Дверь, ведущая в гостиную, открылась с легким скрипом. Он терпеливо выждал минут десять, достаточно долго, чтобы тот, кто заметил шум, перестал прислушиваться и снова заснул. Потом медленно и уверенно двинулся по коридору, дорогу ему освещала лампочка наверху лестницы. На первой ступеньке Злыдень помедлил. Сверху доносился хрюкающий храп. Поднявшись на вторую ступеньку, Злыдень снова подождал и так продвигался, пока не достиг площадки.
   Храп доносился из-за двери на самом верху. Дверь была чуть приоткрыта. Толкнув ее, Злыдень снова подождал. Храп не прервался. Он переступил порог спальни, где пахло нафталином и грязными носками. Опять подождал, давая глазам привыкнуть к полутьме.
   Потом подошел к кровати. Как и следовало ожидать, звуки издавал слуга Божий. Священник лежал на спине с открытым ртом. Его жена свернулась спиной к нему в дальнем уголке кровати. Из кармана плаща Злыдень достал закрывающуюся пластмассовую кювету, в которой лежали два шприца, каждый с ровно такой дозой морфия, чтобы погрузить человека в сон до завтрашнего полудня.
   Левая рука священника в мятой пижаме вяло свисала из-под затхлого одеяла. Взяв старое грязное запястье, Злыдень умело и деловито ввел иглу в вену. Священник слабо охнул, но не проснулся. Обойдя кровать, Злыдень приготовился сделать укол его жене, уже приподнял одеяло и собирался взять ее за руку, когда она открыла глаза и посмотрела прямо на него. Подняв голову, женщина невнятно забормотала.
   Резко зажав ей рот, Злыдень вдавил ее голову в подушку. Старуха слабо сопротивлялась, даже замычала ему в ладонь, когда он вколол второй шприц ей в шею. Он держал старуху, пока она не перестала вырываться и ее тело не расслабилось. Утром испытание покажется ей нехорошим, лишь смутно проступающим сквозь дымку сном.
   Священник и его жена были пренеприятной парочкой. Злыдень горько сожалел, что не может их убить. Но они ведь его соседи, и их исчезновение лишь вызовет ненужные проблемы. Сегодня главное, чтобы они оставались в горизонтальном положении. Убрав пустые шприцы в кювету, а кювету в карман, Злыдень получше накрыл парочку и пожелал им сладкого неестественного сна.
 
   Войдя в церковь, Билли почувствовал, как его обволакивает сырость. Когда он карабкался на колокольню, огромные часы пробили половину одиннадцатого. Звук был такой громкий, что Билли пришлось остановиться и зажать руками уши. Горло у него сжалось и пересохло. Он пожалел, что забыл прихватить с собой что-нибудь попить.
   Злыдень назначил Билли дозорным и в помощь дал снайперский прицел инфракрасного видения. Любопытная игрушка. Наводя фокус, Билли обнаружил, что может заглянуть в любую тень. Оптика придавала всему кровавый оттенок.
   Небо становилось все темнее, пока он нес свою одинокую стражу под шпилем церкви. «Хеклер-и-кох» Ньюи он заткнул за ремень брюк. Время от времени Билли похлопывал по рукояти, убеждаясь, что оружие еще здесь. Из южного окна ему была видна крыша злыднева дома и дорожка, тянущаяся к петляющему шоссе. Время от времени по нему проносились машины, направляясь в Бедфорд или Кимболтон. Всякий раз, видя приближающиеся огни, Билли думал, что это едут «Пономарчики». И всякий раз машина проезжала мимо, издавая одинокий шорох, напоминавший Билли каникулы в детстве.
   Ночь была сухая и облачная, с легким ветерком. Время тянулось мучительно долго, часы церкви отбивали каждую четверть, от чего под ногами Билли глухо вибрировали доски. Над головой у него кружили летучие мыши. Однажды ему почудилось, что у ворот кладбища он увидел Злыдня – высокую темную фигуру, чуть склонившую голову набок. Он посмотрел в прицел, но там никого не оказалось.
