Он страшно мучился. Пока тело и сознание были заняты делом, он чувствовал себя лучше. Но как только приходилось ждать перед каким-нибудь непреодолимым барьером или явно неразрешимой проблемой, он терялся. Ему не хватало терпения.
   Леди Удача зашевелилась. Ей надоело быть пленницей в поясном мешке Грина, и она почувствовала, что была паинькой уже достаточно долго. Грин рассеянно вытащил ее и поставил на панель перед собой. Она потянулась, зевнула, пригладила языком шерсть и пошла переступать лапками по панели управления. Поднятый хвост мотался взад-вперед, и его кончик мазнул по одному из центральных телеэкранов. Сразу же послышался тонкий свист, и на панели зажглась красная лампочка. Через пару секунд осветились обзорные экраны.

27

   — Ах ты моя красавица, прекрасная ты моя Удача! Что бы я делал без тебя! — вскричал Грин.
   Он ринулся приласкать кошку, но та в испуге спрыгнула со стола и стрелой пронеслась по комнате.
   — Вернись, дурочка, вернись! — позвал он. — Я не трону ни единого волоска на твоей прекрасной черной шкурке! Я буду поить тебя пивом и кормить рыбой всю твою жизнь, и тебе не надо будет зарабатывать это!
   — Что случилось? — спросил Гризкветр.
   Грин хлопнул его по колену и сел в кресло.
   — Ничего, кроме того, что умница-кошка показала мне, как включается оборудование. Достаточно провести рукой вдоль экрана. Смотри, уверен — то же самое нужно сделать, если захочешь выключить приборы!
   Он коснулся экрана. Снова свистящий звук — и красный сигнал исчез, а экраны потухли. Новое прикосновение руки — и все ожило.
   — Ничего сложного. Но, похоже, я никогда бы не обнаружил, как это просто.
   Он сосредоточился.
   — Приступим к работе. Давай посмотрим…
   Шесть телеэкранов позволяли видеть все, что творится со всех четырех сторон, вверху и внизу. Поскольку остров стоял на земле, то внизу, естественно, ничего не было видно.
   — Ну, мы это исправим. Но сначала посмотрим, регулируется ли на этих экранах панорамность и глубина резкости.
   Он пошевелил рукоятки. Когда он тронул очередную, все помещение подпрыгнуло. Поспешно вернув все в нейтральное положение, Грин предположил:
   — Люди снаружи подумали, что начинается землетрясение. Они еще не то увидят. Та-ак, теперь мы знаем, для чего этот рычажок. Хм-м, а это, кажется, то, что мне надо.
   Он повернул рычажок на правом подлокотнике кресла. На всех телеэкранах начал сужаться угол обзора. Поворот в обратную сторону возвращал широкий обзор, но уменьшал изображения предметов.
   Ему потребовалось еще пять минут осторожных испытаний, прежде чем он почувствовал себя готовым действовать. Потом он приподнял остров над землей футов на двадцать и покачал его взад-вперед. Леди Удача вспрыгнула к нему на колени и спряталась в них. Гризкветр, ухватившийся за стол, побледнел.
   — Расслабься, малыш! — крикнул ему Грин. — Раз ты легко переносил путешествие на ветроходе, тебе и здесь понравится.
   Гризкветр слабо улыбнулся, но когда отец велел ему встать позади кресла и учиться управлять островом, румянец и самообладание вернулись к нему.
   — Когда мы прибудем в Эсторию, мне, может, понадобится покинуть эту посудину, и кто-то должен оставаться в ней, следить за мной через телеэкраны и действовать по моим сигналам. Ты пока единственный кандидат. Хоть ты еще мальчишка, но у любого, кто спокойно говорит об ударе ножом под ребра человека, должно хватить мужества и на это.
   — Спасибо… — выдохнул Гризкветр со всей искренностью.
