Надо бы помолиться, кстати, с утра, вспомнила Ивик. Но молиться не хотелось. Если честно, она вообще это делала редко - не считая, конечно, общеобязательных в квенсене молебнов и служб.
   Вот почему она так не любит Скеро? Почему? Ведь теперь все хорошо. Да и не то, что не любит. Ивик честно восхищалась Скеро, ей только некоторые черты ксаты не нравились. Почему все чувствуют себя рядом со Скеро хорошо - а она нет? Или не все… Если подумать, некоторые тоже не любят Скеро. Например, Дирза не любит, со злорадством вспомнила Ивик. Верт ее бросил. Или, скорее, она его - но во всяком случае, большой любви с его стороны не заметно. Из девчонок Венни ее не любит… Ивик с наслаждением вспомнила, как девчонка из сена иль Винс спрашивала с ужасом - как они вообще терпят такую старшую по сену? У них все Скеро ненавидят. "А у нас любят", - ответила Ивик с горечью. Но ведь и правда, большинство любит… или терпит. И только она, Ивик, вот такая - и ничто не помогает, даже то, что у них теперь со Скеро хорошие отношения. Даже исповедь…
   Ивик вздрогнула от пронзительного мерзкого писка. Надо же, в этот раз и предчувствий не было, мелькнула мысль. Она всмотрелась в планшет - "сторож" с востока подавал сигнал. Слабенький, будто враг еще очень далеко. Такой слабенький, что Ивик не решилась сразу будить всех. Она ослабила вокруг гравитационное поле, оттолкнулась ногой и легко взмыла в небо.
   Дарайцы были близко. Почти у самого "сторожа". Но их было всего двое - потому и слабый сигнал. Ивик опустилась вниз и нажала на планшете кнопку тревоги.
   Продирая глаза, ребята вскакивали, хватались за шлинги.
   — На взлет! - Скеро опомнилась и начала командовать через несколько секунд. Квиссаны оседлали привычных "лошадок", только Лоренс выпендрился и создал какого-то грифона с крыльями. Взлетали в обычном порядке, парами, Ивик - рядом с Даной, пристроилась в спину Марро и понеслась сквозь серый мерцающий воздух. Несколько секунд, и вот уже снижение, крик Скеро:
   — Берем шлингами!
   Не тут-то было! Ивик едва успела, на автомате, создать сферу. Воздух заискрился и запылал белым огнем - оружие оказалось неожиданно опасным и сильным. Слева вскрикнула Рица - похоже, ее зацепило. А дорши мгновенно сменили тактику - чего они не делали обычно, с неба обрушился чернильный ливень. Все силы Ивик пока уходили на оборону. Но она собралась и, увертываясь от новой напасти, стремительно жалящих черных ос, всей своей силой, всей мощью своего страха ударила вниз, по доршам, синей удушающей волной.
   Это было невозможно, но бой продлился около двух минут, как позже прикинула Ивик. Ей эти минуты показались двумя часами. Дорши защищались так, будто были гэйнами, взрослыми и опытными гэйнами. Наконец Дана атаковала ядовитым зеленым туманом, он, кажется не подействовал, но отвлек врага, и через несколько секунд все было кончено. Один из доршей, огромный вангал, валялся на земле с обезображенным лицом, в обгоревшем плаще. Второй лежал в параличе, но глаза его были открыты, он был жив и невредим и смотрел на квиссанов с ненавистью и страхом. Облачко его, захваченное сверкающими петлями шлинга, болталось в воздухе. С ужасом Ивик увидела, что это мальчишка, даже младше их самих, наверное. Лет тринадцати или четырнадцати. И форма у него странная, ни на что не похожая - если это вообще форма.
   Это он защищался, вдруг поняла Ивик. Вангал бы так не мог. Вангала мы взяли бы сразу. И она сообразила, кто это такой, и почему он вдруг оказался в Медиане. Как и в Дейтросе, в Дарайе запрещали выходить в Медиану штатским, без охраны - просто по соображениям безопасности.