   Часы пробили двенадцать. Один за другим огоньки в окрестных коттеджах погасли. С такой высоты мир казался уютным – идеальная деревушка, полная тепла и доброты: лишь стоя под окнами домов, можно услышать упреки и угрозы.
   Машины появлялись все реже и реже. Билли думал про Никки и ребенка, растущего у нее в животе, в душу ему стала заползать тоска по настоящей жизни. По теплу, шуму и свету. Он помочился через дыру в досках и услышал, как его моча звенит об освященные колокола. Начав замерзать, он поднял воротник куртки.
   Как и в большинстве церквей, в этой воняло псалтырями и страхом. Под ногами у него мягко поскрипывали языки колоколов. Временами Билли казалось, он слышит шаги на лестнице. Тогда он сжимал рукоять пистолета, но никто не появлялся.
   Беззвучно, точно фантом, с вяза взлетела сова. Несколько секунд спустя Билли услышал страдальческий крик жертвы. В свете последних событий симпатии Билли были исключительно на стороне последней.
   Чтобы не заснуть и согреться, он начал ходить по кругу, выглядывая из окон на темные поля. Ладонь Билли ныла от пореза, который сделал его кровным братом Злыдня. Порез слабо пульсировал постоянным напоминанием: что бы ни случилось, один защитит другого. Билли сомневался, что ему хочется защищать Злыдня. Всякий раз при мысли о нем и о том, что он сделал, со дна желудка поднималась тошнота. Но, с другой стороны, он ясно сознавал, что без Злыдня у него вообще нет шансов.
   Было уже начало третьего, когда он увидел, как с севера приближается яркий свет фар. Билли взмолился, чтобы машина проехала по шоссе в Бедфорд. Но она свернула на Черч-лейн, медленно проплыла мимо нового дома священника, «Лип» и кладбища. Понемногу набирая скорость, она проехала еще четверть мили и исчезла.
   Заподозрив неладное, Билли поднял прицел, рассматривая поворот, за которым дорога скрывалась из виду. Потянулись долгие минуты. Потом красная дымка как будто сместилась, уплотнилась, и из темноты вышла фигура, за которой быстро последовали еще три. Покрутив резкость, Билли навел прицел на лицо главаря. Он не мог бы утверждать наверняка, но формой челюсти и длиной лицо очень и очень напоминало Шефа. Дрожа от внезапного выброса адреналина, Билли выхватил сотовый и нажал кнопку.
   – Ну? – ответил Злыдень.
   – Идут.
   – Встречаемся у входа в церковь.
   Включив фонарь, Билли стал спускаться по винтовой лестнице и уже сбежал до половины, когда вспомнил про прицел – он положил его на пол, когда звонил Злыдню. Придется карабкаться за ним наверх. Потом он поспешил к двери церкви. Луч его фонаря упал на белый колпак Злыдня.
   – Идиот чертов! – зашипел Злыдень, выхватывая у него и выключая фонарь.
   – Извини.
   – Сколько их? – требовательно спросил Злыдень.
   – Четверо. Совершенно уверен, четверо.
   – С какой стороны? Билли показал.
   – Где прицел? Билли отдал прибор.
   Схватив Билли за плечо, Злыдень потащил его на зады кладбища и, кивнув на ведущую к полю дорогу, велел:
   – Жди там. Когда будет все чисто, я подам сигнал фонарем. Три короткие вспышки. С пятисекундным интервалом. Потом пауза в пять секунд. Еще три вспышки. Понял?
   В ответ Билли кивнул.
   – Бегом! – Злыдень подтолкнул его в спину.
   Понукать Билли не потребовалось.

13

   Мертвые и живые никогда не будут едины... Господь это воспретил.
Шеридан Ле Фаню. «Художник Шолкен»

 
   Чуть раньше вечером к пансиону, где остановился Куколка, подъехал «крайслер вояджер» с Шефом, Дюймовочкой и Зверюгой. Длинный автомобиль походил на микроавтобус, от чего возникало нелепое впечатление, будто гангстеры отправились на корпоративную экскурсию. Безвкусный спортивный пиджак Зверюги в крупную клетку его только усиливал.