   — Вот что мы сделаем, — продолжал Грин. — Я стану раскачивать этот остров, пока у солдат не начнется паника и морская болезнь, а стены вокруг пещеры не рухнут. Тогда мы снизимся и дадим возможность крысам покинуть корабль. Но мы вовсе не тонущий корабль, нет. После того, как все покинут остров, мы на предельной скорости двинемся в Эсторию.
   Зачарованный мальчишка смотрел на экраны и видел в утреннем свете, как солдаты со всех ног удирают в разные стороны с выпученными в ужасе глазами и разинутыми ртами. Некоторые были ранены.
   — Мне жаль их, — проговорил Грин, — но кто-то должен пострадать, прежде чем все это кончится. И дай бог, чтобы это были не мы.
   Он показал на обзорные экраны, на которых все еще маячили башни.
   — Пока островом управляла автоматика, он не мог преодолеть этот барьер. Но с помощью тумблера я отключил ограничители. Теперь двинемся вперед, но не над башнями, а прямо через них. Для этого у нас хватит массы и прочности.
   Они ощутили легкий толчок, стены вздрогнули — и башни впереди не стало. Они помчались над равниной. С каждой минутой Грин увеличивал скорость, пока не достиг, как ему показалось, ста двадцати миль в час.
   — Эти циферблаты, возможно, показывают скорость движения, — обратился он к Гризкветру, — но мне не знаком ни алфавит, ни цифровые значения. Да это и неважно.
   Он смеялся, когда видел, как ветроходы ложатся круто вправо или влево, поспешно уступая путь. Вдоль бортов над поручнями сплошными линиями тянулись ряды белых от ужаса лиц, как будто клочья страха взметались вместе с ветром от пролетающего мимо них острова.
   — Если бы у них было время послать сообщение, нас встретил бы весь эсториднский флот, — сказал Грин. — Вот это была бы битва! Вернее, избиение, потому что этот агрегат способен проглотить не один флот.
   — Папа, — произнес Гризкветр. — Мы могли бы править целым миром, всем Ксердимуром, и брать пошлину с каждого проходящего ветрохода!
   — Да, полагаю, что могли бы, мой дикаренок, — ответил Грин. — Но мы не станем этого делать. Мы используем остров только для одной цели: спасти землянина, твою мать и сестер. После этого…
   — Что?
   — Не знаю.
   Он задумался, равнина тем временем летела мимо, а белые бутоны парусов разных размеров, от маленьких до больших, расцветали и затем быстро уменьшались в размерах.
   Наконец Грин очнулся от размышлений и начал объяснять мальчишке:
   — Видишь ли, много тысяч лет назад здесь существовала великая цивилизация, которая владела машинами еще более могущественными, чем эта. Они путешествовали меж звезд и находили миры, похожие на этот. Там они основывали колонии, а благодаря тому, что корабли у них были очень быстрыми, они могли преодолевать пропасть между этими мирами и поддерживать контакт между ними. Но потом что-то случилось, произошла какая-то катастрофа. Я не могу представить, что это могло быть, но что-то было. Как бы ни хотелось нам знать причину, мы знаем лишь результат. Межпланетное сообщение прервалось, и с течением времени колонии, вероятно, довольно малочисленные, пришли в упадок и вернулись к варварскому образу жизни. Они, наверное, очень сильно зависели от поставок всевозможного оборудования с материнской планеты и не имели достаточного количества высокообразованных ученых и специалистов. Прошло немало веков, прежде чем некоторые из этих колоний, наверняка позабыв о своем славном прошлом, если не считать отголосков в мифах и легендах, снова достигли высокого уровня технологии. Другие так и остались в диком состоянии. Некоторые же, как, например, твой мир, Гризкветр, находятся в переходном периоде. Ваша культура несколько походит на ту, что существовала на Земле между сотым и тысячным годом нашей эры. Эти даты ничего тебе не говорят, я знаю, но уж поверь мне, что современные земляне считают эти времена, ну… довольно жестокими, а мотивы поступков людей, живших тогда, трудно объяснимыми.
