Георгий снова вернулся мыслями к девушке, с которой познакомился несколько минут назад. Хороша. Яркая внешность, точеная фигурка, обаятельная улыбка и хороший вкус. Успел заметить. Грациозна и сексуальна, но без пошлой навязчивости, несмотря на большое декольте. Дочки нуворишей, калифов на час, собравшиеся здесь, манерны, одеты броско, выпячивая папочкино скороспелое богатство. Деревенские дурехи. Скорее бы началось и закончилось это празднество!
   Тина стояла рядом с Давидом, держа в руке бокал шампанского, на ее бриллиантовом колье вспыхивал свет многочисленных хрустальных люстр, глаза сияли угадываемым светом девичьей надежды на встречу со сказочным принцем. Классический оркестр наигрывал мелодии из французских фильмов, и, вдохновенная лирической музыкой, Тина отстукивала такт атласной туфелькой. Ах, как хочется танцевать, закружиться в вальсе с самым красивым кавалером, как ее героиня Наташа Ростова, и чтобы не было софит, камер, окриков режиссера и голых статистов. От мыслей о съемках на чело Тины набежало облачко, Бернс, внимательно разглядывающий свою подопечную, встревожился:
   – Случилось что-нибудь?
   – Нет, – Тина улыбнулась ему очаровательной и неожиданно скромной улыбкой, отчего у продюсера засосало под ложечкой от дурных предчувствий.
   – Долго мы тут еще будем отсвечивать? – недовольно спросил он у Розы Исааковны, в общем-то, не надеясь на ответ.
   Роза Исааковна успокаивающе погладила его ладонь, задержав пальцы на обручальном кольце.
   – Роман, ничего не начнется, пока не прибудет мэр.
   – Мэ-эр, – проблеял Роман Израилевич, но тут же оглянулся, не услышал ли кто-нибудь, но рядом никого не оказалось, и он продолжил, – с ума посходили! Васька недавно из исполкомовских, а уже мэр! Куда мы катимся, добро бы градоначальник, все как-то по-русски.
   – Роман, – снова огладила Бернса супруга, – я бы не советовала тебе…
   – Тоже мне советчица нашлась, – грубо одернул жену Бернс, и Роза Исааковна покорно замолчала.
   Стало шумно, в зале появился директор местного ликеро-водочного завода Степан Звягинцев. Краснолицый, статью похожий на русского богатыря, громогласный и неуклюжий Звягинцев, приветствуя знакомых, оглушительно хлопал их по спине и утробно хохотал.
   – Набрался уже… – пробормотал Бернс, отворачиваясь и частично прячась за стати Розы Исааковны. Но сии маневры были напрасны, Звягинцев, тут же отреагировал на движение, в считанные секунды он пересек зал, бесцеремонно расталкивая гостей, и схватил за рукав уже полностью исчезнувшего в тени своей жены Бернса.
   – Ромка! Подлец этакий, морда жидовская! Делаешь вид, что не знаешь Степку Звягинцева?
   – Эээ… – прохрипел Роман Израилевич, моля о пощаде.
   – Зато я тебя знаю, как облупленного! – заявил Звягинцев, и выхватил бокал с шампанским из рук опешившего от такого напора Бернса. – Все мочу пьете?
   – Степан Савельич, уж ты бы не шумел так, видишь народу-то сколько, газетчики опять же…- отводя за локоток в сторонку, пытался приструнить Звягинцева Бернс.
   – А мне-то что, не посмеют! Как горло промочить захотят, так все равно к Степке Звягинцеву на поклон, у нас времена знаешь какие? В любой день сухой закон могут объявить! И кто тогда царь горы?
   – Не водкой единой… – вступил было Роман Израилевич.
   – Ею родимой! – отвечал заводчик. – Единая российская валюта.
   – Ну ладно, Степан Савельич, согласен, только тут вот какое дело. У Арташеза праздник, не порть его. Айвазян мужик конкретный, сам знаешь.