   — Сволочь! - Скеро подошла к пленному и пнула его по ребрам. Тот не вскрикнул и не шевельнулся - паралич. Кор поднял шлинг и стал медленно, тщательно сжигать облачное тело парня.
   Это враг, сказала себе Ивик, стараясь не смотреть на лицо дарайца, в глаза, полные боли. Он еще хуже тех, вангалов. Он создавал маки… Взрослые дарайцы начисто теряют способность творить в Медиане, но она сохраняется у детей и подростков. Подростков используют для этой цели - они придумывают оружие, а вангалы потом, как уж у них получается, копируют его. А этот парнишка мог бы стать квиссаном, родись он в Дейтросе. В Дарайе он отлично зарабатывал, к 16-17 годам стал бы богатым, обеспечил себя на всю жизнь, и школа не нужна, и профессия. Правда, и способность творить тоже бы пропала, но это уже мелочи. И зачем его понесло в Медиану, одного, с одним только охранником? Неужели он рассчитывал в случае чего выстоять против обученных гэйнов?
   Да нет - Медиана бесконечна, рассчитывал, что обойдется как-нибудь. Что никто не встретится, а если - он успеет спастись, добежать до какого-нибудь выхода.
   А как она, Ивик, в детстве тайком уходила в Медиану… и ведь ни разу не встретила никого. А если бы встретила, даже и сомневаться не приходится, какая судьба ее бы ждала.
 
   Он создавал маки… Он еще хуже тех.
   Не вязалось все это. Это не он убивал килнийцев и пригвоздил к стене хойта. Возможно, он ничего об этом даже не знал. Возможно, он не хотел бы этого. Он просто создавал маки, играл - а однажды решил прогуляться в Медиану… мы-то ведь знаем, как это заманчиво и приятно - создавать образы, когда никто тебя не видит, никто не мешает… Ивик чувствовала, что это так. Она умела понимать людей с одного только взгляда, по лицу. Этот был - из других. Он был слишком ребенком, слишком наивным и добрым. Он не мог бы вести себя так, как те. Он никогда и не воевал, а если бы пришлось - вел бы себя иначе.
   Но он дорш, сказала себе Ивик. Она старалась не смотреть.
   Его даже не били толком. Скеро смаковала ситуацию. Мальчишка все равно был трупом - без облачка он проживет месяца два, три и сдохнет от какой-нибудь лейкемии, и это тоже нелегкая смерть. Хотя, говорят, в Дарайе широко применяют эвтаназию. Двигаться или говорить он пока не мог. Но вот способность чувствовать сохранил. Парня привязали - руки назад - к широкому столбу, который создала Скеро.
   Его надо в Верс, подумала Ивик. Это же даже по Уставу запрещено, то, что она делает. Как она может так?! Если уж мы взяли его живым, он должен попасть в Верс. Но возражать Скеро нельзя. Нельзя портить с ней отношения, Ивик попросту боялась возразить. Мир между ней и Скеро висел на слишком тоненькой ниточке, на одном только воспоминании. Все ведь может снова взорваться…
   К тому же, невеликое это счастье - попасть в Верс.
   Скеро, Рица и Кор быстренько ободрали с парня одежду. Остальные так и не приближались - наверное, тоже противно было. Но на это Скеро не обращала внимания.
   — Ну что, сука? - Скеро подошла близко, глянула в глаза дарайца, - Дождался?
   Она хлестко ударила парня по щеке.