   Обсуждать тактику поехали в паб в Кимболтоне, который вполне уместно назывался «Герб Манчестера». Куколка, как всегда, предпочел минеральную воду, остальные заказали бренди. Гангстеры поболтали о футболе, о пиве – о чем угодно, кроме предстоявшего задания. Дюймовочка случайно упомянул, что одну его тетю положили в реанимацию после того, как ее ограбили при свете дня.
   – И куда только катится мир?
   – Куда обычно, – негромко отозвался Шеф.
   – Тут ты не прав, и я скажу тебе почему, – вмешался Зверюга. – Люди сегодня потеряли уважение. Вот тебе пример. Двадцать лет назад гомик держал бы свою подноготную при себе. А сегодня, пожалуйста, все себя напоказ выставляют. Да, я могу их понять. Но разве обязательно тыкать нам под нос эти страстишки?
   Ответом ему был хор согласных кивков.
   – Я ведь вот о чем. Сегодня эти сволочи действительно гордятся, что они голубые. Устраивают марши и кричат: «Я гей! Я гей!» У них даже не хватает гребаной порядочности постыдиться себя самих. Как они меня достали! Просто отвратительно, честное слово!
   Шеф улыбнулся.
   – А на что бы ты предпочел смотреть? Как ребенка вешают за то, что украл буханку? Или на снимающих по улицам клиентов парикмахерш?
   – К чему это ты?
   – Ты говоришь, что мир становится все хуже. Думаю, тебе следует почитать пару-тройку исторических книжек.
   Зверюга нахмурился.
   Куколка рассказал остальным, что знал, опустив тот факт, что попался на глаза Злыдню.
   – Они оба там. И Злыдень, и Дай. Есть только одна проблема: соседи. Рядом живут священник и его жена. О них надо позаботиться до того, как начнем.
   Шеф серьезно покачал головой.
   – Нет.
   – Шутишь, мать твою? – фыркнул Куколка. – Они услышат выстрелы. Позвонят в полицию.
   – Если все сделаем правильно, выстрелов будет только два. Нам нужно застрелить Злыдня и Дайя в кровати. Никакого героизма. На хрен он нам сдался. Давайте сосредоточимся на том, чтобы остаться в живых.
   За это они чокнулись.
   – Зверюга, ты пойдешь первым. Позвонишь, когда откроешь дверь. Потом войдем все разом.
   Зверюга раздосадованно фыркнул.
   – Ну что теперь?
   – Проникновение со взломом? – заворчал Зверюга. – Где тут виртуозность? Таким только идиоты занимаются.
   – Верно, – согласился Шеф. – Пошлем Дюймовочку.
 
   Теперь, когда они в темноте заряжали и проверяли оружие на заляпанном навозом проселке, ни у кого не было настроения разговаривать. Тачку оставили подальше: припарковали за леском, чтобы не было видно. В обоих домах возле церкви не горел ни один огонек. Шеф роздал оружие и фонари. Он привез две автоматические винтовки «М16», одну из которых протянул сейчас Дюймовочке.
   – Возникнут проблемы, стреляй, – посоветовал Шеф. – В ней полный магазин на тридцать патронов.
   Куколка отвел Дюймовочку к лесенке через невысокую каменную ограду и указал на тропинку, которая огибала кладбище, а потом шла вдоль изгороди, окружавшей и «Липы», и новый дом священника. Перебираясь через изгородь, Дюймовочка наступил в коровью лепешку.
   – Толстозадые уроды-фермеры! – рявкнул он, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
   По сигналу Шефа Дюймовочка убежал в темноту.
 
   Остальные трое вернулись ждать в «крайслере». Шеф вскрыл пакетик леденцов «Лакричное ассорти» и предложил остальным. Куколка отказался, сочтя, что есть сладости ниже его достоинства, а Шеф и Зверюга заспорили, кому достанутся кокосовые.