   Звягинцев одобрительно замычал и согласно кивнул головой, затем сгреб Романа Израилевича в охапку и расцеловал троекратно по-русски.
   – Хороший ты мужик, Роман, уважаю, – Степан стукнул себя кулаком в богатырскую грудь и, тряхнув головой, пообещал. – Все, шуметь не буду.
   – Вот и правильно, а еще лучше, езжай домой.
   – Домой? – переспросил Степан.
   – Тебя Давид мой проводит, – Бернс был готов пожертвовать многим, чтобы отправить подвыпившего Звягинцева с глаз долой.
   – Еще чего, – возмутился заводчик, но не тем, что его отправляют домой, – своих лоботрясов девать некуда! Пусть танцует парнишка, вишь какая краля у него… на Тинку Гранд похожа.
   Звягинцев близоруко щурился, не узнавая порнозвезду в ослепительной девушке, улыбающейся "наследному принцу". Бернс, не дожидаясь скандала, потащил Звягинцева прочь из зала и долго уговаривал и провожал его, поддерживаемого с двух сторон охранниками. Наконец Звягинцев уехал. К Бернсу поспешил хозяин и благодарно пожал его руку:
   – Роман, я твой должник! Какая скотина! Приехал, как положено, поздоровался, и тут на тебе, развезло на глазах, как последнего пьяницу!
   – Ничего, бывает. Прости его, Арташез, Степан Савельич хороший хозяйственник, но как пропустит за воротник, держись. А вот пригодиться он нам еще ой как может, – сказал Бернс, вспоминая слова Звягинцева. Арташез согласно кивнул и, взмахнув рукой сыну, о чем-то оживленно говорившему с Тиной, пошел навстречу кортежу градоначальника, или мэра, это вы уж как хотите.
   Оркестр сыграл фанфары, и Василий Игнатьевич Цепешев вошел в зал. С фамилией нынешнего мэра было связано много городских легенд, кто-то утверждал, что Василий – потомок великого и ужасного Влада Цепеша – Дракулы. Какая жалость, что предки Василия Игнатьевича, простые крестьяне, не знали ужасных трансильванских сказок и назвали сына Васей, а не Владом. Оказалось все до ужасного просто, фамилия мэра Цепешев, произошла от предка кузнеца, ковавшего замечательные цепи.
   И вот торжественное явление мэра состоялось, и праздник начался. Сам гостеприимный хозяин пригласил дорогих гостей к столу, отужинать, чем Бог послал.
   Открылись украшенные инкрустацией двери в парадную столовую, и гостям предстала красочная картина – длинные столы, стоящие параллельно друг друга, соединенные буквой П, накрытые белыми скатертями, украшенными по углам переплетенными белыми атласными лентами венками из заморских розовых соцветий. Эксклюзивный английский фарфоровый сервиз на двести персон, стоивший Арташезу безумных денег, и серебро столовых приборов вызвали восторженный вздох. А уж блюда, расположенные на столах заставили гостей почувствовать аппетит и не шуточный. Небольшая суматоха, во время рассаживания гостей оркестр продолжал играть любимые мелодии, и, наконец, все были готовы внимать тому, что положено по сценарию праздника. А положено было вступительное слово мэра, поздравления от гостей, согласно очереди и регламента, и заключительное слово хозяина. За соблюдением порядка и очередности выступающих следила милая девушка, профессиональный устроитель праздников.
   Василий Игнатьевич бодро, с чувством и хорошей подготовкой, приобретенной еще во времена выступления на исполкомовских заседаниях, произнес приготовленную его референтом речь. Гости бурно аплодировали, и хозяин пригласил всех отдать дань яствам, приготовленным приглашенными поварами. Гости не заставили себя долго ждать.