   … И самое страшное то, что и Скеро Ивик тоже понимала. Она знала, почему Скеро так себя ведет, и как это связывается у нее со всем остальным - например, с церковными проповедями о милосердии. Скеро, с одной стороны, это просто нравилось. Возбуждало, наверное, как-то. Ивик все это было омерзительно, но в глубине души она понимала, что кого-то да, это может возбуждать. С другой стороны, все это было и оправданно - действительно, враг (а что у него глаза ребенка - так Скеро не умеет читать по глазам), действительно, надо уничтожать, ни у кого в этом нет сомнений, они же солдаты, а не воспитательницы марсена. Вся культура гэйнов, весь опыт, как личный, так и накопленный в веках, весь ужас, посеянный доршами в Дейтросе, все убитые и замученные - требовали лишь одного: уничтожить. Как только видишь дорша - так и убивай сразу. Просто потому, что это дорш. Правда, от них требовали все-таки - по Уставу - не трогать нонкомбатантов, но мальчишка к ним не относился. Он был еще опаснее дарайских военных, он был опасен и достоин уничтожения в квадрате. А если уж уничтожать, то почему бы не сделать этого со вкусом и с душой… Просто у Скеро такой темперамент. Не будем ханжами… Все мы люди, имеем право на маленькую слабость.
   Ксата протянула руку, в ее ладони возникла черная рукоятка из которой торчало лезвие белого пламени, раскаленное даже на вид. Ивик не выдержала, взглянула в лицо пленного - и покачнулась, ей никогда не случалось видеть такого ужаса в чьих-то глазах. Ни гордости не осталось в них, ни ненависти, если бы он мог, наверное, он бы умолял не трогать его. А может, и не умолял бы… Лоб под светлой короткой челкой покрылся крупными каплями пота.
   — А ты что думал, детка, ты в игрушки играешь? А здесь война. Нас убивали твоими игрушками.
   Скеро провела огненным лезвием по белому дряблому животу дарайца, погружая вглубь, оставляя вывороченную обугленную плоть. Ивик вздрогнула всем телом, сразу ощутив острую боль в животе, словно это ее резали.
   В следующий миг она оказалась возле дарайца и закричала. Лезвие снова взлетело - но Скеро успела его удержать, иначе оно воткнулось бы в Ивик. Зеленоватые яркие глаза полыхнули удивлением и гневом.
   — Ты что?!
   — Не надо, - попросила Ивик, - не надо. Пожалуйста.
   — Что, птичку жалко? - брови Скеро изогнулись, - а ну, в сторону!
   — Ивик, отойди в самом деле! - сказала Рица, - что ты лезешь? Боишься руки запачкать, иди отсюда, никто не просит.
   Ивик задрожала всем телом. Она не знала, что сказать. Жалко? Глупость, действительно, какая.
   — Нет, - сказала она, - не надо. Мы же люди.
   — Зато он - не человек!
   — Нет, и он человек… не надо, Скеро, пожалуйста!
   — Да ты что думаешь, я тут с тобой спорить буду? Квисса, нале-во, два шага вперед, марш!
   Ивик не подчинилась. Она молча, с ненавистью смотрела на Скеро.
   — Ивик, дома получишь пять хознарядов.
   — Есть пять нарядов, - пробормотала она.
   — В сторону, кому говорят! Ну!
   Скеро сделала незаметное движение, Ивик, конечно, не успела среагировать и, задыхаясь, полетела на землю. Через пару секунд она встала, еще не отдышавшись после удара, и готова была снова защищать дарайца, но внимание Скеро уже было надежно отвлечено от парня. Она с ненавистью смотрела на Ивик. Кор между тем подошел к пленному, создал длинное блестящее лезвие вроде шпаги и вогнал его парню меж ребер. Кровь плеснула темной струей на белую кожу, тело обвисло на веревках.
   Кор стал старательно уничтожать столб и все следы происшедшего.
   Скеро шагнула к Ивик и молча хлестнула ее по щеке. Ивик заплакала - просто механически.
   — Ты гадина. Это же враг!
   Ивик выпрямилась неторопливо. Взглянула на Скеро. Теперь она уже ничего не боялась, бояться нечего. Все, что можно испортить - уже испорчено.
   — Это враг, Скеро. А Библия учит любить врагов своих. Можешь меня бить, если хочешь.
   Этот аргумент подействовал на Скеро убийственно. Она побелела. Но больше бить Ивик не стала.
   — Шендак, какая ты чистенькая, какая умная! - злобно сказала Скеро, - тебе не гэйной надо быть, а морали читать. Тебя к Медиане на шаг подпускать нельзя. Вон - иди психологом в Верс работать. Ты своей правильностью так подследственных достанешь, никаких пыток не надо.
