ней критиковали, то только в корректном тоне и в конструктивном духе, с деловым подходом к теме. Им и в голову не приходило представлять обоснованную критику в адрес очень спорного немецкого учреждения как что-то преступное или высмеивать авторов книги. Они всерьез восприняли наш совместный проект и соответственно его оценивали. Мне удалось познакомиться со многими интересными людьми из среды многочисленных журналистов. Некоторые пытались придирчиво оспаривать наши тезисы, другие подходили с интеллектуальными предрасположениями. А еще были своего рода "государственные преступники, действующие по идеологическим мотивам". Для меня они были самыми симпатичными собеседниками.
   Теперь вернемся к нашему самому упорному и непримиримому противнику. При чтении его статей хорошо информированным читателям бросилось в глаза, что он внезапно писал о вещах, которые часто вообще не имели ничего общего с правдой. Он выдвигал тезисы, которые очевидно были просто выдуманы. Особенно раздражало, когда он заранее оповещал о своих будущих статьях, высокомерно рассказывая их содержание, но при этом категорически отказывался учитывать мои контраргументы по определенным пунктам. У меня возникло ощущение, что он изо всех сил хочет отомстить мне за то, что остался "пустым" после всей истории.
   "Сарделька" стала его фирменным знаком, ведь он не забывал о ней ни в одном разговоре, когда бы ни позвонил. Что мне казалось самым противным – его намеки на мою партийную принадлежность и, особенно, на связь с тогдашним Федеральным министром обороны Петером Штруком. Но об этом позже.
   Ложь о нас и нашей книге достигла нового апогея в декабре 2005 года, когда "Сарделька" опубликовал свой очередной опус. Но в этот раз он разогнался на полную катушку. Автор утверждал, что я якобы сижу на центнерах компромата из отдела QB 30. При этом он воспользовался именем моего умершего коллеги Франка Оффенбаха. Оффенбах был начальником команды наружного наблюдения БНД, которая подчинялась непосредственно шефу отдела безопасности. Оффенбах и его люди решали самые сложные и самые деликатные задания Службы – начиная с наблюдения за собственными работниками, охраны людей и предметов и кончая самыми деликатными курьерскими услугами. Незадолго до своей смерти, утверждал автор статьи, шеф команды "наружки" якобы незаконно передал мне большое количество документов. После этой двойной злонамеренной клеветы у меня уже просто кончилось терпение.
   То, что журналисты время от времени "промахиваются" мимо истины в своих произведениях или по халатности не замечают правды, происходит часто. С этим нужно смириться и с этим можно жить. Я не выступаю против каждого неверного предложения, против каждой ошибочной интерпретации, но тут уже было слишком. Была ли эта история задумана для того, чтобы отвечающая за наши дела прокуратура испугалась и снова набросилась на меня, этого я не знаю.
   Во всяком случае, душок у этой истории был мерзкий. Возможно, наш заклятый враг хотел этими действиями сорвать проект нашей новой книги? Ведь на этот раз он, к своему сожалению, понятия не имел об ее содержании. В этой ситуации можно было предполагать все, что угодно. Возможно, "горячая улика" со служебным наследием Франка Оффенбаха вообще была придумана не его извращенным мозгом. Может быть, его самого использовали как пособника? Кто стоял за всем этим случаем? Одни мысли об этом пугали.
   Но самым гнусным было для меня обвинение в адрес моего бывшего коллеги Франка Оффенбаха. Нет ничего проще, чем осудить умершего человека, зная, что он не сможет защитить себя и навсегда останется преступником. Несомненно, в этом конкретном случае, обвинения были особенно абсурдны. Никто из знавших Оффенбаха никогда не поверил бы в эти публично высказываемые обвинения. Никто из коллег не мог представить себе, чтобы Оффенбах совершил подобный проступок.
   Шеф команды наружного наблюдения БНД всегда был лоялен. Лоялен к своим руководителям, но также и к подчиненным. Хотя он не скрывал разочарования, накопившегося за долгие годы службы, он всегда оставался честным и открытым человеком. В принципе он был типичным разведчиком "рабочего" уровня. Как и многие его замечательные коллеги, он исполнял свой служебный долг с полным самопожертвованием, подвергая опасности собственное здоровье. В конце концов, он просто сломался. И теперь, после смерти, его обвиняли в таком позорном поступке. Против этого необходимо было выступить. Я делал для этого все, что было в моих силах.
   Но Федеральная разведывательная служба повела себя "по-страусиному" – так типично для нее. Вместо того, чтобы открыто, убежденно и обоснованно защитить доброе имя Франка Оффенбаха, ответственные лица, как окаменевшие, попрятались в своих кабинетах. Чуть ли не плача, бонзы в Берлине и в Мюнхене впали в состояние своеобразного паралича. Кажется, они вдруг поверили во все обвинения в адрес своего бывшего подчиненного. А может быть, они просто мерили его по себе?
   Даже неспециалист поймет, какую проблему для безопасности организации создает такое разочарование собственного персонала в своей работе и в своих руководителях.
 

"ЮРИСКОНСУЛЬТЫ ПРЕЗИДЕНТА"

 
   Все это так напоминает привычки мафии, знакомые всем из книг и фильмов. Тот, кто попадает в немилость в БНД, а таких людей за последние годы было немало, вдруг сталкивается с мощным преследованием, которое нельзя было бы себе представить в нашем правовом государстве. Ни одно другое учреждение в государственном аппарате не реагирует так раздраженно и враждебно, как шпионская фабрика на Изаре и на Шпрее. При этом операции БНД все чаще идут вкривь и вкось. Разоблачаются сделки с танками. Открыто перевозят контрабандный плутоний, из-за небрежности жертвуют агентами или раскрывают их.
   Но всегда, как только становится известным провал очередной операции немецкой разведки, разведслужба как бы рефлекторно начинает демонстрировать мускулы. Особенно, что касается устранения последствий неудачи – тут БНД старается не опозориться. Чтобы ограничить ущерб от большого провала каждый Президент БНД использует раздутый штат юридического отдела. А самосознание этого отдела юрисконсультов коренится в давно прошедших и, казалось бы, навсегда забытых ранних годах существования западногерманской разведки. Но как раз в этом уголке Службы все еще бережно сохраняется затхлый дух бывшего офицера Вермахта Райнхарда Гелена. Тут действуют сотрудники, считающие себя избранными для того, чтобы любой ценой защищать своего работодателя.
   Они решают задание, которое в их глазах обладает "государственной важностью", со всей смесью шпиономании, властолюбия и криминальной энергии. Когда речь идет о том, чтобы дискредитировать инакомыслящих или заткнуть рот критикам внутри самой Службы, то для них буквально все средства хороши. Но если коллеги по приказу собственного руководства нарушают в работе правовые нормы, то штатные юристы тут же погружаются в родную для них затхлую атмосферу "ничегонезнания". Стандартная аргументация всегда такова: БНД – большая организация, в ней нельзя знать все. Идет ли речь о нелегальной слежке за журналистами, о противозаконной проверке банковских счетов в Германии или о противоречащем правовым нормам прослушивании телефонных разговоров – что бы ни случилось, юридический отдел всегда "не имеет об этом понятия".