   Господин Айвазян мог бы гордиться собой. Шеф-повара выписал из самой столицы, представить сложно какая сумма была предложена мсье Алену Дежасу за согласие на перелет из еще теплой Москвы на север России. Однако мастер прибыл, кутаясь в дубленку, и затребовал в лучшей гостинице Ангельска дополнительное отопление, а потом несколько горничных в течение часа разбирали его багаж, пока мсье наслаждался чашечкой экзотического чая с далекой Суматры. Нас следующий день из Ангельска последовала электронная депеша с утвержденным меню и заказом необходимых продуктов на такую сумму, что у Дежасовых парижских помощников шевелились волосы на головах, а сама сумма называлась на ушко благоговейным шепотком. Когда в аэропорту встретили грузовое судно с заказом мсье Дежаса, сам мастер придирчиво осматривал контейнеры с диковинными фруктами, морепродуктами и мясными тушами. Мсье остался доволен, и контейнеры доставили в особняк Айвазяна.
   Мсье Дежас лично набрал штат поваров для приготовления званого ужина, разослал приглашения самым именитым специалистам и, конечно же, своим ученикам.
   Шеф-повар превзошел самого себя. Паштет из гусиной печени с артишоками, седло барашка с нежным шоколадно-кофейным соусом, ягненок с оливками и анчоусами, филе кролика с гусиной печенью в красном вине, тонко разделанные молодые голуби, сформированные в пирамиду на гусином паштете, цыплята с соусом из черных трюфелей, молочная телятина с грибами и фундуком, петух в вине, а также устрицы, улитки, хвосты раков, зажаренные в фисташках с пенным соусом из лобстеров, крабы и лангустины с икрой, и, наконец, нарезанная дыня со сладкой фруктовой смесью и королевскими креветками! Отдельного упоминания заслуживает десерт: персики с базиликом и нугой на лимонном льду, горький хрустящий шоколад с апельсиновым мороженным, шоколадное суфле с кокосовым шербетом, пирожное "наполеон" и сладкий фенхель со специями и лимонно-базиликовым шербетом. А вина! Эти старые французские вина!
   На протяжении ужина Тина не раз встречалась глазами с Георгием, но отводила их в сторону с напускным равнодушием, которое давалось ей с трудом. Она не прикоснулась к еде – нанизывала на вилку аппетитные куски, разрезала ножом, но остывшая горка покоилась невостребованной на тончайшей, белоснежной тарелке. Да что со мной такое? Что за необъяснимое волнение, как будто в ожидании чуда…
   Тина поглядела на Георгия, пальцы его холеных рук, вертели бокал вина. Она залюбовалась их движениями, и мысли тоже были о нем. А ведь они не сказали друг другу и пары слов, лишь спросила, где именно в Англии он учился и как давно не был дома?
   Георгий словно угадал, что она думает о нем, и открыто улыбнулся ей. Тинка почувствовала, что начинает краснеть, и быстро опустила глаза. Давид, заметивший происходящее между молодыми людьми, крепко стиснул Тинкино запястье, да так, что она чуть не ойкнула в голос. На нежной коже остались белые следы пальцев. Это отрезвило, спасибо, Давид. Теперь Тина старалась не смотреть в сторону Георгия, и сумбурные мысли ее теперь потекли плавно. Оказывается, Георгий прилетел домой лишь накануне праздника, после десяти лет отсутствия, стало быть, о Тинкиной профессии принц не догадывается! Пока что. Ему мгновенно откроют глаза, как только он проявит интерес к девушке Бернсова племянника. Что делать? Тина взглянула на Давида, без его помощи и совета не обойтись.
   – Что? – тихо спросил он, раздражаясь от женской глупости. Что за причина вести себя так на ответственном мероприятии? Игрушку нашла, Ноева сыночка! Башку бы не оторвали…
   – Есть идея… – одними губами проговорила Тина.