   Дана вдруг подскочила к Скеро.
   — Скеро, не надо, правда, - волнуясь, заговорила она, - мы же все понимаем… и ты права. Все равно его убить надо было… Ты всегда все берешь на себя. Но Ивик тоже… ты пойми…
   Ивик содрогнулась от того, что показалось ей предательством. Скеро - права? Дана правда так думает? Да ведь сама она никогда бы… да она просто лизоблюдка, вот и все!
   Скеро не слушала Дану. Глаза ее горели ненавистью. Ивик вдруг почувствовала, что взрывается изнутри.
   Она стала кричать на Скеро. Это была истерика.
   — Я чистенькая? Да нет, Скеро, я такая же, как все. А вот ты сволочь! Ты сволочь и садистка. Это тебя нельзя подпускать… Это из-за таких, как ты, войны бывают! Тебе бы лучше в Дарайе родиться, там бы тебе позволили все, что ты хочешь! А Дейтрос - христианский мир! А ты, ты всегда была сволочью! И шендак, ты весь наш сен развалила! Хуже тебя вообще нет! Ты хочешь, чтобы перед тобой все пресмыкались, все - и они пресмыкаются, да, они уже забыли, что они личности, люди, не хуже тебя - все должны перед тобой унижаться и тебя восхвалять! Ты вообще хоть кого-нибудь кроме себя замечаешь вокруг?
   Ивик не могла остановиться. Ей было стыдно, так нельзя себя вести, она истеричка, и вопли делают ее только смешной - но остановиться было немыслимо. Лицо Скеро постепенно приобретало обычное спокойно-насмешливое выражение.
   — Ты думаешь, что если ты такая талантливая и яркая, тебе все позволено? И твои подпевалы все всегда оправдывают - подумаешь, у тебя такой темперамент! Так вот нет, не все оправдано! И то, как ты надо мной издевалась на втором курсе - думаешь, я забыла? А я что, дараец, враг - какого шендака ты это со мной делала? И ведь ничего, когда в бою рядом оказались, и я оказалась не такой уж плохой, правда? Вот только извинений я от тебя не услышала. Да и не надо мне извинений, Бог с ним - но хоть бы ты относилась по-человечески! Так ты можешь только тех любить, кто тебя восхваляет и видит в тебе идеал. Нормальных равных отношений ты не признаешь и даже не представляешь! Ты не знаешь, что такое нормальная дружба. Ты уже родилась, видно, шеманой! Считаешь себя лучше всех? Ради Бога. Только без меня, пожалуйста!
   — Закончила? - спросила Скеро презрительно, - так вот, лапочка… Ты тут про Библию что-то вякала. Так в Библии сказано - так как ты не холоден, и не горяч, а тепел, то извергну тебя из уст моих. Так вот, это про таких, как ты. Ты тепленькая. Такие, как ты, никому не нужны. Да, наряды остаются в силе…
   Она вскочила на "лошадку", скомандовала "за мной" и взмыла в воздух. Рица, Кор и Лоренс - за ней. Ивик осталась стоять, а рядом с ней - Марро и Дана.
   — Не расстраивайся, - неуклюже сказал вдруг Марро, - ты права. И правильно сделала. Я тоже должен был ее остановить. Но мы все, как дураки, побоялись возражать, а ты… молодец.
   Ивик расширившимися глазами посмотрела на Марро. У нее вдруг потекли по лицу слезы. Она обернулась к Дане. Гнев снова вспыхнул.
   — А ты что? Ну иди, догоняй… свою новую подругу!
   — Ивик,- беспомощно сказала Дана, - мне что, разорваться, что ли?
   — Ты же считаешь, что она права!
   — Да… по-своему. И ты тоже.. по-своему. И она мне не подруга, ты же знаешь… просто… ну правда ее жалко иногда.