   – Присмотрел хорошее местечко для отпуска? – спросил Зверюга у Шефа – для поддержания вежливого разговора.
   –У нас тут что, парикмахерская? – отрезал Шеф. – Ты еще меня спроси, интересуюсь ли я футболом.
   – Ну и? Интересуешься?
   –Чем?
   – Футболом.
   Шеф сухо хохотнул.
   – Нет, меня интересует тишина. Понимаешь? Благословенный покой, который наступает, когда затыкаются недоумки.
   Ожидание было долгим и напряженным. Куколка шумно сглотнул и на случай, как бы никто не заподозрил, будто он нервничает, сказал:
   – Где там этот здоровый недоумок застрял?
   – Да ладно тебе, – лояльно возразил Зверюга. – Если он вскроет нам чертов дом, иного ума парню не надо.
   Куколка и Шеф согласно хмыкнули.
   Тикали часы, на запястьях шли минуты. Начал падать легкий дождик, капли неравномерно постукивали по крыше машины. Телефон Шефа молчал. Дюймовочку они послали в четырнадцать минут третьего. В двадцать три минуты уже и говорить ни о чем не хотелось. Всех троих обуревали дурные предчувствия.
   К двум сорока девяти Шеф понял, что что-то стряслось.
   – Ладно. Кому-то из нас придется пойти его поискать.
   Зверюга и Куколка промолчали.
   – И кто это будет?
   – Может, нам всем вместе пойти? – предложил Куколка.
   Шеф скорчил рожу.
   – Мы что, девчонки? Нам что, обязательно ходить под ручку и водить хороводы вокруг сумочек? Злыдню только этого и надо. Прикончить нас троих разом. Плевое дельце на сон грядущий.
   У Шефа пересохло во рту. Открыв бутылку дешевого лимонада, он сделал большой глоток и, передав бутылку по кругу, продолжил:
   – Ладно. Зверюга, иди поищи его. Дождь, кажется, перестал.
   – Я не вымокнуть боюсь, – отозвался Зверюга. Шеф подался вперед, будто втолковывал что-то ребенку:
   – Послушай. Если будешь осторожен, все пройдет нормально. Подберись как можно ближе, не подвергая себя опасности. – Он похлопал Зверюгу по затылку. – Если не найдешь никаких следов Дюймовочки, сразу возвращайся назад. Хорошо?
   Зверюга мрачно кивнул.
   – Мистеру Пономарю не понравится, если мы вернемся с пустыми руками.
   Вторая «М16» была прислонена к переднему сиденью. Шеф кивнул на нее Зверюге.
   – Не мистер Пономарь тут шеей рискует, черт побери.
   – М-да. Интересно, почему? – с глумливой улыбочкой вставил Куколка.
   Выбравшись из машины, Зверюга хлопнул дверцей. Остальные двое ждали. Не сводя глаз с электронных часов на приборной доске, Шеф достал и зарядил пистолет. Это был новенький «Смит-вессон 9Р».
   – Что у тебя за пушка? – поинтересовался Куколка, перегибаясь через спинку.
   Шеф не ответил. Фамильярность Куколки начинала действовать ему на нервы. Крышу и лобовое стекло опять забрызгали капли. Дождик прекратился, сменившись новой тишиной. Куколка начал барабанить пальцами по сиденью впереди. Шеф велел ему прекратить.
   Курил Шеф мало. Обычно ему хватало полпачки на неделю, но сейчас требовалось успокоить нервы. Достав свежую пачку «Бенсон энд хеджес», он вскрыл ее ногтем большого пальца и предложил сигарету Куколке. Куколка вообще не курил, но все равно взял, благодарный, что хоть чем-то может занять руки. Они прикурили от огонька позолоченной «Зиппо» Шефа. Через несколько секунд салон заполнился сизым дымом. Куколка закашлялся. Шеф опустил окно, впуская свежий воздух и запах навоза.
   Зверюга отсутствовал уже двадцать минут, и Шеф понял, что он не вернется. Он перевел усталый взгляд на Куколку.