   – Твои идеи дорого нам обойдутся, – зашептал Давид, поглядывая на Георгия. Принц наблюдал за их разговором, пытаясь угадать, о чем идет речь. Не за него ли выговаривает красавице Бернсов племянник? Она им явно заинтересовалась, надо найти возможность пообщаться с ней визави, отцовский дом замечательно подходит для уединения парочек. Но сначала танцы! Георгий не любитель вальсировать с дамами, но в этом случае пригодятся его навыки, приобретенные в одном из лучших колледжей Англии. Он поднял бокал и послал Тине воздушный поцелуй, благо Давида отвлекла разговором мадам Бернс. Тину слегка покоробила такая самоуверенность, но она тут же справилась с собой и ослепительно улыбнулась в ответ, принимая этот жест, как комплимент.
   Праздник шел согласно сценарию, снова зазвучали сентиментальные мелодии и первые танцоры заскользили по паркету.
   – Я буду танцевать с ним, – упрямо ответила Тина на предложения Давида не участвовать в танцевальном вечере.
   – Не знаю, на что ты надеешься, – устав препираться произнес Давид, – он узнает о тебе все, как только окончится этот вечер. Или ты думаешь, Ной позволит своему единственному сыну встречаться с "широко известной в узких кругах" актрисой?
   Напрасно. Пустая трата времени. Для самого патриарха это было бы интрижкой, повышающей его мужской авторитет, он пошел бы даже на огласку, на ссору с дядюшкой. Еще бы, отбить такую красотку! Но только не сынок.
   – Из всего сказанного я делаю вывод, что у меня слишком мало времени, чтобы проводить его в пустой болтовне. Я чувствую себя Золушкой, до двенадцати часов побуду принцессой, ну а после… ты знаешь. Твоя задача, Давид, сделать так, что наше отсутствие не заметил ни Ной, ни упаси господи Бернс. Я на тебя надеюсь.
   Давид тяжело вздохнул и направился в библиотеку, где Айвазян устроил курительную комнату для джентльменов, с непременными сигарами и коньяком. Библиотека была хороша, шкафы из ценных пород дерева, старинные фолианты соседствовали с библиотечными раритетами и Большой Советской Энциклопедией. Антикварная мебель, глухие занавеси на окнах, хрустальные светильники отражались в пузатых коньячных бокалах и в лакированных хьюмидорах, специальных ящиках для хранения сигар. Ной стоял в окружении мужчин, ведущих деловые разговоры, дядюшка тоже был здесь, как и множество бизнесменов пользующихся покровительством хозяина. Георгий подошел к молодому человеку и предложил сигару. Давид отказался.
   – Не любите? – спросил Георгий.
   – Не курю.
   – Это не просто перекур, это целый ритуал. Возьмите, – снова открыл хьюмидор Георгий.
   – Пожалуй, откажусь еще раз, ритуал этот напоминает мне о Билле и Монике, очень поучительно для политиков, да и для бизнесменов тоже, – бросил намек Давид, поймет – хорошо, не поймет – ему же хуже.
   Георгий рассмеялся, не понял, потому как, оставив Давида в курительной, незамедлительно направился разыскивать Тину. Мавр сделал свое дело.
   Тина не приближалась к кружку матрон, не интересовал ее и кружок, молоденьких жен и дочек, от моделей, фланирующих по залу, она отворачивалась, как от чумных, боялась окликов и приятельских объятий. К тому же отказала уже двум претендентам, вальс и румбу простояла около стены, ожидая Георгия, или хотя бы Давида и уже начинала кипятиться. Георгий подошел со спины, она его не видела, но вдруг почувствовала чье-то горячее дыхание на своей шее.
   – Скучаете? – спросил он, понизив голос.
   – Ничуть, – ответила Тина не оборачиваясь, тем самым давая понять мужчине, что ждала его.
   Появление Георгия внесло оживление в ряды дам, особенно дочерей, считай что первый жених в городе.
   – А где же ваш кавалер? – спросил кумир женщин.
   – Подозреваю, около своего дядюшки, – усмехнувшись, ответила Тина.
   – Я ни за что бы не променял общество такой девушки как вы на скучнейшее общение в мужском кругу.
   Завистливые взгляды гостий разглядывали Тину, меж дамами началось обсуждение ее туалета и драгоценностей.