   — Ее жалко?! - вспыхнула Ивик, - а меня тебе не жалко? А дорша этого не жалко, да? А вот ее жалко? Да она…
   — Пойми, Ивик, она только внешне такая… на самом деле она очень в себе не уверена и всего боится…
   — Это она-то боится?!
   — Да… я чувствую. Она… ты ее сильнее. У тебя такой стержень внутри, а у нее ничего. Вот она и…
   — Да ни шендака себе она слабенькая, - пробормотала Ивик. Обида - теперь уже на Дану - жгла ее изнутри. Ничего себе! Да, конечно, это очень по-библейски, правильно. Смотреть, как твою подругу бьют - Ивик не то, что было больно, но нестерпимо обидны эти удары - оскорбляют, и при этом еще жалеть обидчика. Ивик от бессилия махнула рукой.
   — Пошли, девчонки,- сказал Марро, - отстанем.
 
   — Конечно, ты права, - решительно сказала Ашен, - она омерзительно поступила! Ладно еще там, в Килне… тоже неправильно, но хоть можно понять, все обозлились. Но в этой ситуации! А ты молодец, что остановила ее. Может, в следующий раз, когда она захочет так сделать, задумается…
   Ивик посмотрела на Ашен с признательностью. Ну вот, хоть кто-то на ее стороне. С Даной они в итоге помирились. Но недоверие внутри осталось - как можно надеяться на человека, который… вот так. Который вдруг может оказаться тебе совершенно чужим.
   — Это все очень сложно на самом деле, - продолжала Ашен, вдруг опустив глаза, - родители рассказывали… мы говорили о таких вещах. Когда я пошла в квенсен. Они тогда стали со мной говорить иногда. Рассказывать о своем опыте. Знаешь, такое правда бывает. Особенно с квиссанами. Потом когда люди взрослеют, они как-то… меньше уже. Садисты такие, они не выживают долго, так получается. Это все запрещено, и по Уставу, и вообще. Мы не имеем права мучить пленных, вообще. Если уж взяли - передаем в Верс, а сами - нет. Но… бывает такое. И бывает, что мирных доршей… ну просто людей оттуда - убивают. Только так нельзя, конечно. Знаешь, на твоем месте там я бы тоже ее остановила.
   Правда, подумала Ивик, остановила бы. Только, скорее всего, без истерик, спокойно, и Скеро бы просто подчинилась Ашен - хоть она формально и начальство. А я… истеричка, слабая дура.
 
   Она бежала под мелким моросящим дождем, по размякшей земле, почти утыкаясь носом в грязно-пятнистую широкую спину Нэша. Слыша смачное "чпок-чпок" по грязи и тяжелое дыхание не в такт. Ботинки так облипли грязью, что ступни казались неподъемными, но она уже почти не замечала этого. Иногда ей казалось, что весь сен - одно гигантское неповоротливое животное, сороконожка, которая еле-еле ползет, выдирая свои многочисленные лапы из грязи, размешивая дорогу, как ложкой мешают кисель. Изгибаясь вместе с дорогой. Ремень автомата передавливал плечо, но она и к этому давно привыкла.
   Можно было даже думать о чем-то. Мысли текли не плавно, как всегда, а прерывисто. Раньше, помнила Ивик, в таких случаях она думала лишь о том, когда все это кончится. Теперь уже было не так тяжело, и в результате мысли неслись вперемешку. Это называется конец весны… я точно не сдам ориентирование… как дожди надоели… в Медиане хоть сухо… Скеро опять съязвила сегодня утром на мой счет… сколько же можно, почему не оставить меня в покое… проклятая Скеро… проклятые дорши… куда, интересно, меня направят после выпуска… в какую-нибудь провинциальную часть… и там будет то же самое - такая же Скеро… а вдруг нас вместе… нет, нет, Скеро у нас отличница… чертов дождь… все ведь мокрое, все… трусы даже, кажется, мокрые…будет все точно так же… тренировки, койка в общей спальне… замуж я не выйду никогда… да и что хорошего, если вдуматься… и там ничего хорошего не будет… здесь хоть Ашен с Даной… а если кто-то из них погибнет… странно, вот и жить не хочется, но и умирать-то страшно… а вот когда хочется жить, то умереть вроде не страшно… а что лучше, поехать к маме и жить у нее?.. Нет уж, пусть направят куда-нибудь подальше… мама и в письмах-то успевает столько полезных советов дать, что тошно становится… Господи, почему несчастье такое… почему так плохо все…
   Ивик хотелось плакать, и она заплакала бы, если бы не надо было бежать и не сбивать дыхания. Сколько еще до квенсена? Километров пять… С ума можно сойти. Над головой пронзительно закаркали вороны. Чего это они, смутно подумала Ивик. Гнездовье у них сейчас… кружит воронье… Над тучами правых и неправых кружит воронье, сложилось вдруг. Ивик задохнулась. Строчка зацепилась за строчку. Пошло неожиданно легко. Самое трудное было - сразу же все запоминать.