   – Ну? Что будем делать?
   – Ты о чем?
   Куколка не мигая уставился на Шефа, а Шеф подумал: «Посмотрите только на этого идиота. Считает себя Майклом Кейном из фильма «Убрать Картера».
   – Хочешь пойти или нет? – терпеливо объяснил Шеф. – Я тебя принуждать не буду.
   – Мне нужен Злыдень.
   – Вот как? – фыркнул Шеф. – А я хочу только вернуть Зверюгу и Дюймовочку живыми. А потом знаешь, что я сделаю? Уберусь отсюда, черт побери.
   Куколка не ответил.
   Проверив, работают ли фонари и заряжено ли оружие, Шеф и Куколка двинулись во тьму. Где-то вдалеке завыла собака. Ей ответила вторая, на сей раз чуть ближе.
   К церкви они пошли напрямик через два поля. Поля разделяла широкая дренажная канава, которую пришлось перепрыгивать. Первым прыгнул Куколка и без проблем очутился на той стороне. Шеф приземлился неудачно и поскользнулся на краю, заляпав элегантный костюм жирной бурой грязью и уронив пистолет в воду на дне канавы. Чертыхнувшись, он полез за ним. Куколке пришлось его вытаскивать.
   – Он стрелять-то будет? – спросил Куколка. – Вымок ведь.
   – Нажми на курок, черт побери, и узнаешь. Теперь они стояли прямо напротив «Лип». Часы на колокольне пробили четыре, когда они присели в темноте за изгородью, чтобы осмотреть в обе стороны пустынного проселка. Куколка пожаловался, что промочил ноги, а Шеф парировал, что сам он промок до нитки. Они наблюдали за домом, чувствуя исходящую от его стен, от готического силуэта, такого черного на фоне звездного неба, угрозу. Если не считать тихого шелеста деревьев в саду и на кладбище, царила абсолютная тишина.
   – Как по-твоему, он знает, что мы здесь? – спросил Куколка.
   Тут раздался одинокий и зловещий звон колокола. Доносился он из церкви. Возникла краткая пауза. Потом колокол ударил снова. Ясный похоронный перелив заполнил тьму и разнесся по полям.
   – Вот тебе и ответ, – сказал Шеф.
   Не желая верить, Куколка затряс головой.
   – Пошли, – подстегнул его Шеф.
   Колокол все звонил – настойчиво и размеренно.
   – Что? – Куколка резко повернулся к Шефу.
   – Шевелись. Или хочешь умереть?
   – Страшно, да? – В голосе Куколки зазвучала насмешка.
   Схватив Куколку за воротник, Шеф резко его встряхнул.
   – Да, страшно! И если у тебя была хотя бы толика здравого смысла, ты бы тоже боялся.
   С мгновение Куколка дрожал от ярости, размышляя, не врезать ли Шефу. Но понимал, что надо беречь силы для схватки со Злыднем, а потому только сердито вырвался.
   – А пошел ты! Один справлюсь!
   И перебежав проселок, Куколка одним махом перебросил тело через калитку кладбища. Шеф же задержался, понимая, что означает колокол. Он вырос в католической семье. И узнать похоронный звон не составляло труда. А Куколка? Куколка даже не знал, чьи это похороны.
 
   На колокольне гудел колокол, и перебегая от могилы к могиле, Куколка подошвами чувствовал гулкие вибрации. В узком западном окне мигал скудный свет. Приблизившись к паперти, Куколка перебросил фонарь в левую руку, а в правую взял пистолет. Колокол пробил последний раз.
   Когда замер звук, Куколка уже оказался на крыльце. Перед ним раззявился черный дверной проем. В подсвечнике на дальней стене нефа горели две свечи. Осторожно, с участившимся пульсом, Куколка переступил порог и поглядел налево.
   Дверь в ризницу раскрыта нараспашку. Были видны концы веревок от колоколов, но звонарь уже исчез. Палец Куколки напрягся на курке. Он скользнул взглядом по нефу. По стенам, вдоль рядов пустых скамей, шли проходы. Скрипнула половица. Куколка затаил дыхание.