   – Они бизнесмены и этим все сказано, – она обернулась к Георгию и кокетливо, назло сплетницам, поправила выбившуюся из прически прядь.
   – Ну, раз так, позвольте мне за вами поухаживать. Имею честь пригласить вас на танец, – Георгий подал Тине руку и вывел ее на паркет.
   Дамы чертыхнулись про себя, и замерли в предвкушении новой темы для обсуждения.
   Каков он как танцор? А она?
   Он действительно хорошо танцевал, чувствовал ритм, и Тина отдалась приятной мелодии и скольжению в объятьях умелого мужчины. Они привлекли всеобщее внимание, красивая, молодая пара. Принц и Золушка. Тина помнила об этом, и после финальных аккордов, заявила, что в зале ужасно душно.
   – Предложить вам шампанского со льдом? – спросил принц.
   – Предложите свежего воздуха, – ответила скромница.
   – Второй этаж, поднимайтесь, – шепнул он, – я только захвачу шампанское.
   Тина бросила взгляд по сторонам, Роза Исааковна была увлечена перетиранием косточек с дамами, собравшимися в кружок у игрального стола. После ухода Георгия интерес дам обратился на оставшихся кавалеров, составились пары и танец начался.
   Выйдя из бальной залы, Тина взошла на мраморную лестницу, ведущую на второй этаж особняка. Поднявшись на площадку, она была остановлена охранником.
   – Эй, эй, – раздался голос Георгия, – это моя гостья.
   За Георгием следовал официант с шампанским и бокалами. Георгий открыл дверь в боковую гостиную и, выпроводив официанта, бросил охраннику:
   – Ты нас не видел.
   Так Тина осталась наедине со своим принцем. Лови момент!
 

Глава двадцать третья

 
   План созрел моментально, как только закрылись за Георгием тяжелые двери боковой гостиной, большие в пол окна которой выходили на балкон второго этажа, опоясывающий весь особняк.
   – Здесь прохладней и нет суеты. Шампанского? – спросил он у Тины.
   – Пожалуй, – ответила она и присела на диванчик, обитый пастельных тонов гобеленом. Георгий подал ей бокал и пристроился рядом.
   – Вы меня волнуете, Тина – с места в карьер начал он, Тина немного опешила от такого старта.
   – Георгий, я, как бы, с молодым человеком… – неловко начала она.
   – Как бы, – усмехнулся он, завладев ее рукою, – Давида больше интересуют дела, чем его девушка.
   – Не совсем так, – попробовала разъяснить ситуацию Тина, но оставила свою ладонь в его руке.
   – Я бросил отца, гостей, для того, чтобы побыть с вами, пока наши бизнесмены обсуждают свои проблемы, – перебил он, желая поднять себя в ее глазах.
   "На этом я тебя и поймаю, милый друг", подумала Тина и ответила Георгию:
   – Я оценила это. Правда.
   Принц сбросил многообязывающую корону и начал признания, поглаживая Тинкины пальцы.
   – Вы мне нравитесь. Понравились сразу же, с первого взгляда, – удерживая ее запястья, он потянулся к губам. Девушка попыталась отстраниться, но не тут-то было! От близости Тины Георгий утратил благоразумие, стал настойчивее, резко притянув Тину к себе, крепко обнял ее за талию, и коснулся губами ложбинки меж ее грудей.
   – Какая нежная…
   – Не надо, – прошептала она.
   – Я буду жалеть, если не сделаю этого… – ответил он, поднимая на Тину шалые глаза.
   – Нет, – она хотела остановить его руку, уже скользящую по бедру, и задирающую подол платья. Георгий будто не слышал ее, навалился всем телом, больно сжимая грудь, и путаясь в подвязках чулок.
   – Нет! – уже крикнула она, с силой отталкивая его.
   – Почему нет? – он слегка ослабил объятия, все еще прижимаясь к Тинкиному бедру возбужденным органом. – Да почему же? – непонимающе снова спросил он.