   Над грудами правых и неправых кружит воронье.*
   Какие могилы в твоих дубравах, сердце мое?
   Рельсы на запад, ползет с востока цветная мгла.
   Что там, в отверстии водостока? Зола, зола…
   Сделай поправку, зеница ока - кругом вранье.
   Кто растравил тебя так жестоко, сердце мое?
   Под рельсы лягут - рядами - шпалы, молча, без слов.
   Снова рассвет окрасился алым - солнце взошло.
   Ожоги плети, штрихи неволи, точки над ё.
   Перекати ледяное поле, сердце мое.
   Только кровь холодеет в жилах - все ближе лед.
   Больше курганов и меньше милых. А ворон ждет.
 
   Ивик сохранила стихотворение в памяти, все время повторяя его по пути. Ей уже не было тяжело. Наоборот - хорошо стало, свободно. Мрачные мысли улетучились куда-то. Ей стало плевать на Скеро, на свою неудачливость, на то, что другие лучше ее, и даже это стихотворение, наверное, не произведет на всех большого впечатления - сейчас, впрочем, оно казалось ей гениальным.
   … нет, они не поймут. Это - о самой Ивик. Но все слишком зашифровано. Так получилось помимо ее воли. Никто не поймет, о чем это. А если объяснять, выйдет пошло и некрасиво. Здесь все было - и Рейн, и деревня в Килне со всеми убитыми, и Скеро, и дарайский мальчишка, убитый в Медиане, и снова Скеро, и то, что никто, никто не любит Ивик по-настоящему, разве что Ашен, но у Ашен и без нее много друзей, и что все говорят о дружбе и любви, а на самом деле ничего этого нет, нет, а есть одна жестокость, одна ледяная жестокость к врагам и к друзьям, и одиночество - но кроме всего этого есть и что-то другое, и кто-то другой… сердце мое.
   И отчего-то уже не больно. Как будто все это легло в уплотненную ткань стиха, словно сжалось в нейтронную звезду, электроны упали в ядра - и атомы реальности перестали существовать. Остался лишь призрачный бледный свет. Прекрасный. Никто и не поймет никогда, как эта звезда родилась.
 
   Экзамены промелькнули быстро. Оценки ставились по успеваемости в течение года, экзамены оказались скорее формальностью. Был выпускной вечер. Разрешили гражданскую одежду, девочки заранее доставали себе платья - Ивик платье прислала мама, ей кто-то там сшил, легкое, светло-голубое. Мальчишки были кто в чем, большинство просто в парадке. Ивик довольно много выпила, голова у нее кружилась. Она много смеялась. Танцевала с Марро, и с Клайдом, и с Дирзой, и еще с кем-то, кажется, из другого сена. Никто не стоял у стены. Ивик даже стало казаться, что все хорошо, и что они и правда - братья и сестры, не только формально, но и на самом деле, и даже вид веселящейся Скеро настроения не портил, да и Скеро к ней не приставала. Потом гуляли под звездным небом, жгли костер и пели песни. Читали стихи. Гэйны - особые люди. Хет Бен сидел рядом с Ивик и просил ее прочесть то, последнее стихотворение. Но оно было как-то совсем не в тему. Ивик смеялась и отмахивалась. Она сыграла на гитаре и спела "Как-то в пути, темнотою измучен, песенке, песенке был я научен". Потом еще что-то пели. Ашен обняла Ивик за плечи.