   — Я не совсем хорошо тебя понимаю, — ответил мальчик, — но ты ведь сказал, что ничего от мудрости предков не осталось на твоей планете? Почему же на нашей сохранились эти острова? Они ведь дело рук древних, не так ли?
   — Правильно! Но это не все. Сам Ксердимур — тоже.
   — Что?
   — По-видимому, эта планета была огромной перевалочной базой с громадным космодромом для тысяч кораблей. Эти равнины не могли возникнуть естественным образом: их разровняли с помощью могучей техники. В лабораториях создали траву со свойствами, необходимыми для того, чтобы почву не размывали дожди и не уносил ветер. Эту траву высадили на искусственных равнинах. Плюс сами острова поддерживали идеальный порядок. Бог мой! Могу представить, какое движение здесь было, раз им понадобилось строить такой космодром! Десять тысяч миль шириной! Представить невозможно. Ну и делами, наверное, они ворочали! Тогда еще более непонятно, что могло привести их к разрухе и упадку. Узнаем ли мы когда-нибудь, какая сила уничтожила их?
   Гризкветр, конечно, имел еще меньше возможностей ответить на этот вопрос. Оба помолчали некоторое время. Затем они почти одновременно воскликнули, когда на горизонте заблестели белые заостренные конусы вокруг Эстории — башни.
   — Если бы остров все еще находился в автоматическом режиме, ему пришлось бы крутиться вокруг всей страны, — разъяснил Грин. — Но теперь он слушается меня, и нам плевать на эти башни.
   — Собьем их!
   — Как раз это я и собираюсь сделать. Но не сейчас. Давай посмотрим. Интересно, на какую высоту мы можем подняться? Узнать это можно только одним способом. Полный наверх!
   Он потянул рычажок, и остров начал подниматься, одновременно двигаясь вперед.
   — Древние, как и мы, могли создавать антигравитационные двигатели. Они продолжали конструировать корабли традиционной обтекаемой формы еще долго после того, как в этом отпала необходимость. Вероятно, это делалось для того, чтобы радары легче распознавали их. Наверное, так. Точно не скажет никто.
   Он разговаривал сам с собой, то и дело поглядывая на экраны, на которых открывалась панорама равнины и города Эстория; их детали уменьшались с набором высоты.
   — Сделай одолжение, Гризкветр: сбегай ко входу в пещеру и посмотри, рухнули стены или нет. А на обратном пути закрой дверь в эту комнату. Скоро станет холодно и не будет хватать воздуха. Но я думаю, что остров оборудован устройствами для поддержания нормальной температуры и атмосферы. Надо выяснить это сейчас.
   Мальчишка вскоре прибежал обратно.
   — Все в порядке, стены упали! — запыхавшись, доложил он. — И Рыбная Богиня тоже упала, ее голова почти перекрыла вход в пещеру. Я проскочил там без всякого труда. Наверное, и ты пролезешь.
   Грин почувствовал себя не слишком хорошо. Эту возможность он не предусмотрел. Вот был бы фокус, если бы статуя совершенно заблокировала выход, и он остался бы внутри умирать от голода. Эсторианцы, конечно, восприняли бы его гибель как наказание, ниспосланное Богиней… Нет, он все-таки не умер бы! Он бы вернулся к панели управления и раскачивал бы остров до тех пор, пока статуя не откатилась бы. А что, если бы большие каменные блоки рухнувшей стены подперли бы статую так, что ее невозможно стало бы сдвинуть? Он вспотел при этой мысли и ласково взглянул на черную кошку. Он никогда не был суеверным, но фортуна явно повернулась к нему лицом с тех пор, как Леди Удача привязалась к нему. Конечно, это трудно объяснить с позиций разума, но он чувствовал себя спокойнее, когда она крутилась поблизости.
   Теперь всю Эсторию можно было окинуть одним взглядом, а небо потемнело — космос был совсем рядом.