   Тина отстранилась от мужчины, провела ладонями по шелку платья, поправила колье в вырезе декольте. Коснулась пальцами выбившихся прядей.
   – Прическу испортил… – сказала она и мгновенно вынула шпильки, поддерживающие рыжую волну. Волосы рассыпались по плечам, преображая и без того безумно искусительную девушку. Георгий взял ее за подбородок и смотрел, не отрываясь, на лицо, в рамке золотых волос.
   – Не зря говорят, что волосы – это главное женское электричество… – восхищенно выдохнул он и приблизил свои губы. Тина позволила себя поцеловать. Поцелуй закончился лобызанием Тинкиных коленей, борьбой за уступку каждого сантиметра ее бедер и разрывом кремового цвета чулок.
   В дверь постучали. На диване замерли и посмотрели друг на друга.
   – Вас отец разыскивает, – глухо прозвучало за дверью, и послышались торопливые шаги.
   – Георгий, вызови такси, мне нужно уехать, – сказала Тина, усмиряя взволнованное дыхание после смелых ласк Георгия.
   – Тина, что за блажь? Мы еще… – он явно не хотел отпускать ее, находясь в крайнем возбуждении.
   – Я не могу появиться в таком виде перед Давидом, его родственниками, твоим отцом, – и, поймав его удивленный взгляд, пояснила, – прическа погибла, помада размазана по лицу, да и платье… мятое. Поеду домой, проведу остаток ночи в одиночестве.
   Тина смотрела на Георгия обуреваемого желаниями продолжить любовную игру и не обидеть отца.
   – Но… – выдавил он, прикидывая, каким образом удержать Тину здесь.
   – Просто вызови такси и присоединяйся к мужчинам в курительной.
   Вот тут-то и пожалел Георгий о неосмотрительно произнесенной фразе о жертвах принесенных им ради Тины. Выходит он ничем не отличается от всех сидящих внизу?
   – Детка, как ты могла подумать? Я сам отвезу тебя, – наконец решился он.
   – О, Георгий, ты настоящий мужчина! – Тина обняла его за шею, и для затравки вновь позволила его рукам пробежаться по ее разгоряченному, не остывшему после поцелуев, телу.
   Далакян сидел в своем автомобиле на достаточно приличном расстоянии от особняка Айвазяна. Ноябрь, в машине включен обогреватель, в тепле, под шутки радиоведущих и музыкальные вставки, хочется вытянуть ноги и закрыть глаза. Сегодня весь штат Дурбинского агентства был в деле, пара служащих трудилась на празднике у Ноя, проводилась фотосъемка его подручных, а заодно и приглашенных гостей. Праздник еще был в самом разгаре, и Далакян, слушая "Юмор-FM", жевал сэндвич, приготовленный сердобольной Танечкой. Тяжелый выдался денек, и сколько еще предстоит! По своему опыту Далакян знал, что подробности таких мероприятий еще не раз помогут в его деятельности. Кто с кем, кто кому, да и иерархическую лестницу местных группировок можно понаблюдать в жизни, не прикрытую будничной деятельностью. Охрану близлежащей территории хозяин организовал хорошо, Далакяну пришлось несколько раз менять местоположение, но на работе это не отражалось, они просто переезжали с места на место, оставаясь в зоне наблюдения. К утру Дурбин обещал подогнать смену, пристальное внимание обеспечено Айвазяну примерно до полудня следующего дня, если не произойдет ничего сверх ожидаемого. Вдвоем было бы куда проще, можно поспать да и развлечь себя разговором, но Дурбин принял решение мобильного наблюдения, а агентов не так уж и много, чтобы вести его в паре. Далакян давно вырос из агентов, но дело Айвазяна-Бернса было его личным, и он считал своим долгом принять активное участие. На торпеде зазвонил долго молчавший мобильный.
   – Артур, здесь кое-что происходит, – почти прошептал в трубку Олег Травин, опытный агент и приятель Далакяна.