   Все уже знали, кто куда назначен. Ивик не слишком ошиблась - ее отправили служить в новый, только строящийся поселок у Северной магистрали. Ее одну из всего сена. Других раскидали - кого куда. Дану отправили служить в часть у Лоры, крупного города. Возможно, потому, что в Лоре была самая крупная филармония Дейтроса, а Дана все же гениальная скрипачка. Да, такие вещи при распределении учитывались тоже.
   Скеро оставалась в квенсене.
   Кураторы говорили, что ей светит серьезная академическая карьера. Скеро хорошо ориентировалась в Медиане, и при этом имела блестящие оценки по всем предметам. Пока ей дадут младший сен (Ивик с ужасом думала о бедных ребятишках - но впрочем, может быть, им понравится? К Скеро ведь все по-разному относятся, одни терпеть не могут, а другие, наоборот, обожают). И она будет углубленно изучать теорию Медианы и разные другие предметы, а затем, возможно, займется научной работой.
   И еще необычным было распределение Ашен. Ее забирали к себе родители. Она будет адаптирована к условиям Тримы, и станет работать там. Кем - простой гэйной, в охране или же станет, как ее мать, фантом-оператором - это будет видно впоследствии.
   Все остальные отправлялись служить в разные боевые части, кто в звании ксата, кто - рядового гэйна. Заниматься тем, для чего их, собственно говоря, готовили - защищать Дейтрос.

Часть пятая.

   Близкие люди.
   Спелый хлеб закачается,
   Жизнь - она не кончается,
   Жизнь, она продолжается каждый раз.
   Будут плыть в небе радуги,
   Будет мир, будут праздники,
   И шагнут внуки-правнуки
   Дальше нас.
   (Р.Рождественский)
   Ивик дали отпуск уже после Нового Года.
   Праздники она встретила в части. Да была и не против. Домой хочется летом, когда тепло, все цветет, а что такое зима в Шим-Варте? Слякоть и серость. Ее тянуло пройтись по родным улицам, посмотреть, как оно там теперь. Встретиться с родителями хотелось, но не так уж и сильно.
   А в Маире было неплохо. Спальня на четырех девушек-гэйн. Удобное, теплое здание тренты, горячая вода, бесперебойно работающее отопление. Девчонки рассказывали, что ей повезло, а они-то начали здесь служить - в палатках еще жили. Это строители молодцы, быстро работают. Только четыре года назад заложили поселок, а посмотри уже, как вырос…
   Да, в городке гэйнов все было устроено удобно, несколько новеньких корпусов - жилье, штаб, гаражи для техники. Рядом располагались части гэйн-велар - пехота, танкисты, артиллеристы. Вот только между корпусами ничего не было, кроме сплошного пустыря, теперь покрытого снегом. Время от времени Ивик попадала в наряд, и разгребала этот снег огромной лопатой, расчищала дорожки.
 
   Вертолет до Кавея летел послезавтра. Ивик решила не мучиться с поездом. Два часа - и ты в Кавее, а там нормальный аэродром, пассажирские рейсы теперь прямо до Шим-Варта. В крайнем случае, до Вейга. Зачем трястись трое суток в вагоне?
   Тем более, приятно вот так побыть здесь, когда делать-то ничего не надо. Нагрузка в части, конечно, куда меньше, чем была в квенсене. Учить гораздо меньше - два раза в неделю занятия по повышению квалификации, и все. Тренировки, правда, довольно серьезные. Патрули гораздо чаще. Но всегда ощущаешь внутреннее напряжение, всегда что-то надо делать. Если выпадали свободные часы, Ивик читала книжки, в поселке была отличная библиотека, или же писала. Она начала большой роман о межзвездных полетах. Ее стала очень интересовать эта тема - космос, звезды, передвижение в Пространстве, минуя Медиану.