   — Мы уже достаточно высоко, — Грин остановил остров. — Если кто-нибудь не удрал вовремя с острова, он уже мертв: воздух здесь разрежен. И я был прав: температура и состав воздуха регулируются. Здесь очень хорошо и удобно. Правда, я не отказался бы чего-нибудь съесть.
   — Можно снизиться, тогда я смогу выйти и поискать чего-нибудь на гарнизонной кухне, — предложил Гризкветр. — Никто не сможет теперь помешать мне.
   Грин подумал, что это превосходная идея. Он был очень голоден, потому что ему всегда приходилось есть за двоих: за себя и за Стража. Если симбиоз внутри собственного организма обеспечивал его более чем нормальной силой и энергией, то и требовал он для этого много топлива. А если ему не хватало пищи, он начинал питаться за счет организма Грина. Жизнь со Стражем давала не одни преимущества, была и некоторая опасность.
   Он снизил остров до двух тысяч футов и поставил управление в нейтральное положение, решив сопровождать мальчика на всякий случай. Но уже подходя к двери, он почувствовал беспокойство и подумал: «А что, если дверь вдруг закроется и я не смогу открыть ее снова? Прелестная будет ситуация: торчать в воздухе на высоте двух тысяч футов без парашюта!» Возможно, это и трусость, но он не собираюсь больше испытывать судьбу. Смущенно улыбаясь, он велел мальчишке идти одному, а сам решил внимательно изучить систему управления и выработать точный план действий.
   Когда Гризкветр вернулся с корзинкой, нагруженной едой и вином, Грин выругал себя за минутную слабость, а потом забыл об этом. В конце концов, благоразумие никогда не вредит, и он поступил мудро. Он с жадностью набросился на еду и выпил полбутылки вина, зная, что Страж переварит алкоголь раньше пищи и его окажется в крови слишком мало, чубы толком опьянеть. Чередуя слова с пережевыванием пищи, Грин рассказал Гризкветру, что они будут делать дальше.
   — Вот поедим и начнем спускаться. Я напишу записку, а ты сбросишь ее на ступени перед дворцом. В записке я посоветую королю освободить пленников и, не причиняя им ни малейшего вреда, вывести за ветролом. Там мы легко можем подобрать их и унести, как большая птица из пословицы. Если он откажется, нам придется снизиться и обрушить остров на храм Богини, чтобы развалить его и золотую статую, разукрашенную драгоценностями. А если он не осознает угрозы, разрушим дворец, не говоря уже о том, что прежде перевернем все башни вокруг Эстории. Конечно, прежде чем сбрасывать записку, мы заранее опрокинем несколько башен, чтобы показать ему, что мы не шутим.
   Глаза Гризкветра заблестели.
   — Остров может раздавить большое здание?
   — Да, хотя мне кажется, мы могли бы уничтожить его гораздо проще. Мне давно уже интересно, как остров стрижет траву. Я могу только предполагать, что имеется устройство, похожее на такое же у нас на Земле. Это устройство режет предметы с помощью луча молекулярной толщины, который разрушает их атомную структуру. В режиме стрижки остров генерирует такой луч только под своим основанием. Конечно, там у него есть и другие устройства — для уборки обломков, мусора и других предметов, которых, в соответствии с данными его памяти, не должно быть на поле. Но я не знаю, как все это включается.
   Гризкветр укоризненно посмотрел на него.
   — Ну не могу же я всего знать. Я ведь не сверхчеловек.
   Мальчик не сказал прямо, но выражением лица подтвердил, что он именно так думал о своем отчиме. Грин пожал плечами и отослал мальчика в казарму за бумагой, чернилами и пером.
   К возвращению сына Грин завис футах в пятидесяти над дворцом. Он торопливо набросал записку, положил ее в корзинку с крышкой и приказал Гризкветру выбросить ее за борт, на ступеньки дворца.