   Свет свечей не проникал в дальние закоулки церкви, и потому поначалу Куколка ничего не увидел. Справа от алтаря стояло большое и вычурное резное кресло. В нем кто-то сидел. Крупный мужчина в черной одежде с белым колпаком на голове. Голова свесилась на грудь, точно он был мертв или без сознания.
   Злыдень однажды уже сумел одурачить Куколку, и Куколка не хотел, чтобы его подловили снова. Воздержавшись от выстрелов, он стал пробираться по правому проходу и, пересекая трансепт, быстро оглянулся по сторонам. Он прошел мимо алтаря, на котором тускло поблескивал золотой крест. Справа от него архангел Михаил боролся с дьяволом. Церковь наполняла сильная вонь. Запах пыли и гниющей рыбы.
   Фигура в колпаке сидела на епископском престоле. С пушкой наготове Куколка приблизился. Омерзительный запах исходил, по всей видимости, от сидящего. Украдкой бросая взгляды по сторонам, Куколка легонько ткнул тело левой рукой. Оно повалилось на бок. Куколка сорвал колпак. Ткань была липкой на ощупь. Его затошнило, и он поскорее бросил ее на пол, потом включил фонарь и направил луч на открывшееся лицо.
   Безволосый скальп был теперь пергаментно-белым и исполосованным коричневато-черными рубцами. Дыра на месте левого глаза расширилась, обнажая черную глазницу. Точно растаявшее мороженое, лицо отделилось от черепа и чуть сползло на сторону, так что остатки носа теперь лежали несколькими сантиметрами правее ноздревого отверстия. Единственный глаз был покрыт красноватой желейной массой. И тем не менее Куколка понял, кто перед ним. Да и как было не узнать собственного брата?
   Куколка не мог поверить своим глазам. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы отвести взгляд. И все равно разлагающееся лицо Конрада маячило у него перед глазами. Перхая и задыхаясь, он побрел по проходу. Очевидно, Злыдень проследил Куколку до дома Дайя, выкрал труп брата и теперь подсунул ему точно бородатый анекдот из юмористической программы. Эта сволочь с ним играет. Внутренний голос твердил Куколке, что нужно уходить немедленно, пока у него есть такой шанс.
   Но еще мальчишкой, в уличных драках, он никогда не бросал начатое, даже если физиономия у него была разбита и кураж весь вышел. Не мог он сдаться и теперь. Злыдень дважды его унизил. Так или иначе Куколка заставит его поплатиться.
   Слева направо по трансепту пробежала тень. Куколка метнулся за ней, но споткнулся и упал. Он успел подняться на колени, чтобы увидеть, как в южной стене тихо закрывается боковая дверка. Бросившись туда, он рывком ее распахнул.
   Ночная свежесть омыла его душистой волной. Перед ним открывалась южная часть кладбища, выходившая на изгородь между могилами и старым домом священника. Рот Куколки наполнился кровью: падая, он прикусил язык. Рассердившись, Куколка сплюнул на стену церкви жижу с металлическим привкусом. Отыскав дыру в изгороди, он прорвался в нее. Злыдень спокойно шел мимо кустарников к дому.
   – Выходи и дерись как мужчина! – взревел Куколка, разбрызгивая слюну и кровь.
   Злыдень все шел, пока не скрылся из виду за домом. Куколка похромал следом. К тому времени, когда он достиг подъездной дорожки, Злыдень исчез без следа. В холле горела одинокая лампочка, отбрасывая в темноту желтое полукружье света. Поднявшись по ступенькам, Куколка бочком пробрался внутрь. Остановился и прислушался. Ничего. Наверху темно и тихо.
   Посмотрев налево, увидел, что в столовой включен свет. Через столовую прошел на кухню. В свете голой лампочки были видны пятна чего-то красного на сером, как кость, полу. Неловко проковыляв к лестнице в подвал, Куколка заглянул вниз. След крошечных красных капель вел к открытой двери.