   – Говори.
   – Дива поднялась наверх с Англичанином. Видел охранник.
   – Давид где?
   – С Бернсом.
   – Айвазян?
   – Там же в курительной.
   – Присмотри за ней. Если что, свяжись с Давидом.
   Ну и ну. Видел же, что она авантюристка! И ожидать от нее можно что угодно! Что она затеяла? Разговора не было об Англичанине, да и явился он неожиданно. Афера чистой воды! Остается ждать, чем закончатся ее эскапады. Да ничем хорошим, скандалом! Бернс, Айвазян… Ничего себе шуточки. Далакян барабанил пальцами по колену, навалившуюся от бездействия дрему сняло как рукой. Доложить Дурбину?
   Обязан. Но он не торопился набрать номер шефа, пытаясь в уме просчитать какие действия он предпримет. В идеале нужно напрячь Травина, но так недолго и себя обнаружить. Ничего не делать, продолжать сидеть, сложа руки? Ждать, когда схлестнутся две силы. Бернс, Айвазян…
   – Не дергайся, – велел Дурбин, – не наше дело, мы ведем наблюдение и только.
   – А девчонка?
   – Прошла огонь и воду. Хочет медные трубы. Изнасилование самое большее что ей может угрожать.
   – Считаешь ерунда?
   – Для порноактрисы? Она сама туда сунулась. Остынь. Насколько я ее понял, такая в обиду себя не даст. И мозги у нее есть. Ну?
   – Ладно, работаем в том же режиме.
   – Звони, если что.
   Далакян откинулся на спинку кресла, достал сигареты, прикурил, прикрыл глаза.
   Пошел снег, он медленно кружился и падал на капот автомобиля. Из ворот сияющего многочисленными огнями особняка выехала машина и быстро направилась в сторону Далакана. Артур напрягся, редкий гость покидал праздник в такое время, кроме Звягинцева да еще пары торопящихся по срочным делам. В пролетающем мимо "Пежо" Далакян разглядел Тину и Англичанина, хоть и видел его только на фото. Ого!
   Похищение? Кто кого похитил? Верно сказал Дурбин, медные трубы, скорее всего Тина Гранд похитила Ноева сыночка!
   Побег Георгия и Тины обнаружился не сразу, сначала Айвазян велел разыскать сына по какому-то пустяку, вроде танца с дочерью банкира, возлагая надежды на многообещающее сотрудничество, но гонец вернулся с неутешительной вестью: отбыл на собственном автомобиле, в сопровождении дамы. Вот, оболтус, ослушался отца!
   Молод еще, горяч, и что за девицу он умыкнул с праздника? Благо бы какую-нибудь толковую, да какая толковая рванет с мальчишкой, оторвавшись от родительского фрака!
   Помнил Арташез Айвазян, на какие безумства сам был способен ради прекрасных женских глаз и ласковых ручек. Когда Гоги родился, Айвазяну было почти сорок, а Ларисе двадцать два. Жена его, упокой господи ее душу, ревнивая была. Женился на ней – на русской – Айвазян по большой любви и обстоятельствам. Недолгим было счастье, Лариса умерла, Гоги только четырнадцать исполнилось, намаялся с мальчишкой Айвазян, несмотря на нянек и мамок, и после школы немедля отправил его в Лондон, продолжать учебу дальше. Редко наезжал в гости сыночек, быстро привык к чужеземному укладу, да и на родине ничего хорошего в эти годы не было.
   А сейчас каков, орел, да и только. Вот невесту ему хорошую подберем, а жить, так пусть хоть в Англии живут, главное, чтобы в любви, да внуков нарожали.
   Та еще была заварушка, когда Бернсы начали искать Тину Гранд! Роман Израилевич аж позеленел весь от злости, стоило Давиду заикнуться, что она уехала домой, не сказав об этом продюсеру. Сама напросилась к Айвазяну, а теперь, видите ли, не годно ей стало!