   — Я понимаю, что ты уже устал от этой беготни взад-вперед, — посочувствовал Грин, — но тебе же это не повредит. Ты уже большой и сильный.
   — Конечно, сильный, — воскликнул мальчишка. Грудь его распрямилась, плечи развернулись. Он ринулся из комнаты, чуть не споткнулся в дверном проеме, но тут же выровнял шаг и исчез. Улыбаясь, Грин начал наблюдать за толпой, что собиралась внизу. Тут он увидел, что в сторону священников, стоящих на большой лестнице, кувыркаясь, летит корзина. Он улыбнулся еще шире, когда эта группа рассыпалась в панике, а некоторые из них в спешке потеряли башмаки и покатились кувырком по лестнице. Он подождал, пока один из них не набрался мужества вернуться и открыть корзинку, затем снизил остров еще на двадцать футов. В то же время он заметил, что на площадь перед дворцом выкатывают пушку. Ствол ее поднялся в строну Грина.
   — Надо отдать ребятам должное за их мужество, — пробормотал он. — Или за явное безрассудство. Уж и не знаю, что вернее. Ну, стреляйте, друзья мои!
   Они не выстрелили, потому что из дворца выбежал священник и остановил их. По-видимому, его записку, хоть она и была на хьюнгроггском языке, перевели быстро, и эсторианцы решили не рисковать.
   — Подождем, пока они соберутся с мыслями, и дадим мудрецам возможность увидеть картину будущих событий, если они окажутся не слишком сговорчивыми, — произнес Грин.
   Остров двинулся с места и опрокинул около двадцати башен в районе ветролома. Грину это понравилось, и он хотел было поступить так же еще с парой сотен башен, но его слишком живо интересовала судьба Эмры и землянина. Он вернулся на прежнюю позицию над ступенями дворца.
   Он прождал около десяти минут, которые показались ему десятью часами. Наконец, когда его терпение уже кончалось, Грин проворчал:
   — Сейчас я их всех!..
   — Не надо, папа, — подал голос Гризкветр. — Они уже идут! Мама и Пэкси, и Сун, и Инзакс! И еще незнакомый человек! Должно быть… демон!
   — Сам ты демон, — хмыкнул Грин. — Это такой же человек, как и я. Но бедняга, должно быть, прошел через настоящий ад. Даже с такой высоты видно, каково ему пришлось. Посмотри — его почти волокут два солдата.
   «Эмра со служанкой и дети, кажется, в порядке», — обрадованно подумал он. И все же он беспокоился о них все время, пока их вели через узкие городские улочки за пределы ветролома. Эсторианцы могли напасть внезапно, хотя он не представлял, как бы они могли застать его врасплох, ведь со своей господствующей высоты он сразу же увидел бы любое сосредоточение сил. Но какой-нибудь фанатик-жрец вполне мог ударить в спину.
   Но ничего такого не случилось. Пленников освободили: солдаты вывели их за ряды упавших башен и вернулись в город.
   Гризкветр снова вышел из рубки, чтобы провести освобожденных по острову. Через пятнадцать минут он вбежал обратно.
   — Они здесь, отец! Спасены! Теперь давай сматываться, пока эсторианцы не передумали.
   — Мы возвращаемся на прежнее место, — ответил Грин, тщетно выглядывая остальных, но потом догадался, что мальчишка намного опередил их, спеша доложить о выполненном поручении. Грин двинул рукоятку вперед, и корабль — он уже начал думать об острове как о корабле — заскользил к сверкающему в солнечном свете конусу звездолета, что стоял в кольце из башен неподалеку от дворца. Когда Эмра и девочки вбежали с намерением броситься к нему в объятия, он строго сказал им, что будет очень рад крепко расцеловать их всех, но чуть попозже. Сейчас ему надо завершить дело.
   Эмра нахмурилась.
   — Ты все еще думаешь улететь на дьявольском корабле? — резко спросила она.
   — Это зависит от некоторых обстоятельств, о которых у меня пока нет полной информации, — ответил он с налетом официальности в голосе.