   Не желая попасть в ловушку, Куколка слушал и ждал. Но различая только собственное натужное дыхание, он почувствовал, как что-то ползает у него по лицу, и схватил его пальцами. Это оказалась крупная муха. Жирная сонная трупная муха с фиолетовыми крыльями. Передернувшись, Куколка бросил насекомое на пол и наступил каблуком. Муха чпокнула и разорвалась, разбрызгав на удивление много крови.
   Глядя вниз, Куколка увидел рядом другую, запекшуюся кровь. Правая штанина его брюк порвалась. Из пораненного колена сочилась кровь. Ему снова вспомнились проигранные битвы детства. Куколка не хотел драться. Он хотел домой. Но знал, что, если позволит Злыдню победить, не сможет жить с самим собой.
   Пока он спускался в подвал, ему навстречу волнами поднималась подгоняемая порывом влажного ветра вонь, которую он ощутил в церкви. Борясь с желанием развернуться и бежать, Куколка переступил порог и огляделся.
   Электричества в подвале не было. Куколка сделал шаг, едва не упал, а потом понял, что споткнулся о человеческие ноги. Ноги были еще при своем владельце. С храбростью, о которой он тут же пожалел, Куколка посветил фонарем в запрокинутое лицо. Перед ним лежал Зверюга. «Не мертв, но спит». На лице у гангстера застыло мягкое негодование. Горло у него было перерезано таким зверским ударом, что голова почти отделилась от тела.
   Куколка повернулся, и фонарь отбросил его тень на стену. Подвал был длинным и пустым, если не считать нескольких ящиков, составленных один над другим в темном углу. Справа от входа имелась еще одна дверь. И эта дверь, сработанная из крепкого дуба, была слегка приоткрыта.
   Нерешительно Куколка подошел к двери и потянул ее на себя.
   Вонь усилилась. Луч фонаря выхватил из темноты длинный низкий туннель, потолок которого был укреплен деревянными подпорками и балками. Узловатые балки казались старше самого дома. Куколка вытянул руку, коснулся стены туннеля и почувствовал под пальцами сырую землю. Впереди маячила каменная стена со странной рваной дырой в середине. Стена была толстой, и дальний край отверстия скрывался в глубокой тени. Куколка сообразил, что перед ним тайный ход, соединяющий дом священника с церковью. Он почувствовал себя чуть глуповато, точно случайно забрел в рассказ детской писательницы Энид Блайтон.
   Подавив растущее беспокойство, Куколка начал пробираться по туннелю, пригибаясь, чтобы не задеть головой балку. Кругом гудели мухи. Огромные и раздутые, они ползали по стенам, норовили сесть на лицо. Гнилостная вонь стала давящей. На удивление легко, не испытывая дискомфорта, Куколка открыл рот и изверг на каменный пол содержимое желудка. Если не считать жужжания мух, царила полная тишина.
   Добравшись до конца туннеля, он осторожно положил оружие на пол. Потом наклонился в дыру и посветил фонарем в следующее помещение. Вонь ударила ему в лицо точно теплый ветер. Закрыв рот и нос локтем, он светил фонарем во тьму.
   Оказалось, он смотрит в длинную заброшенную крипту, глубокую и узкую. Сводчатый потолок, который находился так близко, что его можно было коснуться рукой, поддерживал целый лабиринт каменных колонн. В противоположную стену была вмурована пластина из лазурита искусной работы. По пластине ползали мухи, но Куколка как будто разглядел череп и надпись «Lumine cassus»* [«Лишенные света» (лат. )]. По незнанию латыни Куколка аллюзии не заметил. Чуть дальше, наполовину скрытый колонной, белел призрачный след давно исчезнувшего креста.
   Помедлив, чтобы перевести дух, Куколка наклонился еще глубже в дыру, так что теперь лежал животом на кладке. Насекомые жужжали у него в ушах, пока он светил в недра темного склепа. Желтый луч прорезал бурю мух, чтобы озарить адскую картину. Куколка ожидал увидеть по меньшей мере три трупа, ну, может, полдюжины.