   Притащился землянин. Это был высокий, широкоплечий, но очень измученный человек. Кустистой бородой и длинным, худым лицом с оттопыренными ушами и крючковатым носом он сильно напоминал портрет Линкольна.
   — Капитан Уолзер из Земного Межзвездного флота, Корпус Разведки, — через силу представился он.
   — Алан Грин, специалист по морским продуктам. Рассказывать подробно нет времени. Я хочу знать, можешь ли ты пилотировать этот кораблик и в порядке ли он, может ли выйти в космос. Иначе нам надо забыть о нем и отправляться куда-нибудь еще.
   — Да, я пилот. Хэссен был навигатором и офицером по связи. Бедный парень, он умер чудовищной смертью! Это зверье!..
   — Я понимаю твои чувства, но сейчас у нас нет времени для подробностей. Корабль готов стартовать?
   Уолзер сел и бессильно свесил голову на грудь. Гризкветр предложил ему вина, он сделал два больших глотка и, прежде чем отвечать, вытер губы.
   — Впервые за два года пью вино! Да, птичка готова взлететь по первому сигналу. Мы выполняли задание, о котором я ничего не могу тебе сказать. Секрет. Возвращаясь, мы вычислили эту систему. Поскольку в наши обязанности входило докладывать о любых планетах типа "3", если у нас есть время, мы решили заглянуть сюда и передохнуть. Мы долго были в полете, уже начали страдать от клаустрофобии и смотрели друг на друга волками. Ну, ты знаешь, как это бывает, если бывал в длительных полетах. А в этих разведкатерах очень тесные жилые отсеки. Они не годятся для длительных полетов, но суть нашего задания предусматривала использование одного из… ну, подробности я не могу разглашать. Как бы то ни было, мы страшно хотели глотнуть свежего воздуха, увидеть горизонт, почувствовать траву под босыми ногами, поплавать, попробовать свежего мяса и поесть фруктов. Мы убедили себя, что исследовать планету — наш долг. Местом посадки мы выбрали этот город, потому что он выглядел так впечатляюще посреди этой неописуемой равнины. И, конечно, когда мы приблизились настолько, чтобы разглядеть кольцо, как нам показалось, космических кораблей, мы отправились в город, чтобы разузнать побольше об этом феномене. Нас встретили довольно дружелюбно, усыпили бдительность, а потом напали на нас. Остальное ты знаешь.
   Грин кивнул и сказал:
   — Вот мы и на месте. Прямо над кораблем. — Он встал с кресла и повернулся лицом к остальным. — Прежде чем предпринять дальнейшие шаги, я думаю, мы должны выяснить то, что давно тревожит Эмру и меня. Скажи-ка, Уолзер, хватит там места для меня, Эмры, детей, а может быть и для Инзакс, если она захочет лететь с нами?
   Глаза Уолзера полезли на лоб.
   — Ты что, парень, конечно нет! Мы сами едва поместимся там, куда уж нам брать еще кого-то!
   Грин протянул к Эмре руки.
   — Ты видишь? Я все время боялся этого. Я вынужден лететь баз тебя. — Он подождал, сглотнул комок в горле и добавил: — Но я вернусь! Могу поклясться. Я заинтересую этой планетой Бюро Межзвездной Археологии. Когда я расскажу им о Ксердимуре, о башнях, копирующих ракеты, об островах с антигравитационными двигателями, они без всяких проволочек организуют экспедицию. У них появится соблазн узнать тайну расселения людей по Галактике еще в доисторические времена. Я вернусь вместе с ними. Я останусь здесь работать. У меня степень доктора ихтиологии, и я вполне могу получить место научного сотрудника экспедиции. Честное слово!
   Эмра со слезами упала в его объятия, выговаривая сквозь рыдания, что все это время она знала — Грин не бросит ее. И тут же, на следующем вздохе она обвинила его, что он обещает вернуться лишь для того, чтобы избежать семейной сцены.
   — Я хорошо знаю мужчин, Алан Грин, а тебя — в особенности. Ты никогда не вернешься!
   — Клянусь, ты ошибаешься. Если ты так хорошо знаешь мужчин, то должна знать, что нет мужчины, достойного носить это звание, который смог бы оставить такую женщину, как ты.
   Она улыбнулась сквозь слезы и сказала:
   — Именно это я и хотела от тебя услышать. Но, Алан, ведь это слишком долго. Не меньше двух лет, наверное?
   — Да, самое малое. Но здесь ничего не поделаешь. Я буду все время волноваться за вас. Или, вернее, я волновался бы, если б не знал твоих способностей.
   — Я могу научиться управлять этим островом, — произнесла она в ответ сквозь всхлипывания, но уже с улыбкой. — Когда ты вернешься, я уже буду королевой Ксердимура. Можно договориться с вингами; вместе мы могли бы держать под башмаком всю равнину и все города вдоль ее границ. И…
   Он рассмеялся и сказал:
   — Этого-то я и боялся.
   Грин повернулся к Уолзеру.
   — Послушай, ты слишком слаб, чтобы сразу отправиться в долгое путешествие. Почему бы тебе не последовать на своем корабле за островом в какое-нибудь безопасное местечко подальше отсюда? Скажем — на тысячу миль к северу? Мы поживем на острове, пока ты не наберешься сил и не позабудешь про свою клаустрофобию. Ты, наверное, не излечился от нее, сидя в каменном мешке. Когда ты будешь в полном порядке, мы отправимся. А тем временем я покажу Эмре и Гризкветру все, что можно сделать с этим островом. Она сможет жить на нем, пока меня не будет. Мы заманим сюда какую-нибудь живность вместо той, что погибла от удушья, когда я поднялся слишком высоко. Эмра сможет кататься взад-вперед над Ксердимуром или над всей планетой, если пожелает. И, надеюсь, не будет скучать без меня.
   — Прекрасно, — ответил Уолзер. — Иду на корабль и следую за вами.
   Три недели спустя оба землянина погрузились на разведывательный корабль и захлопнули за собой люк, чтобы не открывать его четыре месяца субъективного времени, до самого прибытия на Землю. Они закрепились в креслах, и Уолзер начал переключать рычажки и кнопки. Грин вытер пот со лба, а заодно и слезы с глаз и выдохнул: «Уф-ф!»
   — Прекрасная женщина, — посочувствовал Уолзер, — редкая красавица. Она производит сильное впечатление на мужчин.
   — Как будто врезаешься в планету на приличной скорости, — ответил Грин. — У нее способность выплескивать все эмоции, какие она испытывает в данный момент, все до капельки. Великолепная актриса, живущая своей ролью.
   — И дети у нее неплохие, — добавил Уолзер в раздумье, словно не решаясь высказать то, что могло ранить чувства Грина, но и смолчать не мог. — Ты, конечно, был бы рад снова увидеть их.
   — Конечно. Пэкси — моя дочь, но и остальных я люблю не меньше.
   — Ага, — откликнулся Уолзер. — Так ты в самом деле собираешься вернуться к ней?
   Грин не выразил ни удивления, ни гнева, потому что ожидал от Уолзера именно такой реакции.
   — Ты не можешь поверить, что я захочу жить на такой варварской планете с этой женщиной, не так ли? — спросил он с ноткой утверждения. — Мол, между нами громадная пропасть в образе мыслей, в поведении, в образовании. Это ты имеешь в виду?
   Уолзер искоса взглянул на Грина, потом осторожно ответил:
   — Ну-у… да. Но тебе лучше знать, чего ты хочешь. — Он помедлил, затем добавил:
   — Должен сказать, что я восхищаюсь твоим мужеством.
   Грин пожал плечами.
   — После всего, что я испытал, не страшно рискнуть еще разок.